Фимэрия. Ⅰ. Альма-матер

– Её силы по-прежнему заблокированы? – в голосе слышалась суровая требовательность, но вместе с тем успокаивающая нежность. – Да, – поспешно ответила Ванесса, но вскоре добавила: – Сёстры не в курсе. Так… мне кажется… Я обо всём позаботилась. – Надеюсь, это правда. Ты же знаешь, что я рассчитываю на тебя? – Вайнона могла заподозрить… – призналась женщина, не решаясь поднять глаза. – Но она не представляет угрозы. А Вивьена… – Будь спокойна. Вивьена не доставит проблем. – Алая Роза не видела, но знала, что губы напротив исказила коварная ухмылка. – Лучше думай о девочке. Ты не должна допускать ошибки. Если всё сделаешь правильно. Её неосознанно начнёт. К тебе тянуть.

***

Понедельник – день тяжёлый. Особенно когда первым уроком стоит противостояние чёрной магии. У нас ушло всё воскресенье, чтобы отоспаться и прийти в себя после вечеринки, которая для каждой закончилась довольно травматично. Мерзкая сонливость продолжалась даже во время занятия. Нам было трудно сконцентрироваться на материале. Почти всем. Что удивительно, но глаза Деевой и не думали слипаться. Она внимательно слушала и записывала каждое слово Люциферши. – Защититься от кровавого мага очень сложно. Почти невозможно, – обнадёжила наставница. – Потому постарайтесь хотя бы его распознать. Она подошла к доске и испачкала белым мелом чёрную перчатку. Вскоре перед нашими глазами возник рисунок человеческой ладони. – Взгляните на свои руки. Бесполезные. Зато вполне симпатичные, – госпожа Вивьена принялась закрашивать рисунок, противно поскрипывая мелом. – Так вот. Если среди вас найдётся идиотка, решившая попытать удачу в чёрной магии… Пусть будет готова к тому, что. Во-первых. – Женщина отложила мел и опёрлась о первую парту. – Я лично с ней разделаюсь. Холодный решительный тон не оставлял возможности усомниться в сказанном. – Ну а, во-вторых. Она может уже сейчас попрощаться со своими чистыми пальчиками. Ведь кровавая магия пропитывает руки. И они. Необратимо. Чернеют.

***

В свете последних событий репутация нашей компании крайне ухудшилась среди остальных учениц. Подобного никогда прежде не было – за обедом все приближенные к нам столы пустовали. Девочки старались отсесть как можно дальше. Причина подобного поведения раскрывалась в обрывках перешёптываний: «Почему она здесь?... Разве госпожа Вайнона её не отчислила?... Что за мутация такая?... Она смотрит… А вдруг опять озвереет…» Мало кто оценил волчье обличие Фой. Даже Лиза была крайне напряжена. Хоть девушка и старалась не подавать виду, она и сама не замечала, как отодвигается к краю стола. – Все так на меня пялятся… – сконфужено прошептала Катя. – А чего ты ожидала?? – бросила Карницкая, нервы которой окончательно сдали. – Кхм-кхм. Пардон. Что-то в горле першит… Ещё более растерянная Фой уронила глаза на тарелку. – Соня, – поняв, что напряжение нарастает, Лиза сменила тему. – Ты пропустила большую часть вечеринки. Что-то случилось? – Что? – очнулась Деева, которая летала в своих мыслях с окончания урока. – А. Да нет. Просто устала и решила вернуться в комнату. – Понятно, – Недоверчиво кивнула подруга, переводя взгляд на меня. – Юля. Как дела с госпожой Ванессой? – Ой, – отмахнулась я, забивая рот бутербродом. – забудь. Она не мой тип. – Да ну? – Ага. К тому же… Наша последняя встреча выдалась крайне неприятной. – Воспоминания отбили аппетит, и я отложила остаток бутерброда. – Не будем об этом. – Как скажешь, – загадочно улыбнулась Карницкая. – Вон, кстати, идёт. – Кто? – «Не твой тип». Обернувшись, я увидела направляющуюся к нам госпожу Ванессу. Мысленно выругавшись, я вновь переключила внимание на еду. В подобные моменты дети часто прячутся под одеяло, ведь «если ты не видишь чудовище, то и оно не видит тебя». – Юля. Жаль, что это не работает во взрослой жизни… Стоп. Она что. Изволила выучить моё имя? – Девочки, представляете! Я тут внезапно разучилась писать, – гримасничала я. – Особенно всякие личные данные. Даже не знаю, с чего это вдруг… Подруги принялись переглядываться, а я продолжала старательно игнорировать Алую Розу. В ответ на это ребячество наставница положила руку мне на плечо. – Отойдём? Вопрос прозвучал настолько мягко, что я даже не поняла, в какой момент успела обернуться. Напротив, было уже знакомое прекрасное лицо, но что-то в его выражении изменилось. В глазах читалась сдержанная нежность и словно подавляемая… тревога? Дурные воспоминания ушли на второй план, и я автоматически кивнула. Оказавшись за пределами столовой, мы встали напротив. Порядком затянувшееся молчание позволило вновь полюбоваться изгибом тёмных бровей. Однако, я старалась казаться невозмутимой. – Юля, – вновь обратилась женщина с былой мягкостью в голосе. – не кажется ли тебе, что мы не с того начали наше знакомство? – Неужели? Вы так думаете? – съязвила я. – Вероятно, произошло недопонимание. Было странно наблюдать за тем, как наставница проглатывает неуважение. Хотелось верить, что она делает это из-за искреннего беспокойства. Настолько хотелось, что я поверила и смягчилась. – Ну-у… Возможно. – У меня предложение. Как ты смотришь на то, чтобы мы с тобой встретились… в неформальной обстановке? – Э-э, – от чего-то это всё напоминало попытку съёма. – Хотите пригласить меня в кафе? То есть… в столовую, выпить кофе? – Пока не думала о месте. Хотела убедиться, что ты не против. – А. Ну-у… ладно. В смысле… Вроде как не против. – Хорошо, – Выдохнула женщина, словно ей было важно это согласие. – я сообщу, когда буду свободна. – Ладно. Хорошего дн… – хотела сказать я, но наставница уже скрылась за углом. Возвращаясь к подругам, я думала сразу о трёх вопросах: Куда делась величественная неприступность госпожи Ванессы? Можно ли считать произошедшее приглашением на свидание? И… Какого чёрта я так быстро согласилась??

***

После обеда Лиза решила задержаться в столовой. Ей нужно было побыть одной и немного подумать. Конкретно о том, как вести себя дальше, ведь наивные мечты о волшебной сказке с Карницкой в главной роли накрывались медным тазом. Все фантазии девушки об учёбе в Фимэрии развеивал ветер безнадёжности. Это был не диснеевский мультик и даже не сериал по «Домашнему», а вполне реальная жизнь, которая могла оборваться в любой момент. И неизвестно, наступит ли смерть от вражеских рук или от клыков собственной подруги. «Верно говорят, что розовые очки бьются стёклами внутрь», – думала Лиза, помешивая остывшую овсянку. Прибывая в раздумьях, девушка и не заметила, как к ней подсели близняшки Кляйн. – Приятно видеть тебя живой, – начала Мелани. – Хотела бы сказать то же самое, – добавила Хельга. – но я проспорила сестре десять баксов. – На что спорили? – насторожилась Лиза. – Да так. Я уверяла, что подружка съест тебя до сегодняшнего утра. – А я дала срок до конца недели, – подмигнула Мелани. Карницкая ужаснулась. Она привыкла к чёрному юмору со стороны немок, но это было уж слишком. – Жаль вас огорчать, но вы обе проиграете. Катя… не причинит мне вреда. – Тон вышел недостаточно уверенным. – Да брось, – усмехнулась Хельга. – ты дрожишь, как осиновый лист. – Признайся, что торчишь тут, потому что боишься возвращаться в комнату, – добила Мелани. – Но это не так! – голос сорвался, и у Лизы не осталось сил сопротивляться. – Ладно, чёрт с вами. Буду честна, после случившегося моё нахождение в комнате стало видеться… менее безопасным. – Теперь это так называется? – И всё-таки вы зря надеетесь. Я по-прежнему доверяю своим подругам. Всем. Без исключения. Сёстры переглянулись, как бы мысленно договариваясь о том, стоит ли дальше задевать больную тему. – Слушай, – сказала Мелани. – тебе явно нужно отвлечься. Может заглянешь вечером к нам? Погадаем на картах. – Оу. Звучит заманчиво. – Тогда будем ждать. Близняшки почти ушли, но вдруг Хельге захотелось задать последний вопрос. – Лиз. А если не секрет… За что она на тебя так обозлилась? Карницкая задумалась: «А ведь и правда. За что??» Она мило вела себя с подругой, старалась быть отзывчивой… У Кати точно не могло быть повода убивать соседку. Ещё и в тот момент, когда она пела… «… для госпожи Вайноны». Осознание встало в горле колючим комом, сглотнув который, Лиза таки смогла выдавить: – Ни за что. Просто. Попалась на глаза.

***

Кабинет, в котором проходил урок противостояния чёрной магии, уже пустовал, потому Соня продолжала бегаться по школе в поисках Утренней Звезды. Состояние девушки крайне отличалось от привычного. Оно отражалось даже в её одежде. Узорчатый свитер, обычно сопровождаемый бесформенными джинсами, на сей раз был заправлен в очаровательную юбку. Наконец, Деева стала походить на жизнерадостную школьницу, а не на подростка с хронической депрессией. Соня не знала, с чем может быть связан такой эмоциональный подъём, однако была уверена, что жизнь налаживается. Теперь она смотрела на мир с улыбкой и хотела поделиться своей радостью с другими людьми. Деева нашла госпожу Вивьену в подсобке для спортивного инвентаря. Женщина выглядела странно. Она точила клинок, глядя на него настолько пристально, что могло показаться, будто он вот-вот расплавится. Наставницу не смутил даже скрип открывшейся двери, и только голос ученицы сумел привлечь её внимание. – Здравствуйте. На секунду Соня поймала на себе взгляд загнанного зверя. После голубые глаза сделались бешенными и словно даже сменили цвет на зловеще-зеленоватый. – Ты не вовремя. Уходи. – Я всего на минуту, мне лишь хотелось… – Я что неясно выразилась?! – сорвалась наставница. Клинок с треском ударился о пол. – Проваливай, мне не до тебя. Соня была шокирована. Она даже не могла обидеться, ведь просто не успела осознать смысл сказанного. Вся жизнерадостность иссякла в ту же секунду, и девушка застыла в леденящем ступоре. Дьявольский взгляд упал на хрупкие руки. Только тогда женщина заметила, что Деева прижимает к себе разноцветную фенечку. – Ты… Что? Принесла мне эту чушь? Наставница подошла так близко, что девушка ощутила на себе её дыхание. Оно должно было быть живым и горячим, но оказалось способным заморозить до самых костей. – Н-но… я же просто подумала… Не успела Соня договорить, как госпожа Вивьена вырвала фенечку из её рук и швырнула на пол, прямо к острозаточенному клинку. – Подумала? Что теперь я буду носиться с тобой до конца жизни? Жестокий шёпот колол в самое сердце. Вдруг наставница словно о чём-то вспомнила, и её лицо исказила коварная улыбка. – Да кому ты нужна? Своему властному папочке? – Женщина наклонилась и прошептала ученице в самые губы. – Который был готов продать тебя, как мясо. – Зачем вы это говорите? – карие глаза наполнялись слезами. – Что такое, милая? Увидела во мне папочку? Или я напомнила тебе… – Насмешка была во всём. В голосе наставницы. В её жестах. Даже в том, как она якобы невзначай прикоснулась к девичьим волосам. – Ах да, Соня. Где твоя мамочка? Немые слёзы покатились по горячим щекам. Деева закусила губу, чтобы стало больно телу, а не душе, но даже это не помогло. Она была раздавлена. – Мамочка. Умерла. В подсобке раздался звук хлопка. Соня в ужасе посмотрела на свою ладонь. Она была красной. Как и щека госпожи Вивьены. Удар был сильный. Но женщина даже не отшатнулась. В её глазах не было удивления. Казалось, произошедшие лишь сильнее взбудоражило её внутренних демонов. – Глупая девочка. Наставница замахнулась и нанесла удар такой силы, что Деева отлетела к стене. Не теряя ни секунды, госпожа Вивьена вновь приблизилась к ученице и схватила её за горло, а после, вдавила в стену и одной рукой оторвала от пола. Девушка задыхалась. Её болтающиеся ноги отчаянно искали опоры. Казалось, ещё чуть-чуть и шея не выдержит. – Чего же ты молчишь?? – в глазах не осталось ничего человеческого. – Я хочу это услышать. – Н-не… нена-вижу, – из последних сил выдавила Соня. Этого хватило. Девушка рухнула на пол. Помещение заполнил её кашель, а вместе с ним неистовый страх. – Так-то лучше. Перешагнув через обессилевшее тело, женщина остановилась и напоследок добавила: – Больше не вздумай. Приближаться ко мне.

***

В тот же вечер Лиза, как и обещала, отправилась в комнату близняшек. Она всё ещё думала о Катином нападении и том, насколько оно могло быть связано с директрисой. Однако, Карницкой не хотелось строить теории заговоров, потому она была рада ненадолго отвлечься. Не успела девушка постучать в дверь, как из комнаты выскочила встревоженная Мелани. – Лиза? Хорошо, что ты пришла! Пойдём скорее! – Куда? – недоумевала Карницкая. – Разве мы не останемся здесь гадать на картах? – Забудь про карты! Хельга пропала. – Что?? Ты… ты уверена? – Её нет уже пару часов. Я пыталась связаться при помощи магии, но ничего не вышло. – Может заболталась с кем-то и забыла о времени? – Ты не понимаешь! – рявкнула Мелани, которую начало бесить легкомыслие одноклассницы. – Мы никогда не расставались так надолго. Она часть меня. И я… Я чувствую, что что-то случилось. Неприкрытое беспокойство Кляйн вызвало у Лизы искреннюю жалость, и она понимающе кивнула. – Хорошо. Пошли, найдём её. Девушки оббегали всю школу, но никого не нашли. Оставался последний вариант – обратиться за помощью к директрисе. Однако, его пришлось отложить, когда Мелани остановилась у закрытой библиотеки. – Что такое? – спросила Карницкая. – Там, – одноклассница указала на дверь. – Там? – удивилась Лиза. – Ты уверена? – Да. Я её чувствую. Подойдя ближе, Карницкая наклонилась и прислонила ухо к замочной скважине. Она ничего не услышала, но почувствовала, как холодный воздух заполняет ушную раковину. «Сквозняк? В закрытом помещении?» Девушка хотела побежать за помощью, но Мелани не могла ждать. Призвав всю возможную силу, она в одночасье разрушила деревянную дверь. Оказавшись внутри, одноклассницы увидели ужасную картину: разбитое витражное окно и лежащую на животе ученицу. – Хельга! – завопила Мелани и бросилась к сестре. Она пыталась перевернуть девушку на спину, но боялась. Что-то было не так. И без того хрупкие плечи Хельги, теперь буквально разваливались, стоило к ним прикоснуться. Наконец, увидев лицо сестры, Мелани отскочила и забилась в истерике. На её вопли сбежалась вся школа. Хельга не дышала. Она была мертва. Её лицо и тело были в ужасном состоянии. Девушку высушили до последней капли. В её скукоженном теле совершенно не осталось жидкости, а сморщенное лицо исказил неистовый ужас. Ужас того, что Хельга видела за секунду со смерти. С шутками было покончено. На следующее утро директриса объявила о чрезвычайном положении. Впредь наставницы должны были сопровождать учениц до кабинетов. Никто не имел права самовольно покидать комнаты.