Фимэрия. Ⅰ. Альма-матер

Декабрь 2009г.

«Кто не желает смерти отца?...» Мои глаза, или глаза юной Ванессы, бегло скользили по смутно знакомым строчкам. Некоторые слова казались непонятными, словно я (или она!) совсем недавно выучила русский язык. И зачем потребовалось хвататься за такое сложное произведение?? «…Лгуны! Все желают смерти отца. Один гад съест другую гадину. Не будь отцеубийства – все бы они рассердились и разошлись злые… Зрелищ! Хлеба и зрелищ!» Ванесса захлопнула книгу, от тяжести которой начинала ныть рука. «Братья Карамазовы», задумалась я, были весьма символичны. История троих братьев чем-то напоминала историю сестёр-основательниц. Вот только… кем была Алая Роза в этом романе? Блаженным Алёшей? Одержимым бесом Иваном? Быть может, Дмитрием, которому предстоял нелёгкий путь, закончившийся сибирской каторгой? Последнее предположение больше походило на правду. Не знаю как, но я была уверена, что считываю эмоциональное состояние девушки, и, судя по нему, она отбывала свою личную каторгу. Это подтверждало жалобное бурчание в животе и мурашки, виной которым стало старое окно. Настолько старое, что уже было неспособно закрыться достаточно плотно. Ванесса сильнее укуталась в длинный вязанный кардиган грязно-сиреневого цвета и, невольно спровоцировав противный скрип кресла-качалки, повернулась к окну. На улице шёл снег. Видела ли девушка его в первые шестнадцать лет своей жизни? Не знаю. Но даже если нет, наверняка он давно перестал казаться ей сказочным явлением природы. Сибирские снегопады имели свойство длиться по полгода, потому быстро надоедали. Веки медленно опустились. На сей раз я не могла понять, что чувствует юная наставница, потому решила попробовать угадать. Она скучала? Скучала по теплу? И если так, то шла ли речь о тепле ирландского солнца или о простом…? Человеческом тепле? В любом случае, она была глубоко несчастна. Однако, ни за что бы себе в этом не призналась. Всё хорошо. Всё так, как и должно быть. По всей видимости, прилетающие в лоб бумажные самолётики тоже давно вошли в норму вещей. Один из таких, неуклюже сотворённый из желтоватой клетчатой бумаги, только что чуть не лишил меня (её!) глаза. – Ванесса! – послышался не то жалобный, не то капризный голос ребёнка. В комнату вошла девочка. На вид ей было не больше трёх лет. Она была одета в белое платьице и вполне могла изображать снежинку на утреннике в детском саду. У неё были светлые волосы, бледная, но по-детски розоватая, кожа, аккуратный носик, зелёные глаза и… от чего-то она была очень похожа на… Меня?! – Что опять? – Девушка так долго молчала, словно хотела притвориться глухой, но в какой-то момент передумала. Маленькая я… Или не я? Определённо. Эта незнакомая девочка точно не могла быть мной! Ведь… не могла? В любом случае, малышка подошла ближе и, по-детски не замечая отчётливой неприязни, беззаботно произнесла: – Давай поиграем! – Варанда, – устало протянула Алая Роза. – может лучше ты поиграешь со своими куклами? Варанда… – мысленно повторила я. – Так вот кому принадлежало это загадочное имя. Маленькому ребёнку. А казалось бы… Столько шума. Малышка обиженно надула губы, но спорить не стала. Она села на узорчатый ковёр (подобные часто висят на стенах у одиноких старушек) и принялась возиться со своими барби. Качество пластика даже издалека выдавало подделки. Вскоре в нос ударил резкий запах спиртового маркера. Девочка вазюкала им по лицу куклы с тёмными волосами. – Ты что делаешь? – строго спросила Ванесса. В ответ Варанда широко улыбнулась и вновь подошла к горе-няньке, дабы продемонстрировать ей своё творение. – Вот! Теперь это ты. Игрушка была испорчена. По всей левой стороне лица, с идеально напечатанной голливудской улыбкой, проходила толстая полоса. Она начиналась от линии роста волос, пересекала глаз и заканчивалась у самой челюсти. Некоторое время Ванесса молча смотрела на куклу, пытаясь осознать, что именно подразумевала девочка под словами «это ты». Однако вскоре она догадалась. И это осознание вызвало такую бурю эмоций, что казалось, девушка готова разрыдаться или того хуже – ударить Варанду. Но вместо этого она вырвала куклу из детских рук и без доли сожаления оторвала ей голову, после чего швырнула на пол. – Зачем ты это сделала?! – захныкала девочка. Алая Роза продолжала молчать. Ей было совершенно не жалко этого ребёнка, а если до конца откровенно, слёзы лишь сильнее начали её раздражать. – Я всё расскажу маме! Тут тело Ванессы невольно передёрнуло. Только не это, – послышалось в голове, но на сей раз это были не мои мысли. – Ладно. Ладно, не плачь, – наставница тщетно пыталась успокоить малышку. – Ну же! Перестань плакать… Я сейчас всё починю. Но она не успела. За стеной послышался клацающий звук замка. Открылась входная дверь. Кхалиса вернулась. – Мама вернулась! – воскликнула девочка и бросилась в коридор. Ванесса продолжала сидеть, не шевелясь и словно даже не дыша. Она старательно прислушивалась к голосам в соседней комнате – детскому и взрослому, голосу вошедшей женщины. Тревожно прикусив ноготь большого пальца, Алая Роза не решалась выйти, чтобы стать третьим участником разговора. Но выйти было нужно. Не выйти было всё равно, что заявить пришедшей «Я тебя не уважаю». И тут я задалась вопросом – всегда ли можно поставить знак равенства между «бояться» и «уважать»? Девушка закуталась в кофту так сильно, что та обтянула её хрупкие рёбра. Но она больше не скрывалась от холода. Это были её защитные доспехи против чего-то в разы более жуткого. Наконец Ванесса встала и вышла в коридор. Если бы в тот момент я стояла на своих ногах, они бы точно подогнулись. Я не верила глазам (глазам Ванессы!). Возле входной двери, держа на руках ребёнка, стояла поистине прекрасная светловолосая женщина. И на сей раз я точно не могла ошибиться. Это была моя мама. Вернее, какая-то странная версия моей мамы. Как в мультфильме «Каролина в стране кошмаров» – другая мама. У неё были длинные волосы, хотя мама всегда стриглась под каре, и старомодное готическое пальто до самого пола, что тоже не стыковалось с добродушным нравом Татьяны Раймер. Женщина с улыбкой выслушивала невнятный рассказ Варанды. Что-то в этой улыбке меня однозначно пугало. – Она сломала мою куклу! – девочка указала пальцем на вошедшую Ванессу. – Правда? – наигранно удивилась «другая мама». – Это нехорошо. Давай, поругай её. – А-та-та! – Малышка погрозила своим детским кулачком. – Плохая Ванесса! Алая Роза молчала. Вначале она попыталась открыть рот, чтобы сказать что-то в своё оправдание, но быстро поняла, что в этом нет никакого смысла. Тогда я начала гадать, правит ли этим домом мать или её дитя? – Вот так, – поощрила женщина. – она больше не будет. Не так ли, Ванесса? Девушка нервно кивнула, и «другая мама» вновь обратилась к ребёнку. – Не печалься, душа моя, я принесла тебе новые игрушки. Тогда я заметила висящий на женском запястье большой непрозрачный пакет. Она поставила дочь на пол и достала из пакета цветную коробку. Это был набор юного стрелка, содержащий игрушечный лук и стрелы с наконечниками-присосками. Обрадованная Варанда схватила коробку и умчалась распаковывать её в свою комнату. Ванесса осталась наедине с «другой мамой». Пронзительный взгляд кошачьих глаз (Их я видела в отражении озера!) заставил сглотнуть слюну. Я не ошиблась. Эта женщина пугала. Но не как госпожа Вивьена. От последней всегда можно было ожидать удар по лицу или колкое оскорбление. А от Кхалисы… Даже Алая Роза не знала, что у неё на уме, потому, не выдержав этого немого мучения, решила нарушить тишину любым возможным способом. – Откуда деньги?... – неуверенно спросила девушка, а после добавила: – На новые игрушки. – Я должна отчитываться? – усмехнулась «другая мама». – Нет… Мне лишь стало любопытно. – Любопытство похвально. Когда направлено в нужное русло. Варанда. Голова заболела. В этой короткой мысли почти слышался скрежет зубов. Кхалиса тоже заметила недовольство. – Обойдёмся без капризов. Милая… Ты знаешь, как я это не люблю. – Женщина освободилась от тяжёлого пальто и вновь прикоснулась к пакету. – Слишком много мыслей для такой красивой головы. Смотри. Я и тебе кое-что принесла. Из пакета показался кусок тёмной ткани с багряными узорами в виде не то перьев, не то древесных веток. Платок Ванессы. Удивительно, но девушка приняла подарок без улыбки и даже с долей опасения. – Не нравится? – усмехнулась Кхалиса. – Ждала аленький цветочек? Юная наставница не успела ответить. В моей голове послышалась целая куча новых голосов. Так долго… – голос явно принадлежал Кате. Почему она не возвращается?? – паниковала Соня. Я не знаю! – психовала Лиза. – Я давно не держу часы… Пора. Сказала я себе, уже чувствуя вину за то, что оставляю Ванессу одну. Но поразмыслить не дала наступившая темнота. Вскоре я вновь очутилась в своей комнате.

***

– Юля! Юля, приём. Земля вызывает! Я даже не поняла, кто из подруг махал рукой перед моим лицом. Мыслями я всё ещё была там. В том холодном доме. С той прекрасной, но в то же время жуткой женщиной. С «другой мамой». – Что ты увидела?? Наконец удалось различить звонкий голос Карницкой. В отличие от Кати, мне не нужно было время на передышку, во всем случае физическую. Однако по какой-то причине я старательно изображала рассеянность сознания. Потому что была не готова говорить? Или потому что считала, что девочкам вообще не следует ничего знать? Словно эта история была чем-то настолько личным, что поделиться ей можно только со священником или психотерапевтом. Соврать? Сказать полуправду? Нет. Это никуда не годилось. В конце концов, мы не просто так полезли в это дерьмо. Испачкаться придётся всем. Ради общего дела. – Ванесса. В холодной комнате. Братья Карамазовы… – Какой-то защитный механизм всё равно заставлял меня включать дурочку. – Ммм, – кивнула Лиза. – очень содержательно. – Не дави на неё, – покосилась Соня. – Что-то ещё было? – осторожно спросила Катя. – Да, – уверенно кивнула я. Наконец удалось собраться. – маленькая девочка. Варадна. Я думаю, по какой-то причине они некоторое время жили все вместе… с Ванессой и… мамой Варанды. Кхалисой. – О-о! – протянула Карницкая. – А вот и зацепка! Видела её? Запомнила, как она выглядит? – Да, но… Чёрт. Это так странно… Тут все невольно дёрнулись. Виной тому стал стук, доносившийся из нашей спальни. Опасливо заглянув внутрь, мы увидели лежащую на тумбочке книгу. Хотя, её трудно было назвать лежащей. Она едва не прыгала по дереву, видимо, прося, чтобы её окрыли. Но стоило Лизе взять книгу в руки, как та распахнулась сама собой. На странице со строчками об ужасном творении Создателя появилось продолжение. «Её звали Кхалиса Белая Ночь. И она была худшим, что могло произойти с семьёй Создателя, если не со всем магическим миром. Женщина с лицом ангела и душой дьявола навсегда изменила историю магии. Чёрной магии…» Текст был дополнен карандашным рисунком. Портретом Кхалисы. Безупречное сходство вновь заставило сердце остановиться. – Юль, – Деева положила руку мне на плечо. – всё в порядке? – Ты… знаешь её? – предположила Катя. А знаю ли я её? Или мне лишь казалось, что знаю? – Да. Это моя мама.