Фимэрия. Ⅰ. Альма-матер

Мне ни при каких обстоятельствах не хотелось пропускать урок госпожи Ванессы, но, когда наставница собрала нас и повела в кабинет, я поняла, что не могу упустить этот шанс. Затерявшись в кучке учениц, я дождалась подходящего поворота и в нужный момент незаметно сошла с общей траектории. Алая Роза шла впереди, потому не заметила мою пропажу. Но так могло продолжаться лишь до тех пор, пока не откроются двери класса, и женщина вновь не пересчитает головы юных волшебниц. Нужно было как можно скорее добраться до кабинета директрисы. Впрочем, я не боялась оказаться пойманной. Было бы странно идти к госпоже Вайноне в надежде, что никто не узнает о внеочередном нарушении мер безопасности. Однако, мой пыл мог поутихнуть, и я бы даже не решилась открыть дверь, потому двигалась быстро. Мышцами правил адреналин, который не напомнил им постучать, и я нагло ворвалась в кабинет. Директриса сидела за своим рабочим столом. Внутри витал слабый несвойственный запах горелой кукурузы. Вряд ли это помещение подходило для готовки, но я не стала уточнять. – Мне нужен хрустальный ключ. Поздороваться я тоже забыла, а непослушная рука стукнула о стол, пожалуй, слишком громко. Но женщина не дёрнулась. Она задумчиво прикусила губу и вскоре выдала: – Конечно, никаких проблем. – Рука потянулась к ящику. На секунду я даже поверила, что просьба сработала. – Может ещё что-то? Деньги? Драгоценности? Пока ты окончательно не обнаглела и не начала угрожать мне пистолетом. – Мне-е… Извините. – Не дождавшись приглашения сесть, я уронила своё тело на стул, противоположный креслу наставницы. Горячие глаза накрыли теперь уже подрагивающие ладони. От чего-то мне очень хотелось заплакать, но слёзы не шли. Директриса могла отчитать меня за нарушение со вторжением, но не стала этого делать. Она молчала, гадая, что я сама скажу в своё оправдание. – Мне нужно увидеться с мамой. – Вот как? И что же поспособствовало столь внезапному порыву? «Мы с подругами украли ваши личные вещи, потом залезли в воспоминания, и теперь я думаю, что моя мама – земная десница самого Сатаны.» Так? Нет. Этот ответ никуда не годился. – Мне приснился сон, – соврала я. – Сон? – уточнила женщина, слишком настороженно для своего беззаботного нрава. – Да. Там была я… Маленькая. И была мама. Но с другим именем… Сейчас уже точно не вспомню. – Не стоило раскрывать все карты. Про собственное имя я тоже промолчала. – Она выглядела как мама, но не совсем. Душа у неё другая. Тёмная. Я даже предположила,… что она практикует чёрную магию. – Ну и ну! – Глаза госпожи Вайноны открылись так широко, что я удивилась, как им удалось удержаться в глазницах и не упасть на стол. – приснится же такое… – Но это был не сон! Вернее сон… Но скорее похожий на воспоминание. – Такое случается. Ложные воспоминания – далеко не редкость. Не практиковала гипноз на досуге? Она мне не верила. Так показалось вначале. Смутили глаза. Они бегали из угла в угол, словно директриса отчаянно пытались избежать духовной встречи со мной. Не хотела быть разоблачённой. – Вы что-то знаете, – твёрдо произнесла я. – Разумеется. Я много всего знаю. Например, как сварить наивкуснейший… – Нет, – отрезала я. – Вы что-то знаете о моей маме. Знаете и скрываете. – Недолгая пауза дала возможность проследить за реакцией. Я была права. – И теперь. Мне вдвойне интересно. Почему? Госпожа Вайнона постукивала указательным пальцем по столу. Оставалось надеяться, что за время долгих размышлений, её вновь не унесёт в порядком заколебавшее шутовство. Но директриса выглядела весьма серьёзной. – Есть вещи, – тяжело начала она. – о которых я не могу тебе рассказать. Не сейчас. – Но это моя мама! – В тот момент я напоминала Варанду. Маленькую Варанду, капризы которой вертелись вокруг поломанных кукол. – Если у неё есть тёмные секреты… Я должна об этом знать. – Я понимаю. – Теперь женщина выглядела печальной. Из-за меня? Это была жалось? Но с чего ей начинать меня жалеть? – Могу сказать одно. Что бы ни случилось. Какие бы страшные вещи тебе ни приснились. Помни. Та мама. Которую ты знаешь. Не имеет к ним никакого отношения.

***

На следующее утро госпожа Вайнона была особенно рассеянной. Катя заметила это, когда наставница долго не могла подобрать ключ от класса, в котором теперь проходили их прежде подвальные занятия. Это был самый обычный кабинет. Ранее в нём уже проводились уроки стихийной магии. Фой помогла директрисе раздвинуть парты (волк не помещался между рядов) и начала вглядываться в её лицо. Она и сама не знала, что хотела отыскать в блеске огромных глаз. Пожалуй, слишком огромных для человеческого лица. Зато девушка была уверена, что если присмотрится ещё чуточку лучше, то точно увидит нечто недоступное её сознанию. – Хочешь что-то спросить? – подловила директриса. А ведь ей даже не потребовалось повернуть голову. – Нет, – покраснела Фой. – Той есть да. Э-э… Что сегодня на завтрак? – О-о, это сюрприз! Данный ответ стал поводом для опасения, которое девушка, разумеется, скрыла. – Люблю сюрпризы, – как можно наивнее улыбнулась она. – Так… уже можно… – «Раздеваться»? – перевоплощаться? Женщина улыбнулась так, словно сумела прочесть мысли ученицы, от чего та покраснела во второй раз. – Думаю… Договорить не дал настойчивый стук в дверь.

***

Лиза знала, что ей попадёт. И это ещё мягко сказано. Вероятнее всего, укор будет представлен в шуточной форме, но это ни сколечки не уменьшит его весомость. И всё-таки соблазн был слишком велик. Уже который день белые перчатки лежали на тумбочке в комнате подруг. Нет. Не перчатки. Повод! Повод наконец встретиться и возможно даже поговорить с директрисой наедине. В то утро Карницкая не выдержала. Она взяла перчатки и направилась к госпоже Вайноне. Сперва девушка хотела заглянуть в кабинет директрисы, но тот был закрыт. Заявиться в спальню, с вырезанным над дверью узором в виде солнца, не хватило бы наглости, потому огорчённая Лиза собиралась вернуться к себе, но по дороге в комнату услышала голос. Он доносился из-за двери одного из кабинетов и явно принадлежал госпоже Вайноне. «Была не была!» – подумала девушка и поспешно постучала. Спустя полминуты дверь открылась. Напротив стояла директриса, из-за спины которой выглядывала невысокая девушка. Катя. Узнав соседку, Карницкая невольно нахмурилась. От чего-то ей были противны догадки о том, чем они могли заниматься здесь, вдвоём за закрытыми дверьми. Хотя, она помнила про дополнительные занятия по снятию хоринисана, это ничего не меняло. Лиза по-прежнему не хотела видеть этих двоих на расстоянии меньше ста метров. Бросив короткое и, пожалуй, через чур добродушное «Сейчас вернусь», госпожа Вайнона вышла в коридор и закрыла за собой дверь. – Кто-то умер? – сразу спросила она. – Что? – растерялась девушка. – Нет. Насколько я в курсе… – Могла догадаться. Тебе и твоим соседкам даже не нужен повод для нарушения правил? Женщина явно вспомнила вчерашний случай с Юлей Раймер. – Вообще-то… повод был. – Карницкая несколько помялась, но вскоре достала из-за спины пару перчаток с гладкими жемчужинами по краям. – Вы забыли их в кабинете госпожи Вивьены. Наставница взяла перчатки. Казалось, она даже не была удивлена и, возможно, могла сказать «спасибо», но вместо этого спросила: – Тебя могут счесть злостной нарушительницей, ты в курсе? – Меня не волнует чужое мнение, – гордо заверила Лиза. – Вот как? – Да. – Карницкая не знала, ждёт ли госпожа Вайнона пояснения, однако ей очень захотелось рассказать одну историю. – Мне всегда нравилось петь. Хоть у меня и не было близких друзей, но была пара знакомых, с которыми мы любили собраться (пока матушка на работе) и пойти в караоке. «Бивень», возможно слышали?... Это сеть рок-баров в России. Соответственно там тусовались мужланы в цепях и кожаных куртках, которые пели исключительно рок. – Девушка сделала пузу, дабы убедиться, что её слушают. – Появление девочки в милой розовой одежде уже казалось им чем-то оскорбительным. Ну это ладно. Суть в том, что в этом баре есть отдельная услуга – всего за сто рублей можно заказать песню любого другого жанра. Кроме одного… – Шансон, – улыбнулась директриса. – Как вы узнали? – Рокеры ненавидят шансон. – Верно, – Лиза улыбнулась в ответ. – Песня в жанре «Шансон» стоила тысячу. На самом деле, я тоже его не люблю. Однако, все мои карманные деньги уходили исключительно на заказ именно этих песен. Понимаете? Я раз за разом пела этот идиотский «Владимирский централ», так громко, что кровь из ушей шла! Потому что в те моменты меня ненавидели все присутствующие. А я стояла на сцене и наслаждалась тем, что мне всё равно. Некоторое время наставница молчала. Улыбка, украшавшая её лицо, несколько напрягала Лизу. Это уже был не добрый, а скорее насмешливый знак. – А ведь это неправда, – наконец выдала госпожа Вайнона. – Ты не настолько независима, как хочешь казаться. – Что? – искренне недоумевала Карницкая. – Почему вы так решили? – Ведь ты рассказала эту историю, чтобы произвести впечатление. На меня. Значит, тебя волнует, что я о тебе подумаю. Лиза была в шоке. Она сама загнала себя в угол. Что ей оставалось? Сопротивление лишь усугубило бы её и без того невыигрышное положение, потому она решилась на другой ход. – Получается, вы исключение.

***

Катя пыталась прислушаться к разговору, стоя к двери настолько близко, что, если бы та резко открылась, то непременно оставила бы ей синяк. Но девушка не боялась синяков. Она даже была не против ненадолго пожертвовать своим прелестным лицом, лишь бы госпожа Вайнона вернулась как можно скорей. Слова разобрать не удалось, но голос – слишком довольный голос Карницкой – заставлял челюсть сжаться так сильно, словно все зубы разом стали единой твёрдой массой. Та же история с пальцами, заключёнными в слегка подрагивающие, но гневные кулаки. На лбу проступила капелька пота. Плохо. Очень плохо, решила Фой. Нужно было успокоиться. И срочно! Девушка принялась медленно считать до десять, вначале мысленно, а после и вслух. Она посчитала три раза, но это лишь натолкнуло её на мысли о том, как долго длится разговор директрисы с её соседкой. Не сдержав обиду, Катя стукнула маленьким, но крепким кулаком по одной из парт. Или уже не кулаком… Превращение прошло быстро. Так быстро, что Фой осознала своё обличие лишь спустя несколько секунд пребывания в нём. Сознание осталось человеческим, но гнев был поистине волчьим. Парты разлетались в разные стороны, унося за собой стулья, а одна из них даже задела цветочный горшок. Бедный кипарис остался без своего тёплого домика. Шум не мог ни привлечь внимание директрисы, но когда она влетела в класс, предварительно повелев Лизе вернуться в комнату, то застала там лишь маленькую растерянную девушку, со слезами на глазах натягивающую на себя уцелевшую одежду. Рот невольно распахнулся, но госпожа Вайнона позволила Кате прийти в себя и первой начать разговор. – Простите… – прошептала ученица, не поднимая глаз и продолжая сидеть на холодном полу. – Милая… – Женщина сделала пару быстрых шагов и присела рядом с Фой, не боясь испачкать нового платья. – Что произошло? Наконец Катя подняла глаза и увидела лицо наставницы. Оно было так близко и передавало такое количество эмоций… Может ли человек испытывать подобное многообразие эмоций одновременно? Жалость, сострадание, недоумение магическим образом сочетались с неуверенной улыбкой, которой директриса пыталась поддержать не то ученицу, не то саму себя. – Я… Я не знаю. Всё произошло так быстро… Наставница положила руку – тёплую, почти горячую – на плечо Фой, от чего та испытала неловкость и попыталась заполнить её пустыми словами. – Возможно… гормоны шалят. – Ты, часом, не влюбилась? – Многообразие эмоций пропало, осталась лишь живая улыбка. – С чего вы взяли?? – Фой отреагировала слишком быстро, и её голос сорвался. Женщина молчала, но с каждой секундой её улыбка становилась всё шире. Катя не знала, что говорить. Она была в полнейшем шоке, ведь только в тот миг наконец сумела до конца осознать собственные чувства. – Знаете, – она сглотнула слюну, сама не веря, что собирается признаться. – пожалуй, вы правы… – Так и знала! – директриса весело подскочила на ноги, жестом приглашая Катю встать следом. – О, милая, это прекрасное чувство! – Правда?? То есть… вы так считаете? – Объект обожания, конечно, нестандартный и всё же… такое бывает. – Объект?? – Теперь Фой стало страшно. Она и подумать не могла, что её чувства так заметны. Даже летающей в облаках госпоже Вайноне! – Значит… вы догадались… – Милая! Ну, конечно! Конечно, я давно об этом думала. Что-то было не так. Слишком восторженная реакция. Не то чтобы Фой была расстроена, но она всё же делала ставку на отвращение. – Ты влюбилась… – Сердце замерло, а в следующую секунду разбилось. – в Лизу Карницкую! На секунду пол ушёл из-под ног Фой. Все предметы виделись мутными, а прийти в себя удалось лишь почувствовав нежные объятия директрисы. – О, моя милая, несчастная девочка, – приговаривала она, поглаживая Катю по волосам. – всё будет хорошо. Так они и стояли. Госпожа Вайнона продолжала обнимать ученицу, так и не поняв, что девушка говорила вовсе не о Лизе… А о ней.

***

Путь в комнату стал для Карницкой длиннее, чем она предполагала. Девушке уже действительно было плевать на правила, настолько ей не хотелось возвращаться. Она должна была о многом подумать. Наедине с собой. Но в какую бы часть коридора Лиза ни забредала, её не покидало неприятное чувство, что она здесь не одна. Вскоре чувство переросло в догадку, ведь девушка отчётливо услышала шаг. Всего один. Когда она обернулась, преследователь уже успел скрыться за одним из углов. Теперь уж точно следовало бежать в комнату. Но чёртово любопытство… Переместившись на цыпочки, Карницкая направилась к источнику звука. Окон в этой части школы было мало, да и те, что имелись были украшены слишком плотными витражами, от чего создавался таинственный полумрак. В метре от угла Лиза затаила дыхание и резко заглянула. Пусто. Девушка облегчённо выдохнула. Больше она не станет бродить по школе в одиночестве, так ей казалось. Но сделать шаг назад не удалось. Чья-то сильная рука крепко зажала рот Карницкой. Взмах острого клинка был последним, что она видела перед тем, как потерять сознание.