Фимэрия. Ⅰ. Альма-матер

Вот и подошло к концу время нашего безделья. Лизе наконец удалось убедить директрису в своём абсолютном физическом и моральном здоровье, да и я решила не наглеть свыше нормы. Начинался урок стихийной магии. Госпожа Вайнона привела нас в кабинет, а сама ненадолго вышла. Теперь мне кажется, что лучше бы она этого не делала, ведь отсутствие наставницы стало спусковым крючку для разлетевшихся по классу сплетен. Информация, которую я услышала обрывками, повергла в шок. «Напали ещё на десятерых учениц!» «Это как минимум! Моя соседка нашла у себя на теле порез… Она совершенно не помнит, как его получила!» «Должно быть ей удалось рассмотреть нападавшего, и он стёр её память.» «Родители в курсе?» «С ними почти невозможно связаться, но…» – Девочки, – Госпожа Вайнона вернулась в класс. Её беззаботности можно было позавидовать, женщина разве что не пританцовывала. Хотя, так даже лучше. В любом тёмном царстве всегда должен оставаться хоть один лучик света. – сегодня мы начнём более углублённо изучать каждую стихию в отдельности. Вы уже определили свой ведущий элемент, однако должны уметь работать и с другими. Так. Для разнообразия. Вдруг наставница забегала глазами по партам, словно пытаясь отыскать давно потерянную вещь второстепенной важности. – Лиза, – взгляд остановился. – ты щуришься? Так не пойдёт. Садись поближе. Вот сюда, к Кате. Соня, поменяйся с Лизой местами. – Но… – Карницкая совершенно растерялась. Впрочем, как и вся наша компания. – я отлично вижу. – Не ври себе, я лучше знаю. – Девушка ни шелохнулась, тогда директриса добавила: – В противном случае придётся надеть «модные» очки. Подруга по-прежнему прибывала в недоумении, но всё же послушалась и присела рядом с Фой. Странное сводничество завершилось, и мы наконец перешли к теме урока. – Стихия земли, – улыбнулась госпожа Вайнона. – с неё-то мы и начнём. Но. Для начала скажите, с чем у вас ассоциируется этот элемент? – Ну с цветами, – выдавила я после недолгой тишины. – Прекрасно! – воскликнула наставница. – Замечательный пример, ведь цветов очень много, и все они говорят о разном. – Мне казалось, цветы обычно молчат. – Именно поэтому каждый может услышать от них что-то своё. Вот, например. Юля. Рас уж ты подняла эту тему. Ответь. О чём тебе говорят розы? Вопрос с подвохом. В этом не было сомнений. Чистая провокация. Но мне всегда нравилось отвечать на огонь огнём. – О любви, – самодовольно улыбнулась я. – Правда? – Женщина вскинула брови. – Хотя, я не удивлена. Розы прекрасны, не так ли? Многие смотрят на них с восхищением, полагая, что любовь – сама суть этих растений. Возможно и так. Однако. У них есть шипы. Забавное соседство любви и боли, не находишь? – Нет. Не нахожу. Я понимала, к чему клонит наставница, хоть и не имела представления, откуда она узнала о моих чувствах к Ванессе. В любом случае, это было не её дело. – Что ж, ладно, – женщина улыбнулась. На сей раз слишком наигранно. – Мне всё равно больше нравятся гвоздики. – Разве они не говорят вам о смерти? – неожиданно спросила Лиза. – Конечно, говорят. Но что в этом плохого? – Наставница смотрела на ученицу, как на глупого ребёнка. – А что хорошего в смерти? – Покой, – догадалась Фой. – Спасибо, Катя, – кивнула директриса и обратилась к классу. – Ваша подруга права. Мир нестабилен и всегда стремится к хаусу, потому мы достигаем покоя лишь после смерти. Если только… не продолжаем жить. – Жить? – удивилась Соня. – После смерти? Разве это возможно? Женщина не успела ответить. Дверь открылась, и в кабинет влетела госпожа Вивьена. Смотря на её лицо, можно было подумать, что в школе начался пожар. – Нужно поговорить, – Люциферша обратилась к сестре. – Ты вовремя! Мы как раз перешли к экзистенциальным… Но наставница схватила директрису под локоть и вывела из класса, оставляя за собой очередной повод для беспокойных сплетен.

***

– Ты подрываешь мой авторитет! – капризно фыркнула Вайнона, когда они с сестрой оказались в её кабинете. Вивьена несколько раз проверила, насколько хорошо заперта дверь. Она явно хотела скрыть этот разговор от посторонних ушей. – Браво! Я уж думала тебя в этой жизни ничего не волнует, но ты хотя бы печёшься о своей репутации! Всё произносилось на повышенных тонах. В тот момент Утренняя Звезда напоминала сумасшедшую даже больше, чем её сестра. Однако в отличие от причуд директрисы, безумие Вивьены не веселило, а повергало в ужас. – У тебя явно понижен серотонин, – заявила Вайнона. – хочешь шоколадку? Бах! В кабинете раздался грохот. Вивьена ударила по креслу так сильно, что оно перевернулось. Нужно было взять себя в руки. Спустя некоторое время женщина несколько успокоилась. Она вернула кресло в вертикальное положение и, присев на него, начала говорить. – Совет связался со мной. Ты, разумеется, в курсе, ведь изначально они пытались поговорить с тобой, но пришли к выводу, что это ментальное самоубийство. Без шуток. Разговор закончился вопросом, как я тебя терплю. Не очень профессионально, но их можно понять. Вайнона. Тебе хватило пяти минут, чтобы довести Илона, мать его, Маска до нервного срыва! – Три минуты и пятнадцать секунд. Бедняга так психовал… Можно подумать, я была дизайнером его безвкусной Tesla… – Вайнона! – Утренняя Звезда вновь захотела швырнуть что-нибудь тяжёлое, но лишь крепче сжала кулак и продолжила. – Совет в ярости. Полагаю, причина тебе известна? – Да, но кто же знал, что у Меркель язык как помело? – Меркель молчала. Пока это было возможно. – Вивьена понимала, что лишь дублирует всё, что уже было сказано сестре членами Верховного Совета, но выбора не оставалось. В другом случае Вайнона продолжила бы изображать блаженное неведение. – До них как-то дошла информация о нападениях на учениц. Канцлер Германии и так подвергала себя опасности, утаивая смерть Кляйн. Что уж теперь… Повисло напряжённое молчание, но оно было не лишним. Именно тишина смогла немного привести директрису в чувства, и она спокойно спросила: – Они сказали тебе? О своём намерении. – Сказали, – тяжело выдохнула женщина. – Окончательное решение будет принято в течение недели, но… Прогнозы неутешительные. Вайнона сделала несколько медленных шагов в сторону сестры, а после похлопала её по плечу. – Эй… Всё будет нормально. Ярость подкатывала к горлу Вивьены. Она слишком долго сохраняла холодное спокойствие, и ничего хорошего из этого не вышло. Женщина скинула руку сестры и вскочила с кресла. – Как ты не понимаешь?? – Она как заведённая нарезала круги по кабинету. – Тебя отстранят от должности, школу закроют на неопределённый срок, а учениц раскидают по миру. Они все. Все будут в опасности. И знаешь, кто в этом виноват?? Я. – Какие глупости, ты… – Не-ет, – протянула Утренняя Звезда с какой-то безумной улыбкой. – Ты знаешь, что это так. – Женщине потребовалась пауза, чтобы вытереть холодный пот со своего лба. – Вайнона. Я помню, что обещала… – Ты клялась мне! – крикнула директриса, которая сразу поняла о чём речь. – Клялась. Божилась не идти на крайние меры. Но Вайнона. Вайнона, послушай, – Вивьена вновь приблизилась к сестре и жадно вцепилась в её рукава. – Она делает это. Даже сейчас. Я не знаю, смогу ли контролировать себя. Нет другого выбора. У меня нет…! На секунду мир испарился. В кабинете раздался звук хлопка. Такой сильный, что за ним последовал хруст челюсти. Вивьена схватилась за щёку, а Вайнона холодно процедила: – Ты. Мне. Клялась. Утренняя Звезда пришла в себя, но всё ещё не могла осознать произошедшее. – Ты… ударила меня? – Прости, забыла, что распускать руки – по твоей части. – После этих слов директриса рухнула в своё кресло. – Можешь закурить, если хочешь. Вивьена достала сигарету и, сделав пару затяжек, села напротив сестры. – Хочешь рациональности? – продолжила Вайнона. – Ладно. Хорошо. Тогда вот тебе вполне рациональный вопрос. Представим, что ты-таки пошла на крайние меры, однако это ничего не изменило. И, будем честны, не изменит. Зато может потребоваться армия. Кто будет ей управлять?? Марта Деева… – Я знаю. Что произошло. С Мартой Деевой. – Пепел упал на махровый ковёр. – Была там… Вайнона посмотрела на сестру с какой-то особой жалостью. Она также понимала, что её собственная адекватность продлится недолго, потому нужно продолжать разговор, каким бы трудным он ни был. – А что её дочь? – Ах Соня, – усмехнулась Вивьена. – Она совершенно не похожа на мать… Оно и к лучшему. – В таком случае… – директриса помедлила. Последнее, что ей хотелось делать, так это давить на сестру. Но права была жестока. – Судьба магического мира ляжет на твои плечи. Вивьена нервно кивнула. Не потому, что была согласна со сказанным. Она лишь пыталась вернуть себе привычную рассудительность. – Хорошо. Хорошо, ладно. Я не пойду на крайние меры. Во всяком случае, пока Совет не озвучит финальное решение. И пока Кхалиса вновь не напомнит о себе.

***

Лиза только что закончила мыть голову и вышла из душа. В общей комнате она увидела Юлю, которая пыталась занять себя протиранием фантомной пыли, а это означало, что спальня свободна. Прельщённая возможностью побыть наедине и немного порисовать, Карницкая скользнула за дверь. Однако, оказавшись в спальне, она сразу почувствовала что-то не то. Взгляд невольно упал на любимого питомца. Интуиция не подвела – клетка Дракона оказалась открыта. Несмотря на то, что сам крысёнок был цел и невредим, эта мелочь крайне смутила Лизу, ведь она точно помнила, что запирала клетку. И всё-таки вопрос о надёжности пластиковых замков волновал девушку не долго. До тех пор, пока она не посмотрела на свою кровать. «Какого…?» – должно быть подумала Лиза. На аккуратно заправленной простыне лежал свежий букет. Карницкая не была уверена, как именно назывались цветы, однако по опыту похорон могла предположить, что это были гвоздики. Только не красные, а белые. Девушка не знала смущаться или переживать. Она долго не решалась приблизиться к кровати, пока не увидела лежащую рядом с букетом записку. Тут уж любопытство взяло верх. Карницкая подошла и развернула загадочное послание. «Пусть твоя жизнь будет такой же светлой, как эти цветы.

Катя.»

– Какого хрена?? – на сей раз Лиза выругалась вслух. Не теряя больше ни секунды, она вновь направилась в общую комнату. – Юль. – Подруга по-прежнему занималась уборкой и не замечала ничего вокруг. – Юля! Вскоре причина временной глухоты Раймер была установлена. Из её ушей торчали беспроводные наушники, один из которых Карницкая успешно выдернула. – Эй, ты чего?? – возмутилась блондинка. – Извини, но это важно. Юль, скажи, пожалуйста… Катя заходила к нам в спальню? Подруга подозрительно покосилась на дверь, а после ответила: – Не знаю. Я даже не заметила, что ты вышла из душа. – Ясно… Но во всём этом было мало ясного. В голове Лизы возникла лишь одна весьма странная догадка. И девушка была настроена её проверить.

***

– На сегодня хватит, – послышался пренебрежительный голос Люциферши. Соня поднялась на только что вернувшиеся ей ноги. Холод продолжал сковывать кости. На девушке красовался вязаный свитер – достаточно длинный чтобы прикрывать все интимные места, когда она была в образе человека, и достаточно широкий, чтобы умещать расположенные на руках плавники и прочие прелести русалочьего обличия. Однако Деева по-прежнему страшилась магической иронии, ведь кто знает, в какой момент одежда решит испариться вместе с хвостом. Хотя, стоило ли бояться мелкой неловкости после всех унижений, которым уже была подвергнута девушка? – Я знала, что случай запущенный, – ворчала наставница, сворачивая душевой шланг. – но чтобы настолько… – Тут нет моей вины, – заявила Соня, пожалуй, слишком смело. – Конечно. – На лице госпожи Вивьены возникла недобрая улыбка. – Все, кхм, недостатки личности родом из семьи. – Да что вы вообще знаете о моей семье?! Деева сделала несколько шагов в сторону наставницы. В отличие от неловкости, к боли она привыкла. Её уже не терзал страх очередных побоев. Раной больше – раной меньше. Однако, Люциферша не спешила отвечать агрессией. Она лишь слегка наклонила голову вбок и, пристально посмотрев на ученицу, с поразительной печалью в голосе сказала: – Ничего. – Спустя миг интонация приобрела привычную холодность. – Будем считать, ты взяла ответственность за свои промахи. Соне дико захотелось закатить глаза, но вместо этого она пристально наблюдала за руками наставницы, которые словно жили отдельной жизнью. Было неясно, то ли Люциферша пыталась нащупать невидимую сигарету, то ли (что не укладывалось в голове) безумно нервничала. На госпоже Вивьене была уже традиционная мрачная одежда. Однако, в образе отсутствовала педантичность. Можно было подумать, что женщина собиралась впопыхах и не уделила должное внимание мелочам. А ведь мелочи крайне важны. Правый рукав несколько задрался. Между ним и чёрной перчаткой образовался небольшой просвет – единственный открытый участок кожи Утренней Звезды, не считая лица. Соня увидела не только бледную кожу, но и нечто куда более яркое. «Фенечка!» Это была та самая фенечка, которую девушка хотела подарить Люциферше, когда ошибочно усомнилась в её бессердечности. Вот она! Деева чётко помнила образ жестоко брошенного на пол самодельного браслета, который теперь висел на руке обидчицы. – Как это понимать? – Соня указала на женское запястье. Поняв о чём речь, госпожа Вивьена равнодушно ответила: – Хотела найти для неё достойную мусорку. Девичьи щёки залились яростной обидой. Это был первый раз, когда она желала стать инициатором неравной драки. – Позвольте, я вам помогу. Наставница не успела ничего сделать. Сонино желание сорвать фенечку оказалось настолько сильным, что исполнилось моментально. Только вот… С руки Люциферши вместе с цветным браслетом слетела и чёрная перчатка. Дееву охватил ужас. Рука. Настолько бледная, что проглядывались голубоватые венки. Настолько сильная, что могла лишить жизни одним ударом. При этом настолько изящная… Но эта рука была проклята навек. Белоснежность кисти резко обрывалась на костяшках пальцев, а дальше – сплошная чернота. Это были пальцы давно прогнившего трупа или… Пальцы чёрного мага. Наконец Соня посмотрела в лицо наставнице, но лучше бы она этого не делала. Ранее голубые глаза теперь отражали весь мрак, весь кошмар, обитавший на острове. Глаза монстра с человеческим голосом, который приказал: – Беги.