Фимэрия. Ⅰ. Альма-матер

«Беги» – донеслось коварное, пленившее сознание и тело, насмешливое эхо. «Беги. Беги. Беги.» – вторил собственный разум, пока Соня стояла не в силах сделать даже глоток воздуха. Напротив была уже не госпожа Вивьена. Женщина с чёрными как ночь пальцами и такой же чёрной душой направилась на девушку с единственной целью – убить. Она в миг сделала три шага, но Деевой показалось, что прошло несколько лет. Что они обе постарели на целый век. Женщина отвернула ткань своей накидки, и вдруг в её проклятой руке что-то засверкало. Это было лезвие серебряного кинжала. Рука дрожала. Ещё немного и оружие бы звякнуло при ударе о каменный пол. Но этого не случилось. Бывшая наставница вознесла кинжал над головой ученицы, и та зажмурилась. Зажмурилась так сильно, что из глаз пошли горячие слёзы. Послышался звук удара, а следом неистовый вопль. Соня открыла глаза и увидела, что женщина рухнула на колени. Оставшаяся на полу вода покраснела, она всё больше смешивалась с густой кровью, которая текла из колотой раны. Из ноги наставницы торчала рукоять кинжала. – Беги, – повторила госпожа Вивьена, которой удалось ненадолго взять контроль над собственным телом. – Беги! В ту же секунду Деева бросилась к выходу. Через мгновение она в абсолютном беспамятстве летела по коридору, не замечая ничего вокруг. Перед глазами вновь и вновь проносились кошмарные образы: чёрные пальцы, кинжал, кровь… очень. Очень много крови. И лицо, которое продолжало носить черты госпожи Вивьены, но больше не принадлежало ей. Девушка остановилась лишь в тот момент, когда за ней захлопнулась дверь комнаты. Дыхание было настолько тяжёлым, а паника настолько сильной, что распространилась на все апартаменты. Иначе нельзя было объяснить поведение подруг, которые, словно по зову всевышнего, повыскакивали из своих спален. «Что случилось?!» – должно быть спросили они, увидев мертвенно бледное лицо Деевой, но она не услышала вопроса. – Девочки, – спустя некоторое время выдавила Соня. – вы не поверите…

***

Но мы поверили. Хотя, признаться, были шокированы услышанным. Сидя за кухонным столом, каждая из нас пыталась найти ответы на два вопроса: Какого хрена?! И что теперь делать?? – Месяц назад я бы предложила пойти к директрисе, – промолвила Катя. – но сейчас даже эта идея кажется провальной. – Да уж, – нервно усмехнулась я. – вероятно, она попросит помедлить с «выдуманным» рассказом, пока готовится попкорн. В итоге не сможет сделать выбор между солёным и сладким… – Её трудно винить, – сказала Лиза. – ситуация и впрямь похожа на вымышленную. Вроде книги Дэниэла Киза про раздвоение личности. – Ага, – фыркнула я. – «Таинственная история садистки-шизофренички», в ограниченном издании! Никто не оценил шутку. Девочки были погружены в тяжёлые раздумья, а Соня больше всех. Однако, как ни странно, она первая подала голос. – Это не было похоже на раздвоение личности. Смотрели фильмы про экзорцизм? Изгнание дьявола и всё такое… Вот. Госпожа Вивьена… она словно… Словно была одержима демоном. – Впрочем, ничего нового, – я вновь пыталась отшутиться. – Но боролась с ним, – продолжила Соня. – И она ранила… ранила себя, чтобы демон не смог мне навредить. – Как благородно… – То есть ты считаешь, что Люц… – Фой осеклась. – Госпожа Вивьена не виновата? И вообще всё время была хорошей, но в неё кто-то вселялся? – Этого я не знаю, – Деева пристально смотрела в центр стола, пока мы гадали, о чём она думает. Неожиданно в голосе послышались воинственные нотки. – Разницы нет. Возможно это не её вина, но она опасна, а значит должна покинуть школу. Сама или с нашей помощью. Моя челюсть отвисла. Соня, которую я знала, была спокойной, меланхоличной и даже в какой-то мере забитой девушкой. Единственное, что она хотела, когда попала в Фимэрию, так это вернуться домой. Что произошло? Откуда взялся этот боевой дух? – Лучше подождать, – спокойно сказала Лиза, от чего Деева буквально взорвалась. – Подождать?! Десятки! Или даже сотни учениц в смертельной опасности, а ты… Ты предлагаешь ждать?? – Да, – также спокойно ответила Карницкая. – в спешке мы наделали много ошибок. Нельзя ошибиться вновь. Как ты сама сказала – на кон поставлены сотни жизней. Лиза встала из-за стола и прошла в спальню. Я не знала кто из подруг прав, но меня не покидало странное ощущение того, что происходящее как-то связано со мной. Или… ...связано с моей мамой.

***

Война войной, а обед по расписанию. Лиза не могла повлиять на судьбу всей школы, зато она вполне могла разобраться с определёнными проблемами личного характера, чем и решила заняться этим утром. Нанеся на лицо обворожительный макияж, девушка направилась в соседнюю спальню. План был безумен в своей нелепости, но Карницкую утешала уверенность в том, что он сработает. Войдя в комнату, Лиза увидела двух девушек, каждая из которых лежала на своей кровати – Фой с книгой в руках, а Деева с наушниками в ушах. – Соня, – Карницкая дождалась, пока подруга выключит музыку. – можно нам с Катей немного поговорить?... Наедине. Деева пожала плечами, а после встала с кровати и вышла за дверь. Катя смотрела на Лизу с недоумением и крайне слабой тягой к общению. Этот взгляд несколько подкосил уверенность Карницкой, но пути назад не было. Ей предстояло проверить своё актёрское мастерство. – Приветик, – улыбнулась Лиза, кокетливо перебирая пальцами. – Привет, – лишь сильнее насторожилась Катя. – Ты что-то хотела? – Хотела. – Карницкая медленно подошла к кровати и присела на самый край, от чего Фой невольно подогнула ноги. – Хотела поблагодарить тебя за цветы. Катя отложила книгу. Этот разговор не стал для неё более приятным, но всё-таки начал вызывать интерес. – Цветы? – Ну да, – Лиза улыбнулась настолько широко, насколько позволил разрез её рта. – Гвоздики. – Г… Гвоздики?? Удивление было оправданным. Фой сразу вспомнила, что именно эти цветы упоминались на последнем уроке стихийной магии. Упоминались… госпожой Вайноной. – Они прекрасны! – продолжила Карницкая. – Признаться, вначале я, грешным делом, решила, что это угроза. Мол «Вот, украшение для твоей могилы»… Но потом прочла записку и всё поняла! – И что же… ты поняла? Катя всем телом вжалась в подушку. У неё возникли подозрения, из-за которых хотелось отодвинуться, но двигаться было некуда. Вдруг её руку крепко сжала чужая рука. Рука Карницкой. – Ты мне тоже нравишься. Лизины глаза сияли приторной нежностью, а Катины опасно рисковали вывалиться из глазниц. – Чего?? – Знаю, это сложно принять. – Ты сумасшедшая что ли?? – Фой резко отдёрнула руку. – Ты же терпеть меня не можешь. – Удивительно, ведь и я считала, что ты ненавидишь меня. Думала, что мы соперницы, которые делят госпожу Вайнону. – Лиза сделала особый акцент на имени наставницы. – Но я прозрела! Всё это было лишь игрой, за которой скрывались истинные чувства. Катя… – девушка наклонилась к подруге так близко, что могла услышать её дыхание. – Мы были созданы друг для друга, но отказывались это принять. Фой молчала. Но Карницкая не растерялась и, прикрыв веки, начала ещё сильнее сокращать расстояние. Когда губы девушек разделял жалкий сантиметр, Катя опомнилась, оттолкнула Лизу и резко вскочила с кровати. – Ненормальная! – закричала она. – Тебе бы полечиться! После этих слов Фой выскочила из спальни, но Карницкая знала, что дело этим не ограничится. Она дождалась хлопка входной двери и наконец позволила себе стянуть придурковатую улыбку. – Вот и всё. Пусть дальше разбираются сами.

***

Катя быстро шла по коридору, невольно шоркая тыльной стороной руки по своим губам. Она точно помнила, что помада соседки не успела испачкать её лицо, и всё же девушку одолевал дикий дискомфорт. Как вообще она оказалась в таком неловком положении? Тщетные попытки оправдать директрису и найти другое объяснение появлению чёртовых гвоздик ни к чему не привели. Фой нравилась госпожа Вайнона. Очень нравилась. Нравились её искрящиеся глаза и добрая улыбка, грациозные движения и забавные фразы. Нравилась непосредственность, с которой женщина исполняет любые, даже самые ответственные, дела. Но дарить цветы Карницкой… Ещё и от имени Кати. Это было слишком. «О чём она только думала?!» Но Фой не злилась на директрису. Просто не могла. Ей лишь невыносимо хотелось получить ответ на вопрос: – Зачем вы это сделали?? – сказала она, едва распахнув дверь. Госпожа Вайнона забавно выпучила глаза. В момент появления Кати она отчаянно пыталась запихнуть книги на и без того забитую полку. Можно подумать, в её кабинете не было других мест для хранения макулатуры. – И тебе доброе утро. – женщина решила, что книги подождут, и, отложив их на рабочий стол, сделала шаг в сторону ученицы. – Что ж, я уже привыкла к тому, что вы игнорируете установленные правила, и даже… Впервые рада этому. Ну же! Расскажи, как у тебя дела с Лизой? Она оценила «твой» подарок? Фой почувствовала, как по позвоночнику пробежал странный холодок. Она знала, что права, но до последнего не хотела в этом убеждаться. Возможно, Катя даже рассчитывала на то, что директриса начнёт оправдываться. Тогда она смогла бы убедить себя, что верит в недоразумение. – Значит… правда? – прошептала девушка самой себе, а после вновь обратилась к наставнице. – Это правда были вы?? Вы подложили Лизе цветы от моего имени?? – Разумеется, я, – улыбнулась женщина, которую распирала гордость за то, какое хорошее дело она совершила. – Но зачем?! – Наружу рвались эмоции. Слова могли показаться грубыми, однако на самом деле отражали чувство, нежность которого была сравнима с первой улыбкой младенца. Чувство, которое Фой скрывала так долго… – Кто вас вообще просил?? – Милая, – удивилась наставница. – неужели ты думаешь, что я могла остаться в стороне? – Да. Да, могли. И лучше бы остались, ведь теперь… Теперь Лиза считает, что я влюблена в неё! – Замечательно! – директриса радостно хлопнула в ладоши. – Ведь так оно и есть. – Нет! Катя прикусила язык. Неужели это действительно были её слова? И как она вообще позволила себе повысить голос на госпожу Вайнону? Девушку охватил невыносимый стыд и чувство вины. Она подняла глаза на директрису, лицо которой уже не было столь безмятежным. – Нет? – повторила наставница, на лбу которой возникла лёгкая морщинка. – Но я думала… Ты говорила… – Что влюбилась. – Теперь Фой едва слышала собственный голос. – Про Лизу ни слова… Вы сами так решили. Тишину прервал лишь звук, с которым госпожа Вайнона сглотнула слюну. Глаза смотрели в пустоту, но в них было больше осознанности, чем когда-либо. – Выходит. Я ошиблась. – С кем не бывает… Катя почувствовала, что больше не в силах продолжать этот разговор. Но пути назад не было. – В таком случае, – директриса нервно вертела пуговицу на воротнике. – в кого же ты влюбилась? Катя не ответила. Даже если бы она захотела, ответ не слетел бы с её губ, ведь он застрял где-то намного глубже. Примерно на уровне сердца. Совершенно потерянного влюблённого сердца, которое замерло на коротком вопросе… – В меня? Жизнь разделилась на до и после. Катя не понимала, что происходит. Она даже не была уверена, находится ли в реальности или видит сон. Такой сладкий сон, который стал её личным кошмаром. «Хочу проснуться…» Фой то и дело бросилась бы щипать себя, но не могла пошевелиться. До и после. Возможно ли было вернуться в «до»? – Подойди ко мне, – вдруг прошептала госпожа Вайнона. Катя подняла испуганные глаза на наставницу. Забавно, как грозный волк становится загнанной овечкой при взгляде на свою хозяйку, а затем покорно подчиняется ей. Фой и сама не поняла, как очутилась рядом с директрисой. И как женские руки оказались на её плечах. Через мгновение девичьей макушки коснулись мягкие губы госпожи Вайноны. – Моя милая девочка… как же ты запуталась, – приговаривала наставница, пока по Катиной щеке котилась горячая слеза. – Знаю, меня считают безумной. Должно быть, самой безумной на этом острове, и возможно они правы. Но ты… – женщина отдалилась, чтобы посмотреть в лицо Фой. – Ты такая же безумная. Как я. Дальнейшие слова были не нужны. Катя полностью растворилась вне пространства и времени. Это был самый сладкий из её ночных кошмаров.

***

После новости об одержимости госпожи Вивьены я совершенно не могла уснуть. Меня и без того в последнее время мучали кошмары, события которых забывались на утро. Я помнила лишь собственный страх. И жалкую мольбу о том, чтобы всё это закончилось. В последний раз я проснулась с таким жаром, словно всю ночь просидела у пылающего огня. Не хотелось это повторять. Дабы как-то отвлечься, я взяла пудреницу и написала на зеркале: «Как вы?» Прошло несколько минут, но ответ не последовал. Тогда я совсем отчаялась и добавила: «Можно зайти к вам?» Ответа не было. Ни через минуту, ни спустя целый час. – Вне зоны доступа… – усмехнулась я и отшвырнула пудреницу. Всё правильно. Так и должно было случиться. Уснула я под немое осуждение собственных фантазий. На что я только надеялась?...

***

– Почему ты ей не ответила? Ванесса медленно стянула одеяло. Она не спала, но хотела, чтобы все думали иначе. Чтобы само зеркало считало её спящей. Женщина не знала, что даётся ей труднее – ложь человеку из зазеркалья или ложь собственной ученице. – Мне нечего ей отвечать. – Скоро тебе всё равно придётся с ней поговорить. По телу пробежала дрожь. Неужели… в самом деле, так скоро? Вдруг Ванессе стало настолько холодно, что она вновь укуталась в одеяло до самого подбородка. Остатки сил позволили выдавить: – Поговорить, о том… о чём я подумала? – Да, милая. Время пришло. – Комнату осветил удар молнии, сопровождаемый жутким громом. За окном начался ливень. – Выполни своё последнее задание. Отправь девочку к матери. Вернее, к женщине… ...которую она считает матерью.

***

Часовая стрелка перевалила за полночь. Вайноне давно было пора отдаться морфею, но возвращению в спальню она предпочла одинокое сидение в своём кабинете, которое всё больше погружало в тяжёлые раздумья. Это был один из тех случаев, когда женщина безумно тосковала по здравомыслию. Если бы она только могла рассуждать как адекватный человек… Какое решение было бы принято? Всё пустые догадки… Вайнона сделала глоток сидра, даже не подозревая, что напиток содержит небольшой градус. Когда пустой бокал стукнул о стол, входная дверь распахнулась. На пороге стояла Вивьена. – Тоже не спится? – улыбнулась Вайнона, заранее зная, какая отвратительная новость её ждёт. – Совет принял решение.