Фимэрия. Ⅰ. Альма-матер

На самом деле, я просидела в комнате несколько дольше, чем планировала. Одна ночь плавно перетекла в четыре. Это были самые ленивые и бессмысленно потраченные часы моей жизни. Первые сутки я ничего не ела, зато оставшиеся обжиралась как не в себя различной мусорной химией вроде чипсов и дешёвых сухариков. Убийственный для желудка пир сопровождался просмотром сериалов и попытками дочитать фэнтезийный роман. Книга захлопнулась, когда я поняла, что невольно сравниваю происходящее на страницах с собственной жизнью. От чего-то меня бесило, что в событиях романа имеется хоть какая-то логика. Вот бы и в жизни всё было так просто… Почему нет чёткой инструкции по тому, как вернуться в школу и победить нависшее над ней зло?? Хотя… С чего я вообще взяла, что это моя задача? Так высокомерно… Я смирилась с ролью второстепенного персонажа и могла с чистой совестью продолжить заниматься поджигательством жизни, но именно сегодня мне было необходимо выйти из комнаты, ведь только со мной мама могла отпраздновать свой день рождения. У нас никогда не было пышных застольев с кучей гостей, так, скромные посиделки с тортиком и салатом. Даже сейчас мама сидела на кухне и нарезала овощи для чего-то отдалённо напоминающего оливье. Я молча взяла второй нож, села с противоположной стороны стола и принялась кромсать морковку. Выходило небрежно, и, пожалуй, лучше бы я вообще не помогала, но мне хотелось занять руки. Или мысли. – Мы кого-то ждём? – всё-таки спросила я, хотя заранее знала ответ. Этот вопрос был заменой стандартного «С днём рождения!», ведь Татьяна Раймер не любила всяческие напоминания о неизбежном приближении старости. – Нет, – как-то вымученно улыбнулась она. – разве недостаточно нас двоих? – Нас двоих всегда будет достаточно. Взгляд упал на морковную кожуру. Ведь я хотела поговорить совсем не об этом! А, быть может, даже совсем с другим человеком? Точно с другим. Близился очередной вопрос, ответ на который уже был мне известен, но задать его вот так в глаза было бы невообразимо, если бы не чёртово обещание. – Мам… – тихо выдавила я. – Да? – Пожалуйста, не ври. Меня устроит любой ответ, если он будет правдивым. – Ты меня пугаешь. – Мама отложила последнюю картофелину. Теперь её мало волновал салат. – Не думала, что это будет так сложно… Уф. Ладно. – Я же, напротив, лишь яростней вцепилась в овощи, только бы не поднимать глаза. – Мам. Я же… Я приёмный ребёнок? Гробовая тишина всё-таки заставила взглянуть на маму. Она не побледнела, как это бывает с ней в стрессовых ситуациях, но явно была застана врасплох. Словно я пришла проверить показатели счётчика, с которого она забыла убрать магнит. – Давно нужно было рассказать, – вздохнула женщина, пытаясь отследить мою реакцию, но всё бес толку. – Ты ждёшь слёз? – улыбнулась я. – Истерики с воплями «Да как ты могла»? Так реагируют буйные малолетки в твоих сериалах. – А ты у меня не «буйная малолетка»? – она улыбнулась в ответ. – Отчасти, но! Я слишком люблю тебя, чтобы злиться. Это была правда. Чистая правда. Кем бы ни была Татьяна, она оставалась моей мамой. Именно она растила меня шестнадцать лет, как растила бы собственную дочь. Теперь я во многом сомневалась. Я даже не была уверена, что «Татьяна» – её настоящее имя. Но это было не важно, ведь я ни на миг не усомнилась в главном. Она любит меня. – Что ж, – я быстро смахнула с щеки предательскую слезинку. – раз уж у нас такой откровенный момент, может… самое время рассказать историю нашей встречи? – Для тебя это важно? Я поспешно закивала. – Возможно, не только для меня. Эта информация действительно могла стать ключом к спасению школы. Пусть я останусь героем второго плана, но внесу свой вклад в эту историю. – Хорошо, – собравшись с мыслями, мама заговорила. – Она сказала, что её зовут Кхалиса…

***

Фимэрию наполняло беспокойство. Оставалось меньше суток до того, как ученицы начнут покидать школу. Никого не обошёл стороной сбор вещей. Девочки и не представляли, насколько успели обжиться всего за месяц. Одежда и прочая мелочёвка валялась не только в личных спальнях, но и в ванной, и в общей комнате. Катя уже собиралась застёгивать чемодан, когда вспомнила об оставленных на кухне тарелках с гжелевой росписью, которые достались ей от бабушки. Девушка вышла, чтобы забрать их, но увидев, что у стола уже хозяйничает Лиза, поспешно развернулась. – Да не бойся ты, – сказала Карницкая, не отрывая глаз от вчерашнего пирожного. – домогаться не стану. – Я и не боюсь. Это была лишь полуправда. Фой действительно не переживала, что соседка начнёт насиловать её прямо у плиты, но всё же испытывала резкий дискомфорт. Однако желание продемонстрировать спокойствие оказалось сильнее неприятных ощущений, и Катя прошла к кухонному шкафу. Звон посуды придал девушке уверенность, и она решилась спросить: – Ты была серьёзна в тот раз? Когда признавалась мне… в чувствах. – Конечно. Какие тут шутки?? – Ирония слышалась настолько отчётливо, что Фой вздрогнула от возмущения. – Так это было шоу?? Но зачем? Для чего ты всё это устроила?? Вишнёвый крем подсох и больше не был таким вкусным, как вчера, потому Лиза отодвинула пирожное и впёрлась взглядом в соседку. – Ты, правда, такая дура? Или всё-таки притворяешься? Потому что, если первое… – Если ты думаешь, что можешь сидеть тут и оскорблять меня, то… – То что? – усмехнулась Карницкая, которую лишь забавлял грозный румянец на щеках Фой. – Что ты сделаешь? Покусаешь? Или побежишь жаловаться? «Госпожа Вайнона, помогите! Плохая Лиза меня обижает!» Пф-ф, это всё, на что ты способна. Краснота сошла с Катиного лица. Девушке по-прежнему было обидно, но она поняла, как задеть соседку в ответ. – Не волнуйся, жаловаться не побегу. Директриса оказала мне большое доверие. Не хочу тратить его на тебя. – Большое доверие?? – Лиза едва не поперхнулась собственной слюной. – Теперь это так называется? – Да, – гордо протянула Фой. – Ещё можешь называть хорошим отношением. – Послушай, зайка, – девушка заливалась наигранным смехом. – не хочется рушить твои надежды, но ты явно никогда не слышала о жалости. В противном случае, давно бы поняла, что госпожа Вайнона возится с тобой исключительно из-за неё. – Сама себя слышишь? – голос предательски дрогнул. – Слышу. А теперь услышь и ты. Госпоже Вайноне. Тебя. Жалко. И не более. Катя едва открыла рот, но Лиза продолжила. – Хотя, нет. Есть и другая причина. Директриса наложила на тебя хоринисан и наверняка уже сто раз пожалела об этом. В любом случаи, дело сделано. Что ей остаётся? Верно! Разгребать собственные ошибки. – Карницкая встала, чтобы посмотреть на Катю сверху вниз. – Ты для госпожи Вайноны лишь ошибка. Ошибка, которую нужно исправить. Вот она – причина её «хорошего» отношения. Остатки пирожного улетели в мусорное ведро. Лиза хотела уйти, но услышала за спиной: – Пусть так. Но у меня есть хоть что-то. А у тебя нет даже мнимого хорошего отношения. Госпожа Вайнона избегает тебя, потому что ты её раздражаешь. Девушка сжала кулаки, а после обернулась и подошла к Кате почти вплотную. Теперь их губы были столь же близки, как в тот раз, когда их едва не соединил лживый поцелуй. – Ты и представить не можешь, какая сила связывает меня с госпожой Вайноной. – Неужели? – Фой невольно сделала шаг назад. – Для потерявшей память ты слишком много умничаешь. Так давай же! Просвети меня. Карницкая загадочно улыбнулась. Настолько загадочно, что почти зловеще. – Ещё чего. Катя почувствовала, как взмах русых волос задел её щёку, а через секунду послышался дверной хлопок. На сей раз Лиза действительно ушла. Оно и к лучшему. У Фой совершенно не осталось сил, и она рухнула на тот самый стул, на котором минуту назад сидела её соперница. Всё-таки у незапланированных каникул были свои плюсы… – Хотя бы не придётся видеть эту дрянь.

***

– Что-то не так, – это был один из тех редких случаев, когда Ванесса первая обращалась к зеркалу. – прошло уже четыре дня. Вы были правы. Моя магия слаба, Юл… Вар… Она не сдержит обещание. – Ещё немного и я решу, что ты на это надеешься. Алая Роза почувствовала, как бешено заколотилось её сердце. Разве это возможно? Могла ли она надеяться на срыв плана? Разрушение цели, к которой так долго шла? К которой они шли вместе… с Кхалисой. А может всему виной был страх? Страх перед невозможностью и дальше скрывать своё истинное лицо. – Не переживай, милая, – почти пропел голос из зазеркалья. – всё идёт как нельзя лучше. Ты ведь помнишь… У меня тоже есть договор с девочкой. И она выполнит свою часть… …как только я напомню ей о нашей последней встрече.

***

– Я тогда была совсем девчонкой. Молодой, глупой и… не очень симпатичной. – Я глядела на маму и не могла поверить последней фразе. – В те годы как раз пошла мода на эзотерику: гадание на кофейной гуще и прочая ересь. Я никогда не увлекалась подобным… в отличие от моих подруг. Я внимательно слушала, сбрасывая нарезанные овощи в миску для салата. – Нам было всего по двадцать с небольшим. Казалось бы, куда спешить? Живи себе, радуйся, да строй карьеру, но нет! Загорелась же «Хочу замуж! Детей хочу!» Вот только не брал меня никто. Оно и неудивительно… – Мама безостановочно поправляла волосы. Она всегда делала так, когда нервничала. – Так вот мы встретились с подругами. У нас было что-то вроде… Как вы это называете? Вписка? – Пижамная вечеринка, – улыбнулась я. – Да, вроде того. Собралась компания из четырёх девчонок. До сих пор вспоминаю эту дружбу… Вот что по-настоящему ценно, – слова сопроводил мечтательный взгляд. – Ну да ладно, не буду отвлекаться. Суть в том, что мои подруги были фанатками всего мистического. Они и в тот раз нашли способ пощекотать нервишки. – Что за способ? – спросила я, когда мама замялась. – Сделка с дьяволом. По коже пробежали мурашки. Казалось, ещё немного и за окном грянем гром, прямо как в фильмах ужасов. – Знаю, звучит глупо, – продолжила мама. – но никто и не был серьёзен. Мы просто… дурачились. Взяли по листку бумаги, озвучили кто что хочет и расписались кровью. Ладно, пищевым красителем. Конечно, ничего не произошло, а утром я со спокойной душой вернулась домой. – Подожди. Так что ты попросила? Женщина скромно улыбнулась, указывая на своё лицо. Если её желанием была красивая внешность, то сделка явно удалась. – А сейчас ты можешь не поверить. – Смеёшься? После того, что я рассказала тебе про школу? – И то верно, – мама всё-таки решила дорезать последнюю картофелину. – Как я уже сказала, ничего не произошло. Пока я не вернулась домой… Ума не приложу, почему не вызвала полицию, когда застала в свой спальне постороннюю женщину. Видимо, она умела убеждать… – Постороннюю женщину? – перебила я. – Кхалису?? – Да. Так она представилась. А после заявила, что может исполнить моё заветное желание. Она была… по-настоящему красива. Потому я не смогла отказаться от предложения… получить её лицо. Мне потребовалось время, чтобы уложить в голове услышанное. Получить её лицо? Её внешность! А значит… стать её копией?? Вот почему они выглядят как близнецы! С этим разобрались, но меня обеспокоил новый вопрос. – Кхалиса дала тебе красоту? Но что попросила взамен? – Мою жизненную силу. Мамин голос должен был дрогнуть, но этого не случилось. Признание звучало так просто, будто речь шла о продаже пыльного антиквариата. – Но как это возможно? – я перепутала. Дрожал вовсе не мамин, а мой собственный голос. – Ведь ты жива. – Благодаря тебе, – виновато улыбнулась женщина. – это был второй пункт договора. Кхалиса явилась не одна. С ней был ребёнок. Спящая девочка, о которой я заботилась с того самого дня. Девочка… чья магия поддерживала и продолжает поддерживать во мне жизнь. – Варанда… – прошептала я за секунду до того, как голова закружилась. Всё становилось на свои места. Вот почему я не могла использовать магию. Она вся ушла на... – Кхалиса позволила сменить имя на более подходящее для российского ребёнка, – объясняла мама, но я уже не слышала. Голова продолжала кружиться, а на глаза накатывала пелена. Точно, как в тот раз, когда мы проникали в воспоминания наставниц. Но кое-что изменилось. Теперь я проваливалась не в прошлое Ванессы, а в своё собственное. Последним, что я увидела, был коварный блеск зелёных глаз на остром лезвии кухонного ножа.