Фимэрия. Ⅰ. Альма-матер

Январь 2010г.

Момент холода. Зимней стужи, пронёсшейся вместе с вальсом лёгких снежинок, песню которых заглушал мой радостный смех. Где это я? Кругом поскрипывали замёрзшие аттракционы, вдалеке виднелось колесо обозрения, а вот сладкой ватой даже не пахло, что не удивительно, ведь парки развлечений не работают в морозное время года. Да и людей совсем не было. Хотя, нет. Была парочка. Двое взрослых мужчин плясали напротив, старательно изображая клоунов. В буквальном смысле. По коже растекался грим. Их и впрямь можно было спутать с дешёвыми артистами, если бы не форма охранников. А ещё… Их лица исказил испуг. – А теперь сальто! – скомандовала я тоненьким голоском трёхлетнего ребёнка. Крошечный пальчик указал на мужчину с рыжей бородой, но тот продолжал танцевать. – Дядя! – Команда превратилась в капризное требование. – Сделай сальто! Маленькая я теряла терпение. Она уже собиралась заплакать, когда за спиной раздался голос третьего человека. – Сальто, милый, – ласково произнесла женщина в длинном пальто. Кхалиса. – моя дочь ждёт. Охранник умоляюще крутил головой. Теперь его лицо покрывал настоящий ужас, но тело покорно исполняло команду. Оно само приняло нужную стойку, а после ноги оторвались от земли. Я затаила дыхание, глядя как мужчина делает оборот, но лишь на сто восемьдесят градусов. Голова первая коснулась земли, и песню снежинок прервал хруст шейных позвонков. Этот артист больше сможет танцевать. И вообще ничего не сможет. О господи! Взрослая часть меня сразу осознала произошедшее, чего нельзя было сказать о совсем юной. Несколько секунд она удивлённо смотрела на бездыханное тело, а после решилась спросить: – Мама, что это с дядей? – Ничего, душа моя, – тон остался ласковым и спокойным. До жути спокойным. – дядя спит. – На земле? Он дурак, да? – Просто очень устал, – с этими словами Кхалиса щёлкнула пальцами, и второй мужчина рухнул в объятия притоптанного снега. – идём. Клоунам нужно отдохнуть. Женщина взяла меня за руку, и мы последовали вдоль тропинки. Детская часть меня ни о чём не думала. Казалось, она была счастлива. – Они тебе понравились? – Кхалиса указала на мёртвые тела. – Они смешные, но слушались только тебя. – Дело не во мне, – Мы остановились у аттракциона с навесными качелями, на одну из которых женщина села, предварительно скинув снег, а после усадила меня на колени. – лишь в моей магии. – Мне бы такую магию! – мечтательно протянула я, чем вызвала на лице Кхалисы коварную улыбку. – Что ж. Это можно устроить. Одна из рук легла на мои болоньевые штаны. Лишь в тот момент я заметила, что на женщине нет рукавиц. Тем, что взрослая я ошибочно приняла за перчатки, оказались её руки. Абсолютно чёрные руки. – Знаешь, душа моя, мы ведь пришли сюда не просто так. – Сегодня праздник? – наивно обрадовалась маленькая я. – Не совсем. Но сегодня особенный день. – У меня день рождения? – Близко, но нет. Варанда… – Кхалиса обращалась ко мне настолько нежно, что ещё немного и я бы поверила в её любовь. – мне нужно уехать. – Далеко? – Очень далеко. И очень надолго. – И я с тобой! – В ход пошли крепкие объятия. Нос уткнулся в материнские волосы. В последний раз. – Нет, душа моя, ты останешься здесь. – С Ванессой? – Нет. Ванесса поедет со мной. Тебя будет воспитывать одна хорошая женщина. – Мне не нужна хорошая женщина! – маленькая я ещё сильнее вжалась в материнское тело. Плечики вздрагивали от рыданий. – Мне нужна ты! Только ты! Кхалиса терпеливо выждала пока я успокоюсь и вновь заговорила. – Пойми, Варанда, так нужно. Ты же большая девочка? – Большая… – нос продолжал хлюпать. – А значит, ты достойна моей магии. Женщина вытерла остатки слёз с моего лица. Теперь я не хотела плакать. Грусть затмил восторг от последней фразы. – Ты подаришь мне свою магию? – Опять не угадала, – Маленькая я вновь собиралась заплакать, но не успела. – мы поступим как взрослые люди. Заключим договор. – Договор? – Да. Видишь ли, эта женщина… у которой ты будешь жить. Она не совсем здорова. – Простыла? – Ужасно простыла. Она умирает от простуды. И только твоя магия поможет ей выжить. Я взглянула на свои детские ручки, покрытые рукавицами с узором кошачьих лапок. – Но… моя магия слаба… – Это не важно. А теперь послушай. – Кхалиса сняла меня с колен и поставила напротив себя. – Мы поместим твою магию в тело этой женщины. Она будет заблокирована до её смерти. – Я не смогу колдовать? – И в кого ты такая умная? – усмехнулась блондинка. – Не сможешь. Пока женщина жива. Но есть и приятный бонус. Я обещала тебе свою магию, верно? – Верно! – запрыгала маленькая я. – Так вот, ты её получишь. Если дашь клятву. – Клятву? – Да. Ты поклянёшься, что, когда эта женщина умрёт, накопившаяся в ней магия, твоя магия, перейдёт ко мне. Моя же тотчас станет твоей. Такой вот обмен. Я недолго подумала. Вероятно, меня смутила новость о том, что кому-то придётся умереть. Но что мог смыслить трёхлетний ребёнок в такой далёкой вещи, как смерть? – Хорошо. Вдруг я дёрнулась с места и отбежала от аттракциона на несколько метров, а вернулась держа в руках самую большую палку из всех, что сумела отыскать в этих сугробах. Приняв позу рыцаря, я готовилась дать клятву, но растерялась. – Давай, ты первая… Я не знаю слов... – Ладно, – улыбнулась Кхалиса. – Я Кхалиса Белая Ночь… – Подожди! Ты забыла скипетр. Женщина взяла у меня палку и заговорила с большей театральностью. – Я Кхалиса Белая Ночь торжественно клянусь передать свою магию своей единственной дочери Варанде Северной Луне. Клятва вступит в силу после смерти назначенного опекуна. Я довольно улыбнулась, вновь пропустив мимо ушей слова о смерти ни в чём не повинного человека. Забрав у Кхалисы «скипетр», я расправила плечи и гордо заговорила. – Я Варанда Северная Луна тождественно клянусь передать свою магию своей единственной матери Кхалисе Белой Но… че… чи? Женщина снисходительно махнула рукой, и я продолжила. – Клятва вступит в силу после смерти… Как зовут тётю? – Татьяна. – После смерти Татьяны. Маленькая я поклонилась, Кхалиса же подыграла хлопками в ладоши, а после вновь взяла меня на руки. – Моя умница. Всё сделала правильно. А теперь… тебе нужно поспать. Ресницы поймали пылинки сонных чар. Сознание затуманилось. Варанда уснула. А Юля проснулась.

***

Меня разбудили хлопки по щекам. Лёгкие хлопки маминых рук. Рук приёмной мамы, которая была для меня в сотни раз роднее этой психопатки Кхалисы. – Доча… – облегчённо выдохнула Татьяна, когда я открыла глаза. – Как долго я спала? – рука забегала по столу, пытаясь найти фантомный стакан воды. – Около минуты. – Правда? А казалось, прошёл час… Жажда отошла на второй пал, на первый же вышло осмысление увиденного. Договор… Клятва… Смерть. – Всё нормально? – осторожно спросила мама. – Да, – уверенно ответила я. – теперь да. – Какой… продуктивный обморок. Забыв обо всём, я сорвалась с места. Мне никогда не нравились излишние проявления чувств, но теперь я обнимала маму так, как никогда не обнимала. – Прости. Прости, пожалуйста! – За что? – недоумевала Татьяна. – Я такая дура… Злилась, что бездарна. Что у меня нет магии и я не могу остаться в школе. Не могу спасти школу! Но знаешь что? – Я отстранилась, но продолжила держать маму за плечи. – Чёрт с ней. С магией, да и… со школой тоже! Теперь это их проблемы. Пусть великие волшебницы строят героинь, а мы же… Мы обычные люди? – Не уверена, что понимаю… – И не надо понимать. – Ведомая какой-то немыслимой эйфорией я принялась расхаживать по кухне. – У нас всё будет хорошо. Я доучусь в обычной школе, поступлю в институт, устроюсь на работу, начну зарабатывать деньги… Много денег! Куплю тебе загородный дом. Большой-большой, как ты и хотела! Замуж не выйду. Всегда буду с тобой или… найдём тебе мужа? Если захочешь. Главное, что всё будет хорошо. Всё будет хорошо, правда? – Не правда. Эйфория улетучилась. Её прогнали мамины слова, сказанные чужим голосом. Лишь в тот момент я вспомнила, что женщина не обнимала меня в ответ, ведь её руки были заняты столовым ножом. – Мам…? Сглотнув слюну, я посмотрела на маму, на её стеклянные глаза, а после и на острое лезвие, направленное на её шею. Лезвие, в отражении которого вновь блеснули глаза Кхалисы. – Прости… душа моя. – Мама! Было слишком поздно. Мама уже не владела собственным телом. Нож едва коснулся её горла… Доля секунды. Скользящий звук лезвия, жадно распарывающего человеческую плоть. Стекающая на пол кровь. А дальше… я ничего не помню.

***

– МАМА!!! – вопила Юля, нависая над лежащей на полу, ещё живой, но захлёбывающейся в собственной крови Татьяной. Женщина хрипела, пока дочь в беспамятстве пыталась остановить кровотечение, вдыхая тяжёлый металлический запах. Одежда обеих пропиталась багровой жидкостью. – Не умирай, не умирай, только не умирай… – вторила девушка сквозь стучащие зубы. Будь она врачом, всё равно не смогла бы помочь, настолько сильно дрожали её руки. – Скорая… Я вызову скорую! Юля дёрнулась с места, но мать из последних сил вцепилась в её рукав. Татьяна пыталась что-то сказать, но выходил лишь свистящий хрип. Вскоре хрип стих. – Мама…? – Слеза упала на пол и тут же затерялась в луже крови. – МАМА!!! Девушка отпрянула. Она сильно ударилась затылком о ножку стола, но не почувствовала боли. Она вообще ничего не чувствовала. Не осознавала ни себя, ни этого мира. Лишь слышала жуткие удары молота, но так и не поняла, что это был стук ещё собственного сердца. Юля пришла в себя лишь когда начала задыхаться. Её наполняло нечто неизведанное. Магия, сладкая горечь которой обжигала тонкую кожу. Нет. Не магия. Пламя. Чёрный дым заполнил помещение, скрыв за своими клубами тело Татьяны. Юля не видела очаг возгорания, ведь ей и в голову не пришло посмотреть на собственные руки. Если она и могла думать, то лишь о маме. – Надо выбираться, – произнесла девушка сквозь кашель, словно надеясь, что Татьяна ещё может встать. Выход был заблокирован. До входной двери быстро добрались языки пламени. Синего пламени. Тогда Юля вовсе перестала думать. Ей руководили инстинкты. Они же подсказали бежать в комнату. Пусть у девушки не было волшебного ключа, но у неё всё ещё оставался… Осколок Ванессы. Добежав до кровати, Юля достала из под подушки кусочек стекла и приложила его к самому большому зеркалу в квартире. Всё получилось. Портал к озеру открылся, но мама по-прежнему оставалась там, на кухне, окружённая ядовитым пламенем. – В-всё б-будет хорошо… – приговаривала девушка, оттаскивая тело Татьяны к зеркалу. – Там волшебницы… они… они тебе помогут! Путь преграждала дымовая стена. Вскоре Юля настолько ослабла, что уже не понимала, тащит ли она тело матери или своё собственное. Позади всё сгорало: мебель, одежда, память. Последняя память о счастливых, беззаботных днях. Проведённых с мамой. Зеркало продолжало сиять голубым свечением. Единственным источником света в этой непроглядной черноте. Сделав последнее усилие, Юля толкнула тело Татьяны в зазеркалье, а через секунду шагнула следом.

***

Откашлявшись, девушка посмотрела вниз и тут же вздрогнула. Под ней лежал труп незнакомого человека. Нет. На берегу озера Юля увидела собственную мать, черты которой наконец стали проясняться. Татьяна уже не была копией Кхалисы. Магия развеялась, и женщине вернулось её истинное лицо. Красивая… – подумала девушка, уронив последнюю слезу. – Не нужна была тебе эта сделка… Но посмотреть на мать получилось недолго. Пламя погасло, но женское тело продолжало тлеть. Само по себе. Плоть испарялась вместе с жизненной силой, оставляя после себя лишь бездушный прах. – Ма… Тогда Юля наконец осознала... Мама умерла. Яростный воплю эхом откликнулся из глубин тёмного леса. Девушка кричала, била кулаками о землю, а после как сумасшедшая начала собирать прах, который тут же валился из дрожащих рук, лишая последней надежды вернуть женщину к жизни. Спустя час почти весь пепел улетел с октябрьским ветром. Но этот же ветер принёс девушке новое осознание. Кто водил тесную дружбу с Кхалисой? Кто отчаянно пытался войти к Юле в доверие? Кто, в конце концов,… настоял на её встрече с матерью… – Ванесса. Это было не имя любимой женщины. Из уст девушки прозвучал смертный приговор. Я убью её.