Игра

— Что ты, черт возьми, творишь? — Рин дернула руками, но они были крепко связаны. Фабио не отвечал. Он деловито выжимал путы и накладывал их на руки Эльюса. Белокурый светляк лежал напротив. Его лицо выглядело больным и уставшим. Колдунья дернулась снова. Нет шанса вырваться. Над этими путами итальянец поработал хорошо. После столкновения со светлыми и Арчи девушка ожидала прийти в себя дома. Или хотя бы в каком-нибудь знакомом месте. Или в дорогом отеле – это было в стиле Фабио. И точно не связаной. Но сейчас над ней нависала наклонная дощатая крыша, сквозь которую задувал прохладный ветер. Это место походило на заброшенный чердак. – Нам нужно поговорить о том, что я видела, – настойчиво бросила она и снова дернулась, хотя незримая паутина вгрызалась в кожу от каждого движения. – Это прошлое. Это действительно было. Это важно... Да сними ты это свое заклятие! – Рин, прекрати, – голос итальянца раздался напряженно и сухо. - Ты не освободишься. Твоих родителей я оповестил, что у нас много дел, потому они не беспокоятся. Твои темные друзья тоже заняты поисками последней точки. Ничего больше обсуждать мы не будем. – Мне интереснее, где мы и почему я связана, – девушка дернулась еще раз, не покидая попыток уволиться. Червь страха и сомнения извивался внутри и призвал ее делать хоть что-нибудь. — Мы недалеко от места, где должна проявиться двенадцатая точка. Я еще не знаю точно, где это произойдет. Но найду. Спасибо, что помогла мне прийти сюда. Ты молодец. Рин глубоко вдохнула, чтобы не гаркнуть на мага. — Почему же я, молодец, связана? — Чтобы не наделала глупостей. Я сдержу свое слово и до конца игры буду беспокоиться о твоей безопасности. Но для этого требуется хотя бы минимальная страховка. Потому что ты у нас панна излишне вспыльчива и можешь наломать дров, когда это критически нежелательно. Снова этот сухой тон и таинственность... — Фабио, что ты несешь? Сними это немедленно! — девушка разозлилась и попыталась выпустить паутину, но заклятие пут было гораздо сильнее ее потуг. — На тебя что, безумие Арчи снова нашло? — На меня вообще безумие нашло, что я с тобой связался! — огрызнулся маг внезапно и тут же затих. – Ты просто не представляешь, – его голос зазвучал страдальчески. — Ты, Агата Форс, ничего не представляешь. - Так объясни мне, - буркнула девушка и перестала дергать руки. Она уставилась на темные глаза мага, но он отвел взгляд, словно боялся ее. – Скоро уже. Сама увидишь, – пробормотал он быстро. — Понимаешь, Рин, я очень не хотел умереть... – Ты не умрешь. Уж перестань. – Но ты же видела. Ты сама видела. После атаки Арчи. Ты сказала... Твоя семья, твоя проклятая семья изменила нам, Рин. Сто лет тому назад. Твои родители. Они продали свою миссию Стражей, Рин, — он говорил все быстрее, а голос звучал все несчастнее. – Они продались демону. Из-за тебя. — Фабио, ты сошел с ума? – не удержалась девушка. - Какие сто лет? Какие мои родители? — Они предали Ди’Энджело, других защитников. В обмен на желание. У них было желание, нарушавшее все правила. Все, Рин, понимаешь — все? У них была дочь, — Фабио протянул дрожащую руку к колдунье и отдернул ее, словно обжегся. – Дочь была единственная. Самая дорогая. Любимая. Смертельно больна... Поэтому они пошли на этот шаг. Решили, что ее жизнь важнее дела Стражей, важнее моего рода, всех магических родов и их покоя! Важнее законов Конгломерата и даже законов здравого смысла! Они обменяли освобождение демона на желание. Желание, Рин, которое должно было нарушить рамки времени и перенести их дочь в будущее. В достаточно далекое будущее, чтобы ее вылечили, — маг заткнулся. - И что, вылечили? – машинально продолжила Рин, хотя она очень хотела ошибаться. – Да, – Фабио нервно провел пальцами по волосам. - Вылечили. Спасли. И отдали на удочерение отдаленной семье, живущей в этом городе. Тем, кто не имел сил защитников. Тем, кто потерял своих детей. Девочка быстро забыла воспоминания раннего детства. И у нее ничего не осталось от предыдущей жизни, кроме медальона с семейным фото. Да, Агата Форс, дочь Стражей Станислава и Амалии? Я знаю о тебе все. Ты не относишься к этому времени. — Так, если вся эта ахинея хоть на каплю правда, то я, черт возьми, польская барышня из начала ХХ века, а мои родители — легендарные маги, предавшие твоих. Из-за меня, — выдохнула Рин, пытаясь упорядочить мысли, которые взбешенные и не хотели воспринимать слова Фабио. - Вот именно, - маг смотрел мимо нее. — Ты, конечно, с ума сошел, дорогой. И, наверное, яростно меня ненавидишь, — девушка хотела произнести это твердо, но голос поднял и выдал всю затопившую ее горечь. – Хотел бы я тебя ненавидеть. Как бы просто все стало! – ответил итальянец и криво усмехнулся. — Вот и все, что тебе нужно знать, Агата... Хотя нет. Еще одно: знай, что при других условиях я бы поехал с тобой. В Рим. В Краков. Или куда-нибудь еще. Но у нас нет иных условий и никогда не будет. Маг присел возле связанной Рин, положил руку ей на лоб и почти нежно отвернул темные волны волос с лица. – С тобой все будет хорошо. Спасибо за помощь. – Освободи меня немедленно, – угрожающе ответила колдунья. – Нет, лучше не вмешивайся дальше, – ответил Фабио, тогда сорвался на ноги и ушел, хлопнув дверью. Рин осталась наедине с мятущимися размышлениями и без сознания Эльюсом. Нет телефона в зоне досягаемости. Нет баночки со снадобьем. Никто не знает, где она. Руки связаны. Светляк дрыхнет. Итальянец сошел с ума. Жизнь разрушена. И к полному счастью, судя по темноте, которая горела в небольших круглых окнах чердака, на улице стояла ночь на 25 июля. День, когда проклятый маг умрет от золота. Или встретит своего демона. *** – Проснись. Подье-о-ом! Хватит валяться, — Рин толкала Эльюса носком ботинка так долго, что когда он нахмурился и кликнул несколько раз, колдунья довольно вскрикнула. — Что… какого… — пробормотал светляк, поморщился и тогда посмотрел на Рин осознаннее. — Форс что ли? - Ну привет. Как самочувствие, Эльюс? Может, хоть ты расскажешь, как мы в эту дыру попали? - Не хило. Ты знаешь мое имя? - Светляк наворошился. — Не помню, чтобы мы знакомились. – Тебе тоже мозги отбило? – закатила глаза колдунья. – Он действительно не знает подробностей событий последних недель, – голос от двери заставил Рин вздрогнуть. — Дело в том, что Есений Миньярд не покидал свой тайник все это время и ни разу не общался с тобой. Фабио Ди’Энджело-старший со знакомой палкой в ​​руках и неизменно свысока улыбкой на лице стоял на пороге, и ничего хорошего это не могло означать. - Что здесь происходит? — спросила Рин у судьи, который зашел на чердак и окинул их взглядом. - Где Фабио? — невольно вырвалось у нее. — Хотел бы я знать, — бросил Фабио-старший и резко захлопнул за собой дверь. — Я здесь по другой причине, Агата. Спасти жизнь твою планирую. Пока мой внучек проклятый не принес тебя в жертву бесу, чтобы выкупить собственную душу. Как звучит, правда?.. Ну, а светляцкий урод нам в этом поможет. – Я не буду ни в чем помогать тьмовой магичке, – отрезал Эльюс со всей возможной злобой светлого. – Тебя. Никто. Не спрашивает, — четко отграничивая каждое слово, сказал судья и вернулся к Рин. — Ты уже узнала свое происхождение, панна Форс? Колдунья кивнула и добавила: — Но я больше склоняюсь к тому, что ваш Фабио сошел с ума. – Хорошо. Склоняйся, в этом есть смысл. Тогда будь еще в курсе того, что мой внучек уверен, будто снять проклятие ему поможешь ты, — хриплый голос судьи вызвал у Рин мурашки по телу. — Я ничего не знаю, — начала была девушка, но тот перебил ее. – Тебе не нужно знать. Тебе нужно умереть. Если бы я заметил, как отчаянно мой родственник вцепится в эту идею! Да я бы его не то что до игры, даже в город не пустил бы. – Его слова существенно расходятся с вашими, – глухо заметила девушка, вспоминая все те разы, когда Фабио обещал защищать ее до конца Игры. Но вот конец на носу — а дальше? – Конечно, они расходятся! — судья, кажется, развеселил этот факт. — Мой внучек планирует спасти не только свой зад, но всю умершую семью. Переписать историю, хах. И отменить все, чего мы достигли за последнее столетие... Таково его желание. Только беда: для этого надо виновницу проклятия, или же тебя, отправить обратно. Туда, откуда тебя выдернули могучей магией, чтобы спасти... Да-да, временная магия существует, очень сложная, запрещенная. Однако чтобы она действовала так, чтобы уничтожить проклятие, нужно вернуть все на свои места в неизменном состоянии. Другими словами, отмотайте твое время до исходной точки. - И, если это возможно, - Рин скрипнула зубами, - я умру от болезни, не лечившейся сто лет назад, потому что снова стану тем обреченным ребенком. — Быстро улавливаешь смысл, — прохрипел Фабио-старший. — Да вы тоже сошли с ума... Судья хмыкнул: - Ни воспитания, ни совести! К счастью, у нас есть настоящий Эльюс, он же – двенадцатая жертва светлых. И наблюдатель имени меня. В общем, предлагаю тебе, Форс, обыграть моего внука, обозначить последнюю точку и загадать желание. Любое. Кроме как переписывать историю моей семейки, конечно. Боюсь, что мой внук мог вразумить тебя на такой шаг. – Нет, он ничего такого не делал. Фабио только хотел желания для себя... — Ну, он его в любом случае не получит. Столько стараний – и в песок! Вот что бывает, если не слушать старших и опытных... Желание твое, Агата. Гарантирую. Судья умолк и выжидательно посмотрел на нее. Рин пыталась понять, что его слова означают на самом деле. Пазл перед ее внутренним зрением распадался. – Стойте, – ответила она. — Если я это сделаю, то Фабио умрет от проклятия. – Не умрет. Пока он защищен судейской неприкосновенностью, — нетерпеливо ответил Фабио-старший. — А я делаю все, чтобы мирным путем снять это проклятие. Без того, чтобы ломать, черт возьми, столько жизней. - Но отец Фабио... - Пережил свой 25-й день рождения. Он погиб позже. - От проклятия? – Нет. От сопротивления голове Конгломерата... Форс, у нас не так много времени на болтовню. Рин насторожила эта спешка. — Почему вы так хотите спасти меня, а не своего внука? – спросила она. Судья коротко рассмеялся: — Гатко, уши надо чистить! Малого вышкварка я и так спасал все это время. Это я рассказал ему историю о демоне. Думал, что так у него отпадет желание влезать в проблемы и он будет исправно выполнять свою работу и испытывать как минимум благодарность за спасение. Но нет, Фаб вцепился в эту Игру и принялся в тайне от меня разрушить тебе жизнь, себе жизнь, а вдобавок — мою карьеру. Он не имеет представления, что творит! — Значит, это ваша выдумка, да? — спохватилась Рин почти радостно. — Демона действительно не существует? — Ну, в зависимости от кого называть демоном. - Так кого им называют на самом деле? Кому мои родители отдали освободившуюся силу? — Рин припомнила туманные видения из прошлого. Глаза Фабио-старшего сузились. - Умная Стражница. Знает больше, чем должна. – Я хочу услышать ответ. Демон – кто он? - Председатель Центральноевропейского конгломерата, - подчеркнуто четко ответил судья. – Это все? – И он исполняет желание? – Да. Он в прошлый раз получил колоссальную силу с той, что высвободилась в конце Игры. А с ней можно нарушать многие правила. Потому много и желающих было, — жадно ответил Фабио-старший. Искры восторга в его глазах промелькнули и погасли. — Ведь для этого, Гатко, Стражи и существовали. Уничтожить любого, кто незаконно посягнет на власть. Или спасти от перенасыщения самого голову, пока он не получил «силу демона» и не слетел с катушек. Стражи помогали избежать многих катастроф. - В прошлый раз не помогли. — Но, как видишь, все к лучшему. Руководитель Конгломерата вполне в сознании и выполняет все свои обязанности. — Настолько хорошо, что его уже не переизбирали сотню лет? Звучит как диктатура, – скептически заметила девушка. — А тебе плохо живется? Голова – великий маг! Сильный руководитель — это лучше постоянной розни. — Настолько сильный, что проклял ваш род? — Рин прищурилась, следя за реакцией судьи. — Настолько ли он хороший руководитель, что вы закрыли глаза на истребление собственной семьи? И дурили голову Фабио, лишь бы он вас слушал? – Ты – ребенок, спасенный этим «демоном», – судья смерил Рин пренебрежительным взглядом. – Не тебе судить, что правильно, а что нет. А теперь к делам... Есений, подъем! — гаркнул он на светляка — и сковывающие его узы рассыпались. Тогда судья щелкнул пальцами и освободил Рин. – Знакомьтесь. Агата-темная, Есений-жертва. Попрошу без лишних движений. Эльюс хлопал на РИн глазами и недоверчиво косился на судью. – Это ваша первая встреча за последние недели. Тот, с кем ты в последнее время работала в забегаловке, – тень моего проклятого внучка, – бросил судья. – Мы решили приютить милочка у себя, пока идет Игра. Потому что разбираться с ситуацией будут по ее окончании. Чтобы он не пострадал из-за беды, в которую его впихнул ваш Арчи и пшек. — А они здесь при чем? — Рин не сводила взгляда с лица Эльюса, такого знакомого и одновременно чужого. Ей было грустно от одной мысли о том, что это очередной обман Фабио. Первый светлый, с которым удалось поладить, даже хорошо к ней относившийся, спасший ее от нападения и рискнувший прийти в дом темных... Его на самом деле не существовало никогда. Это была тень проклятого мага. Только тень и, пожалуй, часть его планов. Мага, который помогал ей и спасал тоже, защищал и поддерживал, раздражал и радовал, заставил ее почувствовать себя живой и способной пройти эту Игру. Тут выяснилось, что этого мага тоже не существовало. Это была только маска, скрывавшая его подлинное желание: отдать ее жизнь для оплаты своего проклятия. Если верить словам судьи. Рин мелко задрожала, вспоминая, как он обещал ей защиту. Обещал, что она будет в безопасности, хотя и боялся демона и смерти, дышавших в затылок. О чем он думал тогда?.. И о чем бы он подумал, если бы узнал, что всесильный демон — всего лишь глава Конгломерата, который столетие назад получил силу, не принадлежащую ему? Получил, потому что настоящие родители Рин сто лет назад хотели дать ей шанс на жизнь... Но Фабио не знал ничего, потому что его дед-судья ставил свою позицию в Конгломерате выше, чем что-либо другое. Ее размышления прервал голос Эльюса: — Судьи дали мне убежище, поскольку я убил алхимею Ивэтту, — выдохнул он сухо. — Да заткнись, толк! — судья ударил его набалдашником палки в затылок. – Придумал себе, ага. Не слушай Его, Гатко. Его вины здесь нет. Наш Эмек просто решил, что будет хорошо сыграть по-своему, дать своим любимым светящимся фору. Поэтому, когда проявилась первая метка и мы начали съезжаться в город, пшек сообщил Арчи, будто тот — жертва. Тогда надоумил тьму выродка дать светлым первое очко и перейти к ним — у того вашего мага и так врагов среди темных хватало. А с уверенностью в роли жертвы он мог торговаться своей жизнью. – Арчи – темный! - вспыхнула Рин. — Он не мог обозначить точку для светляков... – Ну, еще бы! Но у него есть шикарная сила внушать безумие. Поэтому темный надоумил другого. Руками твоего друга, Эльюса, он убил Ивэтту. Замучил ее и пришел к Касперу, чтобы в обмен на такую ​​кровавую помощь получить гарантии того, что в его время, когда он станет жертвой, — хах! — светляки защитят его. – И вы забрали Эльюса с собой? — переспросила Рин, чувствуя головокружение от того, как все навалилось сразу. — Судьи решили, что вины Есения здесь нет. Но алхимики, еще и темные, — мстительные скоты. Угадай, что они бы сделали, если бы узнали, на чьих руках кровь их соратницы... Вот и все. Выпросила достаточно? Хочешь здесь ждать, пока Фабио вернется по твою душу? - Нет, - Рин потерла затерпевшие запястья и подняла глаза на судью. - Тогда пойдемте? Где и ваша метка? Я хочу с этим покончить. Она ободряюще улыбнулась Эльюсу, но тот никак не среагировал на улыбку. Девушка дернула себя и напомнила, что это не ее друг. Это просто светляк, который на самом деле впервые разговаривает с ним. Светляк и тьма. Вот они кто. Не более. Что ж, по крайней мере, мама будет удовлетворена этим фактом и не будет приписывать ей лишних поклонников. Впрочем, тем, что Рин сделает сегодня, мама вряд ли будет удовлетворена. Но нужно было быстрее завершать. Колдунья уже знала, как именно. Даже если это станет ошибочным... Рин нащупала телефон во внутреннем кармане и, пока судья не смотрел в ее сторону, нажала зеленую кнопку вызова, умоляя, чтобы на той стороне провода взяли трубку и не клали ее достаточно долго. Потому что у нее не будет времени объяснять. *** Рин сглотнула слюну, когда опустила взгляд на люк. Последняя метка. Последний момент Игры. Такой желанный и внезапный одновременно. Судья сам привел ее сюда. Он ведь говорил правду: все просчитано и все определено. Это игра правления не меньше, чем городских чародеев. Собственно, никому не было дела до чародеев. Рин прокручивала в голове события Игры, рассказ о кровавом начале с участием Арчи и Эльюса, вчерашнюю стычку в заброшенном особняке. Никого не беспокоило, что колдовская молодежь с горячей кровью, потому что только такая может обозначить метку, идет на все, чтобы вырвать победу. Но кровь должна была быть пролита — и так случилось. С крыши девушка видела весь город, залитый огнями летней ночью. Где-то внизу звонили последние трамваи. Несколько кнайп горели, как убежища для самых поздних гуляк. Небо светилось темно-синим, переходившим в фиолет с розовыми прожилками, горизонтом. В любой другой момент Варта подумала бы, что этот город в сумерках прекрасен. Однако сейчас она осознавала лишь, что никогда не чувствовала себя столь одинокой здесь, как сейчас, на высоте этой крыши. Над россыпями бусин-окон, искр фонарей и летней нежностью. Колдунья посмотрела на шпилястые силуэты храмов. Интересно, смотрела ли на них маленькая Агата Форс? Повезли ли ее родители в этот город хоть раз? «Ты даже не относишься к этому времени», — шепнул внутренний голос, странным образом спокойно воспринявший эту новость. Эту дикую правду в ее жизни. Рин представила, какой должна была стать ее короткая жизнь в прошлом. Жизнь девочка в кружевном платье. В богатом краковском доме. С зелеными шторами, узорчатыми паркетами, с дорогим роялем в зале, которые всегда появлялись в ее снах и видениях... Успела бы она увидеть в своей жизни хоть что-нибудь? Сколько времени у нее было бы? Изменило бы ее возвращение все — и ее нынешние родители имели бы другую жизнь тоже? Может, их родные дети не погибли бы? Может, они тоже стали бы Стражами? Она обняла себя за плечи. По дороге Фабио-старший рассказал больше. О прошлом, о председателе Конгломерата, о ссорах между двумя родами. И как голова проклял Ди’Энджело на волне невероятной силы, которую получил. И как он, итальянский судья, в конце концов планирует скоро договориться с головой и снять проклятие со своего рода, когда будет удачный момент. Для его снятия не требуется особых сил. Так что с Фабио все будет хорошо... Рин слушала и механически кивала. Затем они вышли на крышу старого дома с двойной деревянной лестницей. И метка уже горела там. И больше никого. Везение или это тоже было продумано судьей? Через минуту появился сам голова. Без свиты или охраны. Впрочем, зачем они кому-нибудь с его силой? Рин впервые видела его. Руководители Конгломерата практически никогда не общались с юными магами. Они жили своей, неестественно долгой жизнью и были уверены, что знают все лучше, как, в конце концов, уверены все, кто постарше. — Итак, если панна уже в курсе дела, то сделаем это быстро, — голова возвышалась над ней. Он говорил медленно и сухо. Выглядел как тот, кому никогда не возражают. Рин смотрела мимо него и думала: заряд ли телефона в кармане не сел? Или ее звонок до сих пор слушали? – Тебе нужно пролить кровь жертвы. Тогда метка загорится – я засвидетельствую победу темных, – быстро бросил судья. — Ничего удивительного, ты уже видела, как это делается. Тогда мы с головой пополняем свои запасы силы. А ты можешь попросить все, что хочешь. Неплохо для рядовой темной, да? «Для Стражницы», — подумала девушка, чувствуя, как вес этого слова, знакомого и нового, взвихивает ей мысли. Помимо этого Рин показалось, что Фабио-старший остерегается головы. Она и сама ощущала сокрушительную силу руководителя Конгломерата. Силу демона, которую родители дали ему сами, чтобы выкупить ей, малой Гатке, жизнь. Пусть эта жизнь вдали от них, пусть ценой страшной жертвы. Наверное, они ее действительно любили... Рин стиснула зубы. Умышленно или нет, но судья подсказал ей. Ведь Рин останавливали предыдущих голов, чтобы те не утонули в уволенной силе. Так что она тоже это смогла бы. Противостоять ему. Противостоять демону. Как стражница. Если бы только защитников до сих пор было двое. Если бы только она знала, как... – Можно начинать, – приказал голова. Колдунья медленно подошла к метке. Эльюс смотрел на нее неотрывно, словно искал поддержки. – Ты этого не знаешь, – прошептала она ему. — Но последние недели я была уверена, что ты первый светляк, с которым мне удалось найти общий язык. Поэтому из уважения к тени Фабио, заставившей меня поверить в возможность этого понимания, я сделаю все, чтобы ты не пострадал. Алхимик медленно опустил веки и кивнул. – Но помоги мне, – шепнула она еще тише. – Помоги мне, когда я отмечу метку, – девушка склонилась близко-близко к светляку и зашептала быстро... — Итак, все, как запланировано. Половина силы – ваша, половина – моя. И увеличиваем квоту темных в Конгломерате. Лишь бы пшеки не взбесились после того, зная их высокомерие, — сказал Фабио-старший к голове. Тот важно кивнул и ответил что-то тихо. Рин улыбнулась мысленно. Вот откуда столько спешки. Итальянский судья и сам хотел силу демона. Столько времени ждать... Что ж, наверное, такая мечта для кого-то и стоит закрывать глаза на проклятие, истребляющее твой род. Наконец, темные повсюду одинаково темные, как говорил Фабио. Девушка медленно достала нож, который дал ей судья. Сам он с головой подошел к краю крыши. Они посмотрели на город. — Не медли там, — бросил Фабио-старший через плечо. Вокруг него золотели щиты. – Скорее… – выдохнула Рин и полоснула руку Эльюса ножом. Кровь выступила на коже светляка. Потекла вниз. Забелела по металлу, очерчивая число двенадцать. - Скорее... - шепнула колдунья второй раз, когда стена энергии последней метки разогнала кровь в ее теле. Огонь метнулся вверх. Искры в воздухе сыпанули во все стороны. Победа! — ...сим свидетельствую, что со счетом 7:5 темные добыли в борьбе большинство для Центральноевропейского конгломерата. Решению суда обжалованию не подлежит, — торжественно произнес Фабио-старший. - А теперь, Агато Форс, отступи в сторону. Твоя работа здесь завершена. Рин почувствовала, как ноги наливаются свинцом. - Скорее... - шепнула она в третий раз. Вдруг Эльюс, сжимая порезанную руку, качнулся. Колдунья уловила спиной волну тепла, словно рядом разгорелся бешеный огонь. Дверь на крышу хлопнула о стену, сорвавшись с петель. Поток силы, похожий на два вихря, черный и золотисто-белый, бухнул с места последней метки и, закручиваясь в спираль, вырастал-вырастал вверх. Слепил. Заставлял вибрировать все вокруг и внутри. Волна энергии ударила в спину – и Рин заточилась. Так вот какая она была, сила демона... Эльюс тоже качнулся от ударной волны, споткнулся через собственную ногу и загремел на землю, увлекая за собой голову Конгломерата, который уже намеревался ступить в сторону вихря энергий. — Что ты делаешь, светящий толк! — в руке судьи появилась трость с серебряной набалдашником. Он схватил Эльюса за барки и резко оттолкнул ударом в живот. Фабио, растрепанный, запыхавшийся, с телефоном у уха и живой-живенький, выпрыгнул на крышу. Его глаза панически взглянули в сторону светлого с судьей и головы, а затем в сторону Рин. – Проснись, Стражница, – шепнула она сама к себе, вспоминая, о чем так долго просил ее внутренний голос. И родители. Давно-давно-давно. Она не задумывалась над тем, как это должно быть и как это быть не должно. Просто шагнула вперед и выставила между вихрем энергии и другими магами щит, который до этого только вырисовывала в своем воображении. Все наставления Фабио промелькнули мысленно. Паутина энергии напряглась, как парус. Щит сверкнул золотом. Судья и председатель поднявшегося Конгломерата с неожиданности наткнулись на него. Девушка развернулась к ним спиной, надеясь, что барьер выдержит хотя бы несколько секунд. Тогда преодолела шаги, отделявшие ее от Фабио, от невыносимого, наглого, иронического мага, который станет ее смертью. Глаза в глаза. – Ты все слышал. Демона не существует, поэтому... стань демоном, — шепнула Рин и изо всех сил толкнула Фабио прямо в вихрь энергии. *** - Что же ты делаешь, дура, - судья за три секунды стер ее щит, словно лопнул мыльный пузырь. – Я четко сказал: мой внук хочет тебя уничтожить. Отмотать твое время в прошлое, где ты сдохнешь! Он схватил ее за плечо тяжелой рукой. - Пожалуйста! — Рин вырвалась, полоснув судью огненным потоком, и отступила на безопасное расстояние. Хотя и понимала, что на самом деле нет никакого безопасного расстояния, когда против тебя два сильнейших мага Центральноевропейского конгломерата. Вихри, светлый и темный, сплетались сильнее вокруг фигуры мага. Нарастал шум, вибрирующий и позвонивший, заглушая все, искажая голоса, превращая их в невыносимый шум. Рин глубоко вдохнула и крикнула: — Если моя жизнь сможет выкупить жизнь ему, и его родителям, и его прародителям, то хорошо! Фабио! - завопила она к вихрю энергии. – Слышишь меня? Бери эту силу. И сам исполни свое желание. Соверши то, что задумал! — Это не то, о чем мы договаривались, уважаемый, — председатель Конгломерата прищурился, глядя на два потока энергии и единственного мага в центре. — Нужно убрать оттуда вашего внука. Он говорил твердо и уверенно. Не сомневался в том, что все получится. - А дудки! — Рин встала между вихрем и головой, чувствуя, что ее саму сносит в сторону от напора. – Такая сила не должна никому принадлежать! Она выжжет вас! - Отойди, темная, - голова шагнул к вихрю, однако его оттеснило, как и Рин. - Мой внук сам на себя это навлек, - прошипел судья сдавленно. — Теперь смотри, что ты наделала... Угробила его сама. Он не выдержит. Он уже не выдерживает. Рин огляделась. И поняла, что Фабио-старший прав. Его глаза закатились, обнажая белки. Колоссальная сила проходила сквозь его тело, но тело не хотело принимать этого. Он дрожал, как в лихорадке, и не мог сделать ни шагу вон. - Он - наследный Страж. Он сможет, - шепнула она сама к себе, чтобы решиться на следующий шаг. – Не сможет он ничего. Нам не нужны Стражи, Гатко, — дед Фабио услышал ее и выдохнул без злобы совсем, устало и безразлично. — Не нужны те, кто посягает на нашу силу. – Да не ваша это сила, – гаркнула колдунья, – а моя! И магов, алхимиков, целителей, ведьм... Их кровь и боль. Их жизнь и смерть. Их тьма и свет. - Так смотри, что твои тьма и свет делают! Смотри, как он умрет! - рявкнул голова. «Он не умрет так, – шепнул внутренний голос. — Он слишком проклят для этого». Рин сняла медальон с шеи и шагнула в сторону Фабио. Шаг второй, третий. Крошечная золотая подвеска открылась сама, и казалось, что дала ей невидимую защиту от вихря. Сила, оттеснившая голову и судью, не тронула Рин на этот раз. Будто понимала, что надо подчиниться, как когда-то давно другим Стражам. Колдунья погрузилась в сам ад сплетения двух сил. Они не обжигали, не сдавливали, даже не прикасались к ней. Рин резко набросила цепочку на шею мага и улыбнулась: — 25 лет, 25 июля и смерть от золота. Кажется, я выполнила все условия. Проснись, Стражник! На мгновение ей показалось, что уже поздно. Что ее произвольный порыв таки стоил ему жизни. Что потоки освобожденной силы выжгли его, и это лишь оболочка, которая скоро истлеет. Однако в следующее мгновение глаза Фабио прояснились. Энергия продолжала проходить сквозь его тело, но она немедленно исчезала, словно вода в песок. Словно ее стирали высшие силы, без следа стирали. Золото действовало по-прежнему. Золото поглощало всю магию Фабио, включая колоссальную силу, которая пламенела вокруг мага. Золото медленно убивало его, но в то же время не давало безудержной энергии убить его быстрее. Замысел сработал. - Прекрати это! — рявкнул голова, потеряв свой невозмутимый вид. Его самого вихри все еще сдерживали на расстоянии. – Ты спускаешь на ветер уникальную силу! Ты просто уничтожаешь ее! — Не я, а ваше проклятие, — зло обернулась Рин. - Поэтому выбор за вами, - она ​​краем глаза заметила, как лицо Фабио скривилось от боли. — Или вы снимаете проклятие немедленно или ваша бесценная энергия идет в никуда? — Фабио убьет тебя, идиотка, — мрачно бросил судья. — Только придет в себя. – Меня? Нет, уважаемый. Я очень нехорошая темная, которая к полному счастью еще и Стражница. Не дорос еще ваш внук мне грозить, — хмыкнула Рин и шепнула Фабио: - Держись. Демон не сделает тебе больше ничего. Маг бледнел на глазах, будто медальон на шее был затягивающейся удавкой. Прищуренные глаза головы Конгломерата остановились на лице итальянца, на лице колдуньи. По-видимому, он думал, что произойдет быстрее: Фабио умрет или иссякнет энергия, которую он так стремился получить. Итальянский судья что-то быстро зашептал своему руководителю. Тот закрыл глаза и махнул рукой. Блеснуло. Рин показалось, что рядом просвистел кнут. Потоки силы забурлили снова. Фабио закашлял и упал на колени. — Проклятие... снято, — тяжело выдохнул голова. Конгломерат. Глаза его упивались в сплетение энергии. - А теперь прочь. Оба! Фабио медленно поднялся на ноги, вышел вперед и щелкнул пальцами, вызывая щиты. – Овва, я действительно не слышу его, – удивленно прошептал он. - Никакого блока от золота! Медальон на его шее сверкнул, словно в ответ. - Ты, урод, - итальянский судья направил палку в сторону Фабио, - тебе это не обойдется. Привык, идиот, что все сходит с рук. Но больше так не будет... Атака бахнула из серебряного набалдашника. Рин молниеносно дернула мальчика назад. Выпад судьи задел его левую руку. Голова, не замечая ничего вокруг, бросился к потокам энергии. Эльюс попытался остановить его. Светлый и темный потоки сплелись в вечную связь силы, которая разливалась над городом, искрилась, бурлила, затапливалась... И тут все замерло. Рин показалось, что ее заморозили в застывший момент времени, что все ее тело рвалось двигаться, но колоссальная сила со всех сторон окружила его, словно непробиваемая стена. И даже дыхание застыло в груди. И даже удар сердца, последний, расплывался по телу отзвуком. Теплая рука Фабио все еще касалась ее собственной, но казалось, что она исчезает, растворяется, отстраняется... И тут Рин действительно испугалась. Итальянский судья не соврал. Вот и конец... Она решила, что Фабио только что использовал силу, которую получил. Использовал и исполнил свое заветное желание. Как она сказала ему сделать. И это ее последний момент здесь. И сейчас, вот сейчас – вот просто уже – она потеряет себя. Исчезнет Катрин Форс, темная колдунья. Вернутся Агата, смертельно больная юная колдунья из Кракова столетней давности. Вернется туда, где ей место. Вернется, чтобы умереть. Даже проститься ни с кем не получится. И никогда-никогда не... Рука Фабио стала снова сущей и неожиданно сильно рванула Рин к себе. Она все еще была здесь. И в то же время здесь неожиданно было много других магов. — Именем великого суда и законов всех конгломератов, — прогремело соцветие вокруг голосов, — приказываем вам остановиться.