Пушистый парадокс

— Зачем?! — зашипела Астория, как только они вышли из кафе, скидывая руку парня с талии, — Что ты сделал?! — Спокойно, — всё ещё лыбясь, заявил Забини, — Не может же такое совпадение не принести никакой пользы. На улице обосновалась духота. Ветер лишь иногда робко касался лица и сразу пропадал, как будто чего-то пугаясь. Дышать полной грудью не получалось, но запах летнего вечера возмещал все неудобства. — Пользы? Ты оставил Драко в лапах Грейнджер! — В лапах? — Я серьёзно! Его надо вытаскивать! Срочно! — Глаза Астории мигали беспочвенной решительностью. — Сам выберется, я сделал для этого всё необходимое. — Да что за чёрт! Что…! — Она должна вернуть его в адекватное состояние. — Как?! — Назвав по имени. Драко сам сказал, что это всё исправит. На секунду девушка замерла, соображая, но затем продолжила с новой силой: — Он же её прикончит, как только станет собой! — Очень сомневаюсь, — хмыкнул Блейз. — Блейз, я не понимаю… Ты точно хорошо помнишь семь лет Хогвартса? — Ага, именно поэтому уверен, что дело принесёт плоды. Какие планы на вечер? — Я должна была обсудить с Драко… — растерянно, но не теряя напора протянула Астория. — Значит, ты свободна. Наведаемся в Лютный, мне надо уточнить кое-что насчёт бара. — Я не… — Ты идёшь со мной, — бескомпромиссно отрезал Забини, — И не потому что я так жажду твоей компании, а чтобы ты ничего не испортила. Блейз потянул её за запястье прочь с магловской улицы в бар, но девушка не поддалась. Он нашёл её лицо глазами. — Как обычно, да? — вдруг тихо спросила она, что никак не вязалась с её настойчивым тоном десять секунд назад. — В смысле? — Чтобы я ничего не испортила. Как обычно? — Что? Нет. — Блейз нахмурился, не соображая, откуда у неё вообще такие мысли. — Если бы не я и Липтон, ничего бы этого не было. — Астория грустно посмотрела вниз, на своего довольного толстого мопса, который безмятежно крутился под ногами. — Брось, ты не виновата. Ты не знала, что Драко станет котом! — Но он стал, а я была там с Липпи, — мрачно и по-прежнему тихо заключила девушка, утыкаясь носом в ладони. — Эй, — Забини мягко отвёл её руки от лица, находя прозрачные кварцево-голубые глаза, — Всё случилось так, как должно было. Ты просто… — Просто, что? — Иногда не замечаешь очевидных вещей, — Блейз слабо улыбнулся. — Ты же знаешь, что мне суждено быть с Драко, да? — подозрительно задрала одну бровь девушка, вглядываясь в лицо друга. В ответ Забини искренне рассмеялся: — Поверь, я не претендую. Я давно усвоил твои желания, но… — Его голос мгновенно стал серьёзным. — Но подумай хорошо, чего ты реально хочешь. Не сейчас. Потом как-нибудь, ладно? Обещай. — Л-ладно, — кивнула Астория, не понимая, на что согласилась. Понять отношения Гринграсс и Забини сложно, но возможно. Парень не всегда принимал её такой, какая она есть, скорее терпел все её закидоны по привычке: иногда просто-напросто жалел, отдавая должное их прошлому. Он любил её не как друга, но и не как девушку, а как-то по-своему.

***

Быстро осознать, что произошло, не удалось бы даже самому отчаянному вундеркинду, поэтому целых две секунды Гермиона лежала, крепко обнимая парня и абсолютно ни о чём не думая. Но её мысли не имели привычки тормозить, поэтому в конце концов она испуганно взвизгнула. — О боже, — коротко добавила девушка, зачем-то хватаясь руками за плед и прижимая его к груди, когда Малфой дёрнулся и быстро подскочил с кровати. Он, и правда, заснул второй раз и не слышал, как она произнесла его имя. Гермиона пялилась на парня, не понимая, откуда он взялся. Во-первых, сам факт того, что она смотрит на Драко Малфоя, уже заставлял сомневаться в трезвости рассудка. А маленькое дополнение о том, что она прижимала его к себе несколько мгновений назад, не влезало ни в одну, даже самую извращённую, фантазию! Факты, которые беспорядочно мельтешили прямо перед глазами, никак не складывались друг с другом, что мешало вскипевшему в венах шоку хотя бы немного успокоиться. — Как…? Ты… Что…? Чем дольше она смотрела на блондина, тем глубже убеждалась, что это на самом деле Малфой и он на самом деле стоит посреди её магловской квартиры. Хотя адекватность по-прежнему отказывалась верить: всё говорило о том, что у Гермионы поехала крыша. Например, на лице Малфоя промелькнули те эмоции, которые, она была уверена, он даже не умел испытывать! Однако парень быстро вернул самообладание — его глаза налились холодом и раздражением, а губы от напряжения превратились в тонкую линию. Его глаза блестели не привычным превосходством или злобой, но явной досадой: как будто это она ворвалась в его личное пространство!

Твою ж мать.

Драко лихорадочно изучал её лицо, её глаза. Он искал там что-нибудь, что поможет ему сориентироваться и перестать ощущать себя тем первокурсником, который впервые увидел Грейнджер в Косом переулке. Но как ни старался, ничего не понимал, и от этого становилось только хуже — в груди закипал беспомощный гнев. Она его боится? Или просто в шоке? Почему она ничего не делает?

Чёрт.

Где отвращение? Ненависть? Злоба? Паника?

Где то, к чему он привык?!

Долбанный придурок, который позволил себе слишком много. Надо было переступить порог и не оглядываться, а он решил, что имеет право быть здесь. Теперь просто смирись и терпи. Как всегда. — Кот, — внезапно вскрикнула Гермиона — её глаза заметались: она прокручивала воспоминания, но быстро вернула взгляд к Малфою.

Господи.

Она забыла снять чары немоты.

Гермиона потянулась за палочкой и пробормотала отменяющее заклинание.

— Что ты здесь делаешь? — выдала она, не будучи уверенной, что вообще стоит начинать этот разговор. В любом случае, говорить с Малфоем, по-нормальному, ей ещё не доводилось. — Ты сама меня сюда притащила, — огрызнулся он. Снова издавать человеческие звуки было неприятно, в горле першило. Они видели друг друга впервые со времён битвы за Хогвартс, поэтому не разглядывать Малфоя было слишком сложно. Он выглядел настолько нетипично для слизеринца, к которому она привыкла, что невольно не получалось срастить вместе того Драко и этого беззащитного парня, который стоял перед ней в измятой хлопковой рубашке. Да и воспринимать Малфоя без уложенной по несуществующей моде чёлки выходило с трудом: сейчас его растрёпанные молочно-серые волосы свободно и мягко падали на глаза. Зато кожа всё такая же бледная и даже какая-то тусклая. Гермиона по-прежнему чувствовала от него отчаянное нежелание взаимодействовать, но теперь оно не било в самое сердце, не задевало девушку, а лишь витало рядом. — Ты был котом. И… — Казалось, удивиться сильнее было невозможно, но у неё получилось. — Ты всё помнишь? — Как она его мыла, извинялась и рыдала?

Блять.

Сейчас бы сказать «нет» и уйти.

Но он уже проговорился: ты сама меня сюда притащила, поэтому Малфой ничего не ответил и лишь продолжил пялиться в её глаза: Что, блять, она испытывает?

Ничего?

— Это не анимагия, да? — продолжала девушка, силясь нарисовать в голове полную картину происходящего и упорно игнорируя абсурдность. Вот она — Грейнджер во всей красе — наедине с врагом, а всё равно думает о научной стороне вопроса. Ещё чуть погодя, она снова открыла рот: — Ты… — Драко заметил, как дрогнули её пальцы: очевидно, она вспомнила, как чесала его за ушком.

Сука.

В школе всё было ясно как дважды два: есть Пожиратели, а есть Золотое трио. Между ними пропасть, и каждый делает, что должен. Но войны больше нет, нет дискриминации, приказов и угроз: есть только два человека, запертые в одной комнате. И есть свобода. Кто-то скажет, что свобода — наивысшее благо, но свобода равняется искушению, риску, ошибкам и боли. Новой боли, неизведанной, другой. Он привык к Грейнджер, привык за ней наблюдать, привык ухмыляться и в точности знал, что сказать, замечая её промахи или даже просто уверенные наглые глаза. Он привык, что она портит ему сны, копается в мыслях, управляет желаниями и иногда оставляет в покое (за последние два года она всё чаще исчезала, бледной тенью оседая на дно разума). Он привык, что она далеко и идиотские мысли о возможной близости его не трогают. Он привык защищаться. Он не то чтобы смирился, он просто забыл каково это: остаться наедине с собой, без отца и грязнокровки. Но если отец втаптывал его в предрассудки и ложь, то Грейнджер помогала дышать. Он сам наделил её этой властью — уже давно она могла делать с ним всё, что захочет.

Но она никогда об этом не узнает.

Она никогда не будет открыто играть с Малфоем.

Этого он точно не позволит.

Да она сама не захочет. Сама не подойдёт ближе. А видеть, как Грейнджер снова и снова по собственному желанию отворачивается, ненавидит и кричит, у него не было сил. Так что свобода-то есть, но ты всё равно поступаешь, как научили. Ты не веришь, что всё бывает по-другому. — Я не управлял собой, — брякнул Малфой, отворачиваясь. Теперь точно пора воспользоваться входной дверью.

Хотя нет.

— Что ты сказала перед тем, как я стал собой? — Девушка зацепилась за этот вопрос, тут же обрабатывая новую информацию: — Я сказала, что тебя зовут Драко.

Драко.

Так вот как звучит его имя из её рта.

— Зачем? Ты же не знала, что это я. — Забини сказал… — Она мысленно вернулась к бреду, который нагородил мулат про игрушки и замялась, не в силах это правильно и коротко пересказать. — Забини? Ты общаешься с Блейзом? — В стеклянных глазах парня тускло мерцали и переливались тёмно-серые разводы. Гермиона невольно вспомнила, какими светлыми они были каких-то два часа назад. Может, что-то настоящее и честное всё-таки было между ними?

Кончено, нет.

Это же Малфой.

— Что? Нет. Он заходил в кафе, искал тебя. — И? — Сказал, что ты, то есть кот, это твой кот, — выдавила Гермиона.

Что за дичь.

— И что тебя тоже зовут Драко, — чуть погодя, добавила она.

Блять. Опять.

Хватит. Пожалуйста.

Она продолжала, уже смелее: — Ты знаешь, что с тобой? — Нет, — мрачно и грубо отрезал Малфой, почему-то начиная откровенно злиться. А зря. Неожиданно для девушки комнату снова затопило белым дымом и искрами магии.

Твою мать.

Не прошло больше трёх секунд, как Гермиона встретилась взглядом уже не с Малфоем, а со знакомой кошачьей мордой. Это очередное его изменение застало девушку врасплох, но она удивительно быстро собралась с мыслями и тут же неуверенно подала голос: — Драко? Так же быстро парень вернулся в прежнее состояние. — Ты это не контролируешь? — снова начала Грейнджер, но Драко её перебил: — Тебя ничего не смущает?

Почему в её глазах пусто?

Почему никакой нормальной реакции?

Очнись! Драко Малфой в твоей грёбаной квартире!

— Что ты имеешь в виду? — Ты хоть понимаешь, кого сейчас допрашиваешь? — Я не… — Мне твои вопросы нахуй не сдались, ясно? — Он старался дышать ровно, чтобы снова не допустить запретного градуса злобы.

Ей было похер на Малфоя. Её всё ещё интересовал кот.

А Малфоя сейчас интересовал Забини.

— Я давно тебе сказала: вали на все четыре стороны! — наконец вскипела она, и ему этого хватило. Хотя бы злость. Он аппарировал.

***

Уилкис владел сетью баров, один из которых находился в более или менее приличной части Лютного переулка. Во времена Волдеморта Пожиратели спугнули отсюда чокнутых торговцев, образуя элитную территорию. Куча здешних заведений до сих пор не возобновила работу, просто потому что их либо сожгли, либо переборщили с тёмной магией настолько, что и находиться рядом было неприятно. Но бар Уилкиса, конечно же, выжил, и более того, всё ещё пользовался бешеной популярностью среди своих. Вечерняя улица давила на прохожих сборищем хмурых покосившихся домиков. Ветра здесь не бывало. Застоявшийся воздух пах спиртом, мясом и искусственной кожей. И в целом, было почти что тихо, если не считать отдалённого шума бухающих придурков: кое-где поскрипывали вывески, тикали забытые в развалинах живучие часы или же ворчала парочка стариков на крыльце одинокой барахолки. — Давно здесь не была, — выдохнула Астория, аккуратно обходя какую-то грязную тряпку, которая непонятно как долго тут пролежала. Липтона девушка благоразумно отправила домой вместе с домовым эльфом: такому оптимисту, как он, нельзя бывать в Лютном переулке, да и к тому же он по-любому испачкается по уши или же подружится с каким-нибудь дружелюбным алкашом — а оно ей надо? — Не любишь культурно насыщаться в изысканном обществе здешних бродяг? — Очень смешно. — Будет смешнее, когда выпьешь. — Я не собираюсь пить. — Да брось, Малфой там развлекается с Грейнджер, расслабься. — Расслабиться? — Но договорить она не успела, потому что кто-то выкинул с верхнего этажа цветочный горшок, и он приземлился рядом с парнем и девушкой, а следом упало ещё две тарелки. В принципе, здесь это норма. — Пойдём быстрее, — легко подтолкнул её Забини, и они нырнули в мрачный переулок сбоку, который вёл прямёхонько туда, куда им надо. Внутри было не слишком шумно и не слишком воняло, хотя народу было предостаточно. Тусклый свет освещал только людские макушки, поэтому среди столиков найти нужный было вечной проблемой. Где-то сбоку подвывала и подхрюкивала танцующая барышня. — Нам туда, — Забини сразу потянул Асторию к главной барной стойке. Он знал, что сам Уилкис сегодня тут, хотя не то чтобы они договаривались о встрече. — Я не хочу болтать с твоими дружками, — засопротивлялась девушка, однако Блейз не обратил на это никакого внимания, привычно обхватив её талию и упорно ведя за собой. — Хэй, — громко окликнул Забини, быстро распознав нужную спину. Маленький, худощавый парень со стаканом тёмной жидкости в руке, как сидел сгорбившись, так сгорбившись и обернулся. — Блейз, — кивнул он. Его голос был выше привычного мужского регистра. — Джо-он, — дружелюбно протянул Забини, не забывая усадить Асторию, и только затем похлопал по плечу Уилкиса. — Я подозреваю, зачем ты припёрся. — Слушай… — Их ответ — нет, — быстренько решил вопрос Джон, даже не смотря на мулата. — Но… — Они не будут жертвовать товар непонятно для чего. — В смысле, непонятно для чего? Это же гениальнейший бизнес! — возмущённо сощурился Забини. Он понимал, что у него есть все шансы выиграть этот неравный бой просто потому, что он друг Малфоя. Но этот козырь можно и приберечь. — Не вижу ничего гениального, — пискнул Уилкис и с наслаждением глотнул жижи из стакана. — Смотри сюда… — не унимался мулат, у которого с каждой секундой только прибавлялось энтузиазма. Ему нужен был этот поставщик: это сразу поднимет его среди конкурентов, да и потом — качество обеспечено. Астория быстро отвернулась, потеряв к этой печальной сцене всякий интерес. У стойки музыку заглушали какие-то чары, поэтому можно было расслабиться. Она поймала глазами лохматого бармена, проследила за ловкими движениями его рук в чёрных перчатках и за тем, как в воздух подлетели аккуратные дольки лайма, и принялась рассматривать многочисленные цветные бутылки на стеллаже перед собой. Слух приятно увлекло журчание льющегося алкоголя и бренчание льда о стаканы. — Слизерин? — Что? — вздрогнула девушка. Она быстро повернула голову на звук: рядом с ней, уперев локти о стойку, сидел парень и внимательно разглядывал её с лёгкой, какой-то туманной улыбкой. — Кажется, я видел тебя со Слизерином. Астория ничего не ответила и продолжила смотреть на парня. В пасмурной темноте был непонятен ни цвет его глаз — они казались черными, — ни цвет волос, выглядывавших из просторного капюшона. Перед ним стоял полный стакан, но выглядел парень так, словно это был уже третий по счёту полный стакан. Однако девушка сразу заподозрила, что он просто выбрал не очень удачную манеру держаться в обществе. — Седрик, — ухмыльнулся шире парень, представляясь, и кивнул девушке в знак знакомства. — Мило, — выдавила Астория, всем видом стараясь показать, что не очень-то желает продолжать разговор. Девушка демонстративно перевела взгляд обратно на бармена. — Что пить будешь? — так же просто, как и всё остальное, выдал парень, продолжая внимательно на неё смотреть. — Ничего, — нехотя бросила Астория, придавая голосу максимальное безразличие, но не удержалась: — С чего ты взял, что я буду пить? — Ну, — пожал плечами парень, подняв брови так, как будто собирался сказать что-то очевидное и то же время не касающееся его, — Ты так пялилась на бутылки. — Я не… — Но Астория оборвала сама себя, понимая, что правда пялилась на бутылки. — Твоему другу нужна алкашка? — Седрик вновь дернул бровями. — Ага. — Зачем? — Вопросы были прямыми, но при этом слишком ненавязчивыми, чтобы перестать отвечать. — Бар открывает, — ляпнула девушка, всё ещё желая, чтобы парень от неё отвязался. — Неплохо, — кивнул он и замолчал. Вот так всегда. Как только парень перестаёт приставать — играть становится интереснее. Девушка не выдержала и открыла рот уже через секунды две: — Ты сам не пьёшь, — бросила Астория, до сих пор стараясь выглядеть абсолютно отстранённо. — Пить в одиночку не люблю. — Но ты всё равно купил бухла? — Сидеть без бухла тоже не люблю, — снова пожал плечами он. Астория думала, наверное, минуту, потом всё-таки кивнула бармену: — Есть огневиски? — На этих словах она отчаянно игнорировала Седрика, который вновь обратил к ней внимательный взгляд и свою лёгкую кривую улыбку. — Секунду, — быстро бросил бармен и отвернулся к стеллажу. — Вау, — Седрик на мгновение прикусил нижнюю губу. — Не люблю, когда бухло просто стоит, — парировала Астория, на что парень ответил тихим смешком: — Спасибо. Когда перед Асторией образовался высокий тёмный стакан, Седрик потянулся к ней, чтобы чокнутся, и та, хоть и закатила глаза, но поддалась и следом, одним глотком, осушила половину. Парень молча и ничуть не менее внимательно проследил за этим действием, а сам к своему напитку лишь едва прикоснулся. С его губ не исчезала дурацкая улыбка. И вот он вроде бы ничего не сказал, но девушка почувствовала, что должна объясниться, когда жжение в горле чуть утихло: — День странный. Седрик поднял брови, ожидая продолжения. — Мой друг превратился в кота, а мой пёс его спугнул, — выдохнула Астория, чувствуя, что ей становится легче. Но вновь напряглась, когда услышала смех Седрика, — Это не смешно. — Да, ты права, — он не перестал дрожать от искреннего смеха. Спустя некоторое время, когда в очередной раз хлопнула входная дверь бара, девушка моментально и очень чётко почувствовала, что что-то не так. Какой-то странный холодок пробежал по спине, а сердце талантливо кувыркнулось. И Астория переживала не зря, потому что уже через несколько секунд в её поле зрения уверенной походкой влетела фигура Малфоя, уже в мантии, хотя утром был только в рубашке. С первого взгляда стало понятно, что он не в себе: плечи сковала сталь, на шее выступили вены, а челюсти сжаты до такой степени, что желваки подрагивали. Благо, он смотрел не на неё, а на активно размахивающего руками Забини, который всё ещё настаивал на своём, выплясывая перед Уилкисом. Девушка не посчитала нужным сообщать Драко о своём присутствии: его гнева она предпочитала избегать любыми средствами. — Блейз, — Малфой терпеливо позвал друга, но его интонация настолько прекрасно передавала его настрой, что даже Уилкис испуганно оглянулся. И осознав, что перед ним, в его баре, знаменитый оправданный судом сын Люциуса Малфоя, вообще слез со стула, спеша убраться восвояси. — Драко, — Забини удивлённо улыбнулся, но улыбка быстро слетела с его лица, — Что случилось? — Что случилось? — переспросил Малфой, чувствуя, что давно ничего не бил, и речь далеко не о посуде. Пока получалось контролировать злость, однако он не знал, насколько долго это продлится. — Грейнджер вернула тебе нормальный вид, я смотрю, — Блейз пытался быть собой и спокойно развить разговор, но его попытки исправить ситуацию лишь жалко искупались в нездоровой готовности друга сорваться с цепи. — Правильно смотришь. — Драко резко выдохнул. — Поговорим в другом месте? — Думаю, тут есть кладовая, — отчеканил Забини, понимая, к чему всё идёт. Он развернулся и, не глядя на Малфоя, шагнул к единственной двери рядом с барной стойкой. И Блейз оказался прав: это была обычная небольшая кладовая, уставленная ящиками с бухлом. — Какого хуя? — тут же спросил Драко, как только дверь за ним захлопнулась. — Прости? — Какого хуя ты наговорил Грейнджер? — Да брось, просто пошутил, тебя всё равно надо было обращать обратно. — И ты решил, что будет неплохо, если она всё узнает? Серьёзно?!

Ну конечно. Здравствуй, кошачье тело.

Снова судорога — и под лапами холодный пол.

Он отлично умел контролировать злость, если дело касалось, например, угроз каким-нибудь малознакомым кретинам, но Блейз — ближайший из всех друзей — выпустил слишком сильные чувства. Он единственный знал о ней. Он был рядом, когда Драко мутило от кошмаров и когда его ненависть к себе срывалась с губ её именем. Забини видел, как Малфой стискивает зубы каждый раз, а потом продолжает её оскорблять, глотая собственные слова, словно раскалённые гвозди. Он, сука, знал, о чём думает Драко. Он знал, что это запретная тема даже для самого Малфоя и что парень сам себя не понимает. И… Так просто бросил его в её глаза, смотрящие мимо.

Всё было бы ничего, если бы Драко не сделал того, что сделал.

В этом Блейз был не виноват.

Но кого это сейчас волновало?

Малфой варился в этой боли. С новой открытой раной.

Она ведь его уже даже не ненавидит.

Она его просто не воспринимает за человека.

— Драко. — Забини подождал, пока перед ним снова будет стоять человек. — Тебе надо… — Это тебе надо заткнуть свой грёбаный рот. — Ты до конца жизни будешь это терпеть? — Блейзу было обидно терпеть гнев человека, который изучил его как собственную квартиру, и видел не только обои, но и обшарпанные стены. Возможно единственного, кто принимал его всерьёз с самого начала. — Что? — Ты зациклился. Ты выдумал любовь. — Я не люблю её, — сквозь зубы процедил Малфой. И снова долбанная магия окутала его. — Драко. Пауза. — Ты выдумал собственную боль, — продолжил мулат, находя его человеческие глаза. — Закрой-свой-рот! — Малфой, тяжело дыша, выхватил палочку из кармана мантии, направляя кончик точно на мулата. Блейз замолчал, потому что знал, насколько больно делает другу, но всё равно слишком давно хотел это сказать. А ещё он понимал, что Малфой злится вовсе не на него, но самому Забини от этого легче не становилось. Блейз ждал, пока парень аппарирует. Драко всегда аппарировал, когда терял контроль, закрывался в своей комнате в мэноре и пялился в потолок. — Не подходи ко мне, ясно? — выдавил Малфой. Его голос вибрировал от нескрываемого яда. Но также там сквозила усталость, видимо бесконечные превращения эффективно тратили силы. — Не захлебнись своим дерьмом, ладно? — кивнул напоследок Блейз.

Классика. Лучший друг — идеальный враг.

И почему-то все продолжают настойчиво пропагандировать честность.

Парень, и правда, исчез.

Когда Забини нехотя и, мало что соображая, вышел из кладовки, в баре царила почти абсолютная тишина. Все всё слышали, потому что они забыли про заглушающее заклинание. Малфою, в принципе, и рот обычно открывать не надо, чтобы вокруг все притихли, но эта сцена внушительностью переплюнула все события этого бара за последнии три года. Наверное, только Астории было абсолютно плевать на произошедшее. Она даже почувствовала себя в какой-то степени более живой от гордости, что в этой истории одна она осталась верна Драко, хотя из сказанных выше слов ни черта не поняла. Слова про любовь резанули ей слух, но она не могла в них поверить.

Малфой и любовь?

Не смешите.

Она соскочила со стула и медленно, уверенно подошла к Блейзу. — А я говорила, что твои шутки до добра не доведут. — Ты нихуя не знаешь. — Я знаю, что ты предал Драко. — Чего? — Ты унизил его перед грязнокровкой. — Что ты несёшь? — По-другому он и не мог отреагировать, — пожала плечами девушка, словно была экспертом души Малфоя. А потом развернулась и легко пошла к выходу, бросив через плечо: — Удачи. Забини стоял как вкопанный, тупо пялился на входную дверь бара и, кажется, больше ничего не чувствовал. — Ты Блейз, я правильно понимаю? Мулат услышал вопрос, но далеко не сразу понял смысл слов. Его голова гудела и отказывалась воспринимать реальность. — Да. — Он моргнул и нашёл глазами говорящего. — Я Седрик, приятно познакомиться, — легко улыбнулся парень и скривил рот, что-то обдумывая. Он смотрел так рассеяно и просто, но в то же время смотрел так, как смотрят слишком уверенные в себе люди. Немного погодя он продолжил, — Девушка, которая сейчас развернулась и ушла… Вы… Вместе? — Что? С Асторией? Боже упаси. — Ага, Астория, — себе под нос отметил Седрик и продолжил, — Она с Малфоем? — Нет. Чего тебе надо вообще? — Слушай, я тут подслушал ваш разговор. — Его сложно было не услышать. — О, нет, не этот, на вашу семейную драму мне плевать. Я про бухло. У меня для тебя предложение.