Пушистый парадокс

24 июля. 14:10. Бывают дни, вкусно пахнущие оптимизмом. Воздух в такие дни удивительно чистый, невесомый, голова лёгкая, а улыбка гуляет по лицу сама по себе, соблазняя прохожих улыбаться в ответ. В такие дни к тебе обязательно подбежит и обнюхает чья-нибудь пушистая собака. Ещё вероятнее, что ты услышишь пару комплиментов, потому что в такие дни в тебе просыпается уверенность: сразу начинает нравиться собственный прикид, кроссовки перестают быть затасканными и приобретают особый шарм, а походка становится куда грациознее. В руках вкусный кофе, или лимонад, или облепиховый пунш, а в голове тишина и желание наслаждаться каждым моментом. Так вот, этот день был абсолютно не похож на подобную идиллию. Астория стояла, облокотившись на кирпичную стену незнакомого дома, в каком-то малонаселённом переулке магического Лондона. Платье, которое она надела сегодня, стараясь быть изысканнее самой высокомерной чистокровной леди на свете, кололось в области ключиц и неприятно тёрлось о ноги, стоило девушке сделать шаг. Зато расчёсанный и уложенный магией мех воротника хаотично украшали крупные изумруды, а юбка-солнце выгодно подчёркивала талию. И спрашивается: для кого? Для Седрика? Увольте. Он ещё и опаздывал. Астория не могла себе позволить капризно передумать, чтобы не выглядеть в его глазах обычной выскочкой, поэтому договорилась о встрече и вот терпеливо ждала его уже десять минут. Единственное, чем девушка была довольна, так это решением взять с собой Липтона, который сейчас крутился у неё под ногами на поводке, лентой тянущемся из конца её палочки. Когда рядом есть собака, тебе не грозит неловкое одиночество наедине с парнем, да и никто не сможет загнать тебя в угол. Кроме того, это причина уйти пораньше, тем более что ей ещё готовиться к балу сегодня вечером.

Бал. Пара. Драко.

Он ведь так и не дал согласие, а прийти одной — это унизительно. Во-первых, потому что это расстроит именинницу: если Пэнси решила, что все должны быть с парой — все должны быть с парой. А во-вторых, потому что придётся либо стоять в сторонке, либо отбирать кавалеров у других, не слишком сообразительных дам. С одной стороны, девушка знала, что Малфою пойти было не с кем, но с другой стороны, полагаться на удачу — план сомнительный. Поэтому в её голове мелькала другая, тоже слегка унизительная, но рабочая версия: ей нужно было позвать Седрика. А потом бросить его там ради Драко. Всё просто. Наконец Диггори вывернул из-за угла.

Что это на нём? Домашний костюм?!

Седрик вышагивал в клетчатых тёмно-зелёных штанах и серой плотной майке, засунув руки в карманы. Русые волосы на солнце переливались всеми оттенками пшеницы, но не могли не похвастаться и гармоничным вкраплением более тёмных, древесных цветов. А тени от домов, растений и вывесок причудливо разлиновывали его фигуру, делая это зрелище почему-то ещё более будничным и приземлённым. — Пунктуальность — не твоё, — заключила девушка, когда он подошёл ближе. Она старалась не смотреть на его внешний вид слишком уж презрительно. — Твой мопс? — вместо каких-либо оправданий или извинений, улыбнулся парень, присаживаясь на корточки и встречая дёрганья радостного пса двумя руками, — Как зовут? — Липтон. — Ли-иптон, — бережно протянул Седрик, продолжая наглаживать неугомонную собаку. Но потом всё же встал, находя взглядом поджатые губы Астории и серьёзные голубые глаза. — Наигрался? — спросила она, по традиции включая режим полнейшего безразличия. — А ты не играешь с собакой? — И, не дожидаясь ответа, ухмыльнулся. Они постояли ещё пару секунд, упёрто пялясь друг на друга, потом Диггори развернулся и зашагал дальше по переулку. В её груди запульсировало отторжение и возмущение, однако у Астории не было выбора, потому что Липтон рванул следом за парнем. — Куда мы? — требовательно спросила девушка, но Седрик уже свернул направо и толкнул какую-то невзрачную старинную дверь, не забывая после придержать её для Астории и мопса. — Что это за место? — допытывалась Гринграсс, но уже тише, потому что её внимание поглотил мрак и каменные стены в пятнах мха, — Где мы? — Успокойся, — фыркнул парень, расслышав чересчур взволнованные нотки в её голосе, — Тем более с тобой Липтон. Ты же его для защиты от меня взяла? — Нет, — коротко отрезала девушка, принюхиваясь: пахло лишь сыростью. Седрик, не отходя далеко, вытащил из стены камушек, открывая вниманию девушки маленькое мрачное углубление, в котором лежал окурок сигареты. — Это…? — Астория замерла, не договорив. — Портключ, — кивнул парень. — Это законно? — Вообще-то здесь их куча, — лениво продолжил Седрик, игнорируя вопрос девушки, — Почти за каждым камнем. Мы их делаем для рабочих вылазок. А это что-то типа универсального склада. — Притон какой-то, — сморщилась девушка, скрещивая руки на груди, в то время как Липтон тявкнул от беспричинной, вселенской радости. Диггори как раз вспомнил о собаке и наклонился, чтобы взять мопса на руки. — Давай руку, — он протянул ей свободную ладонь, стараясь увернуться от слюнявого оптимизма Липтона. — Я не буду этого делать. Диггори лишь улыбнулся, на что девушка сразу же закатила глаза и взяла его за руку так, как будто делала одолжение всему миру. Затем махнула палочкой, заставляя поводок исчезнуть и, нерешительно глянув на Седрика, дотронулась пальчиком до сигареты. Желудок подскочил к горлу, а потом запульсировал, словно его вытащили, постирали, а обратно вставили не тем боком. Астория крепче сжала руку парня, чтобы приземлиться вертикально, и в то же время попыталась придержать платье, которое норовило вывернуться наизнанку. Никакая леди никогда не будет готова к подобной встряске, подумала она, и тут же поспорила сама с собой: миссис Гринграсс оскорбилась бы, увидев несостоятельность дочери в тот момент. Когда мир перестал крутиться и двоиться, а ноги коснулись земли, девушка резко выдохнула и позволила реальным ощущениям затопить органы чувств. Оказалось, что одной рукой она вцепилась в шершавую поверхность каменной стены, а второй, в которой всё ещё находилась ладонь Седрика, усердно придерживала платье где-то у внутренней поверхности бедра. Сам парень улыбался, как будто ничего не произошло, и внимательно разглядывал девушку. — Жива? — Да, — вздёрнула подбородок она, поспешно отталкивая его горячую руку от себя, — Где Липпи? — спохватилась Гринграсс, наконец обращая внимание на что-либо помимо касаний парня и понимая, что мопса нет в его руках. Но глаза быстро наткнулись на весело дрыгающийся хвост чуть подальше, у каменного заборчика. Они стояли, как сначала подумала девушка, на какой-то смотровой площадке, но как оказалось позже, это был очень просторный балкон замка. Вид открывался отсюда просто неописуемый: белые пологие скалы на фоне чистейшего голубого неба, одетые в мягкие курчавые тёмно-зелёные леса. Подножия омывала широкая насыщенно-тёмно-синяя река, блеском напомнившая ей собственные бриллиантовые украшения. Но самое прекрасное — это количество открытого пространства, и хотя горизонта не было видно, казалось, что этот тихий рай бесконечен. — Норвегия. — Норвегия?! — Замок моего друга. — Одного из алкоголиков, угадала? — скептически вскинула бровь девушка. — Поставщиков, — поправил Седрик и продолжил: — Но он здесь редко бывает. Ты голодная? — Нет. — Хотя желудок кричал об обратном. Сегодня утром у неё не было настроения завтракать, да и потом нужно быть уверенной, что вечером платье сядет идеально. — Уверена? В ответ Астория сжала губы, доставляя парню очередной повод рассмеяться. — Пойдём, — бросил он и развернулся к внушительной арке, ведущей внутрь. Внутри было прохладно — девушка подавила желание содрогнуться от волны мурашек: не принято было дёргаться на публике. Хотя публики здесь, конечно же, никакой не было, если не считать парочку картин: они прошлись по пустынным коридорам, напомнившим Астории Хогвартс, только обклеенный симпатичными коврами, и нырнули из всех торжественных массивных дверей в самую неприметную, серенькую, рядом с выходом на другой балкон. Липтон семенил вприпрыжку следом за Седриком, снова сдерживаемый поводком. Девушка ожидала чего угодно, но только не крохотного тёмного помещения, насквозь пропахшего хлебом, без окон и с гирляндой из мелких свечек под потолком. Чуть приглядевшись, она распознала стойку, какая имелась в любой кофейне, накрытую цветными тряпичными салфетками и уставленную гигантскими банками с печеньем и чем-то похожим на сушёные кошачьи ушки. — Саймон! — позвал Диггори, перевалившись через стойку и смотря куда-то вниз. Испугав Асторию, оттуда выпрыгнул на столешницу пожилой домовой эльф в буром фартуке и связанными на затылке ушами. Девушка от неожиданности чуть не направила на него палочку. Он блеснул хмурыми большими глазами и кивнул Седрику, в знак приветствия. — Я чувствовал, что ты заявишься, — хрипло пробубнил он, — Какой на этот раз? — Следом за этим вопросом воздух над стойкой начал заполняться тарелками с кусочками пирогов разных размеров, узоров и высоты. Диггори присмотрелся, видимо выглядывая что-то конкретное, пока пироги всё прибывали и прибывали. И вот над ними уже мельтешило целое грозовое облако. Наконец парень подпрыгнул и уцепился за голубую большую тарелку. — Сельдереевый! Неплохо, — прокомментировал Саймон и уже приготовился хлопнуть в ладоши и заставить все тарелки исчезнуть, когда Седрик его остановил: — Секунду. — Он дружелюбно улыбнулся эльфу и посмотрел на Асторию, застывшую в проходе. — Выбирай. — Я же сказала, что не голодная, — уверенно выдавила девушка, а Липтон, своими силами пытающийся допрыгнуть хотя бы до чего-нибудь, завыл от отчаяния. — Хорошо. — И Седрик, поставив собственную тарелку на столик позади себя, подпрыгнул снова. Он прыгал до тех пор, пока на столике не образовалось пять разноцветных тарелок, а потом опять улыбнулся эльфу: — Огромное спасибо. Тарелки пропали. Саймон спрыгнул со стойки куда-то вниз и тоже исчез из виду. — Присядь, — бросил Диггори, в свою очередь тоже усаживаясь в мягкое кресло. К слову, их тут было всего два. Гринграсс медлила, но вскоре всё же опустилась на краешек, поправляя платье. Тем временем парень скинул один из пирогов прямо на пол, вызывая у собаки неописуемый восторг и приступ чавканья. — А ты вообще не ешь? — спросил Седрик, поднимая руку вверх — в неё тут же прилетела вилка, следом он проделал то же самое, только с другой рукой и уже ножом. — Ем, но не такую жирную пищу, — самодовольно хмыкнула девушка, наблюдая, как парень положил приборы на салфетку в центр стола, а сам принялся за пирог руками. — Ясно. — Какое-то время он жевал молча и просто внимательно разглядывал девушку, но в конце концов всё же продолжил: — Вилка и нож для тебя. — Я не буду, — снова твёрдо ответила Астория, разглядывая оставшиеся пироги на столе. Один из них был явно черничный. — Они вкусные. Саймон их сам готовит, — вновь вбросил Седрик, выждав минуту тишины. — Рада за него, — кивнула девушка и присмотрелась к следующему кусочку: из него вытекало что-то похожее на мёд. — Ты бы хоть попробовала. Ради приличия. А то невежливо, — просто пожал плечами парень, ловко пряча улыбку и наблюдая за внутренней борьбой Астории. К слову, Саймону было похер на то, ест кто-то его пироги или нет. — Ладно, — наконец выдохнула девушка и смело взялась за вилку с ножом, словно боясь передумать. Седрик усмехнулся этой неожиданной решительности. — Советую черничный. Астория нахмурилась. — Не любишь чернику? — Я её обожаю. — Девушка прикусила губу. — У меня нет с собой отбеливающего зелья. — Зачем оно тебе? — Она же красит язык, — запротестовала Гринграсс. — Думаешь, мне есть дело до твоего языка? — Но это неприлично, — мотнула головой девушка. — Не думать о твоём языке? — наигранно удивился Седрик, а потом закончил: — В моём мире если хочешь чернику — ты её ешь. — Нет. — И девушка придвинула к себе кусочек с сыром и брокколи. Диггори лишь фыркнул и вернулся к собственному пирогу. — Саймон готовит и не продаёт их? — начала Астория скорее потому, что её учили за едой поддерживать беседу. — Ага. — Это правда вкусно. — Я же сказал, — вскинул брови Седрик, чувствуя, что его ногу бьёт хвост Липтона, который уже справился со своей порцией и вдобавок вылизал пол в округе, — Нам не хватает чая. Будешь? — Да, — коротко кивнула Астория, — Спасибо, — добавила она, смотря, как Диггори орудует палочкой, переносит откуда-то из-за стойки чайник, наливает туда воды и разжигает огонь. — Чем ты занимаешься помимо дизайна интерьеров? — буднично спросил парень, чтобы чем-то занять паузу. — Рисую. — Серьёзно? — Да. — Покажешь как-нибудь? — Ещё чего. Астория не понимала, о чём стоит думать. Время наедине с парнем текло медленно, будто вынуждая девушку почти физически чувствовать каждую секунду, а его непринуждённость и простота сбивали с толку. Ему было плевать на манеры, на слова, на мнения, что заставляло девушку не то робеть, не то ощущать превосходство. Одно она поняла точно, никогда ничего у них не выйдет — оставалось только вставить где-нибудь про бал, и её миссия будет выполнена. Наконец она взяла кружку, но напиток оказался непривычно горячим, а мысли в голове слишком громкими, чтобы сообразить это раньше обожённого языка, поэтому Астория подавилась и от неожиданности пролила чай на стол и за одно на себя. Девушка тут же вытянула из сумочки палочку: — Извини, пожалуйста, я прошу прощения, — залепетала она и направила палочку на лужу, но ничего не произнесла. — Всё хорошо. — Седрик как обычно внимательно всмотрелся в лицо девушки. — Я сейчас всё уберу, — твёрдо продолжила Астория, но по-прежнему не смогла выдавить заклинания. — Это всего лишь чай. — Сейчас всё уберу. У неё ускорилось дыхание, а глаза заблестели. Диггори ещё пару секунд смотрел на неё, а затем тихо обронил: — Тергео. — И вода быстро втянулась в кончик его палочки, которую он так и не успел выпустить из рук, мешая себе чай. — Спасибо, — растерянно прошептала Астория, наверное, впервые, смотря прямо в глаза парню. А потом он сделал кое-что очень странное. Он взял и тряхнул собственную кружку так, что и его чай расплескался по столу. — Что ты делаешь? — взвизгнула девушка, а Седрик улыбнулся, но как-то очень серьёзно: — Сравниваю счёт. — Но… — Упс, как неосторожно, — продолжил парень и направил палочку уже на собственную лужу. — Ты смеёшься надо мной? — не поняла Гринграсс. — Нет, я постоянно проливаю чай, — пожал плечами Диггори и взаправду рассмеялся. — Почему ты вечно надо мной смеёшься? — Астории было ни капли не смешно, она его не понимала. — Я смеюсь не над тобой, а над той, кого ты из себя строишь. — О чём ты? — настойчиво и резко спросила девушка, гордо вскидывая брови. — Расслабься, ты не на званном ужине чопорных фанатиков. — Что ты несёшь? — Это всего лишь чай, — отчётливо повторил Седрик. Астория поджала губы, не зная, что ответить. Но тут тишину между ними прервало голубое свечение патронуса. Неизвестно, как такая магия достала Гринграсс аж из другой страны, видимо хозяйка маленькой свинки слишком сильно паниковала. В комнатке раздался голос Пэнси: — Асти, мне не нравится моё платье. Срочно сюда, — и белая свинка исчезла. — Тебе пора? — спокойно спросил Седрик, нарушив в который раз повисшую между ними паузу. — Да, слушай, — Астория вдохнула, пытаясь наконец собраться с мыслями, но внутри бурлило что-то непонятное, — У Пэнси сегодня день рождения. — Так. — Составишь мне компанию. Это что-то вроде бала. Седрик усмехнулся, но ответил просто и односложно: — Хорошо. — Я пришлю тебе смокинг. — Ты сомневаешься, что он у меня есть? — снова рассмеявшись, спросил парень. — Там не всё так просто.

***

Утром Гермиона нашла в собственной гостиной две серые коробки, которые стояли друг на друге на её рабочем столе. Прочитав записку, лежавшую сверху, девушка зависла на пару секунд, соображая.

«Если не передумала идти со мной на день рождения Пэнс, то зайду за тобой в семь»

Он не шутил. Он пригласил её на бал. Драко Малфой. Добровольно вызвался провести время в компании Грейнджер. Что?

Гермиона хотела бы чувствовать дни, пролетающие мимо, чуть отчётливее и ярче, но не получалось. Жизнь как будто забыла пригласить её на съёмки сериала про эти два-три послевоенных года, и девушка потерялась, запуталась окончательно. Особенно, когда осознала, что внезапно подружилась с Драко Малфоем и даже не заметила. Хотя подружилась ли? Что это вообще? Возможно это простая предосторожность, чтобы не превратиться случайно в кота и не пропустить веселье. Самое противное здесь в том, что она не могла уловить вообще ни одной эмоции парня. Сколько же нужно было пережить, чтобы так закрыться от мира, что даже яд перестал просачиваться? Пугающая неизвестность, граничащая с риском. Грейнджер, которая всегда думала за троих, насторожилась бы такому повороту событий, как поход на бал с Драко, но новая Гермиона лишь откинула листик и скинула крышку с первой коробки, которая была чуть поменьше. Ей нравилось то неуловимое вибрирующее ощущение готовности узнать, что же будет дальше. Туфли. Кофейно-коричневые, простые, замшевые, но на высоком каблуке. Да и к тому же, её размера. Гермиона занервничала от предвкушения и тут же открыла вторую коробку — конечно же, там лежало платье. Нежнейшего светло-розового оттенка, длинное, но не в пол, на тонких бретельках; верх с жёстким корсетом, но юбка просто стекала вниз, никак не топорщась. В не очень-то очевидной попытке воссоздать что-то из восемнадцатого века там же уместился и второй слой юбки, бледно-желтый в маленький малиновый цветочек. Он уже был куда пышнее: с кружевными оборками и собранный в многочисленные толстые складки. А самое удивительное, что он был как-то по-особенному зачарован, поэтому когда накидываешь его на бёдра, он левитирует, не касаясь тела, создавая нужный объем и без панье.

Господи!

Девушка завороженно выдохнула, не веря глазам, и тут же вцепилась в телефон, набирая Мелс: — Оставляй Марка на кассе и поднимайся ко мне. Мне нужна помощь твоей косметички.

***

24 июля. 18:55. Сердце не то что бы выпрыгивало из груди, но ему явно не сиделось на месте, когда Малфой аппарировал в её квартиру. А когда взгляд нашёл тонкую фигуру Грейнджер у зеркала, оно вообще упало куда-то в живот. Гермиона тут же обернулась на звук и нахмурилась: — Тебе повезло, что Мелс ушла минуту назад, и здесь не было других маглов, но больше не вздумай сюда аппарировать. Это небезопасно. — Хорошо, — бездумно кивнул Драко. Он не уловил смысла в словах Грейнджер, потому что в тот момент думал глазами. Пара ореховых локонов, спускающихся из высокой причёски и матово светящихся молочно-рыжим, так аккуратно и покорно лежали на плечах, что ему захотелось их растрепать. На щеках фальшивый румянец, идеально оттенивший её бледное лицо, и такие же розоватые губы, которые он предпочёл от греха подальше не разглядывать. А платье… Да, Драко выбрал его слишком правильно. Это именно то, в чём он хотел её видеть. Сравнение может показаться оскорбительным, но Грейнджер выглядела очень просто. Напоминала что-то среднее между сахарной ватой и крестьянкой, которая сейчас побежит по свежим грязным лужам встречать закат. Но всё же такой красоте и небанальной грации, которая крылась не в движениях, а в чертах лица, позавидовала бы любая аристократка. Естественное очарование, у которого никогда не получится стать холоднокровно чистым. — Ау? — Девушка чуть присела, пытаясь поймать глаза Драко, блуждающие ниже положенного, — они тут же вернулись к её лицу. — Готова к сборищу слизеринцев? — Не очень. Там будут репортёры? — Нет, Пэнс их терпеть не может. Грейнджер нервничала всё сильнее с приближением назначенного времени и всё чаще задавалась вопросом: что, мерлин, она вообще собирается там делать? Однако не подавая виду (или, по крайней мере, ей казалось, что она не подаёт виду), Гермиона взяла с лавочки в прихожей маленькую плоскую коробку и протянула Малфою свободную руку. Тем временем парень отчетливо видел, как у неё подрагивают пальцы, а улыбка то и дело скромно прячется, будто не зная, есть ли на самом деле повод улыбаться. — Подарок? — Парень вопросительно вскинул бровь, кивнув на коробку. — Это же день рождения.

Драко не изменил себе и сжал её запястье.

Держать Грейнджер за руку по-прежнему казалось бредом.

…

Ноги опустились на каменный пол, разнося по коридору равнодушный, приправленный эхом, стук. Гермиона ещё в прошлый раз заметила, насколько осторожно Малфой аппарирует, хотя всё время была уверена, что подобную магию приручить нельзя. В любом случае, Грейнджер предчувствовала, что устоять на каблуках после перемещения будет проблемой, но не тут-то было. Только вот, приземлившись, она очутилась к Драко куда ближе, чем рассчитывала, а когда попыталась поспешно убраться из его личного пространства — чуть не подвернула себе ногу, с непривычки шагая на высоких каблуках. Малфой, который уже отпустил её запястье, подхватил девушку снова.

Блять.

Слишком много касаний.

Они наконец разобрались: отшагнули в разные стороны, хотя всё ещё чувствовали кожей тепло друг друга. Драко мог бы чётко показать на шее место, где его полоснуло горячее дыхание Гермионы, но быстро выключил любые мысли об этом. Одновременно окинув взглядом коридор, а затем и огромную старинную дверь перед собой, они опять встретились глазами. Оба понимали, что как только шагнут за порог — объявят обществу о своём сотрудничестве. Они перестанут быть тайной малфоевской библиотеки, а официально подтвердят, что бывших школьных врагов — Пожирателя смерти и Героиню войны — что-то связывает. Малфой согнул руку, подставляя девушке локоть. В тот момент парень практически не дышал, потому что не знал, как отреагирует Грейнджер: подойдёт к нему или насмешливо вскинет брови, сморщится и отвернётся? Но она подошла, обхватила его руку и шагнула вместе с ним на звуки музыки.

…

— Драко! — радостно взвизгнула и улыбнулась Пэнси. Она стояла у парадной лестницы, как порядочная хозяйка, встречающая гостей. На ней сверкало необъятное чёрное платье. Оно не было усыпано камнями, но плотную ткань объёмной юбки очевидно прошили чем-то вроде люрекса, потому что светилась она призрачным цветом обсидиана. Пышные рукава по локоть и украшенная бесконечными воланами кокетка действительно окунали наряд в восемнадцатый век. При свете свечей кожа девушки отливала серебром, а геометричные тени от длинных подкрученных ресниц и высокой причёски навевали особой торжественности. Рядом с ней застыла Астория в не менее шикарном, широком, но более скромном чёрном платье. Оно было строже и совсем не сверкало, зато голубым сиянием отливали объёмные украшения в волосах и на шее. Людей было мало: судя по звукам, все они уже собрались в главном зале, пока хозяйка заканчивала принимать гостей. Сама атмосфера замка Паркинсонов завораживала хотя бы тем, как всё вокруг раскрасили причудливые тени, добавляя каплю мистики в запах праздника. К тому же здесь было до приятного прохладно. — Гермиона Грейнжер, — чуть менее радостно и уверенно протянула Пэнси, натыкаясь глазами на партнёршу Малфоя. Нет, Паркинсон ничего не имела против золотой девочки, но увидеть этот дуэт средь белого дня и без намёка на надвигающийся апокалипсис — непостижимо. Пэнси тут же бросила встревоженный взгляд на подругу, у которой отвисла челюсть, а глаза заблестели то ли от злости, то ли от подступающих слез. Астория сверлила глазами подходящую пару, не в силах взять себя в руки. Малфой же не обратил на Гринграсс никакого внимания, потому что все его мысли сосредоточились на Гермионе, которая прижалась к парню сильнее под взглядами девушек. Кроме того, он искренне улыбался имениннице: если бы Грейнджер смотрела в тот момент на Драко, всё равно бы не поверила, что он так умеет. В его руке возникла тоненькая бархатная коробочка, которую он тут же протянул Пэнс. — Это то, о чём я думаю? — тихо и восторженно прошептала Паркинсон, принимая подарок. Открыв коробочку, девушка завизжала и бросилась на шею Драко, разделяя его с Гермионой. Грейнджер из любопытства разглядела то, чему так обрадовалась Пэнси: это оказался искусно сделанный из платины чехол для палочки, инкрустированный, кажется, чёрными бриллиантами. В общем, стоимость у этой вещички была явно заоблачная. Чуть погодя, Гермиона и сама протянула подарок, на котором собственноручно вывела поздравление, и тоже заполучила улыбку Паркинсон, но слава богу, объятий не последовало. Пэнси отправила взмахом палочки подарок на верхушку горы других всевозможных пакетов и коробок. Затем старые приятели начали обмениваться какими-то с виду абсолютно бессмысленными проявлениями вежливости. К ним подошёл статный пожилой господин с женой, очевидно родственник Пэнси, и все разом начали одинаково ему улыбаться, даже Малфой. В возникшую паузу Гермиона опять невольно придвинулась к Драко. Девушка слабо понимала, как себя вести, хотя казалось, ничего выдающегося не происходило — всего-навсего она в компании чистокровок. Но куда себя деть всё же оставалось загадкой. Он понял её мысли, и легко, не успев подумать, приобнял Грейнджер за талию, едва касаясь её на самом деле. Но даже так он почувствовал, насколько ей не по себе, поэтому склонился к уху Гермионы: — Если не попросишь, я от тебя не отойду. — Седрик! — неожиданно пропела Астория самой невинной версией своего голоса, видимо заметив близость Грейнджер и своего будущего мужа. Из-за лестницы вынырнул Диггори, с рюмкой в руке и совершенно никакущим выражением лица, но увидев Гермиону парень тут же оживился: — Твою ж, Грейнджер! — Он подлетел к ней, заключая в объятия одной рукой и на этот раз отстраняя Малфоя, которого, кажется, и вовсе не заметил. Седрик и Золотое трио неплохо общались, особенно на четвёртом курсе. Не так что бы дружили, но им явно было, что вспомнить. В этот момент неловкое приветствие всех со всеми достигло апогея: Драко спокойно оглядел Гермиону и Седрика, хотя в его душе закипал мрак, а потом случайно встретился с недовольным радужками Астории, которые старался игнорировать. Но Гринграсс тут же улыбнулась Малфою, заставляя мрак в его груди вспыхнуть ещё сильнее. Они помолчали, пока Пэнси не тряхнула платьем и позвала всех присоединиться к пиршеству.

***

Несмотря на пафос, вечер планировал быть интересным хотя бы потому, насколько красиво выглядели все пары без исключения. Гермиона снова вцепилась в локоть Малфоя. Он не сопротивлялся, что пугало, но невольно становилось для девушки опорой в этом месиве напыщенных и безликих улыбок. Пэнси куда-то упорхнула, насколько это вообще было возможно, учитывая размеры её платья, а вот Астория шла за ними по пятам, стиснув руку Диггори. И даже когда Гринграсс пришлось посторониться из-за натиска других гостей, а Драко подвёл Грейнджер к напиткам, она не спускала с них глаз. Малфой в то время тихо сообщал Гермионе, кто все эти люди: — А её родители? — Она не общается с отцом, — повёл плечом Драко, — Ему, как и всем Пожирателям, запрещён въезд в Великобританию. А это прекрасная возможность для нас жить своей жизнью. Грейнджер задержалась глазами на прошествовавшем мимо серо-голубом платье в бордовый цветочек и с чудовищным количеством белых рюш. — А часто у вас такие праздники? — Она подняла голову, находя глазами радужки Малфоя. Так близко. — Не очень. Последнее время было не до претенциозных сборищ. Будешь? — Он подхватил со стола бокал шампанского. — Спасибо. Следом, зажмурившись, парень осушил порцию виски, наверное, специально отмеренную на один раз, чтобы не мучится со стаканом в руках. Но это лишь догадка. — Что? — спросил Малфой, поймав её пристальный взгляд, как только открыл глаза. — Пытаюсь понять, о чём ты думаешь, — честно ответила девушка, ведь радужки Драко, хоть и были непривычно светлыми, всё равно оставались непроницаемыми. — Зачем тебе? — А вдруг ты публично зарежешь меня в акт отмщения за Волдеморта, — всё так же просто и спокойно бросила Гермиона, а Малфой изумлённо вскинул брови. Как ей подобное в голову пришло? Он уже открыл рот, чтобы защитить собственную человечность, когда Грейнджер резко стиснула его пиджак. — Что за чёрт? — тихо выдавила она. Голос не был уверенным, скорее ошарашено хрупким. Драко проследил за её взглядом и присвистнул. В поле зрения возникла рыжая улыбающаяся голова Рона. Он был в каком-то странном пышном смокинге, но самое интересное крылось в девушке, повисшей на его руке. Трейси Дэвис — одна из подружек Пэнси. Она уткнулась носом в его шею и очень забвенно хихикала. — А Уизли неплох, — хмыкнул Драко, но Грейнджер не разделила его веселья.

И вот эта аристократка, мисс декольте размером с Сахару, умеет готовить рождественскую индейку, да?

Гермиону больно кольнуло где-то под рёбрами. Она чувствовала, что спокойно перенесла бы любое прилюдное унижение, не моргнув и глазом, но как бы похуй тебе ни было на мир вокруг, всегда есть что-то, пронизывающее невидимым лезвием твою апатию. Возможно что-то, с чего всё началось. Или то, что копилось в сердце годами. Ей не было тошно от этого зрелища, но стало противно от себя, когда жестокие мысли затопили мозг. Уизли заметил их и обомлел. Его лицо вытянулось, и в ту же секунду он потащил свою подружку в сторону Гермионы с Малфоем, сметая на своём пути остальных гостей. Поняв намерение рыжего, Гермиона отвернулась, выбравшись из хватки Драко и слегка оттолкнув его от себя, и тяжело вздохнула. От неё почему-то повеяло страхом. Она боится ссоры? Или того, что Рон увидел её в компании Малфоя и теперь придётся оправдываться? — Миона? — уже издалека прикрикнул Уизли, а подойдя ближе, он так дико вперился в Малфоя, что Гермионе стало не по себе. Как ни странно все присутствующие не сильно обращали внимание на союз Гриффиндора и Слизерина: лишь иногда бросали любопытные взгляды. — Малфой, — сморщился рыжий, — Что происходит? Пришла очередь Гермионы осушить собственный бокал. Драко, к слову, было полностью поебать на мнение Уизли — он наблюдал за Грейнджер, потому что ему не понравилось, как быстро испортилось её настроение. — А ты как думаешь? — нервно выдохнула Гермиона, смотря прямо в голубые глаза под огненной чёлкой. — Ты с… этим? — С этим? — быстро переспросила девушка, — Что ты имеешь в виду? — Не знаю, что здесь вообще можно иметь в виду. Вы вместе? — Что? — Грейнджер сначала поджала губы от такой наглости, а потом уверенно поставила точку: — Нет.

Нет.

Само собой нет, но… Это прозвучало настолько твёрдо, что по груди Драко пробежала мерзкая дрожь. Он на секунду отвёл глаза, но подавил любые попытки поддаться оскорблённому сердцу. — Смотрю, ты наконец обзавёлся подходящей партией? — продолжила Грейнджер, ненавязчиво разглядывая Трейси и стараясь не выглядеть уж слишком недружелюбной. Дэвис ни в чём не виновата. — То есть к Дину ты идти не хочешь, а по вечеринкам шляешься? — Рон как обычно разговаривал только на те темы, которые нравились непосредственно ему. — Шляюсь? — А что ты делаешь? Милое платье. — Слушай, — начала Гермиона, сразу чувствуя себя неуютно в платье, которое до этого казалось произведением искусства, но ей не дали закончить. — Дорогое. Малфой тебя спонсирует? — Что за чушь? — И почему это он, интересно, тратит на тебя своё состояние? Что вас связывает? — Рональд… — Миона, я тебя больше не узнаю. Девушка только и смогла, что выдохнуть и проглотить его слова. Бодрое начало разговора, как обычно скатилось в её не способность противостоять. И Гермиона никак не понимала почему? Почему она настолько слабая, что не может прекратить этот спектакль. — Грустно, что сам родился нищим? — вдруг подал голос Драко. Даже как-то непринуждённо. — А тебя вообще не спрашивали. Команды «голос» не было, — тут же ощетинился Рон. Гермиона встревоженно обернулась на Малфоя, вспомнив, что тому желательно не злиться на публике, однако он выглядел спокойным. — От шавки слышу. Кстати, тебя никто не звал, нахуя ты вообще подошёл? — Она моя подруга, — отчеканил Уизли, — А ты кто? — Её партнёр на этом балу, — Малфой улыбнулся, и Гермионе стало ещё хуже. Рон выждал паузу и снова прицепился к Грейнджер. Очевидно для Уизли огрызаться с Малфоем, особенно после того как у слизеринца появилась метка, перестало быть хорошей затеей. — Променяла друзей на Пожирателя? — Я никого на Пожирателя не меняла, — конкретно выходя из зоны комфорта, повысила голос Грейнджер. Последние самостоятельные искорки её глаз воспряли духом. — Но ты с ним. В обнимку. — Хватит. — С предателем! — Рональд! Перестань нести бред, — разозлилась наконец девушка. Малфой впервые увидел её такой со времён Хогвартса. — Прости, что не сижу у плиты, дожидаясь твоего возвращения! — Я не… — не понял Рон, как будто его упрекнули в чём-то абсолютно не относящемся к его персоне, и стушевался: — Как же книги? Как же вечное затворничество? — Уизли, ты начинаешь нехило действовать мне на нервы, — снова отрезал Малфой, — Давай ты перестанешь отчитывать Грейнджер на глазах у всех, идёт? Девушка открыла рот, собираясь протестовать, но договорить не успела, потому что вокруг началась какая-то суматоха. Затем резко погас свет, заиграло фортепиано, подключились скрипки, окутывая гостей нежнейшими звуками. И вот уже легкая трель аккомпанировала медовым раскатам виолончели, нагоняя волны мурашек. — Что происходит? — шепнула Гермиона, от неожиданности забыв про Рона, и снова оказавшись подле Малфоя. Но Рон стоял здесь же, по другую сторону. — Пэнс доказывает всем, что королева вечера, — выдохнул Драко, когда загорелся свет, направленный исключительно на середину зала. В центр, освобождённый от посторонних лиц, и правда, грациозно выплыла Паркинсон под ручку с каким-то высоким парнем. В её волосах теперь по-королевски блестела диадема. — Это, по-моему, один из сыновей министра Швеции. Я давно перестал следить за её личной жизнью, — пояснил Малфой. — Её парень? — Да. Пара в такт музыке буквально воспарила над землёй. Это не напомнило Гермионе ни одного известного ей танца, да и на восемнадцатый век не походило: Пэнси немного перебрала с вычурностью. Хотя, её день — её право. Однако по окончании танца главной пары заиграла более знакомая мелодия, и все как один, словно это было каким-то негласным правилом, повели своих дам на середину зала. Рон уже повернулся к Гермионе, чтобы что-то сказать, но Малфой быстрее подхватил её под руку и резко увёл прочь, за что девушка была ему благодарна. Но когда он остановился и развернул её к себе, сомнения сразу же атаковали её облегчение, заставляя вновь занервничать: — Я не очень… — начала девушка, но он её перебил: — Расслабься. — И чуть помедлив, поднял руки к телу девушки, однако замер, не коснувшись: — Можно? Девушка не смогла на это ответить словами, поэтому лишь кивнула, позволяя одной ладони Малфоя впервые в жизни опуститься на её талию, а второй подхватить её собственную руку. Он делал всё так аккуратно, будто боялся спугнуть, и при этом пристально, с какой-то опаской, разглядывал её лицо. Это разгорячило любопытство девушки, и она чуть смелее сжала его пальцы, смотря прямо в серые радужки. Даже мысли про платье покинули голову.

Вот он и держит Грейнджер за руку.

Сука.

Глаза Грейнджер пытливо и настойчиво пронзили его, словно у неё появилась какая-то власть. И впервые они смотрели так, что Малфою стало максимально неловко: она изучала парня не как объект исследования, а пыталась вынуть из него душу. И у неё получалось. Поэтому Драко сжал челюсти. Вспомнил, как яростно она отрицала перед Уизли какую-либо связь с Пожирателем, и почувствовал облегчение, насколько это было возможно при подобной близости. Сердце всё равно не успокаивалось, посылая учащённый пульс в рёбра и желудок. В то время как мозг не желал верить, что Грейнджер действительно в его руках. Гермиона с удовольствием бы не отвлекалась от собственного партнёра, но вздёрнутый носик Астории под своим боком не заметить было невозможно. Седрик вежливо кивнул ей, тогда как Гринграсс даже не улыбнулась, хотя казалось бы, это невозможно. Не может быть, чтобы все эти люди не репетировали сегодняшний вечер, потому что в определённый момент все одновременно шагнули в сторону и завертелись каждый по своей траектории. Первые аккорды Гермиона готова была паниковать, но потом спихнула всю ответственность на Малфоя, который спокойно и правильно двигался, словно знал сценарий. Он вёл её за собой так непринуждённо, что вскоре Грейнджер расслабилась и даже осмелилась начать разговор. Она впервые, наверное, за всю свою жизнь полностью отпустила себя в присутствии кого-то, понимая, что тот знает и сделает все сам. — Не надо было влезать в наш с Роном разговор, — упрямо шепнула девушка, вцепившись в бездонные серые глаза. — Я в праве сам решать, куда мне влезать. Спасибо за покровительство.

Что это? Грейнджер пытается его воспитать?

Он не давал ей на это права. Он не будет её новым Поттером.

Он ей никто. Никем и останется.

— Это был… — Гермиона растерялась на секунду от привычной резкости парня. — Ты же понимаешь, что терпеть его презрительный взгляд я не намерен?

Спокойно. Не перегни палку.

— Но ты его только разозлил, и всё. — А ты почему терпишь? — Он ничего такого не сказал, — поджала губы девушка и отвела взгляд в сторону, всем своим видом показывая, что не хочет думать на эту тему. — Грейнджер, я, правда, сомневаюсь, что ты здорова. — Нет, я серьёзно, — продолжила девушка, но далеко не так уверенно, как хотела. — Он прямым текстом придрался буквально ко всему, что в тебе есть. Гермиона внезапно прыснула со смеху. — Прости, слишком странно слышать подобное от тебя, — пояснила она, но заметив, как помрачнели радужки Драко, быстро добавила: — Я не хотела… — Всё нормально.

Это, и правда, странно.

Драко понимал, что забывается всё больше, когда её так много, когда она такая доступная. Но разговор с Уизли осадил его и вызвал привычный протест, защитную реакцию. Если бы можно было не сдерживать эмоции, он бы давно врезал Рону, причём тут и причина особо не нужна. Но то, как рыжий говорил с Грейнджер не просто изрядно выбесило Малфоя, оно перечеркнуло все его прошлые проколы. Однако Драко не имел право что-то решать. И пусть он хотел кричать. Он действительно нереально желал сказать хоть что-нибудь хорошее и заступиться за Гермиону. Но он будет молчать. Потому что просто не знает, нужны ли кому-то его слова. Просто не знает, как говорить нечто подобное. И не хочет случайно оттолкнуть Грейнджер, показав настоящего себя. Они больше не разговаривали. До самой последней ноты лишь молча обменивались осторожными взглядами. И как только музыка кончилась, Малфой быстро убрал руки, отступая назад. Гермиона попыталась не придавать этому значения, но всё-таки невольно оглядела себя, просто чтобы удостовериться, что всё в порядке. Хотя её мысли уже давно не были сосредоточены на платье. Потом подняла глаза на Драко: тот всё ещё смотрел на неё. Вдруг он снова открыл рот и медленно, словно перед тем, как сказать, пробуя слова на языке, заметил: — Оскорбительная формулировка «милое платье» к твоему внешнему виду явно не подходит. Ты выглядишь потрясающе.

Он хотел это сказать. И сказал.

Гермиона не сразу ухватила смысл слов, поэтому сначала просто застыла, нахмурившись, и вглядываясь в лицо парня. Это был комплимент? От Драко Малфоя? — Спасибо, — выдавила она, но долго ещё не могла переварить услышанное.

***

Вечер летел неожиданно быстро, пока все были заняты танцами. И Гермиона, удивляя саму себя, танцевала с разными партнёрами, в большинстве своём с незнакомыми мужчинами, но всё же всегда возвращалась к Малфою, потому что так почему-то было спокойнее. И даже пронзительные взгляды Астории и болезненная картина забавляющегося с Трейси Рона её не трогали. Неприятности начались, когда Пэнси объявила лёгкий ужин. Как и полагалось, рассадка была продумана заранее. Проблема заключалось в том, что Грейнджер каким-то образом оказалась между Роном и Забини. И всё бы ничего, если бы Уизли тут же не принялся говорить ей то, что у Гермионы не было никакого желания слушать, а не слишком молодая спутница Забини не начала презрительно фыркать и вслух высказываться по поводу чистоты крови некоторых членов застолья. Драко терпеливо сидел рядом с Асторией, но Грейнджер было предельно ясно, что он не протестует лишь из уважения к Пэнси. Всё обернулось хуже, когда Пэнси принялась объявлять лучшую пару вечера. Оказалось, что где-то в зале всё это время левитировали маленькие коробочки, куда можно было опускать имена приглянувшихся гостей, но отдельно кавалеров и отдельно дам. Поэтому организовать пару Драко и Астории, как наиболее красивую, не составило хозяйке вечера труда. Грейнджер, затаившись, наблюдала, как Драко встаёт из-за стола и подходит к ликующей Гринграсс, которая обязательно пританцовывала бы, если бы такое поведение не осуждалось этикетом. Но сжатые челюсти Малфоя красочно сообщали, что радоваться Астории осталось недолго. И правда, сначала он шепнул что-то Пэнси, и та грустно, но не прям чтобы очень, посмотрела на подругу. В этом взгляде читалось примерно следующее: «Извини, дорогая, я старалась». А потом Драко, вынув палочку и приложив её к горлу для усиления звука, сделал заявления, вгоняя Гермиону в ступор: — Я польщён, если вы выбрали меня, но воспитан немного другим образом. На этот бал я пришёл с Гермионой Грейнджер, а значит не смогу принять этот титул и оставить свою партнёршу одну. Прошу меня простить. После этого вечер Гермионы потёк в другую сторону. Гораздо больше джентельменов преклонного возраста устремляли на неё свой въедливый взор, а зрелые консервативные аристократки куда откровеннее морщились и наигранно обходили её стороной. Те, кто из-за пышности наряда до сих пор не заметил, что среди них Героиня войны, теперь точно знали, на кого пялиться. Да и перешёптывания Гермиона начала слышать куда отчётливее. Возможно, она попросту только сейчас обратила на всё это внимание, но в любом случае, наслаждаться балом у неё больше не получалось. Подобное отношение к девушке было не новостью, особенно в кругах фанатиков чистой крови, которые к тому же когда-то поклонялись Тому-кого-нельзя-называть. Малфой не мог не заметить изменений в положении Гермионы, но и раскаиваться в содеянном не собирался. Грейнджер не понимала всей тонкости предпринятого им шага, тогда как любому в этом зале, за исключением Уизли, конечно, было предельно ясно: Малфой публично отверг любые притязания Астории на совместное с ним будущее. Отказ даме перед высшим обществом равняется запрету на какие-либо дальнейшие отношения. Однако смириться с пресной миной Гермионы тоже не было выходом. Кроме того, только слепой не заметил, как её самоощущение усугублял Рон, пялясь на неё с другого конца зала, как на чудо природы. — Уйдём? — наконец предложил Малфой, склоняясь к девушке, когда та попыталась спрятаться за ним от грозного взгляда какого-то небритого старика. — Да, — оживая, вскрикнула Грейнджер. — У меня идея. — В смысле? — не поняла она, но уже было поздно что-либо обсуждать, потому что парень подтолкнул её к выходу. Все заметили, как они вышли. Более того, в зале, кажется, стало тише в тот момент, когда блондинистая голова скрылась за колонной. Но и Гермионе и Малфою было плевать: девушке, потому что она устала, а парню, потому что он бывший Пожиратель смерти, которому никто ничего не сделает. По пустым холодным коридорам они вывернули к другой лестнице, поскромнее, и направить вверх. — Почему ты здесь так хорошо ориентируешься? — неожиданно спросила Гермиона, понимая, что выдохлась от количества танцев и ступенек в сегодняшнем дне. — Я жил здесь какое-то время, пока Вольдеморт хозяйничал в мэноре. Ну и Пэнс — моя бывшая. — А, — выдала Грейнджер, абсолютно не зная, что ответить. — Заинтересовала моя жизнь? — Что?

Вот именно. Что ты несёшь?

Но у него чесалось горло от невысказанного сарказма.

— Зачем эти тупые вопросы? — Прости.

Сука.

Наконец они вышли на крышу, миновав маленькую аккуратную дверку. Вид отсюда был так себе: какая-то скалистая пустыня, истыканная заборами. Хотя небо, сохранившее последние рыжие отблески солнца, поджигало картину особым шармом. Малфой, не спрашивая и не смотря на девушку, тут же направился куда-то в сторону и на некоторое время исчез между дымоходами и другими какими-то мелкими пристройками. Чтобы случайно не грохнуться Гермиона, во-первых, скинула туфли, понимая, что сделать это нужно было намного раньше, а во-вторых, зажгла свет на конце палочки, поэтому когда Драко вернулся с метлой в руках, она сразу же увидела и сразу же запротестовала: — Что ты собираешься делать? — Очевидно подмести крышу. — Я серьёзно. — А, ну если серьёзно, то я собираюсь полетать. С тобой. — Я боюсь высоты. Я не дружу с мётлами. Я упаду, — тут же замотала головой девушка. — Не упадёшь. — Зачем всё это? Чего ты хочешь? — Грейнджер, это твой личный вызов. Вперёд. — Нет! — упрямо взвизгнула девушка, но Малфой не собирался отступать. Он хотел разжечь в ней жизнь, а игра со страхами — лучший способ. — Три минуты в воздухе, идёт? — Зачем?! — снова взвыла Гермиона. — Хочу над тобой поиздеваться, — пожал плечами парень, но, как ни странно, девушка ни капли ему не поверила. Он смотрел на неё так открыто, как будто был уверен, что поступает по совести. — Три минуты, — через гигантскую паузу наконец неуверенно бросила Грейнджер, — И только с тобой. — Само собой со мной. Умирать тебе пока рано. — Я умею ей управлять, — нахмурилась, защищаясь, девушка. — Уборка не в счёт. Вдруг оба замолчали, разглядывая друг друга. Внутри у каждого неожиданно теплился комфорт и это было слишком странно, учитывая, что их связывало на самом деле. Но никто не собирался ничего анализировать, потому что когда тебе хорошо — копаться в себе кажется лишним. Единственное, что подметили оба, — это смелость и лёгкость их разговора. Не то что бы парень считал её сентиментальной и хрупкой, но после его выкрутасов в Хогвартсе и той ненависти, в которой он плавал годами, не бояться собственной агрессии невозможно. А после Уизли держать себя в узде оказалось ещё сложнее. Уизли напомнил Малфою своё место.

Смирись и терпи.

Драко шагнул к ней, затем, не отрывая взгляда от неё, перекинул ногу через древко, выжидающе вскидывая бровь. Гермиона медлила. Чрезвычайно. Дышать становилось невыносимо трудно. Наконец она подошла достаточно близко и остановилась чуть позади. — Ну? — нетерпеливо, но всё равно до боли равнодушно осведомился Малфой. Грейнджер до сих пор не могла понять, как, будучи таким ядовитым всю свою жизнь, он внезапно абсолютно перестал транслировать эмоции. И как только она чувствовала контакт, он сразу закрывался снова или без причины наполнялся раздражением. Гермиона наконец уселась сзади. Драко предельно отчётливо ощутил, как её руки скользнули вокруг его торса, обнимая. А когда он оттолкнулся от земли, девушка прильнула к нему всем телом. Малфой неслышно втянул носом воздух, пытаясь унять реакцию своего тела.

Надо срочно подумать о чём-нибудь омерзительном.

Соплохвосты? Амбридж?

Грейнджер стиснула его так, как будто бы сидела не на метле, а держалась за веточку над пропастью. Драко понимал, что долго не сможет терпеть её хватку — уже хотелось вздохнуть полной грудью, поэтому открыл рот: — Мы летим невысоко. Перестань сдавливать мне рёбра. — Прости, — прошептала девушка, но ослабить свои объятия у неё вышло только спустя какое-то время. — И как? — осведомился Малфой, прислушиваясь к притихшему дыханию у своего затылка. Сам он наслаждался на полную катушку. Не хватало скорости, но даже так полёт доставлял ему бескрайнее удовольствие: ветер в лицо и свежий воздух — полная свобода. — Не знаю, — выдавила девушка, но даже по голосу парень понял, что Гермиона на пике самых разных эмоций. Она вместе с ним вдохнула запах свободы, хотя страх едва ли успокоился. — Ты не упадёшь. Обещаю. — Я тебя не понимаю, — очень тихо прошептала Грейнджер. — На язык гоблинов перевести? — Проехали, — отрезала девушка, сникнув.

Ёб твою мать, как же сложно.

Драко сжал челюсти, пытаясь выкинуть всё из головы. Но мысли залезали друг на друга, дрались, спорили во весь голос и колотили по вискам. Он делает всё не так. Но как делать по-другому? — Что ты не понимаешь? — Тебя, целиком, — выждав привычную паузу, равную вдумчивой обработке нужной и ненужной информации, обронила горячим дыханием девушка. А затем её нос уткнулся ему в плечо.

Я тоже себя не понимаю.

— Да зачем тебе меня понимать? — А зачем позвал на бал?

Хватит задавать эти идиотские вопросы!

Я хотел провести как можно больше времени с тобой!

— Чтобы иметь подстраховку. — Понятно.

***

Её нигде не было. Он видел, как она отвернулась и зашагала к напиткам, пытаясь увернуться от посторонних взглядов, но теперь не мог её найти. Он не успел рассмотреть лицо, но подозревал, что оно в слезах. Когда он впервые заметил Асторию в баре, уставившуюся перед собой, он увидел не тонкие плечи и идеальную осанку, а тяжесть, лежащую на её плечах. Мощь и лютый гнев, струящийся из глаз. Ему это понравилось. Понравилась непробиваемая сила духа, прикрытая воспитанием и верой. Понравилось то, насколько ей сложно и одновременно насколько высоко вздёрнут её подбородок. От таких людей даже пахнет по-особенному: терпкой прохладой и неприступной уверенностью. Такие люди может и понимают, что разгуливают по краю пропасти, но всё равно живут с закрытыми глазами.

Силу этой девушки нужно срочно куда-то направить, иначе она задавит саму себя, — подумал он, — Жалко будет потерять из виду такое очаровательное создание.

— Извини, не знаешь, где Астория? — Без понятия, — пожала плечами Пэнси. Диггори вздохнул.

Что сейчас делает Гринграсс? Дала волю слабости?

Конечно, нет.

Всё ещё притворяется сильной. Где-то в одиночестве.

Он, не думая больше не секунды, аппарировал в бар. И не прогадал: в полной тишине, в своём шикарном платье, с одним лишь светом палочки, Астория сидела на полу с папкой на коленях и плакала.

Как можно быть настолько красивой даже сейчас?

Она вздрогнула, как только услышала хлопок, и сразу попыталась удержать слезы. Однако получилось плохо. — Привет, — позвал Седрик, понимая: что бы он ни сказал, всё равно Гринграсс его пошлёт. — Уйди.

Ну конечно.

— Не-а, мне здесь нравится, — мотнул головой парень, присаживаясь и дотрагиваясь до пола, голого холодного бетона. — Уйди, пожалуйста. Я не хочу слушать твой стёб. — А если я буду молчать? Можно остаться? — Чего ты хочешь? — Её голос спотыкался и рассыпался на всхлипывания. Она усердно пыталась держать себя в руках, но ничего не выходило.

Тишина.

Седрик молчал.

— Чёрт, да уйди ты! Оставь меня! Прошу! — взвыла в отчаянии девушка, — Я хочу побыть одна, разве не понятно?! Уйди! Уберись с моих глаз к чёртовой матери! Ты мне не нужен, слышишь? Тем временем Седрик наложил на пол согревающие чары и заметил, как её бледные пальцы вцепились в папку, сминая странички. Её крики он не слушал, зато слушал длинные паузы. — Да что ж ты никак не отстанешь! — чуть тише выдавила девушка, ощущая, как слёзы своевольно текут горячей струёй по лицу, и всё ещё злобно пытаясь их остановить. Диггори подсел ближе, молча её разглядывая.

…

— Да, я полная дура, — наконец совсем глухо всхлипнула Астория. — Я этого никогда не говорил. — Он опозорил меня на глазах у всех. А я, как самая настоящая идиотка, до последнего на что-то надеялась. Отказаться от меня и выбрать Грейнджер! Это… Это… — Астория не смогла продолжить и снова захлебнулась слезами.

Вновь тишина.

— Зачем ты пришёл? — Зачем тебе Малфой? — вопросом на вопрос ответил Седрик. Он думал о своём, потому что слова Астории не имели особого смысла. Ведь она просила оставить её в покое, когда нуждалась в поддержке. Да она и не знала, что такое искренняя поддержка. — Нам суждено быть вместе, — отрезала девушка, но впервые в жизни, на самом деле, впустила в голову сомнения. — Почему? — Потому что мы идеальная пара. — Ты его не любишь. — Это не твоё дело! — И всё же ты его не любишь. Ты за брак по расчёту? — Седрик продолжил спокойно, но очень осторожно и медленно. — Нет. Но… Нет, просто так надо, так правильно. — Понятно, — кивнул Диггори, но так, что в Астории взыграло новое отчаянное раздражение: — Что тебе понятно? Почему ты вечно строишь из себя грёбаного знатока?! Ты не знаешь меня, ясно? Ты ни черта не знаешь! — Ты права, — просто кивнул парень. — Замолчи! О Господи! — Хорошо-хорошо! — примирительно поднял руки парень. — Уйди! Умоляю! Астория отвернулась, лихорадочно утирая слёзы и ничего не понимая. Всё, на что она опиралась с детства и во что верила, куда-то исчезло, оставляя в сердце огромную дырку. И невыносимую боль. Это предательство, которое девушка не могла объяснить, как бы ни выворачивала себя наизнанку. Это та капля, которая перевесила принципы. Но… Но сейчас, из-за Седрика, всё стало ещё запутаннее. Та обида, которая текла под кожей водопадом, завертелась чёртовым торнадо. Даже про Малфоя девушка на секунду забыла, вслушиваясь в дыхание Диггори, который почему-то упрямо сидел рядом. Её это раздражало. Раздражало и то, какая она сейчас жалкая, с размазанной тушью, растрёпанной причёской, публично отвергнутая и абсолютно одна. И только Диггори, которого она терпеть не могла, которого собиралась бросить на балу ради Малфоя и который над ней смеялся, сидел рядом. Она почувствовала, как новая порция дурацких слёз выливается наружу, а сил сдерживаться уже не осталось. Поэтому девушка просто заревела. Как маленькая. Забыв про дурацкий этикет. Седрик не смог больше этого выносить и невольно придвинулся ближе. Затем слегка приобнял девушку, развернул к себе и позволил уткнуться в пиджак на груди. Астория и не думала сопротивляться. Она прижалась к нему, бесконечно всхлипывая, вздрагивая от нехватки воздуха и не замечая, как папка соскальзывает с её колен. Ей стало совсем тепло. А вскоре и глаза высохли. Сами собой. И хоть голова продолжала ныть, всё внутри улеглось. Они просто сидели в тишине. Пока Седрик не заговорил: — То, что сейчас происходит, правильно? — Нет, — Астория ответила, не сопротивляясь и не задумываясь. — Я неподходящая партия, верно? — Верно. — Мне уйти? … — Нет. Останься.