Пушистый парадокс

26 июля. 11:47. На утро голова не болела, но была слишком тяжёлой. И как будто холодок гулял по затылку, неприятно обнажая нервы. В висках ныло. Шея почти не гнулась. Однако по традиции первый глоток утреннего чая с молоком, ещё и на собственной кухне, значительно улучшил положение. Согрел изнутри до приятной дрожи в плечах и сладкого спокойствия. Которое длилось ровно секунду. Потом кайф внезапно врезался в серые глаза.

Чёрт!

Так же внезапно, как по ночам всплывают воспоминания об ошибках прошлогодней давности, в её сознании отчётливо вспыхнул вчерашний вечер. Бокал вина, бокал вина, бокал вина… — Я не чёртова нянька. Не умеешь пить — не пей. Да, она не умела пить. Она в два счёта становилась беззаботной и вываливалась из уютной железной клетки. Ребячество становится спасением, особенно когда целыми днями глотаешь бесцветный воздух. И ведь рядом был Малфой. Снова. Снова видел её не в самом адекватном состоянии. О господи боже, чего только она ему не высказала… И если бы это можно было как-нибудь незаметно вырезать из памяти, но нет же, мозг специально повесит это в рамочке посередине — вечным напоминанием своему же безрассудству. Она капризно требовала от него объяснений. Она расстроилась? Расстроилась, что он не позвал её на свидание? Что? Как это вообще, чисто теоретически, могло её расстроить? Это же Малфой. Драко. Малфой. Мысли сыпались на голову без остановки, и… — Прости. Он извинился. Драко, мать его, Малфой извинился. Что-за-чёрт? Он вылечил её лодыжку. Он донёс её до скамейки. Он терпел её закидоны. Весь вечер. Не злился. Не ушёл. Драко! Тот самый блондин со Слизерина! Змеиный принц! Пожиратель смерти! Змеиный… Пожиратель… Иногда в голове действительно щёлкает — ты даже слышишь этот звук. От неожиданности рука Гермионы дрогнула и чай выплеснулся из кружки. Свихнувшейся мухой перед глазами замельтешила такая очевидная и жирная правда, которую непонятно, как можно было не замечать до этого. Она подскочила со стула и уже шагнула к камину, заворожённая собственным открытием, но вовремя остановилась. Ты ведь в пижаме. Проснулась час назад. Смотрелась в зеркало и помнишь, какой ужас творится не только с волосами, но и на лице: покраснения и полинявшие синяки. Грейнджер тут же отставила кружку, пока мысли с непривычной резвостью принялись выбирать наряд на сегодня. Юбка. Она ненавидела юбки, но все говорили, что ей идёт. У неё их было всего две: одну она купила сама года два назад, очень милая, вельветовая, орехово-шоколадная, длинная и свободная, а вторую ей сунула мама — чёрную, кожаную и куда короче. В первое мгновение выбор казался очевидным, но потом, по причинам, которые Гермиона не успела осознать, рука потянулась к короткой. Пара капель увлажняющего зелья, крем, который сравнивает цвет кожи, румяна Мелс, заклинание для подкручивания ресниц, тушь и расчёска. Которая, к слову, не помогла, поэтому неизменный пучок как обычно пришёл на помощь. И длинная свободная рубашка, которая почти скрыла юбку. Вроде неплохо. Неплохо же? Мерлин, почему её это вообще волнует! Перед тем, как кинуть наконец порох под ноги, она вдоволь насмотрелась на себя в зеркало, пытаясь объективно оценить свои старания, а потом ещё раз обдумала тот факт, что придётся встретиться лицом к лицу с Малфоем. Она была уверена, что ход в мэнор по каминной сети для неё до сих пор открыт, поэтому вопрос стоял лишь в её моральной готовности и такой банальности, как дома ли он вообще. И Грейнджер запретила гадать, как будет вести себя Драко, но мысли не остановишь: накричит на неё за то, что заставила нянчиться с собой? Проигнорирует? Вернётся к холодным подшучиваниям? В любом случае, у неё есть причина его увидеть, так что она сумеет более или менее спокойно смотреть ему в глаза. Привычная книжная тишина поглотила барабанные перепонки, как только шум камина утих. Она в надежде взглянула на кресло, но там, конечно же, было пусто. Как и было пусто во всём помещении. Однако не успела Гермиона сделать пару своевольных шагов, как перед ней возникла эльфийка. Девушка сразу узнала в ней Манку: эти румяные ушки ни с чём не спутаешь. — Мистер Малфой не говорил, что ожидает гостей, — уверенно, но как-то по-особому певуче протянуло создание, смотря прямо в глаза Грейнджер. — Да, я… не планировала приходить, но появилось дело. Он в замке? — У него совещание в кабинете, — кивнула эльфийка, — О вас доложить? Мисс Гермиона Грейнджер, верно? — Можно просто Гермиона. И нет, не стоит его отвлекать. — Тогда я могу проводить вас в гостиную, где можно его подождать. Они должны скоро закончить. Гермиона хотела спросить, есть ли вариант посидеть пока что в библиотеке, но почему-то в последнее мгновение передумала. Мало ли, какие у них тут порядки. Клубничный кончик носа Манки зарделся сильнее, и она повела гостью по коридорам, к слову не таким неприветливым, как ожидала Грейнджер. Единственное — пришлось ловить на себе взгляды портретов и слышать их ворчание: кого-то разбудили, а кто-то по классике учуял грязную кровь своими аристократическими ноздрями и решил пошуметь по этому поводу. Гостиная, в которую привела её Манка, была небольшой, но и не маленькой. Стены и обивка лучились лавандовым, приятно сочетающимся с дубовой мебелью. И хотя цвет был до мурашек элегантный и красивый, из-за него было как-то холодно. И неспроста Гермиона сразу поёжилась, потому что следующим, что окатило её глыбой льда, стал взгляд какого-то низкорослого, гладковыбритого и лысого мужчины, который важным, петушиным шагом вошёл внутрь, на ходу продолжая что-то вещать Малфою. Малфой появился следом. И Грейнджер сразу поняла по тёмной стали его глаз, что она не вовремя. — Мисс Гермиона, сэр, — на прощание представила Манка и испарилась. — Гермиона? — гнусаво фыркнул мужчина и положил кончик курительной трубки на язык, который буквально вывалился на мгновение у него изо рта, — Какая мерзость у вас тут обитает, мистер Малфой.

Сука.

Слышать её имя из грязного рта папиного дружка, когда сам не можешь решиться его произнести — омерзительная пытка.

Драко сжал губы и промолчал, уведя глаза в сторону, когда Грейнджер впервые за день пробежалась по нему взглядом. — Интересно, — беспечно продолжал мужчина, посасывая трубку, — Я видел вас вместе у Паркинсонов… Удручающая картина. В любом случае, я верю, мистер Малфой, в ваше благоразумие и чистый вкус. Люциус не одобрил бы подобных связей. Хотя развлекаться любят все. Вы ей платите? — Я думаю, вам пора, — холодно отрезал Драко. Гермиона не приметила ничегошеньки в его глазах. — Мистер Малфой, это будет скандал, если кто-то… — Не будет, — твёрдо, почти физически скрипя челюстями от напряжения, выдавил Драко. Но девушка не могла точно понять: начинает он злиться или нет. — Эта мерзость не должна омрачать наш наичистейший… — Ваш наичистейший бред никто омрачать не собирается, — неожиданно вздёрнула подбородок Грейнджер, непривычно загораясь изнутри. До этого она не то чтобы его слушала, потому что пристально изучала Малфоя. — Что простите? — Что слышали, — пожала плечами она, — Если вы думаете, что я буду выслушивать оскорбления молча — вы ошибаетесь. — Мистер Малфой, — взбунтовался мужчина, взглядом требуя прекратить это безобразие. — Что мистер Малфой? У мистера Малфоя прав меня оскорблять столько же, сколько и у вас, так что он вам не поможет. — Ах ты, ты хоть понимаешь, с кем… — С кем? — улыбнулась Гермиона, — С лысым карликом, которые не может перестать сосать свою трубку? Ей показалось, или Драко почти улыбнулся? — Это… — мужчина задохнулся собственным самомнением, и его челюсть как-то странно выпятилась вперёд, — Мистер Малфой, я… Как вы…? — Я, правда, думаю, что вам пора, — лишь слегка дёрнул бровью парень. — Мне?! — Челюсть ещё неестественней заходила в разные стороны. — Это мне пора?! Удивительно, как, ни сказав ни слова, и Драко и Гермиона знали, что они на одной стороне. Девушка догадалась, что даже если бы парень и хотел, он не мог разрушить связи с партнёрами по бизнесу, каковым, очевидно, этот лысый карлик и являлся. И хоть парень не рвался её защищать, она чувствовала себя спокойнее просто от его присутствия. Вот так за одну секунду, с помощью одного лишь взгляда, между ними решились все трепетные вопросы. — Мои личные отношения вас явно не касаются, — отчётливо продолжил Малфой. — Но это идёт вразрез всем пр… — Знаете, даже если бы я и платил Грейнджер, спать со мной она бы не стала, так что о чистоте рода и неприкосновенности бессмысленных и напыщенных принципов не беспокойтесь, — быстро оборвал его Драко, за локоть выводя из помещения. Но Гермиона ещё долго слышала мужские вскрики в коридоре, бегающие эхом по голым стенам замка. Но ей было всё равно, потому что голову внезапно атаковал гвалт странных рассуждений:

Она не будет с ним спать, даже если он заплатит. Почему он выстроил фразу именно так? Как будто он сам не против. А будет ли она с ним спать, если он заплатит?

Стоп.

Не будет он ей платить. И она не будет с ним спать.

Ну, если это обоюдное желание… И он этого хочет…

Не хочет. Это же Малфой. Что-за-мысли?! Господи! Она не будет спать с Малфоем! Ни за что в жизни! Хватит! Ей никто ничего не предлагал!

Малфой вернулся к ней с куда более светлыми радужками, чем она рассчитывала, поэтому ничего не помешало ей тут же открыть рот: — Я хотела извиниться за вчерашнее, — выпалила она, — Я не хотела доставлять тебе неудобства и… — Забей, — обронил он, усаживаясь на кресло, напротив подскочившей на ноги Гермионы, — И… Пэггис… Этот лысый карлик, как ты выразилась… — Забей, — вторила ему Грейнджер, тоже усаживаясь обратно. — Нет, — уверенно мотнул головой Драко, не сводя с неё хрустальных глаз, — То, что он говорил, отвратительно. Но бесполезно пытаться его переубедить, и мне ещё с ним работать, так что… — Его мнение, по сути, относилось бы к реальности, только если я, и правда, пыталась запятнать род Малфоев. Если бы мы, например, собирались пожениться, — прервала его Гермиона. И в ответ поймала такой странный блеск его глаз, что поспешно уточнила, — Или я что-то не помню со вчерашнего вечера?

Может, сказать ей, что мы обручились? А кольцо надо было подкорректировать под размер пальца…

— Н-нет, — Малфой немного потерялся в разговоре, потому что на мгновение его мысли свернули в неожиданную сторону. — Слушай, правда, прости, если я что-то не то сказала, я вела себя, как дура. Забудь. Пожалуйста.

Забудь.

Она жалеет обо всем? Жалеет, что приоткрылась ему?

Есть лишь один способ узнать, были ли правдой её эмоции. Сука. Но он не будет этого делать.

Почему?

Страшно.

— Ты зачем явилась? — От неожиданной резкости и прямоты Грейнджер выдохнула, пытаясь найти в памяти её гениальную причину его увидеть. — Метка. Чёрная метка, — сообразила она, — Змея на твоём теле. Почему после противоядия мы не подумали про неё сразу? — Почему все твои идеи звучат, как бред. Метка не имеет ничего общего с настоящими змеями, — нахмурился парень, на что Грейнджер даже немного разозлилась. Бред? Да это гениально! — Ты знаешь, как именно Волдеморт создавал их? Это же не просто Протеевы чары. — Да, но… Причём здесь…? — Покажи её, — Гермиона от воодушевления не стала скромничать и снова встала с кресла. Поняв, что Грейнджер решила идти напролом, Драко поднял руки и, насколько это было возможно, увёл назад. — Малфой, — требовательно сощурилась девушка, на что он ухмыльнулся. Однако потом внезапно в горле Гермионы заскребло — она не смогла сдержаться и легко откашлялась. — Ты простыла? — тут же насторожился парень, и на пару секунд они зависли в тишине, смотря в глаза друг другу.

Его это волнует?

— Нет. Малфой, хватит уходить от темы. — Ты о чём? — Драко показательно увёл руки ещё чуть дальше. — Чёрт. — Что, всё ещё не хочешь прыгать вокруг меня, как в дораме? А потом упасть в мои объятия? — Если ты так жаждешь, я могу без причины тебя обнять. Покажи метку.

Твою ж.

Обними. Пожалуйста.

Малфой вновь и вновь выпрыгивал из реальности, поэтому не обратил внимание на то, как Гермиона всё-таки обхватила холодными пальцами его предплечье и бесцеремонно расстегнула манжету, стараясь игнорировать сам факт касания, его кожу под чувствительными подушечками пальцев, покалывание, тепло… На бледности его руки ничего не оказалось. Она перепроверила, нужную ли руку схватила. Да, левую, всё правильно. И подняла на него глаза. — Она скрыта, — пожал плечами парень, с каким-то тихим азартом наблюдая за её замешательством. — Ну так прояви! — не выдержала она. — Отпустишь? — Грейнджер поспешно отдёрнула руки. Малфой достал палочку, вжал древко в белую кожу чуть ниже запястья, но как будто передумал и снова посмотрел на девушку. — Ты уверена, что хочешь её увидеть? — Серость искрилась нездоровой игрой. — Да. — Тебе станет не по себе. — Он знал, что Гермиона не отступит, но опасения по поводу её реакции нервировали. — Только кажется, что всё в порядке. — Я Героиня войны, а не маленькая девочка. Хватит медлить. — Как скажешь, — хмыкнул Драко, чувствуя, как в горле стало тесно из-за пульсирующего пессимизма. Он даже ничего не сказал перед тем, как чёрное клеймо тягуче проступило на предплечье. Грейнджер дрогнула. Он не мог видеть, но знал, что девушка затаила дыхание. Её глаза померкли. Зеленоватое ночное небо. Крики, дым, заклятия, огонь, поглощающий палатки, чёрным мешком упавшая замертво ведьма. Череп и чёртова змея. Рядом со звёздами. Прямо над головой. — Я говорил, — хмыкнул парень. Но человеческая реакция Гермионы быстро сменилась серыми мыслями вслух: — Она бледнее. — Неправда, — нахмурился парень, но тут же засомневался. — Я видела её не так часто, как ты, — бросила девушка, — Но она явно бледнее. Драко почувствовал, как пара иголок прошли сквозь плоть сердца. Я видела её не так часто, как ты… Потому что ты чёртов Пожиратель смерти. — Вольдеморт мёртв. Возможно причина в этом. — Нужно взглянуть на метки других. — Тебя записать на экскурсию в Азкабан? — Драко пытался дышать ровно. Гермиона ничего не ответила, явно перебирая факты в голове. Она выглядела серьёзнее, чем ему хотелось. Она выглядела вновь той неприступной сукой, которая отпугивала презрительным взглядом. Хотя как ни крути, презрение всё-таки не отражалось в кофейных стекляшках глаз. И Малфой снова собрался скрыть метку. — Зачем? Оставь и наблюдай, — отчеканила она. — Наблюдение за твоим отвращением мне не приносит никакого удовольствия. — Но видел ли он отвращение на самом деле? Или только боялся, что увидит. — Прости, что не улыбаюсь при виде Чёрной метки. — Вернёмся к плану со стиранием памяти? Хочешь забыть о сотрудничестве с Пожирателем? — Не драматизируй, — отмахнулась Гермиона в ответ на уязвлённый яд Драко, над которым парень явно терял контроль, — Для начала спроси у отца. Вы общаетесь? — Нет, — отрезал Малфой, уже не понимая, по какому конкретно поводу у него в груди зудит раздражение. — И маму об этом просить я не собираюсь. — Чёрт… — протянула девушка и краем глаза заметила, что Драко как-то нервно отдернул рукав рубашки. Затем парень резко выдохнул. — Я знаю нужных людей. Просто оставь это мне. — Хорошо, — кивнула Гермиона, пристально наблюдая, как глаза Малфоя избегают её. Девушку мучила мысль, что на самом деле она видит гораздо больше, чем думала до этого. Эта его закрытая мрачность непозволительно очевидно лежала на поверхности, непозволительно ярко мерцала затишьем сознания, пока её такие же непозволительно гигантские рваные тени играли тут же, прямо перед носом. Он отвернулся, и она впервые поймала себя на мысли, что ей нравится его взгляд. Нравится, когда он смотрит. И это только поджигало желание идти вперёд. Изучить концовку, которую она не может предугадать, как бы ни старалась. — Малфой. — М-м? — Это было сказано на автомате, и скорее удручённо, чем с пониманием. — Моё отношение к тебе…

И на этих словах каждая клетка его тела мгновенно сосредоточилась на Грейнджер, но…

— Мистер Малфой, прибыла почта! — Я ни разу не интересовался почтой! — Парень резко осадил возникшую где-то сбоку Манку, не сводя глаз с решительно смутившейся Гермионы. Только бы она продолжила свою мысль… Её отношение к нему всегда волновало Драко больше жизни. Но Грейнджер зацепилась за возможность и всё-таки сменила тему: — Не кричи на эльфа. Эльфийка настойчиво светилась розовато-персиковой уверенностью: — Вы на первой полосе. — И? — Вы оба, — настойчиво уточнила Манка. И мгновение спустя на коленях и Драко возник свеженький выпуск.

После появления на балу в качестве пары Гермиона Грейнджер и Драко Малфой были замечены в ресторане за одним столиком. И мы бы ни за что не поверили, если бы не колдографии, предоставленный информатором! Дамы и господа, либо у нас на глазах разворачивается неожиданный страстный роман, либо за этим стоит что-то куда грандиознее. Опасаться ли нам союза таких могущественных и противоречивых волшебников?

— Боже, — выдохнул Драко, не ожидая ничего адекватнее от статьи в газете. — Что там? — Наш страстный роман. — Мерзость, — хмыкнула Грейнджер, — Но неудивительно.

Мерзость. Знать бы, что именно для неё «мерзость».

       Грейнджер потёрла виски, и парень каким-то образом догадался, что у неё начинает болеть голова. — Ты всё-таки простыла. — Не неси бред. — Ты хотела что-то сказать, — медленно продолжил Драко, благоразумно решив не бороться с её упрямством и попытавшись открыто навести Гермиону на прежние мысли. — Да… — кивнула она, но Манка вклинилась снова, растекаясь своим сахарным голоском: — Продолжение на четвёртой странице. Малфой закатил глаза и шумно выдохнул, однако всё же подчинился словам эльфийки. На этот раз Гермиона нагнулась к нему, чтобы и самой почитать новости.

Скандальный роман Рональда Уизли и Трейси Дэвис очевидно потрепал нервы мисс Гермионе. Решила ли она отомстить бывшему с Пожирателем смерти? Или это настоящая любовь? Стоит нам взять во внимание публичный отказ мистера Малфоя Астории Гринграсс на балу, то нашему воображению предстают довольно симпатичные сюжеты. Однако сама мисс Гринграсс опровергает какую-либо романтическую связь наших героев. По словам девушки, мисс Грейнджер использует Драко Малфоя в целях исследования…

— Что за…? — Малфой туманно пялился на текст, — Сука. Гермиона быстро просмотрела статью до конца: — Никакой конкретики, но интерес публики она завоевала, — вынесла девушка не очень радужный вердикт. — Зря, — глухо заметил Драко. Его голос казался спокойным, но Грейнджер чувствовала, что это лишь иллюзия. — Это мерзко, — кивнула поспешно она, не собираясь наслаждаться гневом и шерстью Малфоя, и попробовала повернуть ситуацию в более вменяемое русло, — Но ты разбил ей сердце. — Сердце? Не смеши. — Оскорблённая девушка способна и на большее. Её можно понять. — И что теперь? Я должен молча наблюдать за её выходками? В моей власти испортить её карьеру одним звонком. Ты сама знаешь, что чистокровные до сих пор повсюду, — тихая злость Малфоя набирала силу с каждой миллисекундой, как будто удары молотом по наковальне его голоса становились всё увереннее. — Сначала… успокойся, ладно? — Гермиона никогда не боялась Малфоя, но дышать его болезненным гневом всё равно было жутковато. Воспоминания, которые за годы стёрлись в бесцветные обрывки, вдруг ожили сверкающими серыми красками: видеть Малфоя таким было сейчас сродни путешествию в параллельную вселенную. — Да какого чёрта?! — окончательно вскипел Драко, целиком окуная девушку в дрожь. Он уже открыл рот, чтобы продолжить вливать в неё своё неисчерпаемое негодование, но смог лишь недовольно вильнуть хвостом. — Успокойся, — настойчиво и смело повторила девушка перед тем, как назвать его по имени. — Грейнджер, кем ты опять себя возомнила? — Никем я себя не мн… — Успокойся? В какой момент ты позволила себе думать, что имеешь право говорить мне что-то подобное? Блять, не делай вид, что мы… друзья. — Последнее слово он выплюнул с отвращением прямо ей в лицо. Мысли царапали горло, но выработанные годами рефлексы не делали исключений. И было по-особенному больно, потому что железной стенки — защиты от её голоса, глаз и губ — между ними почти не было. Больно, но Драко продолжал говорить, ведь сдаться ей в плен всё ещё было чем-то ненормальным, — Я Пожиратель смерти, помнишь? Помнишь, что ты думаешь о таких, как я? Помнишь, как ты ненавидела меня долбанных семь лет подряд?! — Подожди, это я-то тебя ненавидела?! — Грейнджер потеряла эмоциональное равновесие. — Хочешь сказать, что нет? — Он чудом не позволял злости затмить рассудок. — Почему ты спихиваешь на меня всю ответственность? Это не моя вина, что наши отношения не заладились! Я не виновата, что грязнокровка! — Это здесь ни причём. — Ага, как же! Хотел бы наладить отношения, наладил бы! Но ты без остановки выкрикивал оскорбления, помнишь? — Хотел наладить отношения? Ты шутишь? — И я спрашивала: если противно, зачем согласился сотрудничать?! — Сотрудничество. Точка. Если бы ты всего лишь сотрудничала, а не напивалась при первой возможности… — Язык не слушался. — При первой возможности?! Да что ты несёшь вообще? И прости! Прости за вчерашнее! Я и пришла, чтобы извиниться! — Не нужны мне… — И ты первый начал. Если бы не ты, ничего бы не было! Ещё тогда, когда был котом, помнишь? Я открыла тебе дверь, но ты остался!

Да, остался.

Сделай выводы сама, пожалуйста, потому что я, видимо, никогда не осмелюсь сказать тебе правду.

— Ты выглядела жалкой, уж прости. Но с какого хуя ты решила, что между нами что-то изменилось? — Чт…? — Гермиона впервые в жизни глупо похлопала глазками. — Если честно, я даже не понимаю, в чём ты меня обвиняешь. Что не так? Что я пытаюсь вести себя с тобой адекватно? Что не веду себя, как робот? Что не продолжаю дурацкую войну? Ты этого хочешь? Чтобы я стала чёрствой сукой, которая исследует тебя, словно какой-то объект? Глаза Драко открыто сверлили её, слушали, сопротивлялись, но молчали. Как будто на несколько секунд тело парня получило независимость, однако недостаточную для того, чтобы открыть рот и сказать что-то похожее на правду. А Грейнджер знала, улавливала в ритме его дыхания, что ему есть, что сказать. Что он должен что-то сказать. — Почему ты такой трус?

Блять.

Потому что не понимаю, что происходит?

Потому что никогда никого не любил?

— Дай угадаю, ты уже не помнишь, как извинялся вчера, — Гермиона продолжала тише. Она вдруг поняла, что всё ещё чувствует себя спокойно рядом с ним. Да, это извращённая версия спокойствия, но он ведь правда никогда и ничего ей не сделает. — Помню, — выдавил вдруг Драко, уперев взгляд куда-то в стену. — Тогда в чём твоя проблема? — Грейнджер, очнись. — Ледяная пауза. — Я убивал людей. Сердце, которое и так прыгало из стороны в сторону, словно его накачали электричеством, сжалось от колючего страха: — Зачем ты… Зачем ты мне это говоришь? — Голос Гермионы ожидаемо дрогнул. Она даже инстинктивно отшагнула назад. — Я. Убивал. Людей.

Вдруг Грейнджер бросилась со всех ног в коридор, шёпотом моля Манку появиться, потому что сама дорогу до камина она ни за что не найдёт.

      

…

…

Иногда поток мыслей пересыхает, и остаются лишь буквы, бьющие резкостью в глаза. Звенящая тишина звенит в ушах на самом деле. И ты физически ощущаешь пустоту внутри — холодную бесконечную полость. Это не боль, это не отчаяние, это то, что невозможно охватить ни одним словом. Мерзкий жгучий груз, готовый биться о живые стенки до тех пор, пока его не вырежут. Ножом. И все составляющие твоей мнимой трезвости: разумность, расчётливость, желание собственной выгоды — всё это прониклось исполинским страхом. Тебя заслонили от свечки, которую ты считал солнцем, и бросили в настоящее пекло. В пекло отливающее тьмой.

Почему ты такой трус?

       Драко как сидел в кресле, так и остался сидеть среди дребезжащих отзвуков правды. Оголилось эго. Холодом обдало то, что он хранил в недрах собственного ада. Оторвать кусок жалости к себе и кинуть его в реальность — самое непростительное, непристойное, тупое и отважное, что могло произойти в его жалкой жизни. Но как только оковы спали, как только настало следующее мгновение — мозг атаковали новые мысли, которые он бы с радостью убил, если бы было чем. Хотелось наполниться. И похуй как. Он подскочил на ноги. Ему казалось с момента её исчезновения прошло минуты две, и он вот-вот встретит её в коридоре, но… — Мисс Гермиона ушла минут сорок назад.

Ну, он знает, где она живёт.

Всё же ведь и так потеряно?

И потеряно в который раз. Каждый день он боится её потерять, но ведь… Нельзя терять девушку столько раз подряд, особенно ту, которая никогда не была твоей. Это противоречит любым законам. Пальцы дрожали, когда парень поднял палочку над головой. Всё просто. Скажи ей что-нибудь. Что-нибудь, что на самом деле хочется сказать. Что она должна знать хотя бы потому, что хранить это в себе нет больше сил.

…

Она спала на кровати. К вечеру затылок запульсировал горячей болью, а по вискам начал равномерно постукивать молоток, поэтому, по правде, это чудо, что она вообще заснула. Тело Гермионы окутал противоестественный горячий холод. Плед она во сне скинула на пол. И теперь свернулась клубочком в попытке хоть как-то согреться. Малфой замер, потому что был готов к чему угодно, но не к сонной тишине.

***

Она проснулась с мыслью, что за день ни разу не притронулась к диссертации. Периодически девушка выписывала что-то от руки в толстую серую тетрадь, выделенную специально для цитат на тему змей и котов, однако полноценный черновик всё же был на компьютере: в электронном формате легче править структуру, подбирать слова и следить за орфографией. Но каждый раз, когда мысль натыкалась на диссертацию, пальцы тянулись не к компьютеру, а к бумаге, перу и… И Малфою. Гермиона села. Шею свела судорога, а голова закружилась, но девушка лишь сжала зубы и не подала виду. Хотя перед кем Грейнджер строила из себя сильную и неуязвимую не было понятно. Плечи и щиколотки обдал противный холод, когда девушка подползла к краю кровати. — Ну и куда ты направилась? — Тишину её раздумий прервал тот ледяной тон, от которого она убегала примерно два часа назад. Чего она точно не ожидала, так это увидеть парня сегодня же в своей квартире. — Выпей. Гермиона скользнула по его прямой фигуре больными сухими глазами и быстро приметила протянутый бутылёк. — Бодроперцовое, — коротко уточнил он. На первый взгляд интонация пахла равнодушием, но таким привычным, что внушала доверие. — Я здорова. — Грейнджер, просто выпей, — закатил глаза он. Гермиона поискала пути отступления и заметила дымящуюся кружку чая на прикроватной тумбочке. Ого. ОГО. Малфой налил ей чай? — Без молока, зато с мёдом, — словно нехотя подтвердил её мысли парень. — Я не хочу, — уже не так уверенно мотнула головой девушка, и голова зазвенела сильнее. — Я разве спрашиваю? Вместо каких-либо объяснимых и разумных действий, Гермиона подальше откинула одеяло, которого тоже не было, когда она засыпала, но обдумывать этот факт она не решилась, и спустила ноги на пол. — Грейнджер, я волью тебе его силой. — Ты даже прикоснуться ко мне не можешь, при этом не сморщившись, — парировала девушка, ощущая ступнями неестественно холодный пол, — Я хочу умыться. Драко вздохнул. Угораздило же его вляпаться в настолько непроходимый характер. Девушка встала, но ноющая боль в висках мешала ей идти ровно, поэтому пришлось вцепиться в стену. Малфой молча наблюдал за этим актом глупости. Через три минуты, когда послышался грохот из ванной, он всё-таки пошёл следом. Гермиона сидела на бортике ванной и держалась за голову. Невооружённым глазом было видно, как её руки дрожали от слабости и судя по всему высокой температуры. Она успела ещё и облиться, и теперь её грудь была обтянула прозрачной мокрой тканью футболки. — Тебе помощь не нужна, я полагаю, — с порога кивнул Драко, оценивая картину разбросанных на полу ванных принадлежностей, которые когда-то стояли ровно на полочке. — Нет. — У неё не было сил, даже чтобы мотнуть головой. Они помолчали, пока Малфой вновь не открыл рот, предварительно прочистив горло: — Грейнджер, давай я хотя бы просто помогу тебе добраться до кровати, а потом делай, что хочешь. — И он уже сделал навстречу к ней пару шагов, когда она внезапно закричала: — Не трогай меня! — Драко от неожиданности замер как вкопанный, а Гермиона продолжила трясущимся голосом: — Не нужна мне твоя жалость. — Это не… — Ты сам сказал, — упрямо выдала она, стараясь не задохнуться скребущим горло дыханием, — Хватит мне помогать, а потом наезжать на меня, за то что сам решил со мной возиться. Брось меня и уйди. Уйди. — Малфой молчал. — Уйди, как это сделал Рон. — Она не заметила, как на глазах появились слёзы, блеснувшие жемчужной болью. — Уйди. Пожалуйста. Оставь меня в покое… — Она всхлипнула так, что у Малфоя свело желудок.

Он снова причиняет ей боль.

— Я не заслужила твоей ненависти. Я точно её не заслужила. Не заслужила! — Голос срывался на крик, но слишком тихий, чтобы быть настоящим.

Драко мог только молчать.

Да, ты не заслуживаешь такого, как я.

Но я не уйду.

Не могу. Снова.

После нескольких секунд захлёбывания в собственных слезах и нервного шмыганья, снова повисла тишина. — Малфой, — в конце концов тихо позвала она, смахнув тыльной стороной ладони всё льющиеся и льющиеся слёзы. — М-м? — Он сглотнул. — Чего ты хочешь от меня на самом деле? — И она подняла на него заплаканные, красные, кофейные глаза. Такие красиво уставшие и доверчиво открытые.

Твою ж…

Она дала ему власть. Только что. Она дала ему понять, что он может сделать что угодно: добить, уничтожить, утешить, уйти. Она дала ему шанс. Она поверила ему. Почему-то.

У неё просто не осталось сил сопротивляться.

Он подошёл к ней и протянул руки, помогая встать с холодного бортика ванной. Она притянула его к себе за шею, то ли пытаясь удержать равновесие, то ли потому что слишком замёрзла. Её трясло. А он дышал огнём, поглощая каждое мгновение, пока Гермиона в нём нуждалась. Утопая ладонями в её мягком горячем теле. Малфой помог девушке забраться обратно на кровать, но она не отпустила его. Её ладонь соскользнула к его запястью, за тем к пальцам, бездумно переплетая их со своими, словно это было чем-то обыденным. Драко задержал дыхание, не смея и думать о том, что подобные ощущения могут быть реальны. Грейнджер поймала его тёмные глаза. Сейчас в больной голове девушки не было сомнений: всё это время она была куда ближе к нему, чем он надеялся, не хватало только словаря, чтобы расшифровать все эти перепуганные озлобленные разводы его не таких уж и непроницаемых радужек. Серость перестала быть цветом и стала произведением искусства — в пасмурных глазах теперь цвели цветы, прекрасные в своём асфальтовом привкусе.

Снова стало так спокойно.

— Чего ты хочешь на самом деле? — шёпотом, еле слышно, повторила она. Сердце колотилось где-то внизу живота. Возможно, Малфой в тот момент этим же животом и думал, потому что в голове было пусто. Пусто, тихо и тепло. Она слегка потянула его к себе за руку, или ему показалось? В любом случае, он верил её глазам. Они растеклись по его позвоночнику. Они поразили своей беспомощной исповедью. Они разом, каким-то магическим образом, заткнули все самоуничижительные мысли, которые не давали ему прохода всю долбанную жизнь. В то мгновение он наконец дышал без ненависти. И он нагнулся к ней. Так низко, чтобы сначала разглядеть эти глаза с непристойного расстояния, а потом с упоением проследить, как её зрачки скользнули к его губам.

Сука.

Как дышать?

Она закрыла глаза. Ладонь в его руке успокоилась и больше не дрожала. Нос мазнул по его коже, а выдох вырвался прямо у её рта. Один чёртов сантиметр и… Гермиона отпрянула так резко, как будто испугалась.

Пришла в себя.

Как же быстро кончается рай.

И какой же ты, Драко, мечтательный долбоёб.

Парень вырвал руку из её хватки и, не глядя на девушку, аппарировал.

Как же больно.

Как же больно, ведь она дала ему надежду, а потом раскромсала тот самый последний кусок пульсирующего сердца.

Невозможно смириться.

Невозможно терпеть.