Пушистый парадокс

26 июля. 18:39. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь рассыпающиеся, дымящиеся пылью книги станут приятелями Блейза… Уже четвёртый вечер подряд он бухал в компании справочников по теории пространства и времени, пытаясь разобраться хотя бы с основными терминами, но непроходимые дебри из букв и знаков препинания до сих пор не имели особого смысла, будто кто-то рандомно скинул слова в кучу и размешал их миксером. Возможно, подступающее опьянение всё-таки мешало изучению старинных научных трудов, однако для успокоения нервов парень продолжал потягивать виски и одновременно упорно пялиться на исписанную дряхлыми стариками бумагу. Если он решил схлопнуть две комнаты в одну, то он это сделает: он обезопасит два бара, чтобы ни маглы, ни маги не узнали о соседстве друг с другом. Забини не совсем понимал, зачем ему бар в магловском Лондоне, но это всё ещё казалось ему интересной бизнес идеей. Тишина была гигантской и мистической. Она ему не нравилась. Затишье бегало под кожей слишком ощутимо, и даже жар алкоголя терялся в бесконечном узоре беззвучного, тяжёлого воздуха. Поэтому когда перед туманным взглядом мулата возник Малфой, по оловянной фигуре которого сразу стало понятно, что об объявлении мира речи не пойдёт, Блейз всё равно испытал облегчение. Он живо допил остатки виски из горлышка, откинул худощавую бутылку на пол — она приземлилась со звонким стеклянным лязгом — и символично вытер руки о водолазку на груди, готовясь слушать. Но Драко молчал. — Ну? — не вытерпев намеренной заминки, вскинул брови мулат. — Я знал, что всё обернётся хуетой, — в конце концов глухо начал Малфой. Вид у него был не то чтобы непривычный, но какой-то безжизненно нейтральный, как будто за маской не было человека, — И ты это знал. — Не было понятно, была ли в этих словах угроза. Она как будто бы хотела возникнуть, но не решалась по той или иной причине. — Но ты же хотел этой хуеты много лет подряд, нет? Ты хотел Грейнджер. — Бред. — Ты хотел, отрицал, прятался и жалел себя, — настаивал Блейз, в целом не собираясь никого убеждать, а просто озвучивая очевидную правду. — В этом изначально не было смысла. — Ну рано или поздно в вашей истории должен был нарисоваться конец, — пожал плечами Забини. — Какой истории? — Которую ты выдумал. — Это… — И вот вроде бы что-то колыхнулось в серых глазах жаждой гнева, но тут же снова куда-то испарилось. Хотя Малфой безумно скучал по спасительной ярости. — Это… — Больно? Угнетающе несправедливо? Дерёт глотку желанием сдохнуть? По кускам отбирает жизнь…? Блейз уставился на друга так, будто вместо одинокого парня видел что-то куда более внушительное. Его ржавые, ярче обычного, радужки блестели — молили — сдавались — защищали — кричали — хотели достать этим блеском до сознания друга. В ответ Малфой молча сверлил его стальным взглядом, звучно трескающимся в тишине. — Давай, я знаю, зачем ты пришёл, — со спокойной грустью кивнул Забини, но Драко молчал. — Будем просто пялиться друг на друга?

Опять эта тишина.

— Ну где злость? Ты же хочешь, я уверен, — подстёгивал Блейз, надеясь всё-таки не захлебнуться в звучной гармонии тихой боли. Вдвойне тихой. — Дай угадаю, я подонок, что отправил тебя в руки девушки, по которой ты сох лет шесть подряд? Я мудак, что дал тебе шанс разобраться в том, что происходит с тобой на самом деле?

…

— Драко, скажи что-нибудь… — Я ничего не чувствую. Я ничего не понимаю и не хочу понимать, — лишь бросил парень едва различимым голосом. — Что произошло? — Она оказалось той, кого я всегда хотел. И я сох по ней не шесть, а семь лет. — Но? — Но я однозначно не тот, кого она хочет. — Она так сказала? — Да, — замявшись лишь на полмгновения, чётко и тихо ответил Малфой. — И ты знал, что так будет. — Та подвешенность тебя убивала. Тебе было плохо. — А сейчас мне типа лучше? — раздражение наконец замаячило где-то на фоне меланхоличного равнодушия. — Чтобы прийти хоть к какому-то результату, надо сдвинуться с мёртвой точки. — Я не просил, меня всё устраивало. — На самом деле устраивало? Или ты просто убедил себя в этом? — Не веди себя, как чёртов психолог, — привычная защитная вспыльчивость отчётливо угнездилась на горизонте самоконтроля. — Сука, Драко, ты правда думаешь, что я желал тебе больше боли? Ты думаешь, я не понимаю, какого тебе? — тишина давила на перепонки, надеясь услышать крик, — Да, не все люди безобидны, но брось, ты не доверяешь единственному другу! — А ты мне друг? — Что? — ржавчина в глазах Забини накалилась. Драко тяжело дышал. — Друг ли я тебе… — повторил мулат, по-настоящему чувствуя языком желчь этих слов, — А ведь ты даже не виноват в том, что так думаешь. — Блейз шмыгнул носом и медленно продолжил, словно робот, обязанный довести работу до конца: — Я не могу тебя спасти. Так позволь это сделать ей. Просто позволь. Здесь и сейчас. — Она отвернулась от меня. — Ты уверен? — Да. — Дай вспомнить, ты был уверен, что она с тобой никогда не заговорит, так? — Да, — голос Малфоя снова стих. — Но вы разговаривали, так? Много разговаривали. — Да. — Почти шёпот. — Так чего в итоге стоит твоя уверенность? — Голос готов был дрогнуть в любую секунду. Забини трясло. Уж лучше тишина, чем это. — Знаешь, какой бы сволочью ты ни был, я всегда видел в тебе лучшего друга, — прошептал Забини напоследок, — А теперь убирайся. И только попробуй появиться здесь ещё хоть раз. — Блейз… — И твоя боль, — вдруг закричал мулат, — Не повод кидаться на меня! Если думаешь, что, зная о твоём состоянии, я жил спокойно, то ты хуже, чем моральный урод! — А потом тише добавил, отвернувшись: — Прости.

***

26 июля. 19:34. Зачем-то человек умеет страдать. Зачем-то у человека есть чувства, способные его добить, как будто и без этого способов мало. И почему-то крайне необходимо хоть раз в жизни испытывать ту чувственную боль, которая куда хуже физической: путаться в лабиринте выдумки, обжигаться об свои же мысли и окровавленными ладонями хвататься за развалины установок. Рядом с первой брошенной бутылкой теперь валялась и вторая. Света в баре почти не было, лишь стеклянные зелёные отблески мягкими пятнами скользили по стенам. — Есть кто? — Неестественно громкий голос Мелс глухо и одиноко ударился о стены дома и пустоту улицы. Блейз даже если бы понял, что разговаривают с ним, что разговаривают здесь и сейчас, то всё равно вряд ли бы сообразил, что надо открыть дверь. К счастью, она и так была открыта — внезапно зелёные пятна испугал наглый свет уличных фанарей. — Ау? Парень развалился в кресле, пялясь в потолок. Астория позаботилась о том, чтобы это место уже начинало походить на бар, но мулат не давал обставлять помещение мебелью, пока не осуществит свой замысел, поэтому лишь выкрашенные светло-каштановые стены, кое-где дополненные деревянными панелями, гладкий чёрный потолок и каменный отшлифованный пол говорили о том, что это место не заброшено. Мелс зыркнула во мрак и тут же подумала, что здесь не может быть Забини с его панической боязнью темноты, но глаза уловили чёрный силуэт. Она почему-то испугалась. Может, это вовсе не он. Что-то ей подсказывало, что от мулата всегда можно ожидать даже самого неожиданного. — Эй? — снова окликнула она, но уже тише. — Закрыто, — отрезал парень, и она узнала его голос. Господи, сколько он выпил? — Здесь свет включается? — Тишина. — Окей, я всё сделала, но ты так и не зашёл, так что… Вдруг свет загорелся. Точнее нет, внезапно зажглись свечи под потолком, хотя Блейз не двигался. Наверное, они электрические, и, наверное, сработал датчик движения. Мелс выдохнула, когда наконец увидела парня, настоящего, обычного, но бухого, в одиноком кресле за столом с какой-то книгой. В руках Мэггис держала приоткрытый ноутбук, через плечо была перекинута крошечная чёрная сумочка, а кудряшки беспорядочно резвились на плечах. — Так тебе ещё нужна информация? У меня пара вопросов… — Но Забини не реагировал. Девушка нашла взглядом две бутылки на полу и невольно заткнулась. — Окей. Зайду попозже. — Не хочешь выпить? — вдруг хрипло зазвал мулат, наконец окидывая Мэггис стеклянным взглядом. В тот момент его опьянение немного отступило, словно съёжившись под натиском хоть каких-то эмоций. — Нет, спасибо, мне ещё кафе закрывать, — хмыкнула она, не понимая, почему не получается поймать прежнюю уверенность. — Майк… Макс… Марс закроет. — Марк? Он не знает, как ключами пользоваться. — Не преувеличивай. — Забини махнул рукой так, как будто она уже согласилась. — Виски? — А есть ликёр? — Кофейный? Кофейный ликёр без алкоголя? — Смешно, — хмыкнула она, и тут же почувствовала себя проще. Она аккуратно поставила ноутбук на узкий подоконник, подальше от Блейза, и аккуратно уселась на пол. Парень тем временем уже пялился в гигантский встроенный за одной из панелей шкаф в поиске чего-нибудь подходящего. Он сморщился, краем глаза заметив её передвижения. — Закрой глаза, — сказал он, всё ещё смотря на этикетки. — Что? — Закрой глаза, — повторил Блейз лениво, но настойчиво, всё ещё смотря на бутылки. Как ни странно, но Мелс закрыла. Не споря и не спрашивая. Она давно чувствовала то, что обычные маглы не замечают прямо перед своим носом. И пусть её мысли отказывались размышлять о чём-то неуловимом, непостижимом и могущественном, что явно летало вокруг Забини, её сердце боялось — её сердце сжималось и покорялось. Блейз не проверял, закрыла ли она глаза, потому что, в общем и в целом, и так и так всё будет выглядеть абсурдно. Он быстро выхватил палочку откуда-то из брюк и с грохотом дублировал своё кресло: рука дрогнула, и второй предмет мебели приземлился на бок. Мелс вздрогнула и распахнула глаза, однако палочки в руках Блейза она заметить не успела, потому что уставилась на второе кресло. Мулат же наконец сообразил, на что пялился всё это время, и взял с полки две бутылки огневиски. Никакого ликёра, пусть пьёт это. Рот сам собой открылся, хотя Мелс искренне не хотела задавать вопросов: — Откуда? — Лучше бы спасибо сказала, — хмыкнул парень, поставил бутылки и живо перевернул кресло на ножки. Затем развернулся, чтобы призвать стаканы из того же шкафа, но вовремя одёрнул себя, и тут же подумал: — А к чёрту стаканы. — Немножко незаметной невербальной магии, и маленькие пробки выпрыгнули из горлышек сами собой. Мелс уже уселась в кресло, до последнего не веря, что оно настоящее, и слишком молча взяла бутылку из рук мулата. — Что это? — чуть погодя, вскинула брови девушка. — Тебе понравится. В который раз вязкая тишина стянула уши. Мелс беззвучно глотнула, но никаких эмоции на её лице не показалось — Блейз решил, что это хорошо. Чем дольше он пил в тишине, тем тяжелее становилось дышать. Как будто что-то, что умело летать, вдруг уселось на его груди. Но он продолжал глотать раскалённую жижу, продолжал смотреть открытыми глазами на мир, который то темнел, то наливался красным, то тускнел до бледной коричневой дымки, а то и искажался настолько, что смотреть было жутко: голые стены плыли корявыми разводами, напоминающими изуродованные лица и оторванные конечности, в деревянных панелях начинали чернеть бездонные дыры, из которых что-то выливалось прямо на качающийся светящийся пол. Он не заметил, как из глаз потекли невидимые слёзы. Ещё один глоток. И ещё один. Мелс смотрела в том же направлении, и, хотя ей было спокойно, она уловила, что с Забини что-то не так. В принципе, она уловила это, как только зашла, но сейчас… Девушка аккуратно взглянула на мулата, и внутри у неё дрогнуло, невесомо и отчаянно, как будто рябь пошла по хрустальному озеру. Тихо текли минуты. Тихо пробегали секунды. Тихо лилось огневиски. — Хватит, — наконец тихо выдохнула Мелс, вставая с кресла. Она поставила отпитую лишь до середины бутылку на стол. Огневиски ей понравился, даже очень, но сама незнакомость этого вкуса пугала. Она мягко подошла к креслу мулата и вытянула из его ослабших пальцев то, что осталось от алкоголя. Парень встрепенулся и тут же утёр глаза рукой. Губы растянулись в улыбке, и эта улыбка не была фальшивой. — Прости, — бросил парень так, что не было понятно ни одной его реальной эмоции. Язык Блейза еле ворочался, но любое движение получалось точным и резким. Мелс поставила его бутылку рядом со своей. И замерла. — Бар — твоя мечта? — спросила вдруг девушка, всё ещё не двигаясь где-то между столом, Блейзом и подоконником. — Что? — Он услышал, но всё равно переспросил. — На-арверное. Кафе — твоя? — Да. — Почему ты здесь один? — А с кем мне здесь быть? — Забини не ощущал на лице рта, и в груди горело. Но каким-то образом он всё ещё чувствовал боль и всё ещё соображал. После трёх бутылок. Как будто кто-то тянул его голову на берег. — Не знаю… — Мелс сморщилась от этого вопроса и даже как-то брезгливо промямлила: — С кем-нибудь. — Сейчас я здесь с тобой. — Я ухожу. — Иди. Мэггис сделала шаг, но снова замерла: — Ты до дома сам доберёшься? — Дома? — Только не говори, что ты здесь живёшь. — Нет. Я не живу. — Доберёшься? — Какая разница? — Хорошо, — кивнула девушка, и снова повернулась к окну, но…: — Что-то случилось? — С кем? — С тобой. — Со мной всё прекрасно. — Ты странный. Я тебе не верю. — Странный? — Я могу чем-то помочь? Забини не ответил. Он, кажется отключился во времени и пространстве и завис, разглядывая руки. — Боже, — прорычала Мелс. Она чего-то хотела, но не понимала чего. Она вернулась к его креслу и потянула его за руку наверх: — Вставай. — Зачем? Он слишком доверчиво смотрел на неё снизу вверх своими блестящими в свете свечей радужками. — Я не могу оставить тебя здесь одного. Не могу и всё. И не спорь. Хотя бы попробуй встать. Ты же не устоишь… Но Забини спокойно встал так, будто не вылакал три бутылки. Встал и внезапно оказался выше. Выше и ближе — заставил Мелс сначала пошатнуться, а потом отшагнуть, быстро выпустив ладонь парня. Он остался на месте. — Окей. Ты стоишь. — Ага. — Блейз безмятежно шмыгнул носом. — Можно сесть? — Да. Тогда я, пожалуй, и правда, пойду. — Иди. — Парень плюхнулся в кресло, но тут Мэггис снова шагнула к его креслу и он снова встал. — Слушай. — Слушаю. — Я знаю, мы не друзья. Мы даже толком не знакомы. Но если я могу что-то сделать… — Не можешь. Очередная ровная чёрная пауза. Их взгляды боролись, но выиграть никто не решался. — Окей, — девушка прочистила горло и отвернулась. Ей было безумно неуютно в бухой непробиваемости и огнедышащей близости мулата. Она снова отшагнула — он снова сел. — Может кому-то позвонить? — Это была последняя попытка, подобно отзвуку после выстрела. — Позвонить? — По телефону. Блейз лишь прочистил горло, но ничего не ответил. — Так позвонить? — Я не ебу, что это. — Хорошо. Подушечки пальцев Мэггис тронули холодную крышку ноутбука — невесомая дрожь невесомо погладила плечи. — Так забавно, — вдруг протянул мулат. Девушка обернулась: в его руках снова была бутылка. Как он так быстро… дотянулся? Или это новая? Откуда? — Что именно? — Что ты не можешь уйти. Ты беспокоишься за меня? — Какую бутылку подряд ты уже пьёшь? — И тебя это заботит… — Он задумчиво замолчал, ну или просто задремал. — Может мне Герм позвать? — Что? — Парень внезапно нахмурился, как будто только что услышал, что они разговаривают. — Ну вы же… давно друг друга знаете. — Не хочу видеть эту стерву. — Что у вас там происходит? — Она добила нашу дружбу с Драко. Сука. Я сам её добил. Су-у-ука, — парень не говорил, а выл и шипел себе под нос, и в конце концов, просто закрыл лицо руками, чтобы не дать слезам свободу. — Хорошо, я оставлю тебя в покое. — В покое… — эхом повторил он в ладони, а пальцы девушки вновь мазнули по крышке ноутбука. Затем и по ручке двери. Такой же холодной. На удивление, дверь не хотела поддаваться. Мелс подергала ручку пару раз, и за это время Забини успел сообразить, что это он не даёт двери открыться. Его бар — его магия — его правила. Он не хотел, чтобы девушка уходила. Вот она и не уходила. Мелс обернулась на парня, но тот лишь пьяно пожал плечами, а потом она, не выдержав, пнула в дверь со всей силы. — Поаккуратнее, пжалста, с чужим имуществом. — Не поможешь? — Нет. — Блейз. — Знаешь… — Парень задержал на ней свой ненормально сверкающий взгляд. — Если я ещё раз приближусь к тебе, я тебя не отпущу. — И он запрокинул бутылку, воодушевлённо вливая в себя пойло. — Что? — Мэггис услышала, но всё равно переспросила. Что-то под рёбрами активно задвигалось, щекоча органы, и заставило резко выдохнуть. Громко и тяжело. Мелс снова отложила ноутбук на подоконник. Девушка и в свою очередь отчётливо поняла: он не хочет снова остаться один.

Тишина продолжала быть тихой, несмотря на их существование.

Шаг. Глоток. Шаг. Глоток. Мулат вопросительно поднял брови, наблюдая за медленно подходящей к нему девушкой. Пальцы невольно крепче сжали бутылку, а сердце почему-то ускорило ритм раза в три. Девушка в который раз остановилась рядом с креслом прямо напротив него. И Блейз в который раз доверчиво посмотрел на неё снизу вверх. Да, он был пьян. Да, его взгляд пылал всем подряд и одновременно не пойми чем, но он смотрел на неё. Смотрел пристальнее, чем когда-либо в зеркало. Парень встал, не подумав, потому что понял, что должен встать, и на этот раз она не отшагнула назад, лишь немного задрала подбородок, чтобы смотреть ему в глаза. Тепло его тело коснулось её кожи везде, где это только было возможно. — Так почему ты один? — повторила вопрос девушка.

Её голос не сопротивлялся тишине.

— Не знаю, — честно ответил мулат и вновь окунулся радужками в копну нежно-матовых угольных кудряшек, следя за траекторией каждой из них в отдельности и ища в этом спокойствия. На самом деле, он просто больше не мог выносить её взгляда, внезапно знающего о нём больше нужного, пронизывающего насквозь где-то в области ключиц. Сердце, которое непрестанно качало дрожь по венам, продолжало отчётливо грохотать в груди, как будто что-то приближая подобно секундной стрелке. — Ты уйдёшь наконец? Или… Или… — Он сглотнул. — Или ты решила дать мне разглядеть все свои поры? Кстати, тебе разве не надо закрывать кафе? Я уверен, Маркс напортачит с ключами. Он… — Забини снова вскинул бровь и зачем-то хрустнул шеей, собираясь отвернуться и понимая, что от неверного движения с минуты на минуту споткнётся об кресло. Но девушка успела поймать горячими пальцами его за обе щеки и резко повернула его голову к себе. — Уоу. — Глаза Забини забегали. — Где же твоя самоуверенность? — прошептала девушка. — Предположим, в прошлый раз я не включила бы свет… Ты тоже запаниковал бы? — Я не паникую. — Тогда что с тобой? — Она искала в его глазах того самого парня, от которого прежде неоднократно хотела отделаться. И он был там. Но он не знал, что делать. И Мэггис смиловалась: не дала ему возможность ломать голову над остроумным ответом и мягко, легко, но резко поймала ртом его губы. Воздушное касание горячей нежной волной обожгло кожу и разум.

Боже. С каких пор ей нравится виски?

Она потерялась в том, что почувствовала. Сначала ей было всего лишь любопытно. Ей хотелось посмотреть, что будет с Блейзом. Что будет с ней самой? А теперь… А теперь уже было не остановиться. Его брови изогнулись изумлённой дугой. Он не то что бы не ожидал, но всё равно удивился. Нельзя же просто взять и… А почему нельзя? Он же всегда так и делал со всеми, кого хотел. Просто целовал и всё. Что не так на этот раз? В одно мгновение он с перепугу даже хотел отстраниться, но в следующее… Следующее уже растянулось в бесконечность. Приятная судорога вдоль позвоночника заставила отключиться от реальности. — Я пьян, да? — лишь выдал он, когда она с закрытыми глазами отстранилась на сантиметра три, всё ещё обхватив его лицо. — Три бутылки! — Четыре. — Мне не по себе от одной. — Не по себе? Тебе не понравился огн…? — Заткнись. Ну и похуй. Похуй, что ему впервые было страшно. По-настоящему страшно из-за девушки. И этот самый, нереально жгучий страх необъяснимо мешался с уверенностью в том, то впервые он защищён от мира. Недосягаем. Парит вдалеке от собственной головы. Блейз выключил какой-то маленький рычажок, который никогда до этого не замечал в своём сознании, и тут же вжал Мэггис в собственное тело. Вжал за талию, за задницу, за плечи и бёдра — за всё, что только могли обхватить его руки. Она влилась в него так, словно была той самой пресловутой второй половинкой — его последней каплей виски, его целью, его свободой и отчаянным желанием. Она, с каким-то диким трепетом, ответила на все поцелуи, которые только осмелился потребовать Блейз. Она забыла, кто она. А он спихнул всё на три выпитые бутылки. Четыре. Четыре? Проспится. Всё встанет на свои места. А пока что…