Пушистый парадокс

27 июля. 12:11. Утром сил у Гермионы хватило даже на то, чтобы спуститься позавтракать к Мелс. Девушка долго сомневалась насчёт этой затеи, потому что шанс кого-нибудь заразить был высок, но с другой стороны, сидеть дома в одиночестве — точно не то, что сейчас ей было нужно. Шагать по улице пришлось, завернувшись в плед и стойко не обращая внимание на заинтересованные взгляды прохожих. Пусть на дворе лето, озноб — вещь своевольная и неприятная, приходится выкручиваться. Однако голова совсем не болела, ежесекундно напоминая Грейнджер о вчерашнем великодушном визите Драко с бодроперцовым зельем.

Чёрт бы побрал этого хорька. Вот нужно было ему снова быть таким… таким…

Участливым? Терпеливым?

Гермиона в который раз отогнала эту мысль, не в состоянии всё как следует обдумать. В дверях она столкнулась с улыбчивым парнем. Кажется, его звали Люк и, кажется, он тоже жил где-то на этой улице. Люк кивнул высунутому из-под пледа носу и поинтересовался, не случилось ли чего, на что Гермиона внятно ответить не смогла, но зато энергично пожелала хорошего дня. — Мне следует знать, что происходит? — Мелс быстро оглядела махровое чудо в бордовых цветочках. — Я плохо себя чувствую, — буркнула Грейнджер и направилась к подоконнику — почти что единственному свободному месту во всём кафе. Людской поток в такое время, готовый потратить любые деньги на красивенький стаканчик вкусного американо, превосходил размерами все ожидания. — Принеси мне что-нибудь. Вообще неважно что. Когда Мелс подлетела к ней с цветным забавным чайником в одной руке и омлетом в другой, Гермиона разглядела лицо подруги: — А с тобой-то что? — Ты о чём? — Мэггис готова была бежать за следующим заказом, но затормозила, сдув со лба бодрую кудряшку. Кстати, во время работы Мелс обычно убирала волосы ободком или шёлковым платком, чего сейчас не наблюдалось: локоны беспорядочно топорщились. — Мне кажется, или ты накрасила тушью только один глаз? У тебя тоналка на шее? — протянула Грейнджер, всматриваясь. Сложно было распознать, было ли что-то на ресницах Мелс, потому что как ни крути они были угольно чёрные. А вот на шее явно были какие-то разводы. — Не может быть, — быстро махнула головой Мэггис, но всё же помчалась куда-то за барную стойку проверять себя в зеркале. В это время в кафе аккуратно заглянул Блейз, заставив Гермиону пролить чай от удивления. Он безмятежно шагнул в магловское заведение и как-то чересчур расслабленно направился к растрёпанному Марку. Грейнджер заметила, что Мелс вынырнула в зал, но увидев мулата, перепугалась и тут же нырнула обратно за штору кухни.

А вот это уже интересненько.

Блейз постоял полминуты, очевидно ожидая Мелс, но не выдержал, заказал капучино и огляделся в поисках места. Когда он нашёл Гермиону глазами, она попробовала улыбнуться парню в дань совместным годам обучения, но Забини принял эту гримасу за приглашение присесть рядом и с удовольствием занял место напротив. Грейнджер вспомнила, что в руках у неё всё ещё чайник. Да и омлет остывает. — Утро доброе, — улыбнулся парень. — Доброе, но что ты тут делаешь? — Нельзя? Гермиона предпочла не отвечать, а потратить силы на трапезу. Но мулату явно не сиделось, он то и дело оглядывался назад, на стойку, и в конце концов решил отвлечься, ступив на очень опасную тропинку: — Что вчера произошло у вас с Драко? Да, его всё ещё волновал этот вопрос, несмотря ни на что. — Ничего такого, — пожала плечами девушка, смутно вспоминая, что Малфой неожиданно аппарировал, когда она собиралась ему что-то сказать. — Что блять? То есть он мне вчера просто так чуть башку не свернул? — Из-за чего? — Из-за тебя, конечно же. — Забини снова обернулся на стойку, но Мелс больше не высовывалась. — В смысле? — Грейнджер насторожилась. — Ты же его отшила, нет? — В каком плане? — Тут в голове у Гермионы куда яснее закрутились воспоминания с прошлого вечера. — Ну, насколько я понял, вчера ты отвергла его чувства, — выдохнул Блейз, наконец сосредоточившись на собеседнице и её явном недоразумении. — Блять. Ты в шоке. Ну, понятно, — закивал Забини, — И вот с какого перепугу он устроил вчера такую драму? — Подожди. — Грейнджер сидела, словно в трансе. — Ч-чувства? Тут на столик опустился капучино. Блейз вскинул голову, ловя глазами Мелс, и резко ухватил её за руку: — Поговорим? — Я на работе, — бросила красноречиво девушка, при этом подавая какие-то секретные знаки Грейнджер. Гермиона, конечно же, не успела вообще ничего понять: в её голове до сих пор звучали слова Забини о каких-то чувствах. — С чего ты взял, что у него ко мне чувства? — встрепенулась она, когда Мелс унеслась к другому столику, оставляя мулата молча за ней наблюдать. — Ни с чего. Забей. Я это выдумал, — отмахнулся парень, — Но вам лучше поговорить. — О Господи! — вскрикнула вдруг Грейнджер. Забини успел сориентироваться и подхватить взлетевшую в испуге вилку. — Что стряслось? — Он хотел меня поцеловать? — Во-первых, ты меня спрашиваешь? А во-вторых, как это он так хотел, что ты только сейчас сообразила? — вздёрнул брови мулат, возвращая вилку на стол, но кладя её подальше от девушки. — Вчера мне было очень плохо, и я… — У Гермионы вдруг закружилась голова от непонимания, удивления и нехватки дыхания и, кажется, опять поднялась температура. — Слушай, а у твоей подруги есть обед? — искусно перевёл тему Блейз. — Обычно, нет, — не думая, обронила Гермиона, а потом снова слегка взвизгнула. — Да что ж ты пищишь? — На этот раз Забини вздрогнул. — Что между вами?! — Без понятия. — Глаз… Шея! — Чё? — Вы…? Но… Нет! — Захочет, сама расскажет, — вздохнул Забини, ничего не поняв среди лепета Грейнджер, — Слушай, не говори Драко, что мы с тобой разговаривали. И передай подруге, что кружку я ей занесу вечером. — Парень встал со своим капучино. — Но у неё же… — Гермиона не договорила, поэтому парню пришлось нетерпеливо уточнить: — Что? — Ничего, — быстро мотнула головой девушка, — Удачи, хорошо, не скажу, передам, спасибо, поговорю. — Прекрасно. — И мулат не спеша удалился к себе в берлогу. Как только его фигура абсолютно скрылась из виду к Гермионе подлетела Мэггис. Второй глаз был теперь тщательно накрашен. — Забини? Но как же Кельвин?! — экспрессивно зашипела Грейнджер, зачем-то при этом пригинаясь к столу. — Что он тебе сказал? — встревоженно уточнила Мелс. — Ровно ничего, но всё очевидно! — Гермиона вскинула брови и выжидающе уставилась на подругу. Та поняла, что без объяснений из-за стола не встанет. — Мы напились, — нехотя закатила глаза девушка. — И переспали?! — Да. Кажется. — Но… КЕЛЬВИН! — Не ори, умоляю, он тут, — тут же затараторила Мэггис, — Да, Кельвин, я в курсе, и? И что я теперь сделаю? — Вы расстанетесь? — Нет, конечно! — как-то слишком яростно запротестовала Мелс. — Ничего не понимаю. То есть Забини тебе не нравится? — Нет. Не знаю… — Мелс задумалась ровно настолько, чтобы понять, что не хочет об этом думать, и перевела тему: — А у тебя там что? Как там мальчик-диссертация? — Драко, — вспомнила Гермиона и как-то странно замерла. Сердце сжалось то ли от страха, то ли от осознания, насколько же он всё-таки красивый. — Та-а-ак, это его чувства вы обсуждали с Блейзом? — Да, — кивнула Гермиона, сама не понимая, что кивнула. — А чуть-чуть конкретики не добавишь? — Я сама ничего не понимаю, но, кажется… Я ему нравлюсь? — То есть ты не догадывалась? — И да и нет… Это просто… Невозможно! Это парадокс, с какой стороны не посмотришь! — А ты-то как? Тебе-то он нравится? — Это Малфой! — И? — Не знаю. — Гермиона очнулась, осознав, что для Мелс эта фамилия абсолютно ничего не значит. — Ну ты явно взволнована по этому поводу, — приподняла бровь Мэггис, изучая все краски на лице подруги. — Как и ты по поводу Забини, — парировала Грейнджер. — Не переводи тему, — отрезала Мелс, — Тебе комфортно с ним? — Да… — Гермиона потерялась в себе и нарастающем удивлении. — Очень. Она ведь, и правда, каждый раз ждала встречи. Ждала его мыслей, его шуток, его сарказма, его касаний, его взглядов. Она никогда не позволяла себе думать о них, как о паре, просто потому что они Грейнджер и Малфой, но… Но что с того? Если у него есть чувства, а её сердце как-то незаметно начало радоваться даже голосу парня, то всё может быть. Он, оказывается, умеет заботиться, умеет её слушать, умеет поддержать любой разговор… Сигнал ли это? Тот ли это знак, на который она не обращала внимание всё это время? — Я пойду. Мне срочно нужно с ним поговорить. — Ты обязана всё потом рассказать, — крикнула Мелс, а Грейнджер уже шагала к выходу, по-прежнему обёрнутая в плед.

***

27 июля. 13:04. Его библиотека пахла холодом, как и всегда. Ей не было страшно или неуютно, но вполне естественное волнение всё же отчаянно барабанило по рёбрам: она не боялась Драко, но до сих пор не понимала, что происходит.

Он хотел её поцеловать.

Это абсурд, но, допустим, это правда.

А чего хочет она? Что она должна сделать? Что сказать? Что спросить?

Однако единственной настоящей проблемой было, пожалуй, то, что Гермиона ничего не сделала со своим болезненным видом перед тем, как заявиться в гости к Малфою. Волосы громоздкими пушистыми прядками лежали на плечах, лицо бледное, худые конечности засунуты в пижамоподобный костюм да и пахнет от неё лекарствами. — Мисс Гермиона! — пропела вездесущая Манка, которая уже улыбалась поблизости, — Мистер Малфой работает. Ему сказать, что вы пришли? — Да.               — Грейнджер?! — От неожиданности рука с пером дрогнула и Драко измазал пальцы в чернилах.

Какого, мать вашу, чёрта?

— Скажи, что меня нет! — Но я уже сказала, что вы есть. — Скажи, что ушёл!

Блять, Грейнджер здесь затем, чтобы меня помучить?

Как мне ей теперь в глаза смотреть? Я же… Чуть было не… О Господи.

Манка медлила.

Меня нет. Меня нет. Меня нет.

И вообще я не Драко Малфой.

— Ну? — Драко паниковал, даже не скрывая этого, горячая кровь затопила уши. — Но… — Живо-живо, скажи, что я неожиданно в командировке в другой стране. — Мистер Малфой, мне кажется, вам нужно набраться мужества и всё-таки поговорить с ней, — аккуратно, но твёрдо обронила эльфийка с присущей ей румяной безмятежностью. — Что, прости…? — Драко опешил. — Хорошо-хорошо, я скажу, чтобы мисс Гермиона ушла и больше не возвращалась, — поспешно кивнула Манка и в ту же секунду испарилась. — Блять, — выругался Малфой пустому кабинету.               Грейнджер сидела в его библиотеке в его кресле и уже успела уткнуться носом в какую-то книгу. Конечно же, Манка ничего ей не сказала, а просто выманила Драко из своего уютного рабочего рая. Как только парень увидел Гермиону, ему стало и хорошо, и хуёво одновременно, что бы это ни значило. Она не могла услышать, как он заглянул в библиотеку: одно из преимуществ владения мэнором — замок всегда на твоей стороне — однако почему-то девушка тут же подняла голову, находя его глазами. И оба затаили дыхание, смотря друг на друга. — Привет, — аккуратно начала она, как будто стесняясь собственного голоса. — Чего хотела? — Малфой никогда не был достаточно смелым для нормального общения с Грейнджер. Но на этот раз Драко не собирался себя винить за резкость: он оступился, он напрасно показал слабость, так что логично, что теперь он защищается. Ему просто-напросто нравится стук ледяного сердца, особенно сейчас, когда он уязвим как никогда до этого. — Ты вчера приходил… Прости за моё поведение.

Прости за моё поведение?

Сука. Она думает, что задела его.

И похер, что она действительно задела.

Нет.

Она не должна знать о собственной власти. Она не должна знать, насколько серьёзны его раны. Насколько для него всё это важно.

— И спасибо за зелье. — Она попробовала улыбнуться. — Не за что. Это всё?

Давай, Грейнджер, скажи ещё что-нибудь.

Что-нибудь помимо твоего жалкого «спасибо»…

которое, блять, грело его душу…

— Ясно, — выдохнула Гермиона после небольшой паузы, осознав, что нормально поговорить с Драко не получится. Его тон, его голос, да даже его поза были настроены против неё. Девушка отложила собрание исследований «Метки магов», хотя теперь ей очень хотелось его дочитать, и бодро встала с кресла. — Ясно? — Малфой спросил так, что грубость брызнула за границы короткого вопроса. Как ни крути ему не нравилось, что она уходит. — Я всё сказала, — пожала плечами девушка и зашагала к камину, — До встречи. Почему в любой ответственный момент время всегда течёт так быстро? Типа у тебя есть целая жизнь, чтобы беспрерывно мучиться, а когда желанная девушка прямо под самым носом, ты внезапно должен принять судьбоносное решение за пару мимолётных секунд. Прибавь к этому то, что ты запутался, заебался и уже не получается быстро подмечать мелочи. — Грейнджер! — Мм? — Она обернулась слишком поспешно, опять выбивая почву из-под мыслей Драко.

И что он ей скажет?

Я всё ещё хочу тебя, не уходи?

— Метка у всех остальных не изменилась. Я вчера ночью видел парочку знакомых. Моя, и правда, светлее, — выпалил он. Гермиона вскинула брови, явно не ожидая, что его ещё заботит исследование с ней. — Ладно, — неуверенно кивнула девушка. — Ладно? — Ладно.

С Волдемортом было проще находить общий язык. Честно.

— Ещё ты должна мне отправить свои заметки. Мы договаривались, что я буду всё читать. — Ладно. — И не забудь вернуть книги. — Хорошо. — В идеальном состоянии. — Само собой. — Сука, хватит со мной соглашаться! — Малфой взорвался внезапно, хотя оба чувствовали, что так и будет. Столб белого дыма мгновенно взвился до потолка. — Драко.

Она его когда-нибудь добьёт. Сто процентов.

И тут Малфой вдруг понял: он настолько запутался, что самым простым выходом будет вернуть всё на круги своя и просто забыть обо всём этом адском развлечении. Он устал обдумывать, как себя вести. Он устал находиться рядом с ней. Он устал мечтать. Какая-то внутренняя агрессия слишком уж хотела наружу, чтобы сопротивляться. — Зачем ты пришла? — Уже ухожу. — Ну уж нет! Стоять! — Он подлетел к ней и больно стиснул за плечо, разворачивая к себе. — Знаешь, а ты ведь, и правда, лишь учёная грязнокровка. — Его голос дрожал. Гермиона оторопела от неожиданности. — Почему я должен думать о тебе? Сука, почему я решил помогать тебе?! У тебя из достоинств только тупые идеи, самомнение и этот… уродский презрительный взгляд. И прекрати, пожалуйста, строить из себя нормальную: извиняться, чего-то требовать, благодарить! Я ненавижу тебя, ясно? Ненавижу! Всегда ненавидел! И ты ненавидишь меня! Хватит с меня этого жалкого спектакля! Приди в себя! Гермиона молча смотрела в глубину его серых глаз.

Я ненавижу тебя… Ненавижу…

Сколько раз она хотела спросить, правда ли это?

И вот когда услышала… Не поверила.

Именно в его глазах Гермиона увидела то, что не дало ей разозлиться или заплакать, хотя он так тщательно выплёвывал ей в лицо привычные оскорбления. Она поняла, что Драко вовсе не злится не только потому, что он не превращался в кота: его радужки не отталкивали, они о чём-то просили, так отчаянно, но неумело и неуловимо, что заметить было невозможно. Но теперь она знала Малфоя, видела его другим и помнила, как выглядит его искренность. Теперь она чувствовала, что в его криках что-то не так. И завороженная этой призрачно безобидной облачностью его глаз Грейнджер вдруг обняла его. Там и стараться особенно было не нужно, он и так стоял неприлично близко. Её руки скользнули по ткани его рубашки, вдоль боков, и в конце концов сомкнулись на спине. — Я не ненавижу тебя. Совсем. Чуть погодя, и слегка потеревшись щекой о его плечо, Гермиона добавила: — Можешь кричать, сколько хочешь. Я больше не верю ни одному твоему слову. Она не видела его лица. Не знала, что с ним. Чувствовала, что он замер всем своим существом, кажется, даже не дыша. Слышала, как бешено колотится его сердце. И понимала, что он ни за что не обнимет её в ответ. — Что ты делаешь? — в конце концов хрипло и тихо выдавил он, громко сглотнув в конце. И почему-то это совсем не было странно: обнимать Драко Малфоя. Такого тёплого, несопротивляющегося, какого-то даже привычного, наконец-то близкого. — Обнимаю тебя, как в дорамах. — Ты… Вчера ясно дала понять, что… — Мне папа всегда говорил не целоваться с теми, у кого болит горло.

Что?

— Что? — Он быстро дёрнулся всем корпусом, отстраняя девушку ровно настолько, чтобы видеть её глаза. Они мерцали каким-то невероятным спокойствием и нежностью. — У меня болит горло, — повела плечом Грейнджер.

Она сейчас серьёзно?

Всё из-за ебучего горла? Да блять, хоть русалочий лишай!

— Ахуеть, — выдохнул Драко, ища адекватность к её глазах, но её не было. Точнее не так, на него по-прежнему смотрела та самая Гермиона, но как будто впервые. Словно эта та самая первая встреча в Косом переулке. Словно он был не Малфоем, хотя минуту назад он был худшей версией самого себя.

Она действительно обнимала его в трезвом уме и твёрдой памяти.

Его обнимала Гермиона Грейнджер.

И открыто разглядывала в ответ.

Единственное, что он знал сейчас предельно ясно — это то, что не упустит второй шанс. Сердце колотилось во всём теле, прожигая пульсацией торс, грудь, шею, уши… И всё в мире внезапно замерло: все мысли просто улетучились из головы, дыша моментом, дыша Гермионой и её мягкими касаниями, пока она добровольно прижимала Малфоя к себе. И не потому что бухнула, а потому что хотела. Он склонился к ней, чувствуя жар её кожи, физически ощущая нефизическую близость, и она дрогнула. Она чувствовала то же самое. Она жила в его руках — отдельное существо, которое согласилось быть рядом.

Неужели…?

Что, твою мать, это… такое. Внутри. Трепещет и колется.

Она… моя. И пусть это невозможно. Это…

Слишком потрясающе.

Он коснулся её носа своим. Грейнджер не сопротивлялась, не спрашивала, не думала — просто беспощадно дышала ему в губы. И каждый новый выдох сжирал самообладание Драко. Сейчас он был готов отдать ей всё. Абсолютно. Подарить мэнор? Переписать состояние? Пожертвовать почкой?

Миллиметр за миллиметром… Всё ближе и ближе…

В трепетно горячей тишине…

Ближе и ближе…

И вот, кажется, что следующий миллиметр последний, но нет. Ещё один. Ещё один нестерпимо длинный миллиметр… Тягучий сладко-тёплый миг… И… И…

Ох-х-ррренеть.

Конечно, он жил не ради этого момента, но… Каждая чувствительная клеточка, каждый рецептор его кожи вдруг обратилась к её касаниям, к её мягким губам, к рукам, которые продолжали обнимать его так, будто он самое ценное, что у неё есть. И пусть Малфой всё-таки успел проклясть себя за то, что растёкся перед ней, как чёртов первокурсник, но этот кайф, струящийся под кожей… Гермиона рядом. Гермиона с ним. Драко обхватил её талию, стараясь увеличить площадь их соприкосновения настолько, насколько это было возможно. Хрупкое лёгкое тело Грейнджер возбуждало Малфоя больше, чем что-либо за всю его долбанную жизнь. Раньше он даже не подозревал, что можно так сильно кого-то хотеть и при этом быть до такой степени приличным. Она ластилась к нему, а он просто терпеливо пожирал каждую секунду, проведённую с ней, всё ещё боясь спугнуть эти нежные касания, её любопытные губы и этот трепетный несмелый интерес, с которым Грейнджер исследовала парня. И пусть Драко был не в силах до конца поверить правдивости собственных ощущений и сомневался каждым движением, сейчас он не желал ничего другого: ему вообще больше ничего не было нужно. Она уткнулась носом в шею парня, глубоко дыша и боясь отойти. А вдруг, если его отпустить, он снова примется за своё? Снова закроется и разозлится? Хотя пусть злится, она убедилась, что всё это наглая ложь. — Можно я заберу ту книгу с собой? — прошептала вдруг Грейнджер. — Мм? — Умственные способности Драко сейчас были на уровне интеллигента, но в стельку бухого, поэтому он уловил лишь слово «книга», остальное расплылось где-то на шее. Гермиона тем временем качнула головой на столик, на котором лежали «Метки магов».

А вот, блять, я даже не удивлюсь, если всё это было ради книги.

— Нет, нельзя. — Ладно. — Приходи и читай здесь. Гермиона наконец отлипла от него и посмотрела в глаза. Мерлин, какие они прозрачные, будто кто-то светил фонариком изнутри. И плевать, что он ей пока не доверяeт — он точно не уйдёт. Грейнджер слегка улыбнулась.

Почему она такая? Так внезапно.

— Почему ты…? — Сука, как сформулировать вопрос. — Почему всё это…? — Какая разница? — Гермиона нахмурилась. — Большая. — Разве у таких вещей бывают конкретные причины? Просто ты Драко Малфой. — А ты Гермиона Грейнджер, — осторожно кивнул парень так, будто понял. Но ему, и правда, было достаточно только того, что она — это она. Так что, в целом, звучит убедительно.

Ему наконец-то повезло.

И он этого не упустит, в отличие от Уизли.

***

27 июля. 20:28. — Чего желаете? Попробуйте новый тыквенный пудинг с нежнейшим кремом… — Марк, — чуть прищурившись констатировал Блейз себе под нос, пока бариста продолжал с какой-то сумасшедшей улыбкой: — И карамельным сиропом. Делается из натуральных продуктов, правда, молоко на этой неделе пахло очень странно… Забини неожиданно с грохотом поставил пустую кружку из-под капучино на стойку: — Где она? — Кто? Мулат продолжал осматриваться, но Мелс нигде не было. — Она здесь? — Хельга? О, она ушла. А вы кто? — Марк почему-то испугался. — Какая к чёрту Хельга? — Блейз не злился, но явно был на нервах. — Я про твоего работодателя. — А! Какое счастье, что вам не нужна Хельга! — Не то слово. Ты ответишь или как? — Она… — Но парень не успел договорить, потому что из-за шторки, прикрывающей вход на кухню, послышалась какая-то приглушённая ругань, а потом оттуда показался симпатичный упитанный высокий мужчина с чёрной чёлкой и очень длинным носом. Он дружелюбно оглядел Блейза и пошёл к витрине с очевидной целью — стырить оттуда что-нибудь вкусненькое. — Извините, а Мелс здесь? — Забини решил, что разговор не с Марком в любом случае принесёт больше пользы. — Дорогая, тут к тебе какой-то парень! — кивнув мулату, мужчина бросил за штору, откуда вышел.

Дорогая?

Мэггис медлила, но в конце концов из-за шторки показалась её голова, приторно улыбаясь. Она мрачно смотрела на Блейза, всем своим видом транслируя ему то, о чём он уже догадался.

Ну, этот мужик явно не её отец.

— Поговорим? На улице. — Забини старался не допускать к своему сознанию провоцирующих мыслей. Пока он просто хотел добиться того, зачем пришёл. — Окей, — на выдохе согласилась девушка, понимая, что у неё нет выбора. — Вы не будете брать тарталетку с креветкой? — пока мулат не ушёл, вставил симпатичный мужчина из-под стекла витрины, — А то мне запрещают есть, раз мы ещё не закрыли кафе. — Да ешь ты уже, — мрачно отрезала Мэггис.

***

На улице было прохладно. Мелс плотнее укуталась в свою длинную растянутую тряпичную кофту и уставилась под ноги, пиная носком ботинка несуществующие камушки. — Я знала, что ты помнишь моё имя, — в конце концов хмыкнула она, на что парень ничего не ответил. Он смотрел на бесконечные ряды желтых, бледно-пшеничных, ярко-оранжевых, чёрных, белых и бело-голубых окон. Обессилевший ветер толкал тело, морозил нос и уши, заставлял дышать медленнее. — Твой…? — слишком спокойно начал мулат, всё ещё не смотря на девушку. — Парень, да. Кельвин. — Ты просто случайно забыла о нём упомянуть, так? — Забини натянул смешливую маску, впервые за долгое время — недостаточно правдоподобную для того, чтобы собеседник поверил. Мэггис на секунду поджала губы, а потом просто попробовала оправдаться, понимая, что это бессмысленно: — Я просто… Я не думала, что всё… — Когда целовала меня? Ты не думала, что у тебя есть парень? — Я… — Она пугливо оглянулась на дверь кафе, от которой они почти не отошли, невольно проверяя, не слышит ли их кто. Он поймал глазами это волнение и усмехнулся. — Я никому не скажу. — Слушай… — Но Забини не слушал: — Там и рассказывать не о чем. — Он засунул руки в карманы и уже хотел шагнуть прочь, но тут пальцы коснулись чего-то холодного, стеклянного.

Точно.

Блейз недолго думал, стиснул пальцы на флаконе, вынул его и быстро протянул Мэггис. — Что это? — Штука куда более действенная, чем твоя валерьянка, — просто сказал он, пока девушка всматривалась в серебро переливающейся внутри жидкости, — Достаточно двух капель, чтобы не видеть сны. — Мэггис медлила, но вскоре робко приняла подарок. Видимо, на её лице было слишком много непонятных эмоций, потому что Блейз вдруг снова усмехнулся своей омерзительно холодной усмешкой: — Не доверяешь мне? В глазах Мелс мелькнула ответная боль, но она промолчала. И опомнилась только, когда он уже почти сделал шаг прочь от неё. — Прости, — настойчиво, но слабо бросила она, еле сдержав себя, чтобы не схватить его за руку, — Прости, прости, прости. Я выпила… Я… Мне, правда, было хорошо с тобой. Мне очень жаль… — Она не знала, что говорить, будто её рот противился всем этим пустым оправданиям. Он в последний раз поймал её глаза, мерцающие бликами жёлто-рыжих окон, переливающиеся небом спокойного вечера и какие-то уж слишком блестящие. Он в последний раз скользнул по кудряшке на её лбу, спустился к губам и вновь вернулся к глазам. К этим чёрным дырам, беспомощно наблюдающим за его уходом.        — А мне жаль твоего парня.        И Забини развернулся — зашагал размашистым шагом к бару. К тишине.