Пушистый парадокс

Кто-нибудь вообще понимает как устроены взаимоотношения между людьми? Типа два разных человека со своими собственными мыслями, проблемами и принципами внезапно оказываются рядом, вынуждены что-то говорить, что-то чувствовать. Ты не знаешь, что у него в голове, ты не знаешь, о чём он думает и думает ли вообще. Ты просто гадаешь, пробуешь, ошибаешься и мечешься. Ты другой. Ты существуешь отдельно, но должен что-то понимать. Ты должен на ощупь выстраивать маршрут в стране чужих эмоций и привычек.

…

28 июля. 09:56. Гермиона ворвалась в кабинет-гостиную уверенным шагом и сунула очередной толстый талмуд ему под нос. Драко едва успел убрать подальше свежие договоры с инвесторами: не дай Мерлин с ними что-нибудь случится.

Забавно. А Грейнджер теперь всегда без предупреждения к нему являться будет?

Манка взяла выходной?

— Я была права. Это сто процентов проклятие Маледиктуса. — Жажда правоты бескомпромиссно кипела в уголках её губ, вырисовывая приторно вежливую улыбку. — И тебе доброе утро. — Парень вскинул бровь и нехотя оглядел бесконечные витые буковки на стёрто-бархатных страницах. Он понимал, насколько это их своеобразное домашнее исследование важно, причём не только для него, но и для неё, однако туманность ситуации отталкивала, особенно после стольких усилий, не давших абсолютно никаких результатов. — Читай. — Гермиона буквально давила на него своей уверенностью. — С каких пор ты командуешь? — Ну прочти. Драко никогда не стремился её злить: оно всегда как-то само получалось. Но сейчас он вдруг принципиально не захотел с ней соглашаться — он облокотился на книгу, разглядывая Гермиону с той полуулыбкой, которая должна была её отвлечь.

Она помнит, что мы целовались? Или только у меня едет крыша?

— Грейнджер, так беспардонно врываться в мой кабинет и чего-то при этом требовать могла только моя мать. — Очень смешно. Малфой, прочитай, это того стоит, честно. — Ладно, хорошо. — Он вздохнул, кивнул, но не сдался… Точнее сдался, но только до поры до времени… Его взгляд наткнулся на отдалённо знакомый термин. — Блуждающие заклятия? — Заклятия, потерявшие объект воздействия. — И? — Хорошо, давай по порядку, — Грейнджер кивнула с умным видом, готовясь разжевать всё, что потребуется, чем вызвала смешок Малфоя. — Что? — Ничего.

…

В этом «ничего» не было абсолютно ничего от настоящего ничего. Просто Грейнджер сейчас была настолько Грейнджер, что мозг путался. Где они? Когда они? Кто они? И в то же время очевидно, что они — это вовсе не они. Очевидно, что теперь всё гораздо проще, хоть и более запутанно. — Тёмная магия питается отрицательными эмоциями, так? — настойчиво продолжила девушка. Она, чуть ли не в домашних тапочках, расхаживала взад вперёд от его чисто прибранного стола до низкого жёлтого диванчика. Солнечный воздух из открытого окна теребил желтоватые занавески, пушистые кудряшки и полы белой свободной футболки, придавая моменту хаотичной средневековой романтики и мешая Драко сосредоточиться. — Ну допустим. — Значит, и твоя метка тоже. — Ну… Должна. — То есть когда ты злишься, её магия оживает и удваивается, так? — Нет. — Да. — Спорить было бесполезно. — Но не только ведь злость — отрицательная эмоция… — Думаю, злость — самая мощная. В любом случае, что если предположить, что в твою метку затянуло проклятие Маледиктуса, когда то потеряло хозяйку? Тут написано, что у сильного родового проклятия есть шанс стать блуждающим, хотя и маленький, но есть. — Чёрная метка не поглощает и не удерживает блуждающие заклятия. — Как только Драко закончил говорить, то сразу понял, что ни в чём не уверен. — С чего ты взял? — Ладно. — А когда противоядие попало в твой организм, магия метки начала слабеть и выпустила проклятие на свободу! Оно всё ещё связано с меткой, поэтому и питается твоим гневом. — Гермиона смотрела на него победным взглядом, подобно охотнице, хвастающейся добычей. Ему нравилось, как научно горели её глаза, но казалось, что за этой научностью крылось что-то более интересное, что-то, что она прятала даже от самой себя. — Я же говорила, что проклятье Маледиктуса — единственный возможный ответ. — Круто. — Только и сказал Драко, чувствуя, что не успел обдумать услышанное. — Круто? — Всё её существо требовало более эффектной развязки. — Это значит, что ты согласен? — Нам нужно больше опытов. — Нам нужно придумать, как избавить тебя от проклятья. — Сначала надо доказать, что метка действительно впитывает подобную магию. — Да, и, кстати, скорее всего метка сохранила следы всей магии, с которой ты сталкивался. — Это ж ахуеть как много смертельно опасной херни. — Сам виноват. — Нет, ну если это действительно проклятье Маледиктуса, то его легко можно распознать диагностирующей магией, но медики на обследовании ничего не обнаружили. — Неудивительно. Заклятие, становясь блуждающим, полностью меняет свою энергетику, потому что искажается первоначальный магический код. Сам понимаешь, различий куча: новое заклятие действует на тебя лишь частично, да и вообще ты… — Парень. — Малфой закончил предложение за неё и понял, что в голове наконец-то всплыла информация о блуждающих заклятиях, словно мозг нашёл нужный ящик с вырезками из книг и учебников. — Так что если не знать, что ищешь, никогда не найдёшь. — Грейнджер замолчала, но её глаза нет. — Что-то ещё?

Приехали.

Малфой знал, что она хочет спросить. Она не могла не вычитать, что должно было произойти, чтобы заклятие потеряло объект воздействия. И он видел, как старательно она борется с собой. — А что…? — начала наконец девушка.

Ну конечно.

— Кто-то… — Гермиона не смогла продолжить, тогда как Драко спокойно, смотря прямо в её шоколадные радужки, не холодно, покорно, медленно, проговорил: — Не кто-то, а я, Грейнджер. Я убил проклятую девушку. Она моментально отвела глаза в сторону. — Что, стало не по себе? — Малфой, — девушка неуверенно одёрнула его издёвку, — Не надо. — Не надо? Типа, если я молчу, то этот факт моей биографии можно не учитывать, да? — А что я должна сделать? Налить чай и требовать больше подробностей? — Грейнджер не злилась, но Драко ощутил, как вскипела её кровь. Просто он каким-то образом почувствовал то же самое. — Согласен, лучше просто закрыть глаза. — Ты хочешь, чтобы я развернулась и ушла?

НЕТ.

— А ты этого разве не хочешь? — Малфой прищурился. Сердце зачем-то колотилось. — Поставить на тебе крест из-за ошибки? — Голос девушки окаменел защитной уверенностью, вопреки её мягкому домашнему виду. — Ошибки? — Драко сардонически улыбнулся болью воспоминаний. Глаза парня неистово заблестели. — Малфой, прекрати сам себя зарывать. Зачем?!

Я просто не верю твоему вселенскому альтруизму.

Так не бывает.

— Зачем ты меня оправдываешь? — А почему ты думаешь, что недостоин оправданий? — Грейнджер, я убийца! — На войне нет святых. — Но… — Ты Пожиратель смерти! И я это знаю, прикинь? Я знаю, с кем общаюсь! Хватит считать меня инфантильной неженкой! Я тоже участвовала в той войне! — Слушай… — Что-то не давало ему смириться, даже после трезвящей твёрдости в голосе Гермионы. — Ещё раз, — резко оборвала она, — Мне уйти? Уйти и оставить тебя одного? — А ты не хочешь? — Драко спросил второй раз, но уже тише. Скромный ужас от мысли, что она сейчас реально согласиться и уйдёт, околдовал дыхание, ритм сердца и пульсацию мыслей, но… — Нет.

Вау.

…

Глаза в глаза. Глазами — искренность.

Как можно быть таким непроходимо недоверчивым? Как будто специально добивается того, чтобы она сдалась. Но она не будет уступать. Уже поздно давать заднюю. — Всё? Закончил выставлять себя ужасным человеком? Малфой, конечно же, знал, что ходит по краю её терпения, но что он может сделать против живучих установок одинокого человека? Тут ему, как какому-то психу, резко захотелось оправдаться, рассказать, поговорить, но он смог лишь бесцветно и всё так же тихо спросить: — Ты знаешь, как диагностировать блуждающее? — Да. — Тренировалась? — Немного. — Когда начнём? Вечером? — Ладно.

Её «ладно» — наказание свыше.

— Ладно, — с нажимом вторил он. Они молчали долго. По крайней мере, так показалось обоим. Тишина гладила нервы успокоительной дозой кислорода. — Слушай, а ты не хочешь… — Гермиона пристально зацепилась глазами за его… нерешительность? Малфой смущается? — Кое-что обсудить. — Драко одновременно и очень хотел, и не собирался открывать рот. Но вышло, что вышло. — Кое-что?

А ну да, ты, конечно же, не догадалась, что я имею в виду.

— Если мне не изменяет память, нам есть, что обсуждать. — Да, наверное, стоит кое-что обсудить…

Наверное?

— Мне пора, не успела позавтракать, — бросила неожиданно для самой себя Гермиона и кинулась на выход. Уверенный ритмичный шаг почему-то сменился забавными подпрыгиваниями. — Гр…! — Растрёпанные выходным днём кудряшки скользнули за дубовую дверь. — …ейнджер, — закончил себе под нос Драко.

Он никогда не поймёт, что чёрт возьми происходит.

***

28 июля. 10:58. Солнечная рябь на стенах грела на расстоянии, поглаживая кожу своей тёплой желтизной. Завтрак как обычно был чудесен, потому что его готовила не Гермиона, а чай с молоком прибавил смелости несговорчивым мыслям. Мелс крутилась в поле зрения, вроде бы даже в хорошем настроении. У неё редко бывало плохое настроение на работе, что логично, если ты дышишь собственным бизнесом. Марк на сегодня ограничил свои творческие порывы пока что лишь проделыванием дырок в целых пончиках. — Почему вся начинка размазана по… Марк! Что за чертовщина? — Написано пончики, а это пирожки какие-то… — робко обиделся Марк. — Ясно, — Мелс тяжело вздохнула, — Вытри хоть джем со стенок. И почему ты до сих пор не доложил круассанов? — А надо было? — Да не, зачем их продавать? Пусть лежат себе в коробке. — Пусть лежат, — согласно кивнул парень. — Доброе утро. Снова. — Тихий заспанно осторожный голос, который Грейнджер каждый раз уж слишком была рада слышать, сейчас её напугал. Она вздрогнула и перевела взгляд на стул сбоку.

Малфой.

В белой футболке. Расслабленный. По-утреннему растрёпанный, хотя час назад в кабинете она почему-то этого не заметила. Не заметила и внимательного мягко-жемчужного блеска глаз, и изогнутой дружелюбной улыбки.

Убийца.

Почему так всё равно на то, что он убил человека? Почему вообще так всё равно на здравый смысл? В её мозгу поселилась навязчивая идея постоянно искать причины для путешествия в мэнор. Да она ночью разгадала вселенскую тайну своей диссертации, только для того, чтобы был повод увидеть его утром.

Грёбаный абсурд.

И какие же красивые его волосы на солнце, в водянистых тенях многочисленных растений, в запахе кофе и рутинном шуме. Ей захотелось до него дотронуться.        — Добрый вечер, не желаете пончик? Я гарантирую, что пончик похож на пончик. — Рядом возник Марк. А следом и Мелс: — Дорогой, этот столик я обслужу сама, спасибо. — Как можно вежливее она отправила Марка к менее интересным посетителям. — Пончиков, к сожалению, нет, есть пирожки с дыркой, — быстро исправилась Мэггис и вперилась глазами в Малфоя, — Чай? Кофе?..

Гермиону?

— Фильтр. Маленький. — Что-нибудь перекусить? — Нет, спасибо, — Он облизал нижнюю губу, смотря на… еду в тарелке Гермионы. Грейнджер в панике схватилась за кружку и поднесла её ко рту. Это какой-то сюрреалистичный фильм, в который она попала буквально за одну ночь и в сюжете которого явно прослеживались логические дыры. Посудите сами: ей хочется снова поцеловать Драко, чтоб вас всех, Малфоя, да и ещё и в магловском кафе за совместным завтраком! И ради бога, пусть Мелс перестанет так на них пялиться! Если она сейчас ещё и откроет рот… — Как спалось?

Это конец.

Она думает: он у меня ночевал.

Чёрта с два.

Вчера они разошлись быстро и скомкано из-за какой-то его рабочей встречи, и до вечера Драко так и не появился.

— Прекрасно, — пробубнила Грейнджер в кружку. — Ты сегодня как-то поздно завтракаешь. — Может, обсудим моё расписание позже? — Окей-окей. — Мелс нагло улыбалась. — А вас, я, кажется, уже видела. — Она переключила внимание на Драко. — Кажется, да, — Малфой хоть и кивнул Мэггис, но продолжал наблюдать за лицом Грейнджер: девушка безуспешно, но старательно делала вид, что пьёт чай. — Сегодня у вас настроение явно лучше, чем в прошлый раз. Жизнь налаживается? — Пока непонятно. — В каком смысле непонятно? — Мэггис тут же нахмурилась. — Так вы не… — Нет, — отрезала Гермиона, пока не стало поздно, — Умоляю, поговорим потом. Обещаю, я тебе всё расскажу. — Что мы «не»? — Парень ни черта не понял в девичьих переглядках. — А с кем? — Мелс подозрительно сощурилась. — Ни с кем, — качнула головой Гермиона. — Но это он? — Да. — И вчера…? — Да. — Но ничего? — Я сама не знаю. — Что? — Драко вскинул брови, не понимая: его этот недодиалог забавляет или угнетает. — Да так. — Мелс подумала ровно полсекунды. — Герм, а как вчера прошло с тем… С тем джентльменом?

Лучше бы она подумала чуть подольше.

— Прости? — Гермиона поджала губы. — Ты вчера утром убежала, и больше никаких новостей. — Мелс… — С джентельменом? — переспросил Малфой, кажется, наконец улавливая, что к чему. Конечно, ведь Мэггис намеренно вывела его на сцену в главной роли. — Да, ей надо было срочно с кем-то поговорить. Что-то про диссертацию… — Ах, диссертацию… Мне теперь тоже интересно. Как прошло? — А то ты не знаешь, — бросила Грейнджер. — Тебе, надеюсь, всё понравилось? — Драко понял правила игры просто превосходно. — Я вас обоих ненавижу, — процедила девушка из-за кружки. — Это значит понравилось, — перевела Мэггис, и, к сожалению, продолжила, — Может, вы его знаете? По описанию — несносный хорёк.

Она прекрасно понимала, что творит.

Так же прекрасно, как и то, что перед ней сидел тот самый парень, который внезапно забрался в сердце Грейнджер. — Хорёк…? — Драко если не смеялся, то явно хотел, — Нет, знаете, даже представить не могу, о ком идёт речь. Но расскажите побольше. Очень захватывающе. — Говорит, характер скверный, но мордашка… — Я такого не говорила, — Грейнджер всё-таки попыталась защититься. Малфой открыто смеялся. — Очень долго боялась, что они не поладят. — И как успехи? — Молчит. Уж не знаю, что у них там такое секретное, — с притворной грустью пожала плечами Мэггис. — Малфой хотел кофе, помнишь? Фильтр. Маленький. Ты работаешь в этом кафе, или нет? — вдруг снова встряла Гермиона. — Да-да, извините. Ну, если с тем хорьком не заладилось, этот тоже неплох. Приглядись. — Мелс кивнула на Малфоя. — Спасибо за совет. — Да и вы с ней смелее. Ей нужен парень. — Не нужен, — угрожающе запротестовала Грейнджер. — Не рассказывай сказки, кота заводят не от бурной личной жизни, — отмахнулась Мелс, — Хорошего совместного дня! — Мы не… — Начала Гермиона, чувствуя, что не очень-то уважает шестую заповедь закона Божьего, но Мэггис подбадривающе кивнула и отвернулась, недослушав. Драко ещё полминуты весело улыбался и внимательно смотрел на Гермиону. Какая-то неземная уверенность переполняла его, возможно как раз из-за разговора утром, а злость Грейнджер сейчас на все эти шутки только доказывала, что его уверенность не беспочвенна. — Что? — не выдержала девушка такого бесстыдного напора. — Я почему-то никогда тебе не говорил, что ты красивая. Грейнджер подавилась чаем. Такой резкий переход от шуток к чему-то… откровенному, не мог не запутать её в происходящем окончательно.

Да что не так с Малфоем? Что не так с ними?

Малфой действительно редко говорил то, что хотел сказать. Он всё чего-то боялся. Боялся даже тогда, когда решил, что бояться нечего. А тут ему будто приделали крылья. Он увидел в глазах Гермионы то, что никогда не надеялся там увидеть, и жизнь перевернулась. Тем более сейчас, когда игра уже началась, адреналин нёс его вперёд без остановок на обдумывание. Он встал со стула и пересел к ней на подоконник. Грейнджер смотрела на него, если не испуганно, то ошарашено. Его колено коснулось её бедра. — Скажешь что-нибудь? — Драко продолжал её разглядывать. — Я… Э, — Гермиона боялась даже убрать от лица кружку, что уже говорить о том, чтобы открыть рот и что-то ответить. Пристальный взгляд Малфоя завораживал. Он как будто собрал всего себя в одном моменте и решился просто существовать рядом с ней, что бы из этого ни вышло. Она смотрела в его глаза и не понимала, когда? Когда они стали такими ясными? Девушка чётко помнила ту морозную сталь, в которую она безрезультатно долбилась каждый раз, а теперь могла заглянуть внутрь Малфоя, не прилагая особых усилий. Когда? Когда он подпустил её так близко? — Ваш кофе, — Мелс продолжала загадочно улыбаться даже, когда выставляла заказ на их стол. — Когда ты помиришься с Блейзом? — внезапно осадила Грейнджер, чувствуя, что надо что-то делать. — Ух ты. — Драко тут же остыл. — Ты хочешь это обсудить? — Почему нет? — Действительно. — Его взгляд помрачнел, но Гермионе казалось самым хорошим решением просто сменить тему. — Так что у вас там? — Без понятия. Вряд ли мы хоть когда-нибудь снова нормально поговорим. — Ты попробуй. — Малфой отвернулся, разглядывая помещение. — Попробуешь?

Он не может ей подчиниться. Сказать: да, конечно же, попробую. Не может.

Грейнджер имеет слишком большую власть над ним, чтобы о ней знать.

Она до сих пор в состоянии разбить парня на части, так что он не позволит ей сознательно залезть к нему в душу.

Не позволит никогда.

Но спрыгнуть с поезда этой забавной игры, которая снабжает его желанием жить, у него не хватит сил.

Он близко к ней. Она близко к нему. И, что бы это ни было, пусть так и останется.

— Мы всё ещё не обсудили кое-что, — упрямо стоял на своём парень, вновь находя шоколадные смущённые радужки. — Ага, — Гермиона продолжала бегать взглядом по цветам, булочкам в витрине, Марку, который мило беседовал с пожилой уборщицей… Да по чему угодно, только бы не смотреть в серые глаза. — Ты не хочешь это обсуждать. Понятно, — Малфой кивнул сам себе.

Его уверенность — иллюзия?

Она считает вчерашний день ошибкой?

Грейнджер открыла рот, чтобы возразить, но не нашла слов, и решительно продолжила пересчитывать людей с ноутбуками в кафе.

А внутри парня уже вскипело. Ему надо что-то сказать, иначе он задохнётся. Ему надо хоть как-то отметить то, что между ними случилось, потому что… Потому что для него это важно.

— Я хочу поцеловать тебя ещё раз.

Ебать я, конечно, смелый…

Малфой не заметил, как легко у него вышло шагнуть в пропасть. Ни с кем никогда он не делал таких шагов, но похуй. — Грейнджер, посмотри на меня.

А впрочем, у него не было сомнений, потому что он говорил только правду.

Искреннюю животную правду.

И он всё ещё не говорил о чувствах, а значит, он почти не подставлял себя под удар.

Гермиона не чувствовала свой живот, потому что там шла ядерная война заведённых горячих ощущений. Она вернула свои глаза к его, потому что у неё не было выбора. Но и в его глазах она не нашла ответа, в то время как парень жестоко продолжал настаивать: — Скажи хоть что-то, пожалуйста. Скажи-мне-хоть-что-то. Пошли меня. Улыбнись. Но не сиди с этим блядски перепуганным лицом. Грейнджер выдохнула, осознавая, что думать сейчас нет смысла. А принять адекватное решение — вообще нереально. Но, слава богу, её тело решило за неё — она потянулась к нему. Это же проще всего, нет? Тем более её толкали вперёд эти слабые отчаянные нотки в его голосе: Малфой не шутил, и её шаг не в ту сторону мог бы привести к печальным последствиям.

Да и потом, она тоже хочет его поцеловать. Так почему нет?

И похуй на Мелс, других посетителей, обстоятельства, кашу в голове, недопонимания и какой-то непонятный недоверчивый страх.

Вкус горького кофе… Она уже не сможет воспринимать его нормально. Без воспоминаний об этом.

Он поймал её губы, пальцами поймал её подбородок и перестал дышать. Честно, он не рассчитывал, что это случится второй раз, поэтому не поверил. Не поверил, но невольно снова ухватился за Грейнджер, за её тепло и близость, всеми своими нетерпеливо чокнутыми мыслями.

Да как она это делает…?

Ну не может одна девушка уничтожить, сука, всё образованное и практичное, что в нём есть!

— Хорошо, можешь ничего не говорить, — согласно кивнул Малфой, когда Грейнджер разорвала поцелуй также внезапно, как и на него решилась. — То, что было вчера… — всё-таки начала она. Сердце Драко как-то уже по привычке замерло. — То, что было вчера, было искренним. Но всё как-то… странно. — Определённо. Они оба не готовы говорить о чувствах. Оба не совсем понимали, как разбираться с тем, что между ними зародилось. Оба не были готовы доверять. Но всё-таки обоим чего-то хотелось. Обоим хотелось друг друга. — Я приду к тебе вечером. Нам надо разобраться с заклятием. Идёт? — прошептал Малфой, понимая, что не хочет уходить отсюда. Не хочет и точка. — Ладно.

Ладно.

…

— Что это было?! — Как только Малфой вышел из кафе, к ней подсела Мелс. Но Гермиона была без понятия, что отвечать. Если бы она знала, что это было, жить было бы чуточку легче. — Он ничего не сказал. — О чём? — О чувствах. — Но вы целовались! — Да. — И? — Все кудряшки Мэггис настороженно пытались вникнуть в суть насущной проблемы подруги. — И я не знаю, что это значит. — Ну ты не будешь спорить, что он тебе нравится. — Да. Теперь я уверена. Я сто процентов что-то к нему чувствую.

***

28 июля. 12:15. И хотя он не обещал Грейнджер, что попробует помириться с Блейзом, он и сам чувствовал, что должен, поэтому стоял на пороге бара уже минуты две, не решаясь войти. Вообще как-то много нерешительности появилось в его мыслях за последнее время. Раньше ему было похуй если не на всё на свете, то точно на всё, что он видел. А теперь… А теперь как будто появилось, что терять. Забини был его единственным другом. Это неоспоримый факт. И сейчас его единственный друг имеет полное право пытать его Круциатусом часа четыре подряд. Перспектива, в целом, не самая ужасная, но Драко всё никак не решался войти. Его попытки взять себя в руки прервала Астория, которая внезапно распахнула дверь. Её большие глазки уткнулись в лицо Малфоя, но не окатили его холодом, как парень того ожидал. Девушка просто хмыкнула и захлопнула дверь обратно прямо перед его носом.

Начало отличное.

Дальше стоять на пороге было невозможно, и Драко наконец шагнул внутрь. Или надо было постучать? Не, не надо, он же Малфой. Чёрт, неужели надо было всё-таки постучать… Может, вообще съебаться нахуй пока не поздно? Внутри было по-летнему душно. Астория уже успела куда-то испариться (оно и к лучшему), поэтому взгляд сразу упал на привычно сидящего в кресле Блейза. Перед ним лежал неизменный гигантский талмуд, в пальцах он крутил карандаш, видимо для заметок, а по левую руку на столе стоял массивный стакан эля.

Надо же что-то сказать, да?

В первую секунду Драко понял, что Блейз не будет ему помогать, ровно как и сопротивляться. Если бы Забини действительно не хотел его видеть, то Малфой даже бы дверь сюда не нашёл. — Привет. — Это же говорят люди людям, здороваясь? — Я мудак. Блейз и ухом не повёл, что-то трепетно вычитывая в своей книжке. Любой магл подумал бы, что он в наушниках. Драко набрал в лёгкие побольше воздуха и возненавидел этот день. Он начал говорить быстро, отрывисто, и получалось как-то очень хрипло. — Слушай, Грейнджер — это то, что я не умею контролировать. Меня унесло, потому что я ничего не понимаю. А я всегда всё понимаю, понимаешь? Забини поднял глаза, но направил их на стакан с элем, предвкушая смачный глоток. — Ты знаешь, что для меня всегда значила Грейнджер. А тут, блять, она, настоящая, рядом со мной! Я будто в чёртовом лабиринте, где в любой момент меня может сожрать мантикора. Это как минимум сильный стресс. Блейз отпил разом четверть стакана и уставился в талмуд ещё заинтересованнее. — Я никогда подобного не чувствовал. Она сломала меня. Я не был к этому готов. Я реально свихнулся. Забини покрутил карандашом и что-то усердно медленно подчеркнул.

Сука. Ладно. Хорошо.

— Прости.

Ну вот. Сказал.

— Ни-хе-ра себе, — протянул в тишину Блейз, наконец находя глаза друга. Губы мулата тронула улыбка, немного садистская, но всё же улыбка. Забини всегда быстро прощал. — Я уж и не надеялся. Малфой промолчал, позволяя парню высказаться, но тот лишь призвал откуда-то стул и удвоил стакан с элем: — Присядешь? Драко молча сел. Он не был уверен, что имеет право что-то говорить. — Или тебе чего покрепче? Малфой мотнул головой. — Ну рассказывай. — Забини скрестил руки перед собой, выжидающе уставившись на друга. — Что рассказывать? — Что у вас с Грейнджер. Такую речь мне тут толкнул. Вы помирились? — Типа того. — И всё? — Мы пока ничего толком не обсудили. — Вы переспали? — Нет, — быстро отрезал Драко, не давая себе об этом думать, — Но мы целовались. — О-бог-мой, ты счастлив? — Есть немного. Малфой чувствовал, что всё не так, как должно быть. Они поссорились слишком сильно, чтобы теперь просто так, за стаканчиком пива, обсуждать малозначимую хрень. Поэтому в первую длинную паузу он снова попытался оправдаться: — Позавчера я наговорил хуйни полнейшей. Блейз хохотнул. — Я серьёзно. Ты не виноват ни в чём, что со мной происходит. — Да я знаю. — Блейз помолчал. — Спасибо, что говоришь мне это. Я, кстати, реально надеюсь, что у вас с ней сложится. — Да там не разберёшь ни черта. — Ну ты бы хотел её в роли своей девушки?

Гермиона Грейнджер моя девушка.

Бля-я-ять, как же… Ахуенно это звучит.

Но…

— Я… — Ты боишься. — Драко ничего не ответил, поэтому Забини позволил себе завизжать: — О боже, первая девушка Драко Малфоя! Чокнемся? Мальчик созрел для серьёзных отношений. Ты матери написал? Они чокнулись. Стеклянный звон сломал какую-то невидимую тихую стену, поэтому дышать внезапно стало легче, а сидеть на странном деревянном стуле, очевидно предназначенном для рабочих, куда удобнее. — Что ты штудируешь вечно? — Помнишь план по совмещению двух помещений? — Ты всё ещё лелеешь надежду? — Малфой впервые за всё своё нахождение в баре спокойно хлебнул алкоголя, — А неплохо. — Оказалось, всё не так уж сложно. Думаю, Морти в своё время прочитал эту книжку. — Кто, прости? — Тот-кого-нельзя-называть. — Морти блять. Я думаю, он прочитал всё, что можно и нельзя. — Короче, очень похоже на изготовление крестража, но только в предмет закупориваешь не душу, а материю пространства. — Зачем? — Чтобы на определённом участке территории освободить место для параллельной реальности. — Умно. — Малфой хлебнул ещё раз. — А что потом с предметом делать? — Уничтожить. У тебя меч Годрика или клык Василиска не завалялись случайно? — Это не ко мне, это к Грейнджер. — Я серьёзно. — И я серьёзно. — Драко потянулся, подставляя под солнце, шпарящее из окна, другой бок. — А Адское пламя тебе чем не нравится? — Шутишь? Ты хочешь спалить весь магловский Лондон к чертям собачьим? А ой, к чертям кошачьим скорее, да? — Юморист херов. — Драко улыбнулся так саркастично и радужно одновременно, что Забини едва не рассмеялся, а его смех — это очень хороший знак. — Почему сразу спалить? Вместо ответа Блейз пристально уставился на Малфоя, который допил свою порцию эля и бровями потребовал добавки. Пришлось показать ему на бочку, торчащую из стены за барной стойкой. Драко встал, собираясь спокойно добыть себе добавки, но в итоге всё-таки решил поинтересоваться, что случилось с лицом друга, в чём он так сосредоточено сомневается: — Что не так? — Только не говори, что умеешь контролировать Адское пламя, — выдал наконец мулат. — Не скажу. — Но эт слишком опасно. — Ага. — Малфой выжидающе смотрел как тёмная струйка змеиться по стенкам стакана. — У тебя безлимитный запас пива? — Нет, много хорошего эля разом не бывает, — Забини ответил как будто бы на автомате. — Ты консультировался насчёт заклинаний контроля температуры и влаги? — Обижаешь, я сам всё знаю. Хотя… Седрик неплохо помогает, здесь спорить бессмысленно. — Седрик? Диггори? — Да, мы партнёры, — кивнул Забини, наблюдая, как Драко усаживается обратно на стул. По лицу мулата всё ещё бегала какая-то навязчивая проблема, и в конце концов он снова встрепенулся: — Где ты научился ладить с Адским пламенем? — В кругу Пожирателей и не с таким столкнёшься, — хмыкнул Драко, — А у тебя нет случайно чего-нибудь съестного? — Нет, повар приступит к работе не скоро. — Манка! — Спустя секунду и хлопок на парней уставились два больших нежно-какао-коричневых глаза. Маленькая эльфийка в шёлковой малиновой наволочке, перевязанная кусочком тюли, смело разглядывала их несколько секунд и только потом спросила: — Что-то желаете, мистер Малфой? — Стащи из кладовки вяленого мяса, которое было в подарок от семьи Краучей. — Что-то ещё? — Свиные сосиски? — Малфой вопросительно глянул на друга, но у того был другой план: — А у вас дома нет крем-брюле? — Эм. И попроси на кухне крем-брюле, — уступчиво, но медлительно, что неизменно придавало его репликам оттенок снисходительности, согласился Драко. Манка исчезла. — Так, Адское пламя, — продолжил напористо удивляться Забини, — Насколько ты уверен в себе? — Насколько я уверен в себе? — переспросил Драко, смакуя вопрос, — Ну, я красив, богат, лучший ученик своего курса, имею определённый статус… — Блять, а по делу? Кстати, ты ж не лучший. — Да брось, Грейнджер не в счёт. — Ну-ну. — Блейз растянул губы в улыбке так, будто не гриффиндорка, а он превзошёл Малфоя. — Я практиковался давно, но вряд ли это помешает мне спасти магловский Лондон. — Когда ты вообще последний раз сталкивался с сильной тёмной магией? — Я не отказывался от неё ни на секунду. — Серьёзно? — Это стиль жизни. — Ух ты, как пафосно. В общем, — аккуратно резюмируя их весёлую беседу, выдохнул вдруг Забини, — Если мы провернём эту штуку с Адским кострищем, ты гарантируешь нам безопасность? — Нам? — Нам — всем живым в этом городе. — Да, пожалуй, гарантирую. — Бля, а ты вот прям точно уверен? — Да.

***

28 июля. 21:18. Всё. В светлой начитанной голове что-то безвозвратно сдвинулось. Что-то запустило едва ли обратимый процесс. Доказательством этого может послужить хотя бы тот факт, что пока Грейнджер ждала его весь вечер, как ни пыталась — она не смогла успокоить зачем-то нервничающее сердце. Почему? Почему так внезапно и так нечестно?

Она думает о Драко Малфое.

О придурке, который кричал оскорбления на всю школу, не стесняясь никаких норм морали. Об изворотливом аристократе, не знающем ни границ, ни простой жизни. О жестоком подонке, который мало знает о человеческих чувствах… Ладно, может, он всё-таки не такой уж и жестокий подонок, но он Драко Малфой! Это куда хуже! Все воспоминания девушки, пропитанные их грандиозным противостоянием, не пропускают какие-либо мысли о слизеринцах в стопку «адекватные». А тут… Чёртовы бабочки? Ну, да, он красивый. Возможно даже очень красивый. Он умный. Более того, у него есть своя библиотека. Он воспитанный, аккуратный, внимательный…

Какого чёрта Драко Малфой больше не Драко Малфой?

Хотя ладно. Ещё он эмоционально нестабильный, вспыльчивый, иногда зануда, и почти всегда невозможно понять, что у него на уме.

И при этом он терпеливый! Не оставил её ни в слезах, ни с температурой!

С какого перепугу он вообще так о ней печётся? С какого перепугу ему не всё равно…? И давно ли?

Очень много вопросов, и наконец хлопок аппарации, который она так трепетно ждала, на полном серьёзе расписывая в голове плюсы и минусы Драко Малфоя. Однако если чего-то сильно ждёшь, ты почему-то всегда пугаешься, когда желанное наконец свершается, поэтому с перепугу Гермиона случайно пролила горячий чай на себя, на книжку и на плед. Аппарировать-то он аппарировал, но только вот ничего не сказал. Остановился немного поодаль и уставился на неё. Опять как будто бы нерешительно.

Малфой не умеет сомневаться, так что, Гермиона, уймись.

— Привет. — Выронила девушка, надеясь, что это звучало буднично. Хотя когда две ваши прошлые встречи закончились поцелуем, будничной быть трудновато. — Да, здорова.

Здорова? Что за… Я ему не какой-нибудь закадычный приятель.

Господи.

— Чаю? — Нет, спасибо.

Он именно её чай не хочет?

Или в принципе пить не хочет?

— Ты, кажется, облилась, — кивнул Малфой на пятно на её растянутой серой домашней футболке с изображением динозаврика. — Д-да… Спасибо. — И Грейнджер живо схватилась за палочку. — Начнём? — Она попробовала улыбнуться, высушив магией мокрое пятно, но палочка настолько нагрелась, что следом девушка умудрилась обжечься о древко у кончика. — Блять, как ты дожила до… Сколько тебе? Двадцать два? — Двадцать один, вообще-то, — зачем-то огрызнулась она. — Прошу прощения. — Прости. — Нельзя извиняться после извинения. — Прости, — Грейнджер отвернулась, левой рукой накладывая на подушечки пальцев заживляющее заклинание, но у неё едва ли вышло. — Иди сюда, — устало выдохнул парень, но она не была бы Грейнджер, если бы повиновалась. — Я сама. — Да похуй, что ты там сама, иди сюда и не трать моё время. — Он сказал это не грубо и не дружелюбно. Вот понимай теперь, что это значит. Но Гермиона не хотела понимать, она просто снова попробовала справиться с собственной проблемой сама, но снова промахнулась и не доделала задуманное до конца. Малфой поймал её левое запястье, когда то опять взлетело для волшебно корявых манёвров: — Разреши? — Я… — Грейнджер, да в конце концов…! Девушка притихла. Внутри она не смирилась с этим безобразием, но замолчала. — Всё? — Через секунду он выпустил её руку, а пальцам полегчало. — Спасибо. — Давай, что там нам надо сделать.

Обсудить, что между ними происходит.

— Садись. — Скомандовала она, почувствовав прилив своей заучности, а значит, почувствовав себя хотя бы немного в своей тарелке. Малфой сел на диван. — Будет неприятно. Очень неприятно, но придётся смириться. А ещё… — Она открыла на кухне самый верхний ящик и вытянула оттуда коробочку с какими-то серыми корешками. Затем смело протянула один Малфою. — Тебе надо его разжевать. — Тот спокойно засунул его в рот и сморщился. — Что, даже не спросишь, что это? — Я догадываюсь. — Ладно. Грейнджер поставила напротив него стул, на который царственно уселась. Драко внимательно смотрел ей в глаза, пока она что-то обдумывала. — Покажи метку. — Малфой молча закатал рукав рубашки, обнажая чёрный символ на бледной коже.

Почему ей так нравится, что он такой послушный?

В комнате было почти темно, потому что горели лишь настольная лампа и свет на кухне, но даже в таком освещении Чёрная метка казалась воплощением черноты. Тьма — даже на фоне тьмы. Удивительно. — Мне придётся перебрать всё, что находится в ней, чтобы найти то самое блуждающее. — Грейнджер, если всё, что ты говоришь правда, и метка правда запоминает магию, с которой я сталкиваюсь, то там очень много дерьма, — предостерегающе выговорил Малфой, не сводя с неё глаз. — Я догадываюсь, — кивнула Гермиона, но Драко это не убедило: — Вряд ли. Я… много экспериментировал с тёмной магией. — Да какая разница? Мы всё равно должны это сделать. — Хорошо. Но будь осторожна, пожалуйста, — поставил точку Драко, и словил в глазах девушки странную искорку. Эта искорка колыхнулась туда сюда и застряла в радужках, мигая волнением. — Почему? — вдруг спросила Грейнджер. Ой, как много всего она на самом деле хотела спросить, но ничего из этого не было похоже на вопрос. — Что почему? — Почему я должна быть осторожна? Это же просто сотрудничество, — она кинула в него его же фразу. — Чёрт, я думал, мы это проехали. — С чего бы? — С того что мы целовались. Дважды.

Он сказал это.

Озвучил. И выдохнул.

Слова обречённые в звук, гораздо материальнее, чем глупые воспоминания.

— И? — Грейнджер не собиралась сдаваться. Её кольнули эти слова в самое сердце, не болью, нет, каким-то другим зудящим чувством осознания. И всё-таки она хотела знать больше. — И? Серьёзно? — Да. И что с того? Ты мало девушек целовал за свою жизнь?

Ух ты.

Ла-а-а-адно.

— Ты хочешь услышать что-то конкретное, я прав?

Как же ловко он умеет выворачиваться из чётко поставленных вопросов.

Где этому учат?

— А ты не хочешь ничего сказать? Малфой сглотнул. Она заметила, проследила глазами за его кадыком, спустилась чуть ниже, по вороту рубашки и… вернулась к тёмным радужкам. Таким же тёмным, как метка. — Давай разберёмся с блуждающим, хорошо? — Он сдался. В который раз он просто сдался. Чтобы вести с ней безопасный разговор, надо активировать все свои нейронные связи, а сейчас неподходящий момент для ебнутых головоломок. — Ты уходишь от ответа. — Да, ухожу. — Почему? — У тебя слишком много вопросов. — И ты ни на один не ответил.

Да сука.

— А почему только ты задаешь вопросы? — Спрашивай, что хочешь, — пожала плечами девушка и тут же об этом пожалела. — Почему ты решилась на это сотрудничество? — Нужна была подходящая тема, а это — настоящий улов. — Но наши отношения в школе, мягко говоря, не располагали даже к разговору. — Мне было всё равно. Я не думала тогда об этом. Полная апатия, под которую ты попал, как и все вокруг. — У тебя до сих пор апатия насчёт меня? — Нет. — А конкретнее? — Продолжим с поиском блуждающего? Драко тихо рассмеялся. Его глаза блестели в темноте, но настолько безобидно, что Гермиона вновь и вновь ощутила, насколько ей спокойно рядом с ним. Он даже ничего не делал, но это какое-то инстинктивное притяжение.

Ну вот не скажет же она ему об этом.

— Продолжим, — кивнул он.

…

Сначала в руке было лёгкое жжение, но вскоре оно начало усиливаться. Постепенно, не спеша, но боль вибрировала всё больше. Самое гнусное, что перед глазами замелькал какой-то бред вперемешку с его настоящими воспоминаниями, самыми отвратительными, которые только прятал его мозг. Каждая тренировка с Пожирателями, каждая попытка выполнять задания Волндеморта, каждая ночная прогулка по разрушенным городам, каждая пытка, каждый услышанный крик… И вот о руку тушат разом тысячу спичек, а сознание куда-то утекает. Через ухо. Очнулся Малфой в горизонтальном положении, в руках Гермионы, которая сидела на коленях перед диваном и что-то шептала. В ушах противно звенело металлом, перед закрытыми глазами носилась куча цветастых бликов, а голова как будто бы кружилась в невесомости. Однако спустя минуту он уже смог открыть глаза, смог вдохнуть полной грудью и ощутить на себе её полуобъятия: он лежал на её руке, одновременно гладившей его по волосам.

Кто бы знал, что это так приятно.

— Ты как? — тихий неуверенный голос. Связки не повиновались, поэтому он лишь откашлялся. И тут же подметил, что оставшаяся боль продолжает уходить из тела очень быстро, словно кто-то ускорил видеозапись с его исцелением. Вскоре он уже смог приподняться, чтобы глотнуть воды. — У тебя очень интересное представление о неприятных ощущениях, — выдавил он, когда девушка отстранилась и аккуратно вытащила из-под него руку. — А ты не очень-то красочно описал ту кучу дерьма, которая спрятана в твоей метке, — тихо парировала она, но скорее на автомате, не пытаясь ничего этим доказать. — Нашла? — Нашла, но слишком поздно. — Блять, нет, — он обречённо обвёл глазами её взволнованное лицо, — Ещё раз? — Ни за что в жизни, — яростно замотала головой она, и Драко такая реакция не понравилась. — Ты тоже это видела? — Да, — кивнула девушка, хотя не собиралась. Почему-то она подумала, что он тут же разозлится: всё-таки копошиться в голове Малфоя не входило в их планы, но так уж вышло. Однако вместо каких-либо уязвлённых замечаний, парень откинулся на диван и как-то задумчиво уставился в потолок. — И как тебе? — Вдруг спросил он, когда Гермиона уже решила, что они больше не разговаривают. — Ужасно… — Извини, я не думал, что… — быстро перебил её он, но Грейнджер перебила в ответ: — Ужасно, что ты пережил всё это.

Что?

— Ч-что?

Она до сих пор на его стороне?

Что блять?

Он же ей ничего не подливал, да? Никаких зелий сговорчивости, покладистости, привязанности?

— Но это же… — Не надо, пожалуйста, не начинай, — запротестовала девушка, понимая, что сейчас будет новый трактат о том, какой Драко плохой. — Грейнджер, ты же понимаешь…? — Помнишь, что ты мне сказал, когда только пришёл сюда сегодня? Мне похуй, что ты там сама, не трать моё время… Помнишь? — Да, — кивнул Малфой, насколько вообще возможно кивнуть лёжа. — Так вот, мне похуй что ты там о себе думаешь, не трать моё время, идёт?

Идёт.

Он сто процентов всё ещё в отключке, а это — лишь галлюцинации.

— Нам нужно попробовать ещё раз, — Драко успешно перевёл тему. — Нет. — Почему? — Я не хочу снова делать тебе больно. — Да брось… — Не брошу, — твёрдо заявила девушка и встала. — Ты сказала, что нашла блуждающее, да? — Вроде того. По крайней мере я нашла что-то очень похожее. — Есть идеи, как от него избавиться? — Было бы круто просто перекинуть его на другого Пожирателя… Но это не совсем законно, — устало вздохнула Грейнджер и потянулась к голове, чтобы распустить неудобный хвостик. Драко только сейчас осознал, что Гермиона выжата. Плечи под тяжестью дня обмякли, глаза померкли, руки поднимаются неохотно. Когда их глаза тихо встретились, она сразу же выдавила очень милую улыбку.

Зачем?

— Ты сказала: я могу спрашивать, что хочу, так? — уточнил он, следя за её реакцией. — Да. — К сожалению. — Ты с Поттером общаешься, или как? С рыжим — я понял, но куда делся меченый? — Мы видимся, но редко. У него давно своя жизнь. Почему тебя это интересует? — Не пойми меня неправильно, но в школе вы даже в туалет за ручку ходили. — Мы до сих пор хорошие друзья, честно, — заверила его Гермиона, но Драко почему-то не поверил. И всё бы ничего, но теперь в её глазах неожиданно читалась не только усталость, но и боязливая грусть.

Сука.

Вот кто его за язык тянул?

Малфой сам не понял, как вообще что-то распознал в её глазах, потому что внешне ничего не изменилось: Грейнджер всё так же слабо, но позитивно улыбалась. — Знаешь, а теперь можно и чай, — вдруг хлопнул в ладоши Драко и смело сел. Но встать у него так же ловко не получилось: голова закружилась, и ему пришлось ухватиться за спинку дивана. — У меня где-то было… Секунду. — Гермиона, нисколько не сомневаясь, решила снова атаковать свой запас с зельями и травами, чтобы достать для Малфоя что-нибудь подходящее. И хотя она не чувствовала вины за его состояние, ей очень хотелось как-то ему помочь. — Я в порядке. — Я вижу. — А можно кофе? На этих его словах Грейнджер чуть не выронила из пальцев флакон со стабилизирующей настойкой. — Ты время видел? — Да какая к чёрту разница? — Он осторожно направился к ней, явно сосредоточенный на собственном равновесии. — Ладно, кофе так кофе. Но я всё-таки обойдусь чаем, если позволишь. На кухне Драко смело распахнул шкаф с кружками и, пока Грейнджер засыпала зёрна в кофемашину, просто и по-домашнему спросил: — У тебя есть любимая кружка? — Гермиона замерла, наблюдая, как Малфой стянул с полки маленькую белую чашку её мамы и заварник. — Что-то не так? — Парень невинно вскинул одну бровь, заметив недоумение девушки. — Да нет, ты же каждый день на моей кухне орудуешь… — Когда ты заболела и заснула, я тут немного освоился. — Это же совсем не странно звучит, да? — Даже с этим ёбнутым чайником на привязи разобрался. Так что там с кружкой? — Мне нравится большая сиреневая, — всё ещё в некотором изумлённом трансе выдала Гермиона, заставляя себя отвернуться от этой обворожительной картины. Кофемашина, возле которой она крутилась, стояла на перекрёстке между столом и подоконником, так что с одной стороны от неё росла орхидея в бордовом горшке, а с другой шумела раковина, и когда Малфой собрался наливать воду в чайник, он встал рядом с девушкой. Буквально плечом к плечу, если бы плечи у них были на одном уровне.

Странное чувство, когда в большой комнате, не связанные диалогом, вы всё равно стоите рядом.

— Не подашь кружку? — Она подняла на него взгляд. И почему он опять так близко от неё? Это какое-то проклятие? Малфой молча протянул ей чашку, успев заметить, что Грейнджер снова на него пялилась. — Спасибо. — Тебе же всё равно, какую заварку я засыплю? — Парень уверенно рылся уже в абсолютно другом ящике. — Ты будешь заваривать мне чай? — А нельзя? — Можно. Спустя какое-то время Гермиона пододвинула ему чеплашку с облепихой и проинструктировала: — Добавь, но немного. — А когда Драко принялся за ягоды, завизжала: — Я сказала немного! — Это немного. — Это перебор. Будет горчить. — И она принялась выхватывать из заварника лишнюю облепиху, не забыв легонько пихнуть Малфоя локтём. В общем и целом, она пихнула его просто так, просто потому что ей захотелось его пихнуть. — Да понял я, — Драко резко утащил заварник на другой конец кухонного стола, улыбаясь и удерживая телом девушку от попыток всё исправить самой. — Я видел у тебя сгущёное молоко. — Ага. — Добавь в кофе. Две чайные ложки. — Ладно. Гермиона не могла успокоить собственные гормоны, поэтому принципиально решила творить хуйню до победного. Разные сорта мёда стояли на маленькой открытой полочке над столом, то есть надо было просто обойти Малфоя, чтобы беспрепятственно взять любую баночку. Но нет, это слишком просто, поэтому она решила потянуться наискосок прямо перед парнем.

Так же всегда делают в дорамах, да?

Она услышала, как он втянул носом воздух, когда она перегнулась через стол, максимально удачно влезая в его личное пространство. Так вышло, что носом она почти уткнулась в его шею, а её грудь почти коснулась его плеча. От этой концентрированной горячей близости захотелось снова его обнять. — Что ты делаешь? — тихо и глухо спросил Драко, стараясь ни о чём лишнем не думать, что, кончено же, у него абсолютно не вышло. — Мёда захотелось. — Девушка выпрямилась.

Мёда блять.

— Малинового, — важно уточнила она, сдерживая довольную улыбку. — Угу, — только и выдавил Малфой. — А ой, ложка ещё, — встрепенулась Гермиона, понимая, что ложки находятся в той же стороне, и теперь уже не запланированно потянулась к приборам. — Грейнджер, ты… — Но он не подобрал нужного слова. Вместо этого прикрыл глаза, чуть задрал подбородок и облизал губы, явно пытаясь унять матные слова, которые рвались наружу. — Что такое? — Она случайно мягко задела рукой его живот. — А обойти никак? Обязательно нужно мне мешать?

Он врал.

Ему всё нравилось.

Ему нравилась Грейнджер.

Осталось понять, что происходит в её безумной голове.

— Не хочу подпускать тебя к орхидее, — пожала плечами Гермиона, теперь старательно пытаясь не вляпаться в сгущёнку. У этой штуки талант незаметно вытекать из банки и беспощадно капать на всё подряд. — При чём тут… А. — Он вспомнил и закатил глаза. — Да-да, кое-какая наглая морда неделю назад мне её чуть не угробила.

Хвала Салазару, что я тогда удержался и не принялся жевать цветы.

Шуток явно было бы в два раза больше.

— Молоко? — Нет, спасибо. — Ты умеешь пить чай без молока? — Сегодня у меня настроение специфическое. — И что это значит? — Чистокровный аристократ терпеливо заваривал мне чай на магловской кухне. Это надо как-то отметить.

Только попроси, и я буду устраивать тебе праздник каждый день.

Последний штрих: девушка капнула в его чашку немного стабилизирующей настойки. Драко заметил это и, кончено же, не смог не прокомментировать: — Я прекрасно себя чувствую. — А я на всякий случай, — уверенно хмыкнула она, ставя чашку на обеденный стол. Следом и он опустил туда горячий чай. Секунду они смотрели друг на друга, прежде чем поменять напитки местами, и наконец уселись на стулья. — Вкусно, — одобрительно кивнула Грейнджер, глотнув освежающе уютный чай. — Чай не возможно испортить. — Ты что-то туда подсыпал. Малфой промолчал, и Гермиона поняла, что угадала. — Через сколько я умру? — Почему ты сразу думаешь, о чём-то плохом? — внезапно серьёзно спросил парень в ответ на обычную, клишированную шутку. — Ты сам себе противоречишь. Ты же убийца, — спокойно парировала Грейнджер, но осознала, что внезапно увязла в его глазах. Наверное, ещё целую минуту она не могла отвести взгляд от живого искреннего блеска. — Я больше тебя никогда не обижу.

Ого.

— Ты не можешь ничего обещать, — прошептала она, неожиданно понимая, что хочет заплакать. — Не веришь? Что-то внутри содрогнулось тёплым облегчением и тягучей болью. Так сложно и так просто, так легко и невозможно, так тихо… — Верю. Она сморгнула слёзы. Он заметил, но промолчал. Он понял. Понял, что всё хорошо.

…

— Слушай, ведь блуждающее можно засунуть в предмет. — От собственного открытия Драко аж расправил плечи. — Наверное, — неуверенно среагировала Грейнджер, но потом вдруг закивала, — Знаешь, да, это может сработать… — И потом нужно будет просто уничтожить его Адским пламенем. — Просто? — тут же нахмурилась девушка, но он не обратил на это никакого внимания и продолжил: — Нам нужен Блейз. — Вы помирились? — Да. Оказалось, наши проблемы можно решить одинаково. — Звучит загадочно, — протянула Гермиона. Парень подумал ещё пару мгновений и снова открыл рот: — Мы должны попробовать ещё раз. — Он был готов выдать следом кучу аргументов в поддержку этого предложения, но, к его удивлению, ему не пришлось, потому что Грейнджер вдруг согласилась: — Да, должны. — И она как-то виновато поджала губы. — Ты передумала? Больше тебе меня не жалко? — В его словах была безобидная насмешка, но Гермионе она не понравилась. Однако девушка не подала виду во избежании новых задушевных бесед с Драко Малфоем. На сегодня хватит. — Если появился шанс избавить тебя от этой штуки, то нам точно надо всё перепроверить. — Тоже так думаю. Грейнджер подхватила со стола палочку и прошептала заглушающее. — Зачем? — Соседей разбудишь. — Я…? — Малфой опешил, потому что подобная мысль почему-то не приходила к нему в голову. — Да, ты кричал как резанный. — О Боже. — Приступим?

…

— Д-да.