повышение.

— Я так устал, Хани, пожалуйста! — стонал Хёнджин, продолжая нещадно трясти руку друга. Джисон скрипнул зубами и в сотый раз страдальчески вздохнул, продолжая сосредоточенно пялиться в монитор. — Прекрати, ты порвёшь мою рубашку к чертям. — Ну давай же, давай! — не унимался Хёнджин. — Блять, — шикнул Джисон, пытаясь отогнать то ли обезумевшего друга, то ли порчу — иначе как объяснить очередную ошибку, допущенную в собственных расчётах, и потом оправдаться перед начальником? Вряд ли Минхо стоит слышать правду о том, почему его подопечный уже около получаса не может удержать внимание на двух строчках текста. — Хватит, чувак. Я не буду пить пиво в рабочее время. — Ну и ладно, — сдался, наконец, Хёнджин, надув губы и толкнувшись пятками о пол, дабы откатить стул к своему месту. — Скряга, — кинул он напоследок полушёпотом, но так, чтобы Хан обязательно расслышал его бубнёж. И Джисон, естественно, расслышал. Крепко сжав кулаки и в гневе раздув ноздри, он повернулся к Хвану, взглядом буквально размазывая его по полу. Скинуть бы на него наковальню. Сожрать бы его милое личико. Поставить бы под стол горящий подарочный пакетик с говном. — Я люблю тебя и твои авантюры, — вместо этого сказал Джисон, шокировав самого себя, потому что получилось даже добрее, чем он думал, хотя Хёнджин всё равно дёрнулся, будто ожидал, что в него чем-то кинут. — Но ради всего святого, не сегодня! — Почему? — взвыл Хёнджин, словно услышал что-то совершенно неприемлемое. — Ты весь месяц изображаешь из себя пчелу. Летаешь туда-сюда со своими бумажками, — параллельно он тряс всеми конечностями, изображая какую-то вакханалию в воздухе. — Ты вокруг Ли Минхо скоро кокон совьёшь, а с нами в последний раз проводил время… — он осёкся, серьёзно задумавшись, — давно. Хан закатил глаза, нервно дёрнув головой и облизав губы. — Во-первых, пчёлы нихуя никаких коконов не вьют. Во-вторых, — перекинув ногу на ногу, он поудобнее устроился напротив оппонента, — я не особо хочу пихать два пальца в рот каждый раз, когда вы с Чанбином нежитесь, а вне работы вы делаете это вдвое чаще и втрое противнее, и в-третьих, — прервался он, чтобы драматично всплеснуть руками и откинуть ненужные мысли, напрягающие сознание, — у нас горит закрытие месяца. — Пф-ф, — взорвался Хван, насупившись пуще прежнего, — это даже не твоя проблема, — хмуро кинул он, начиная показательно что-то гуглить, якобы у него вдруг возникли дела поважнее. Джисон задумался: а ведь это и вправду не его проблема. И сколько это будет продолжаться? В каком-то смысле, да, он хотел бы выполнять только свою часть работы. Или, раз уж на то пошло, только работу зама. Но такая роскошь была ему недоступна, и с этим он успел смириться, лишь иногда вспоминая, какое же он всё-таки «трудолюбивое» бесхребетное ничтожество. И в какой-то момент всё это травмирующее дерьмо ушло на второй план. С недавних пор его волновали не лишние обязанности, свалившиеся на голову после ухода Сынмина, и не главный офис, который будет драть их филиал и в хвост и в гриву, если он не закончит возню с документами в срок. Его волновали лишь трясущиеся коленки, которые он прятал под столом, чтобы никто из друзей, не дай Бог, не заметил. Алеющие щёки, скрываемые чёлкой. Вечная сухость во рту, отчего приходилось бегать к кулеру каждые десять минут, чтобы хоть как-то себя успокоить. Его волновало вырывающееся из груди сердце. Он не особо хорошо помнил что-то, что происходило после того, как он ушёл от Минхо вчера вечером. В голове мелькали смутные воспоминания: хлопок офисной двери за спиной, второпях снятая с велика противоугонная цепь — руки в масле. Бьющий в лицо холодный ветер, отдышка. Падение на асфальт при попытке нормально затормозить у дома — руки в камнях и царапинах. Лестница. Пар в душевой, горящие изнутри лёгкие. Потом беспокойный сон. Кровать, которая казалась такой жёсткой и неуютной. И его фантомные прикосновения. Глаза. Голос. А после — ненавистная трель будильника. Утренний стояк. Снова душ. Кофе. Пиздец как много кофе. И вопрос. Вопрос, который он не мог задать даже себе, потому что не понимал, что это, блять, за вопрос. — Эй, медовые пчёлки, — послышалось откуда-то со стороны Чанбина, — хватит жужжать, начальство негодует. Оба парня одновременно уставились в сторону кабинета Ли. Он стоял там, в дверях, и пилил их нечитаемым взглядом. Джисон тут же отвернулся обратно, думая о том, что начальнику не хватало только картинно провести большим пальцем у горла. Хёнджин же просто виновато поджал губы и скрючился над клавиатурой. Хан спрятался за монитором и прикрыл глаза. Минхо был странным сегодня… Этим утром Джисон пришёл третьим по счёту после директора и Феликса. Первым делом он проскользнул к кофе-машине, по привычке намешивая себе что-то совершенно ужасно приторное и вместе с тем бодрящее. Это была уже четвёртая или пятая кружка после пробуждения, поэтому, не удивительно, если бы у него появились нервные тики или полопались капилляры в глазах. Пока Феликс поливал цветы и поднимал жалюзи, Минхо тоже, видимо, захотел чего-то выпить. Но как только заприметил в помещении Хана, смерил его недоверчивым взглядом и ретировался к себе в кабинет. Джисон даже рта раскрыть не успел, чтобы поздороваться. Зато успел залиться краской и пролить на брюки добрую половину содержимого кружки. Затем они пересеклись в уборной, когда младший пытался оттереть кофейные последствия неожиданного появления Минхо с ткани штанов. Но и там они просто переглянулись, как два незнакомца, и Минхо тут же скрылся за дверцей одной из кабинок. Этого было достаточно для Джисона, чтобы понять, что что-то не так. И либо директор играл с ним в какую-то раздражающую игру, заставляющую его испытывать стыд за произошедшее, либо делал вид, что ничего не было, и всё это было каким-то бредовым видением, либо, как вариант, включающий в себя предыдущие два, просто вёл себя как мудак. Так что Джисон начинал думать, что всё это значило что-то лишь для него одного. Но сейчас он, еще раз бегло пробежавшись взглядом по буковкам и циферкам на экране, открывал почту и перекидывал свою писанину секретарю, надеясь, что это даст ему время на передышку. От Минхо с его закидонами, от Хёнджина с пивом и от барахла, которое ему приходилось разгребать за всем филиалом. Из-за стойки секретаря послышались писк и кряхтение старенького принтера, и Джисон встал, чтобы подойти к нему и забрать бумаги. И, возможно, чтобы позаимствовать парочку цветных ручек и разнообразить с их помощью такую скучную черновую версию отчёта для начальника. — Эй, Хани, снова пил вчера? — ошарашил его Феликс, когда парень возник у его стойки и привычно разлёгся на ней. — Меня уже тошнит от количества упоминаний алкоголя сегодня, — бурчал Хан, выбирая между красным и розовым маркером, взвешивая все «за» и «против». — Не пил и не собираюсь. — Тогда, возможно, раз всё намекает на это, тебе, наоборот, стоит, — со знающим видом пропел Феликс, протягивая руку к выплёвываемым из принтера листам бумаги. — Не знаю, может, приду домой, включу сопливую дораму с Ли Дон Уком, достану из закромов килограмм мороженого и буду грустно наслаждаться отвратительной одинокой ночью. Но пить точно не буду. Да, розовый маркер точно был круче. Осталось выбрать ручку. — Может, ты такой вялый из-за погоды. У меня жутко болит колено, так что, думаю, скоро снова пойдёт дождь, — отвоевав у принтера последний лист и постучав тонкой стопкой по краю стола, чтобы её выровнять, Феликс нацепил на один из углов радужную скрепку и положил получившееся чудо с еще не остывшими чернилами напротив лица приунывшего Хана. От увиденного он шумно выдохнул носом и умилительно сощурился, но больше его интересовал новенький малютка фикус в жёлтом горшочке, который секретарь наверняка притащил из дома. Честно говоря, все растения в этом офисе появлялись благодаря нему, и без них как будто бы было уже совсем не так. — Я, конечно, доверяю твоему организму, но, пожалуй, лучше проверю прогноз погоды. Не особо хочется мокнуть по пути домой, — констатировал Хан, посылая Феликсу на прощание тёплую улыбку и освобождая стойку от своего тела, чтобы, наконец, взять то, за чем пришёл. Но Минхо сделал это быстрее. Резко обернувшись, Джисон наткнулся взглядом на чужое лицо, так и оставшись висеть в нелепой пластиковой позе куклы Кена и продолжая тянуться за несуществующим на том краю стола отчётом. Вот чёрт, и давно он тут? Директор молча глазел на содержимое бумаг с радужной скрепочкой, не обращая внимания на замешательство рядом стоящего. Внутренние органы сиюминутно прописали ему нехилый хук, когда до него, наконец, дошло, что Ли Минхо снова застукал его за болтовнёй, снова не посмотрел на него достаточно долго и снова скрылся с места преступления, очевидно, не выдержав его общества. — Хани, солнышко, — голос Феликса раздавался из какой-то другой Вселенной, когда дверь в кабинет директора с силой захлопнулась, — верни мне розовый маркер, раз он тебе больше не нужен. Хочу разукрасить его расписание на следующую неделю. И уже через десять минут на почте Джисона висело письмо от директора, где он в красках расписывал то, что посчитал «дерьмовым» в трудах своего подопечного, а на столе, посредством забегов Феликса, лежала полностью красная, вся в каких-то каляках-маляках, кучка бумаг, но уже без скрепочки. И ничего, что Хан и сам всё это знал — где добавить, где убрать. Ничего, что он печатал отчёт для себя, а не для этого «страшного нахала». Ничего, что ему казалось, что на физическом варианте документа сосредоточиться легче, чтобы просто по-человечески оставить для себя пометки и в диком темпе всё-всё доделать. Нет, надо было всё испортить. И что самое страшное, никто ведь не скажет Ли Минхо, что это не у Джисона сквозняки в голове, а просто он поторопился и выхватил не ту версию документа. В общем и целом, Хану просто хотелось всё бросить, громко послать к чёртовой матери. Или хотя бы чтобы Минхо не думал о нём неправильно. Потому что, говоря начистоту, даже если бы начальник решил отругать его за эти ошибки, ему бы не было так приятно, потому что это, блять, совсем не его вина! В любом случае, он успокаивал себя тем, что, если вчера боялся ничего не успеть, из-за чего засиделся и случилось то, что случилось, то сегодня добился таких успехов, каких не добился бы месяц назад, и, кто знает, это он так вырос, как сотрудник, или это что-то типа ударивших в голову пары литров кофе, отличной дрочки в кабинете директора прошлым вечером и убивающего нервную систему стресса. Пуская ядовитые пары над своим компьютером, Джисон чуть было не расплавил под собой кресло, но вовремя заметил повисшие в воздухе счастье и радость — в общем, отвратительную атмосферу. Уён и Сан, лучезарно улыбаясь, вышагивали в его сторону, будто сошедшие с небес. И он бы действительно их прозевал, если бы Хёнджин на соседнем кресле не начал вылетать из штанов от восторга, ну и если бы от этих двоих не исходило какое-то сраное ангельское сияние. Эти двое как всегда выглядели прекрасно, как будто не таскали пару минут назад тяжеленные коробки из угла в угол и не кружили на этих своих стремянках по всему складу. Оба были в длинных лёгких плащах — кажется, один из них они вместе выбрали в прошлом году во время очередной воскресной прогулки по барам и супермаркетам. Сан вилял руками в карманах из стороны в сторону, чему-то подтанцовывая, а Уён разминал пальцы, явно предвещая этим жестом что-то нехорошее. И Хан даже понимал, что именно. — Куда намылились? — наигранно грубо выплюнул он, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку кресла. Хёнджин с Чанбином вдруг подскочили почти синхронно и убежали в сторону вешалок. — Тут только я не был готов к дождю, да? — Ага, но там пока сухо, — заверил Уён, вставая рядом. — В любом случае, — он наклонился к самому уху Джисона, чтобы его точно никто не услышал, — тебе-то не надо за пивом. Джисон уже машинально закатил глаза на последнем слове. — Не буду вас покрывать, если Ли вас спалит. И меня в это не ввязывайте. — Как скажешь, котёнок, — подмигнул Уён и запустил пальцы в его волосы, чтобы удобнее наклонить голову и поцеловать в макушку. Сан, хихикнув, повторил то же самое за другом. Хан зашипел, отмахиваясь от нежностей. — Валите, не мозольте глаза, — простонал он, наблюдая, как все четверо чуть ли не вприпрыжку удаляются из офиса. — Идиоты. Он посмотрел на электронные часы на рабочем столе — действительно, обед. Оценив суетливую обстановку вокруг, он поднялся, не забыв похлопать по карманам брюк, проверяя наличие сигарет. К автомату с едой всё равно не попасть, да и не особо хотелось. И своей еды он не взял. А все курящие только что ушли. Без кофе, конечно, тяжело, но разгрузиться как-то надо было. Поэтому единственным вариантом было просто выйти и просто посмолить. В одиночестве. Проскрипела тяжёлая дверь пожарного выхода, и он оказался на улице. Его любимое место. Красный кирпич, мутные перила, давно остывший асфальт. Чиркнув зажигалкой и выпустив первую струйку дыма, он задумался: а чего он вообще ждал? Сизые тучи сгущались над городом. Где-то за углом сдавала назад фура, над головой свистела вентиляционная труба. Чего же он ждал? Он не был уверен в ответе. Треклятый Минхо. Ещё вчера он будто бы открылся. Впустил его в свой мир. Показал, что он ему небезразличен. А сегодня — это. И ладно, если бы он вёл себя так, когда рядом есть люди, но он игнорировал даже наедине. Хотя, к чёрту, какие люди? Не то чтобы кто-то мешал им до этого. Пить кофе, ходить вместе на перерывы, общаться в кабинете и вне, пусть даже по работе, но не всегда ведь только по работе. Хану стало обидно. Узел внизу живота скручивался больнее от этих мыслей. А если Минхо и не хотел продолжения, если вчера он соврал — что тогда? Он же не вынесет. Теперь — нет. Если бы они с ним так и остались просто друзьями — точнее, коллегами, — однажды он поборол бы чувства в себе, пока их ещё совсем ничего не связывало. И, может, он слишком рано делал выводы, но вся эта белиберда мешала ему трезво мыслить. Проржавевшие петли двери снова скрипнули. К плечу справа пристроилась чья-то фигура. Лязгнула железная зажигалка, в нос ударил едкий запах бензина. Если не складские, то кто мог курить в этом месте? Конечно — Минхо. Они стояли в тишине около минуты, пока Хан прикладывал к губам дрожащие пальцы, стараясь не смотреть в его сторону. Но тот, судя по всему, и не собирался ничего говорить. Так что Джисону оставалось только как можно скорее докуривать сигарету — давиться горячим дымом, чтобы сбежать отсюда и не мешать начальнику своим присутствием. Скинув не затушенный бычок куда-то под ноги, он было рванул ко входу, но сильная рука схватила его за предплечье, и он думал, что его хотят остановить, но вместо этого перед носом распахнулась дверь, и его грубо дёрнули внутрь. Минхо толкнул его, и он припал спиной к холодной серой стене, не в силах деть себя куда-либо ещё. Всё вокруг было серым. И те же стены, и лестница, и его костюм, и отблески на его карамельных волосах. Было безнадёжно тихо. Ноги ослабли в предвкушении. Глаза напротив пылали чем-то животным, диким. Над длинными ресницами поблёскивали едва различимые тени для век. Джисон выдохнул последний воздух из лёгких. Минхо сделал шаг и оказался к нему вплотную. Правая ладонь мужчины грозно опустилась на стену в нескольких сантиметрах от головы, левая — плотно сжала тонкую талию. Из горла Джисона непроизвольно вырвался жалобный писк. Желудок скрутило, кровь начинала вскипать, распространяя жар по всему телу. Ли смотрел ему прямо в глаза, не моргая, будто бы искал в них какие-то слова, но не находил. Хану хотелось отвести взгляд, спрятаться, но крепкие пальцы всё сильнее впивались в бок, заставляя кожу под ними гореть. Минхо сдался первым, лихорадочно припав к его губам. К глазам Джисона подступили слёзы. Задыхаясь, он рвано втянул носом воздух, ощущая на себе его запах — хренов парфюм, табак и американо. Голос в голове кричал: «Ещё». Ватными руками он, поддавшись импульсу, схватился за рубашку директора. Но тот, не желая упускать главенство, мазнул от верхней к нижней губе Джисона и вцепился в неё зубами. Джисон зашипел, чувствуя, что начинает терять контроль над собой. Рука Минхо, до этого сдавливающая талию, скользнула ниже, к ягодице, так же крепко сжимая её. Джисон несдержанно простонал, крепче хватаясь за рубашку. Минхо, кажется, тоже еле держался. Плотнее прильнув к телу Джисона, он разжал зубы и жадно задвигал губами, сминая их, не пытаясь углубить поцелуй. Вторая рука пробралась к волосам на затылке, взлохмачивая их и несильно оттягивая назад. Хан робко и обессиленно отвечал на тягучий поцелуй, крепче сжимая бёдра — всё еще лелея надежду предотвратить неизбежное. Ли отстранился, восстанавливая дыхание, но ничуть не ослабляя хватку ни одной из рук. Хан боязливо посмотрел в его глаза — они были пиздецки тёмными, в них читалось то, насколько он был возбуждён, насколько он хотел этого. Блять, горячо, думал Хан. Словно прочитав эти мысли, Минхо хмыкнул и снова приблизился к его губам, но в этот раз не для поцелуя, а чтобы сказать:

 — Можешь забыть про поощрение. Ты заслуживаешь только порки, и то только тогда, когда я сам этого захочу. Рука разжала ягодицу, и стало как-то неприятно, пусто, холодно, но когда вторая рука вдруг крепче стиснула мягкие пряди волос, первая вдруг с силой опустилась обратно. Раздался шлепок, пустивший волну по мягкой коже, приглушённый лишь тонкой тканью брюк, эхом отскакивая от стен. Джисон подавился воздухом, принимая всем телом разряды лёгкой боли и наслаждения, а потом наткнулся на довольный взгляд Минхо. Но уже через секунду всё вокруг снова расплылось серым пятном. Ли покинул его, взбежав вверх по лестнице, оставляя его один на один с подступающей к горлу истерикой, сползающего по стене с гулом пульса в ушах и стояком в штанах. Ничего больше не имело смысла. Он не мог прикоснуться к себе, он не мог заплакать. Непосильная тяжесть опустилась на сердце, бьющееся, как птица в клетке. Он не знал, что чувствует. Наверное, всё вместе. Страх, обиду, страсть, вожделение, разочарование, опустошение. Но и это постепенно утекало. Ноги не слушались, но он знал, что должен встать. Он снова закурил, выйдя на задний двор. Хрустальные капли дождя уже разбивались об асфальт, красили бесцветной краской кирпичные стены. И не обращая внимания на сбивающую объём с волос сырость и воду, тут же заструившуюся по лицу, и на налипшую на груди рубашку, он помчался к массивным воротам склада. — Явился — не запылился, — прыснул Хёнджин, когда все четверо нарушителей закона в страхе попрятали за спины банки. Джисон нашёл их за одним из стеллажей по звукам ржача и улюлюканья. На самом деле, кто угодно мог спалить их за их мерзким занятием, и им просто повезло, что кем угодно оказался Джисон. Видимо, старший по складу спал или гулял где-то свой выходной, раз эти горе-сотрудники решились на такой отчаянный поступок. — Вас всех поувольняют, — процедил Джисон, засовывая руки в карманы брюк и содрогаясь плечами от холода. Он продолжал жевать тлеющую в зубах сигарету, чувствуя горечь фильтра припухшими губами. — Если ты не притащил за собой по пятам Господина Директора, то мы в безопасности, — хохотнул Сан, отпивая пару больших глотков из своей банки. — Пиздец, — констатировал Хан, наблюдая, как Уён достаёт еще одно пиво из-за пазухи. — Хотели подкинуть тебе под конец рабочего дня, но что-то мне подсказывает, что ты здесь не просто так, — понимающе улыбнулся парень, протягивая другу запечатанную банку. Как будто он хотя бы в теории мог знать, что вообще происходит. — Спасибо, — поблагодарил Хан, тут же вскрывая крышку и припадая к напитку. Со стороны друзей послышались шокированные вздохи, когда Джисон уже через пару секунд, сморщив лицо, смял опустевший алюминиевый сосуд и кинул в него окурок. Один Чанбин стоял «не при делах», молча потягивая что-то, скорее всего, безалкогольное. — Да ты из ума выжил, братан, — выдохнул изумлённо Уён, забирая у Хана банку. А потом вежливо поинтересовался: — Что-то случилось? Джисон покачал головой. — Забейте, — кинул он, разворачиваясь на пятках и удаляясь обратно в офис. — Эй, — окликнул его голос Чанбина. Он обернулся. Что-то мелькнуло в воздухе, и Хан выставил руки, чтобы поймать это. В ладони упала упаковка клубничной жвачки. — Будь осторожен.

~

До конца рабочего дня оставалось ровно полчаса, когда он внёс последнюю правку. Он был горд собой и пытался улыбаться, в надежде не думать о всяком. И несмотря на то, что нога отбивала агрессивную метал-партию под столом, а глаза саднили от усталости, у него были все шансы уйти со смены вовремя, а не как обычно. После обеда он ни с кем не разговаривал. Хёнджин за соседним креслом несколько часов громко чавкал жвачкой, периодически матерясь на корявые сводки по работе их отдела, Чанбин чихал, кажется, подхватив простуду впервые в жизни, Феликс раз в час подходил и спрашивал, не хочет ли Хан чего-нибудь выпить: чай, кофе, какао, водичка с газом и без. Но ему вполне хватало выпитого пива, из-за которого зрение иногда ловило лёгкую расфокусировку, но это было ему на руку, иначе он бы точно двинул кони, перепутав это с моментом, когда просто хочется прикрыть глаза на минуту-две. Вот и сейчас он, пытаясь не забывать моргать, в последний раз смотрел на проделанную работу. Всё. Теперь точно всё. Мысленно перекрестившись, Хан навёл курсор на заветную надпись «сохранить изменения» и кликнул по плашке. Но, видимо, мечтам уйти пораньше не суждено было сбыться. Раздался глухой хлопок. С низким гулом, подобно рёву механизмов старого двигателя, погасло освещение. Офис погрузился в темноту, освещаемый только пасмурно-синими переливами света из окон, за которыми вовсю бушевал ураган, барабаня по стёклам и крыше, и рассеянными брызгами зелёного цвета с вывески, указывающей на пожарный выход. Со всех сторон послышались то ли испуганные, то ли возмущённые возгласы. За спиной Хана мелькнул чей-то силуэт, и его обдало запахом тёмного шоколада и орхидеи — это был любимый парфюм Чонина, так что Джисон даже в темноте смог понять, что это он. — Весь район, походу, отрубило, — сообщил парень, выглядывая в окно. — В прошлом году было то же самое, — напомнил подоспевший к тому же окну Феликс. Послышался знакомый стук туфель. Блеклый луч света опустился на часть помещения, охватывая столько, сколько мог бы охватить стандартный фонарик телефона. Джисон направил взгляд к его источнику — в паре метрах от него стоял Минхо, готовый слушать, что могут рассказать подопечные. В отдалённой части офиса последовательно зажглось ещё несколько мерклых огней. — Разве как раз тогда нам не поставили запасной генератор? — напомнил Юнхо — парень из отдела маркетинга, — куда-то на склад. — Он должен заработать, но не сразу, — подключился Чанбин. — Складские наверняка уже сделали всё возможное. — Вряд ли его энергии хватит надолго: на целое здание с таким количеством техники, — подал голос Минхо. — Не забывайте, мы не одни. На одном генераторе не только офис, но и первый этаж. И всё тот же склад. Джисон паниковал. Пиздец как сильно паниковал. Как будто бы он был единственным, кого волновали данные, которые с огромной долей вероятности не сохранились. И не только его данные, а данные всего филиала. Сегодня был важный день — день закрытия квартала, и это был тяжёлый месяц, когда головной офис требовал от них максимальной отдачи. Поэтому, если Бог грома и молний решил повтыкать им палки в колёса, огребать будут все, а в особенности — директор и его мальчик на побегушках, то бишь Джисон. И, конечно, он мог бы прийти завтра, в свой выходной, когда всё точно наладится, но, чёрт, опять? Упасть в глазах коллег, откатить всё развитие назад и снова подвести Минхо, снова получить от него выговор, снова всё для него переписывать, снова трястись над бумажками под осуждающим взглядом, чувствовать разъедающую изнутри вину и литрами глотать свою ничтожность? Никакого отдыха, никакой компенсации за хренов моральный ущерб, никакой поддержки, блять, совершенно ничего! Он точно проклят. И только проклятый смог бы сейчас открыть рот и сказать такое: — Подумайте хорошенько. Все успели сохранить документы? Все смогли всё отправить? Как та самая одноклассница, напоминающая учителю про домашку. Он завертел головой, встречаясь вопросительным взглядом с каждым. И каждый кивнул. От сердца даже отлегло немного. В момент фонарики на телефонах стали не нужны. Тихо задребезжали люминесцентные лампы под потолком, раздаваясь тусклым нестабильно мерцающим светом. Этого и вполовину не было достаточно, чтобы нормально осветить помещение, что уж говорить о компьютерах? — Не ждите, отключайте все приборы от сети, — скомандовал начальник. Сотрудники немедленно засуетились, защёлкали кнопками на тройниках. Чужая рука мягко опустилась на плечо Джисона. Он вздрогнул, опрокидывая голову, чтобы встретиться своим взглядом с его — быстрым, но неожиданно благодарным, после чего тот снова обратился ко всем, так и не убрав руку: — Не вижу смысла держать вас. Надеюсь, каждый сможет безопасно добраться до дома. Спасибо за работу. В дверях появились двое: Сан и Уён. «Домой, домой», — подгонял их Хёнджин, самый первый подлетевший к выходу, — «если бы это был зомби-хоррор, вы бы сдохли в первую очередь». Он пытался увести с собой и Джисона тоже, но тот лишь отмахнулся, сославшись на какие-то там «дела», а сам уже жалел о том, что не согласился, украдкой наблюдая за отошедшим провожать народ начальником. Минхо стоял в центре зала, когда дверь закрылась за последним человеком, и, очевидно, ждал, когда Джисон объяснит, почему остался. — Я не уверен, что отчёт сохранился, — пробормотал он, виновато потупив взгляд и переминаясь с ноги на ногу. Директор внимательно слушал. — В прошлый раз свет починили уже через час, так что, если можно, я хотел бы подождать здесь немного и убедиться во всём лично. — Джисон, — начал было Минхо. Но парень прервал его. — Послушай, — его лицо пылало. — Мне правда важно… — Джисон, — повторил начальник изрядно громче. И сил держаться вдруг поубавилось, в глазах защипало. — Я знаю, — продолжил он, успокаивающе. И Хан, наконец, поднял взгляд. Минхо смотрел на него в ответ, выжидая, когда тот осмелится на этот контакт. И Джисон замер, глядя в эти проницательные глаза, больше не в состоянии оторваться. — Ничего страшного не произошло, — закивал начальник, подкрепляя этим силу своих слов, — я тоже не был готов. И я тоже не уверен, что не влип, — улыбнулся он. — И я знаю, как ты старался. — Но… — Хани, — снова перебил старший. И Джисон окончательно размяк. Всхлип. По щекам потекли горячие слёзы. — Малыш, — шепнул Минхо, подаваясь навстречу и вовлекая его в тёплые объятия. Лампы над ними продолжали трещать. Джисон горько плакал у него на плече, запустив руки под плотную ткань серого пиджака. — Прости меня, я сделал много дерьма, — хохотнул он, на что Хан мог лишь хлюпать носом в ответ. — Я так запугал тебя, что сам запутался и начал вести себя как полный придурок. Джисон слегка отстранился, как бы требуя объяснений. — Мне хотелось знать, почему ты так стараешься. Потому что хочешь денег и должность, потому что боишься меня или потому что хочешь получить что-то иное взамен? Поэтому я слегка переиграл в, выражаясь фигурально, эмоциональные качели. — И что всё это по-твоему значит? — выдавил, наконец, Джисон, сдвинув брови. Руки директора задвигались по спине, мягко поглаживая. — Я давно заметил, как ты стараешься. Заметил, что тебе правда нужна и важна эта работа. А сегодня увидел, как ты вырос, — Минхо улыбнулся шире, трепетно укладывая голову Джисона обратно на своё плечо таким образом, чтобы тот мог видеть его лицо. — И я не озабоченный. Точнее, нет, мы оба те ещё извращенцы, — Хан прыснул от смеха, переставая лить слёзы, — но это уже другой разговор, — он помолчал немного, позволяя себе быстро коснуться чужого носа своим. — Я хочу, чтобы ты знал, Хани. Моё отношение к тебе как к человеку и сотруднику — резко положительное. И я обещаю больше не доводить тебя до истерики на работе. Чего, конечно, не обещаю за её пределами. — Поясни, — просиял Джисон, наслаждаясь хитрой улыбкой напротив. — Я хотел бы узнать тебя чуть ближе. И чтобы ты узнал меня, — заключил Минхо, вызывая у Джисона трепет в районе солнечного сплетения. — Ты первый человек в моей жизни, которому я хотел бы показать настоящего себя, а не вечно брюзжащего деспотичного начальника с пунктиком на неотправленные в срок отчёты. — Хён, — решился вдруг Хан, ожидая получить оплеуху. Но вместо этого Минхо лишь сощурил глаза и резво клюнул его в губы. Уши Хана моментально залились краской, в то время как Ли почти незаметно на мгновение задумался о чём-то своём. — Да? — Хён, — повторил он, наслаждаясь полученным правом говорить так. Как будто никогда раньше не называл никого «хёном». — Обычно люди первым делом зовут на свидание, а уже потом — лезут в трусы.

~

Какое-то время спустя они решили выключить основной свет и переместиться в комнату персонала, чтобы потратить немного энергии генератора на нагревание кипятка в кулере. Сначала они болтали о погоде, сидя за обеденным столом друг напротив друга, соприкасаясь коленями, и потягивая мерзотный кофе «три в одном», и Джисон иногда подпрыгивал на месте из-за грохочущих по обшивке здания потоков ветра. Хан рассказывал, как в прошлом году ураган настиг их в первой половине дня, когда никто ещё толком-то не успел начать что-то делать, поэтому они всей толпой решили поиграть в некое подобие бирпонга, где вместо мячей для настольного тенниса были скомканные черновики, которые им без зазрения совести впарил финансовый отдел, а вместо алкоголя — остатки сливового чая из вендингового автомата. Минхо тут же подхватил, вспоминая, что в родном городе они с друзьями из танцевальной студии играли в бирпонг прямо во время занятия и что у кого-то из них даже осталась видеозапись того, как они, вусмерть пьяные, ставят хореографию Nillili Mambo для предстоящего выступления. Джисон очень хотел увидеть это видео, но ещё больше хотел увидеть танцующего Минхо вживую. И тот даже позвал его как-нибудь заглянуть на тренировку. Потом они смотрели фотографии котов в телефоне старшего, и Джисон настаивал на том, чтобы прийти и погладить их однажды, на что Минхо согласно кивал. А затем, когда бедный генератор, судя по интенсивности напряжения в лампах, доживал последние минуты жизни, всё вдруг пришло в норму. Вспыхнул яркий и привычный белый свет, завибрировал холодильник, пропищала кофеварка, перестала гудеть старенькая микроволновка. — Идём, — отчасти разочарованно вздохнул Ли, выбрасывая пустые пластиковые стаканчики в мусорку и направляясь к компьютеру Джисона. — Вроде, — мямлил он, выискивая в папке нужный файл, — где-то здесь… — Ну как? — Вот он, — просиял Джисон, кликая по драгоценному объекту и от волнения кусая губы. — Делал в Excel’е, да? Ты же в курсе, что там есть автосохранение? Младший закатил глаза. — Мало ли что, — смутился он, а потом с облегчением выдохнул, когда открывшийся документ оказался целым и невредимым, — можешь проверить. Пока Ли штудировал содержимое отчёта, Джисон по его просьбе опускал жалюзи, проверял электроприборы, собирал весь мусор в один пакет, гасил свет. Из кабинета начальника он забрал его сумку, ключи и аккуратно накинул на плечи дорогое на вид пальто, пропитанное его запахом. — Откуда всё это? Тачка, крутая одежда, наверняка ещё и квартира в центре, — поинтересовался Джисон, когда Минхо сказал ему, что отправил отчёт и они могут идти. — Сынок богатых родителей, — как бы шутил Минхо, пропуская его вперёд и включая сигнализацию. — Помнишь, я говорил, что в Сеуле не было мест, поэтому пришлось переводиться сюда? — Хан кивнул, и они зашагали по лестнице вниз, к выходу на задний двор и парковку. — Это лишь отчасти правда. И ты, кстати, едешь со мной — подкину до дома. Ты, вроде, не хотел промокнуть, а я не хочу, чтобы на твой «байк», — издеваясь, он изобразил кавычки, — по пути упало дерево. Джисон обиженно фыркнул, но сопротивляться не стал. На улице на них тут же обрушился гнев погоды. Листья и мелкие камни, вскруженные вихрем, царапали лица и руки, пока они, поливаемые водой, бежали к последней оставшейся на парковке машине. Внутри они громко дышали и тёрли лица найденными в бардачке салфетками, пока Джисон тысячу раз извинялся за промокшее пальто и клялся отложить четыре зарплаты на новое. Дождь барабанил по облицовке автомобиля и толстым стёклам, и сама машина опасно покачивалась, сопротивляясь ветру. Минхо завёл двигатель, чтобы включить печку, но трогаться не стал, и продолжил: — Отец — бывший соучредитель фирмы, — признался он, отогревая руки трением их друг о друга. — Они с матерью уже двадцать лет в разводе. Она занялась образованием и воспитанием, он — дал всё возможное для хорошей жизни. Не только моей, но и маминой. Однако с продвижением по карьерной лестнице я сам попросил не помогать. Я давно не принимаю от него подачек. Да и мама недавно переехала в этот город. Поэтому, когда там по блату предложили отличную должность в главном сеульском офисе, а тут — быть директором филиала, я принял решение, которое показалось мне очевидно правильным. Мы с мамой продали старую квартиру и купили здесь две небольшие. Так что от отца у меня только машина, Хани, — заключил он, сдержанно улыбаясь. — Чёрт, прости, не знал, — Джисон сглотнул, заламывая пальцы и чувствуя себя немного неловко. Собравшись с духом, он протянул руку и ободряюще коснулся ей бедра начальника, тут же заметив, как напряглись мышцы под этим прикосновение. Минхо прочистил горло. — Тебе не за что извиняться. По крайней мере, к тому, чем я сейчас поделился, это отношения не имеет. Джисон опешил, и ладонь сама сползла с чужого колена. — Что, прости? — Просто я вспомнил кое-что, — протянул он, складывая руки на груди и теряя весёлость во взгляде. Хан насторожился. — Когда мы обнимались там, в офисе, помнишь, я поцеловал тебя? — Джисон недоверчиво кивнул. — Я ещё подумал, неужели он догадался распивать спиртное прямо на работе? Хан распахнул глаза, осознавая ситуацию. Дружеская атмосфера моментально сменилась на напряжённую. Внутри оборвались последние нити. Надо было жрать горстями чёртову жвачку, которую ему дал предусмотрительный Чанбин. Он вжался в спинку кресла и мелко задрожал, сведя крепче ноги. — Я знаю, ты делал это не один. Так? Он кивнул. Голос Минхо был холодным, не сулящим ничего хорошего. Сердце забилось быстрее. — Значит, будешь расплачиваться и за дружков тоже. Грязные мысли работали на опережение. Кровь начинала приливать к паху, предвкушая то, что он может с ним сделать. — Полезай назад, — рыкнул босс. Не медля ни секунды, Хан развернулся и, упираясь руками в углы спинок водительского и пассажирского сидений, подался телом в нужную сторону. Он уже перекидывал вторую ногу, когда резкий звук смешался со жгучей болью. Ладонь Минхо отскочила от его ягодицы. Ноги подкосились, и он рухнул вперёд, успевая перевернуться так, чтобы не удариться носом. Он прикрыл затуманенные глаза, наблюдая за тем, как Минхо перелезал следом и нависал сверху, пронзая его хищным взглядом — насколько он мог разглядеть в темноте, довольствуясь только слабым свечением приборной панели. Мужчина упёрся коленями в ткань сидения за его спиной, обеими руками взялся за талию, сдвинул на себя, да так, чтобы их промежности крепко соприкасались, и только после этого опустился на его бёдра. Джисон закусил губу, когда чужое лицо оказалось слишком близко к его собственному. — Плевать мне на пиво, Джисон, — прошептал Минхо, опаляя его жарким дыханием. — Я и сам иногда добавляю коньяк в кофе, который приносит Феликс, — начальник опустил руки на его плечи, начиная двигаться на нём, создавая трение. Член Джисона отозвался пульсацией, ощущая ответное возбуждение. — Я лишь хочу сказать спасибо своему заму за проделанную работу. Шум дождя отдалился. Он сам будто бы полностью оказался под водой, захлёбываясь. Трепетные губы начальника припали к его собственным. Хан глотнул раскалённый воздух, приоткрывая рот, и Минхо воспользовался этим, скользнув языком внутрь, не прекращая толкаться бёдрами. Цепляясь за одежду напротив, Джисон сдался, расплываясь под ним и позволяя углубить поцелуй. Они пачкали друг друга слюной, переплетая языки и сталкиваясь зубами. Джисон горел, не контролируя поток эмоций и прижимаясь всё ближе и ближе к мужчине. И Минхо тоже не пытался показаться сдержанным, позволяя младшему скинуть с себя пиджак и скользнуть руками под рубашку, робко огладить мягкую кожу, задеть пальцами торчащую из-под брюк резинку трусов.
 Ли Минхо никогда не был достаточно уравновешенным для такого. Звонко разорвав поцелуй, он опустился ниже, буквально вонзая зубы во влажную от испарины шею. Джисон взвизгнул от боли, но тут же расслабился в волнах экстаза, когда начальник начал зализывать место укуса и медленно, страстно зацеловывать кожу вокруг него. — Хочу потрогать его, — уже без стеснения пролепетал Хан, сжимая в ладони скрытое под брюками возбуждение Ли. — Валяй. Ему два раза повторять не надо. Резво расслабив ремень и расстегнув ширинку вместе с пуговицей, Джисон скользнул рукой под трусы, не без труда доставая оттуда налитый твёрдый член. Он был достаточно большим для него, в меру толстым, в общем, таким, каким он и представлял. — Охуенный, — шептал он, сжимая пальцы в плотное кольцо и принимаясь плавно надрачивать, размазывая по длине предэякулят. Минхо быстрее и жарче задышал в его шею, скользя по ней губами и принимаясь аккуратно проделывать со штанами Джисона те же манипуляции, что тот проделывал с его. И вот уже Джисон в исступлении откидывал голову, когда крепкие руки так умело играли с его стояком. Темп ускорялся. Они старались двигаться вместе, периодически встречаясь губами и мокро целуясь. Ствол Хана изнывал под ним, и сам он бился в агонии, стараясь сдерживать рвущиеся изнутри крики. Минхо тоже был на пределе. — Я бы предпочёл сдержать своё слово, малыш, — выдохнул он, резко останавливаясь и утягивая Хана за собой на сидение, — приспусти штаны и повернись ко мне задом, — скомандовал он, игриво улыбаясь. На трясущихся конечностях, в тесном пространстве машины, Хан повернулся, устраиваясь на груди начальника и натыкаясь на изнывающий член. — Сядь мне на лицо, Хани, — звонкий шлепок. Хан дёрнулся, коротко простонав, и, наконец, опустился ниже. Скользкий язык Минхо мазнул по сжавшемуся от неожиданных ощущений колечку мышц. И тогда его руки совсем ослабли. Он упал на локти и, пользуясь случаем, взялся за основание чужого члена, чтобы направить его к себе в рот. Минхо проник языком глубже в узенькое отверстие и хрипло охнул. Ему доставляли невиданное удовольствие ощущения горячих губ, обхватывающих сочащуюся головку, и мягкой упругой задницы на своём лице. Одной рукой взявшись за желанную, алеющую от удара ягодицу, а другой — за возбуждение Джисона, он продолжил трахать его языком, содрогаясь от вибраций, которые парень посылал, когда так сладко насаживался на него ртом, измазывая всё слюной, смешанной с естественной смазкой, и сминая маленькой ручкой мошонку. Джисон кончил без предупреждения, заливая спермой рубашку Минхо, выпуская изо рта член, продолжая двигать по нему рукой, и выкрикивая его имя, и этого хватило старшему, чтобы так же прогнуться в спине, упиваясь звуками и видом на пульсирующую влажную дырочку, от которой так не хотелось отрываться. И Джисон, вовремя вернувшись в сознание, снова всё проглотил, как «хороший мальчик». Они не знали, сколько они лежали в том же положении, не в силах отдышаться, пока Минхо, наконец, не попытался вылезти из-под Хана, аккуратно, как хрустального, придерживая его за таз и подсаживая рядом. На лоб младшего налипли волосы, губы распухли. И эти губы хотелось целовать снова и снова. Но они никуда не спешили, поэтому он только невесомо чмокнул его в щёку, замечая смущение на порозовевшем лице. — После такого мы точно должны сходить на свидание, — констатировал Минхо, довольно улыбнувшись. А в понедельник, после двух дней отдыха, если то, что между ними было в эти выходные, вообще можно было назвать «отдыхом», Джисон обнаружил на своём столе тот самый жёлтый горшочек, который до этого видел на столе у Феликса, и розовый стикер с надписью «С повышением!», наклеенный на край монитора. И все его обнимали и поздравляли, пока Минхо не вынес ему чёртов, мать его, торт. А потом приехал Бан Чан и чуть не задушил его от радости. И только тогда Хан Джисон понял, что директор Ли не шутил тогда в машине, называя его замом. Пиздец, думал он, какой ценой?

~конец~