Охота на русала

      Порой Брайану казалось, что он совершенно бесчувственный, как кусок лежалой тины. И только если хорошенько поколупаться в грязи, можно найти жемчужную ракушку. Только вот в грязи этой никто рыться не собирается, и в этом Рыжий Рыбак был абсолютно уверен, поэтому стукнул веслами по воде и отплыл от «Брунгильды» в сторону отражавшейся в озере луны. Все эти русалы, которых он отлавливал, да ни один из них не смог бы принять черствое сердце полумутанта, как все клялись! О, мистер Орсо прекрасно помнит каждое обещание, данное ему, каждое нежное слово, прозвучавшее в его адрес, каждый преданный взгляд, вот только все это сменялось страхом, как только вскрывалась его тайна. В общем-то оно было правильным, ибо чудовищ нужно бояться, а не искать жемчужные ракушки.       Лодка встала около густых зарослей камыша, и Брайан цепко оглядел ночную мглу, застывшую над водами Черного озера. Сегодня он поймает чертового Принца и покончит с этим делом. Он так решил, ведь денег за поимку трофея хватит на всю жизнь, и этой ночью Брайан клянется, что этот русал станет его последней жертвой, вот так-то. Пора заканчивать с кошмарами и давящим омерзительным чувством, которое отец называл «совестью».       Раздраженно рыкнув от так невовремя нахлынувших чувств, Брайан стянул с себя кожаную куртку и льняную рубаху, дернув плечами от неприятно пронизывающего ночного ветра. Распустил собранные в хвост рыжие волосы и взялся за брюки. От человеческой одежды на охоте он всегда избавлялся, в воде русалы хорошо запахи различают, а рисковать лишний раз — в этом смысла мистер Орсо не видел. Разделся до гола, растянув губы в хищной улыбке, и почти без брызг нырнул в озеро, тревожа черную воду.       Тело окутал холод, и охотник тут же вынырнул, тяжело дыша. Оглянулся по сторонам, прищурив глаза, и оттолкнул свою лодку в камышовые заросли, подальше от чужих глаз. Прокричала неосторожная птица, прошуршал ветер, и вновь наступила гробовая тишина, подсвеченная лишь лунным сиянием. Брайан нырнул снова, отплывая подальше от места, где оставил свою шлюпку, и устремился к песочной насыпи прямо посреди озера. Ногами он чувствовал, как склизкие водоросли опутывали его лодыжки, стремясь утянуть на дно, но непреклонно плыл вперед, в голове прокручивая давно привычный план. Песня. Он споет свою брачную песнь, выманив русала из воды. Ворожба. Он зачарует его обещаниями, сладкими словами и касаниями. Нападение. А потом отключит его и затащит в лодку — нет ничего проще и понятнее.       Столько раз проделывал то же самое, и сейчас не повод сомневаться.       Рыжий Рыбак остановился на месте, работая ногами, огляделся и решил, что это хорошее место, чтобы начать охоту: недалеко какой-никакой, но берег, нет камышей, где мог бы притаиться уродец, и обзор хороший. И Брайан втянул ртом воздух, на выдохе издав протяжный свистящий звук. Озеро беспокойное пошло рябью, и тогда он запел. Русалочья песня не была похожа на человеческую, ведь состояла не из слов, а из булькающих утробных звуков, что рождались где-то в глотке и выходили наружу визгами и стонами. Звуковые волны — так этот обряд привлечения называют по-научному.       Брайан все пел, и ответом ему была тишина. Вообще, это хороший знак, ибо никогда еще его жертвы не отвечали на его песню. Они просто приплывали, готовые принять любовь, обманывались и попадали в клетку. Ничего личного. На русалочью песню нельзя отвечать просто так, ведь такой ответ равносилен обручению, особой клятве, которая обяжет всю жизнь быть рядом с одним партнером. А становится мужем русала Брайан никак не собирался.       Его губ коснулась улыбка, когда мистер Орсо на мгновение замолк, чтобы перевести дух, и начал свою песнь сначала, и звуки унес ветер во мглу ночной тишины.       Брайан не сразу понял, в чем дело, что было не так, а когда догадался — отшатнулся, едва не наглотавшись озерной воды. Его песня стала громче и пелась в два голоса. Ирония сквозила в чужих, ответных стонах, и Рыжий Рыбак в изумлении завертел головой, едва ли поспевая за ходом собственных мыслей. Принц, это точно был он. Так зачем же он ответил, дурень! Орсо в раздражении зарычал, едва ли не срывая голос в новых завываниях. По-хорошему надо было замолкнуть, но не мог же он бросить дело на полпути! Чертов русал, вот дай, он только доберется до паршивца!       Внешне Брайан злился, хмурил брови и кривил губы в злорадной улыбке, но внутри него клокотало море безудержных чувств. Его зачаровало чужое пение, оно влекло, и охотник этого страшился, ведь никогда еще не испытывал ничего подобного. Либо этот Принц чертовски хитер, либо… больной придурок с уровнем наивности, как у пятилетнего ребенка. Надо ж было ответить на первую услышанную песнь!       Чем именно это было чревато, сам Брайан представлял смутно, ведь на его работе подобное стечение обстоятельств не отразится никоим образом, поэтому он продолжал петь, надрывая горло, и яростно рыскал по сторонам, во тьме пытаясь разглядеть несчастного русала. Как только он окажется в его руках, охотник самолично вставит кляп ему в глотку, чтоб не издал больше и звука, паршивая рыбина. Собственные гневные обещания придавали сил, и Брайан почти забыл об усталости в ногах, прислушиваясь к тишине Черного озера.       И вдруг раздался плеск. Такой оглушительный и неожиданный, что охотник на мгновение замолк. Он увидел, как на него смотрела пара сверкающих глаз, а еще через пару секунд понял, почему братьям Крейзам понадобился именно этот русал. И не мог оторвать взгляда.       По-детски невинное лицо хранило в себе черты наивности и чистоты, разноцветные глаза цвета аметиста и розового жемчуга глядели бесстрашно и вместе с тем смущенно. И не было в них ни капли страха и недоверия. Волосы цвета первого снега и кожа — одного с ними оттенка. Русал-альбинос, Брайан никогда не встречал подобных ему, словно бы сам ангел вдруг решил спуститься на землю в теле мутанта. Охотник замер, не в сила ни продолжить петь, ни шелохнуться, и сердце его недоставало в груди. Принц и правда был самым прекрасным из русалов на целом свете. Ангел, прекрасный ангел с волшебным голосом.       Но словно молния мысли Орсо пронзило осознание, что миссия еще не окончена, и едва разлепив вмиг пересохшие губы, он продолжил звать, и зазвучала песнь его нежно и тихо, словно извинение и скорбь. Брайан и сам не знал, что с ним такое происходило, но белый русал вдруг радостно подплыл к нему, хлопая хвостом по воде, и подхватил его грустные завывания веселым и звучным голосом. Это и похоже стало на настоящую песню, а не не русалочью.       «Что ж ты творишь, глупец… Уплывал бы прочь!» — Брайан подивился собственным мыслям, но поделать ничего не мог, уж слишком прекрасным был юный лик и беспокойным — собственное сердце.       От него не несло тиной и илом, как Брайан привык, и охотник невольно потянулся руками к прекрасному лицу, пока Принц бил хвостом по воде и широко улыбался. Наивный, наивный дурак. Рывок, охотник метнулся ему за спину и наотмашь рубанул ребром ладони по тонкой шее. Лишь жалкий всхлип разнесся над водой, прежде чем Принц рухнул на заботливо подставленные руки Рыжего Рыбака. Вот дело и сделано, но отчего же сердце несчастно, отчего так бьется и скулит? Отчего так паршиво на душе?       Ответа на эти вопросы Брайан не знал, ведь души у него не было.

***

      Он вернулся на «Брунгильду» с трофеем под улюлюканья и громкие возгласы своих попутчиков. Русала они в чан с водой опустили сразу и веревками связали, чтоб не смел рыпаться, но Брайан и так был уверен, что из трюма зверюга никуда не денется. Тот еще не очнулся и поэтому не видел ни жадных взглядов, обращенных на него, не рыболовных крюков, коими были увешаны стены. Старые похотливые ублюдки. Мистер Орсо некоторое время глядев в лица хищные, а потом перед чаном встал и прорычал:       — Никто даже пальцем его не тронет. Это — собственность господ Крейзов, и любая попытка посягнуть на… тело будет караться штрафом.       — О, не волнуйтесь, молодой господин, — миролюбиво заверил его Мэл, сделав шаг навстречу. — Мы с парнями даже и мыслить не смели о таком. А вам я предложу выпить в честь удачной охоты. Ну, что скажете?       — Не откажусь, — более спокойно отозвался Брайан и чуть расслабился. Лукавства в его голосе он не услышал. Тем более, выпить он был очень даже не прочь — уж слишком часто и беспокойно колотилось его сердце, а алкоголь затуманит мысли и заставит забыть о русале-альбиносе с разными глазами.       Всего лишь раз ему доводилось такое видеть — обряд обручения, когда двое — прекрасная девушка-русалка с лазурными волосами цвета самого чистого неба и хрупкий юноша-русал пели свою песню друг другу, клянясь в вечной любви. Брайан хорошо запомнил лицо синеволосой красавицы, когда он сам накинул петлю на шею ее возлюбленного. О, она неистовала. Русалки по рождению — хищницы, и она рвала своими зубами веревки, пока Орсо не всадил ей клинок в жабры. Это вышло случайно, он совсем не хотел убивать эту женщину, прекрасную и юную, но так получилось, и он не мог ничего поделать. Русала, на глазах которого убили его любовь, Брайан повязал и продал какому-то барону из северных земель. И, кажется, его затрахали до смерти через месяц. Это было единственным разом, когда охотнику не пришлось петь — он просто подкрался сзади и взял то, что ему было нужно.       Ему налили пиво. Огромную кружку, до краев, пена капала на дубовый стол под хохот и хрюканье мужланов. И Брайан пил. Много, самозабвенно, словно решил забыть не русала, который сейчас томился в трюме, а всю свою жизнь целиком. Но еле соображающая голова, будто в насмешку, только являла воспоминания. В каких-то было много слез, в каких-то — ненависти, но почти все они хранили в себе надежду. Брайан дарил своим жертвам надежду на любовь, но тут же жестоко ее отбирал, своим чудовищным предательством. Того русала свали Милл, а его невесту — Тиамана. Он запомнил, потому что они часто-часто выкрикивали имена друг друга, задыхаясь в страхе и слезах.       Брайан пил кружку за кружкой, пока не помутилось перед глазами, и охотник не уснул на локтях прямо за дубовым столом, предоставив своих спутников самим себе. А те напились до такого состояния, что даже сон не смог бы их протрезвить. Мрачные и грязные мысли вылезли из своих закутков, овладев сознаниями рыбаков, и те затеяли спор, на то, что никто не осмелится овладеть молодым русалом, пока мистер Брайан Орсо спит. Никто не осмелиться спуститься в трюм и сунуть кляп мутанту в рот, чтоб не смел верещать. Никто не посмеет вытащить худое красивое тело из воды и распять прямо на старых сетях в углу. Не посмеет, не посмеет, не посмеет…       Ни один из мужланов не мог бы сказать точно, когда тварь очутилась на полу с деревяшкой во рту и широко раскрытыми разноцветными глазами. Это их позабавило — такие странные розовые оттенки, женские и слишком мягкие. Как рассвет, юный, невинный. Судя по тому, как отчаянно русал мычал и дрыгал хвостом, сравнение с рассветом было справедливо — девственник. Рыбаков это пьяное осознание не остановило, напротив, раззадорило. Так хотелось упиваться почти что детским страхом и беспомощностью несчастной рыбешки, белобрысой и белощекой. Он же на женщину походил, а женщин, как водится, эти трое давно не видели. Волосы белоснежные в косу собраны, плечи худые дрожат, грудь худая, хоть и плоская, манит. И страх, эти слезы, эти жалостливые всхлипы — мужикам они нравились, ведь так ярко ощущалось их превосходство.       Русалья задница была узкой, едва протискивался палец, а дрыганья стали мешать, и было принято решение связать тварь веревками. Принц стенал, словно его резали, и рыбаков это раздражало — он же шлюха, а шлюхам надлежит молчать и терпеть. Продадут его в цирк, в бордель — все без разницы, все одно. Такая милая мордашка понравится кому угодно, а это тело захотят трахать и избивать неустанно. Таков уж был мир, и ничего не попишешь.       — Заткнись, уродец!       — Развопился! Никто тебе не поможет. А коли тихо будешь себя вести, мы осторожно…       — Тебе даже понравится!       Но русал, кажется, не верил. Смотрел на мужланов затравленно и все пытался вертеться, с ужасом глядя на то, как грязные пальцы по-хозяйски наминали паховые пластины. Больно. Руки бесстыдные волосы оттягивали сильно, на кулак наматывали. Коса белая растрепалась, от слез уже ничего не было видно, а внизу тянуло, словно вот-вот и что-то порвется. Он же просто хотел любить! Он же просто решил быть смелым, как матушка завещала… Принц прикрыл глаза от бессилия и запел через кляп, постанывая мелодичные звуки. Песня русалочья защекотала горло, и он тут же получил ботинком под ребра. Слезы брызнули из глаз, и мутант замолчал — и на этот раз насовсем.       …Но зов о помощи устремился вверх, прямиком в капитанскую каюту и вцепился в уши заснувшего и пьяного охотника, охватив пламенем его сердце. Брайан едва ли не подпрыгнул — таким сильным был полученный им импульс, словно бы невидимые искры пробрались под самую кору мозга, принося невыносимые боли и тревогу. Хотя, может, это последствия от дюжины кружек пива. Орсо не знал, но зато был уверен, что в трюме творилось что-то неладное. И Рыжий Рыбак, покачиваясь из стороны в сторону, направился вниз, сцепив зубы от странных вибраций. Ему показалось, что он слышал знакомую уже песню — то ли явь, то ли очередной кошмар. Проклятый русал, тянет и тянет к нему, как зависимого. Вот же черт. Брайан выругался сквозь зубы, вцепившись в перила деревянной лестницы, ведущей в трюм, и тут замер.       Брайан и не понял, что испытал в сей миг, когда увидел Принца связанным, истерзанным и извивающимся в трех парах рук. Охотник просто, невзирая на пьянь и сонливость, сиганул с лестницы и с разбегу ударил кулаком первому попавшемуся мужлану в похотливую морду.       — Что, вашу мать, здесь происходит?! Совсем охренели, ублюдки? — заревел Орсо, за шкирку оттаскивая от русала растерянного рыбака. Когти его рвали одежду, а с обнаженных зубов капала злая слюна. Только без хвоста, а так ничем не отличался сейчас от морского хищника, такой же дикий взгляд, такой же пугающий голос.       — Мистер Орсо, — залепетал Мэл, пытаясь вырваться из его хватки. Остальные торопливо натягивали штаны, постыдно пряча возбужденную плоть — охотник успел заметить. Касались Принца, касались невинного тела, уроды.       — Я сдеру с вас, с каждого, по пятьдесят золотых! Всю жизнь будете отрабатывать, паршивцы! — рычал полукровка, и была бы его воля, вцепился бы в заплывшую жиром шею острыми клыками.       — Смилостивитесь, господин! — кто-то пал ниц, но Брайан все капал слюной и тряс бледного от испуга мужика за шкирку.       — Пшли вон! Господари Крейзы все узнают! Пшли, чтоб я вас не видел, животные!       Трое, как один, бросились прочь, едва ли не сбивая друг друга с ног, но Орсо этого уже не видел. До сих пор затуманенными глазами он смотрел на распятого перед ним русала и как-то заторможенно отмечал свежие царапины на бледной груди, развратно алеющие соски, растрепанные волосы, раскрытые паховые пластины, из-под которых текла кровь… И только вид последнего привел Брайана в чувства. Его, наконец, осенило, что здесь произошло: русала изнасиловали, как последнюю шлюху, и если бы он не успел, его бы тут и оставили, связанного и беспомощного, напуганного и заплаканного… ребенка.       — Блядь.       Охотник упал на колени, дрожащими чешуйчатыми руками принимаясь бесцельно дергать веревки, пытался сообразить, как развязать. А Принц глядел только на него, и по щекам его бледным все катились слезы, словно чистые ручьи. Брайан убьет этих уебков. Хвост русалочий дергался, будто в лихорадке, и как-то между делом Орсо сообразил, что ему до одури больно там, в самом сокровенном из мест. Мужчина опустил взгляд вниз, снова в гневе обнажив зубы, а Принц только глаза прикрыл, всхлипнул жалко, и слезы по новой заскользили по его щекам. Обычно охотник не беспокоился о таких вещах. Обычно он позволял вытворять со своей добычей что угодно, лишь бы не убивали. Обычно… ему было все равно, но здесь все иначе.       Сцапав здесь же со стены трофейный кортик, Брайан разрубил веревки и вытащил кляп, при всем при этом испытывая непосильные противоречивые чувства, с которыми справиться был не в силах. Он убьет этих уродов.       Нужно было его осмотреть и обработать ссадины. Нужно было вернуть обратно в чан и… Орсо оторопел, когда русал потянул к нему руки в попытке напасть, но ошибся с предположением, ведь зверюга только прижалась к нему своим дрожащим телом и всхлипнула в плечо, крепко обняв за спину. В том, что это были объятия, у Брайана сомнений не было, и поэтому охотник сжал русала в ответ и поднялся на ноги, подивившись легкости изящного тела. Чан с водой был в нескольких шагах, и охотник попытался опустить русала в воду, но тот вцепился крепче и издал протестующий звук.       — Что за ерунда? — проворчал охотник, тряхнув головой.       — Не оставляй… не оставляй меня, — прошептал Принц, снова всхлипнув. Орсо почувствовал, как его рубаха намокла от воды и крови. Кажется, эти мудаки по неосторожности девственное нутро разорвали. Надо бы посмотреть. Это ж им не шлюха бордельная, а молодой русал, отшельник и сирота.       — Успокойся, — прорычал охотник, все же отлепив его от себя. — Заткнись и не ной. Больше тебя не тронут. Я об этом позабочусь. Уяснил? — в ответ Принц только покивал, размазывая слезы по щекам. Брайан был убежден, что русалы плачут только два раза в жизни и оба при нем: когда вскрывается его ложь и когда он передает их клиентам. Так было всегда. Но теперь вряд ли — будет. — Надо посмотреть, что они успели натворить, — заявил Брайан и бесцеремонно опрокинул мутанта в воду, залезши следом. — И не рыпайся, дурень.       Царапины только от ногтей да натертости от веревки — ничего серьезного, само затянется. А вот разодранный пах выглядел более плачевно. Брайан прошипел проклятия и неосторожно схватился за хвостовой плавник, резко натянув. Русал охнул и зажмурился, вновь пустив слезу. Да что это за чертовщина? Орсо растерялся на мгновение, а потом закрыл лицо ладонью и рычаще выдохнул, напугав этим и без того натерпевшегося пленника.       — Как твое имя?       — Энлиль…       — Брайан. Я — Брайан. Я поймал тебя и принес на корабль, чтобы завтра продать в цирк, уяснил? Житуха там так себе, так что нюни не распускай. Сейчас я гляну, что там у тебя, и уйду. И тебе лучше забыть меня навсегда, понятно? Энлиль.       Не дождавшись ответа, мужчина сел на колени прямо в воде и более нежно прошелся ладонями по белой чешуе вверх к паховым пластинам. Кровь мешалась с водой, алыми лентами скользя под мутной гладью. Энлиль виду не подавал, но охотник-то чувствовал, как мелко подрагивало его тело от услышанных слов. А что он еще мог сказать? — уж лучше жестокая правда. Ничего кроме нее Орсо пообещать не может. А лгать он давно разучился.       — Они расцарапали только плавник — вот откуда кровь. Не успели, значит, — тихо проговорил Брайан, аккуратно ощупывая пластину самыми кончиками пальцев. Энлиль заскулил и выгнулся. Вот же неугомонная зверюга. — Чего это ты тут удумал, а? — настороженно спросил охотник, поднимая взгляд, и отшатнулся, когда заметил лихорадочный румянец на бледных щеках. Он же только пальцами касался, даже глубоко не проник! Малолетний извращенец.       — Зря ты спел свою песню, — прошептал Брайан, нагнувшись к перепончатому уху. Русал вздрогнул, когда охотник резко отнял пальцы. — Ты ошибся со мной.       И он ушел. А Энлиль остался ждать следующего утра, когда его продадут в цирк, и он больше никогда не увидит рыжеволосого полукровку с сияющими лазурными глазами.       Ночь хранила отголосок прозвучавшей песни.