It starts with...

      Тэгу встретил нас проливным дождем. В принципе, ничего удивительного для июля. В этот месяц выпадает максимальное количество осадков за весь год, как сказал мне Тэхен, пока мы ехали на скоростном поезде. Несмотря на это, погода в его родном городе очень жаркая в сезон дождей, поэтому нам будет достаточно комфортно гулять. А город он мне точно собирается показать. Он сказал, что вне зависимости от погоды, мы пойдем на улицу, и он познакомит меня со своими самыми любимыми местами.       Двухчасовая поездка на поезде пронеслась незаметно. Тэхен без умолку рассказывал о своей семье, о хозяйстве родителей, о бабушке, которая тоже должна была приехать, чтобы повидать любимого внука. О том, что соскучился по своему саксофону, который пылится у него в комнате. О своих младших брате и сестре, которых он безумно любит, но уверен, что в его отсутствие, они точно в его комнате хозяйничали и перевернули там все вверх дном. И он уже заочно на них зол и готов их четвертовать.       Я был настолько увлечен тем, что он говорил, что пустота, и грусть, и злость (то ли на себя, то ли на родителей) испарились окончательно.       — Слушай, — как-то робко начал Тэхен, — если тебе будет несложно, постарайся не обращать внимания на все, что тебя будет окружать.       Я не сразу сообразил, о чем конкретно говорил Тэхен, но когда мы, наконец, дошли от пригородной станции до его дома, я сразу понял, почему Тэхен молчал и был такой поникший всю дорогу. Двухэтажный домик его родителей оказался в плачевном состоянии: ветхий, накренившийся забор и хлипкая калитка, через которую мы прошли, говорили о том, что люди, живущие здесь, не принадлежат даже к среднему классу. Узкая песчаная тропинка, ведущая ко входу в дом, петляла между грядок и накренившихся построек. Несмотря на плохое состояние жилища, вся территория была прибрана. Было видно, что хозяева с душой подходят к работе на своем участке: идеально прополотые грядки с огурцами, аккуратно подвязанные ветки винограда и помидоров, много съедобной зелени тянулось вдоль забора ровными рядами. Несколько клумб с красивыми цветами составляли целую композицию, которая являлась настоящим украшением этого места.       — Тэ-тэ, ну наконец-то ты приехал, — откуда-то со стороны, видимо, хлева выскочила невысокая женщина с короткой стрижкой в рабочих перчатках и набросилась на Тэхена с объятьями. — Мы с папой так по тебе соскучились! — стараясь не задеть сына грязными перчатками, она клевала того короткими поцелуями в обе щеки попеременно. — А это твой друг Чонгук, так ведь?       Мама Тэхена подошла ко мне и также, как своего сына несколькими минутами ранее, по-свойски заключила меня в крепкие объятья. Я сперва удивился, но потом увидел закатывающего глаза Тэхена, кивающего мне головой, мол, смирись и подыграй, и только тогда я робко ответил на объятья его матери.       — Меня зовут Дасоль, — отпуская меня, широко улыбнулась госпожа Ким, а потом, обращаясь уже к Тэхену, начала вводить сына в курс дела, — Ын Джин и Чон Гю должны быть где-то в доме, а твой отец отъехал ненадолго на рынок, чтобы прикупить немного мясца для ужина.       — Ма-а-ма-а-а, — недовольно протянул Тэхен, — к чему эти пустые траты? Мы и без мяса неплохо бы прожили.       — Нет, Тэ, — госпожа Дасоль начала быстро махать руками в отрицательном жесте, — мы так давно тебя не видели, поэтому сегодня у нас настоящий праздник в твою честь!       Еще немного попротестовав Тэхен все-таки сдался, и мы направились к дому. Внутри дом оказался таким же старым и ветхим, как и снаружи, но, очевидно, созданный руками мамы Тэхена уют во всяких мелочах успокаивал своей атмосферой. А запах, который тянулся с кухни, был просто божественным, что еще больше вызывало желание задержаться в этом месте подольше.       Разувшись в небольшом коридорчике у входа, мы с Тэхеном взяли свои сумки и направились на второй этаж, прямиком в комнату Тэ (блин, после того, как мама Тэхена так к нему обратилась, я, видимо, тоже начну его так звать, если он, конечно, не будет против).       — Вот вы где, проказники! — Тэхен резко открыл дверь в одну из комнат, и перед моими глазами предстало два хохочущих ребенка, скачущих на небольшой кровати-полуторке, стоящей возле окна. Мальчик и девочка, которых застали врасплох, тут же перестали прыгать и соскочили с кровати, усевшись на ее край, и уставились на старшего брата.       — Ын Джин! Чон Гю! Я так и знал! — стреляя глазами в малышню, грозно воскликнул Тэхен, а потом, вопреки моим ожиданиям, широко улыбнулся и набросился на них с объятьями, повалив двоих на кровать и придавив своим телом.       — Ну Тээээ, — раздалось сопение девочки.       — Тэээээ, — вторил мальчик, — ты нас так задушишь.       — А что вы хотели? — приподнимаясь на локтях, ухмыльнулся Тэхен. — Радуйтесь, что не четвертовал за такие дела. Вам повезло, что я жутко соскучился по своим малькáм. А вы что, совсем не соскучились по мне?       — Соскучились, конечно, — надула губки маленькая Ын Джин.       — Очень скучали, Тэ, — грустно ответил Чон Гю. — А это Чонгук, да? — после этих слов на мне сконцентрировали внимание три пары глаз.       — Мама предупредила? — озвучил свою догадку Тэхен.       — Не-а, — высоко задрав маленький курносый носик, довольно кинула Ын Джин, — мы не пропускаем ни одного твоего появления по телеку! Мама даже соседей всех созывает к нам, чтобы мы вместе смотрели.       — Ага, — буркнул Чон Гю, — маме очень нравится хвастаться перед всеми, какой ее "старшенький Тэ" красавчик. Мальчик даже, видимо, попытался спародировать интонацию, с которой мама Тэхена обычно говорила эту фразу.       — Ладно, малышня, брысь из комнаты, — Тэхен встал с кровати и потянул брата и сестру за запястья, чтобы те покинули лежбище, — нам с дороги нужно переодеться. Встретимся на ужине.       И выпихнув причитающих, недовольных детей в коридор, закрыл дверь на замок.       — Фууух, — плюхаясь обратно на кровать, протянул Тэхен, — как же я по ним скучал. Но с непривычки голова что-то разболелась, — он улыбнулся и посмотрел на меня. — Как тебе моя родня?       — Миленькие, — ляпнул я, не найдясь ответить что-то более умное, — мама у тебя очень гостеприимная.       — Аха-ха-ха, — Тэхен откинул голову на подушку, — тебя даже слегка перекосило, когда она полезла обниматься.       — Н-н-неправда, — мне показалось, что Тэхен пытается уличить меня во лжи.       — Мне ли не знать, как сильно ты не терпишь обнимашки, — Тэхен подтянул к себе подушку и перевернулся на бок.       — С чего ты взял? — возмутился я.       — Не знаю, — задумчиво сказал Тэхен. — Может, с того, что, когда тебя кто-то обнимает, у тебя становится какой-то отстраненный вид. — Немного подумав, он добавил. — А может, с того, что единственный раз, когда ты обнимал кого-то дольше нескольких секунд, у тебя был со мной... в туалете. И ты в тот момент так и стоял, как истукан, даже не пытаясь приобнять меня в ответ. Даже, когда кто-то закидывает тебе руку на плечо, ты так и норовишь скинуть ее с себя. Терпишь это все только, если стоишь перед камерой и тебя снимают.       — Я за собой такого не замечал, — начинаю тушеваться я, — но согласен, что объятья с незнакомыми людьми для меня действительно некомфортны.       — Знакомые или незнакомые — это неважно, — со знанием дела говорит мне Тэхен. — Ты со всеми ведешь себя абсолютно одинаково. Отрешенно.

***

      Вечер в семье Ким прошел очень насыщено. Небольшой стол на первом этаже в гостиной ломился от еды, приготовленной госпожой Дасоль. Я поближе познакомился с отцом Тэхена, который половину вечера рассказывал мне, как правильно выращивать арбузы, чтобы они были сахарными, и на какой день после начала сокодвижения нужно прививать вишню, чтобы получить обильный урожай. Бабушка Тэхена тоже заглянула на огонек, чтобы повидаться с внуком, но долго не пробыла с нами, поскольку у нее были какие-то важные дела. После плотного ужина Ын Джин затеяла какую-то веселую игру, правила которой я так и не понял. Но судя по улыбкам, не сходящим с лиц домочадцев, игра была традиционной в семье Ким и здорово поднимала настроение. В какой-то момент я почувствовал давление чьей-то руки на своем плече. Обернулся и увидел Тэхена, стоявшего за моим стулом:       — Пойдем? — я скорее понял его вопрос, прочитав его по губам, нежели услышал его. В комнате стоял такой визг и гам от устроивших для взрослых показательные выступления Ын Джин и Чон Гю, что уши закладывало.       Я поднялся со своего места и наклонился к Тэхену поближе, чтобы он меня мог расслышать:       — Нужно попрощаться с твоими перед сном, а то как-то невежливо.       — Не парься, я маму уже предупредил, — Тэхен кивнул в сторону госпожи Дасоль, которая все это время не сводила с сына глаз, любуясь им. В тот момент, когда ее взгляд переключился на меня, я одними губами произнес "спасибо" и сделал небольшой поклон в знак благодарности за вкусный ужин. Та расплылась в нежной улыбке и слегка кивнула.       Вместо того, чтобы подняться по лестнице на второй этаж в комнату Тэхена, мы почему-то направились к выходу из дома.       — Обувайся, — скомандовал Тэхен, глаза которого подозрительно блестели в полумраке коридора.       — Но уже поздно, куда мы в этих потемках пойдем? — сконфуженно спросил я.       Не проронив больше ни слова, Тэхен потянул меня за руку и вытолкнул на улицу. Как только мы вышли с территории дома Ким, Тэхен повернулся ко мне и, кинув, короткое "догоняй", что есть мочи рванул вперед по темной дороге, которую не освещало ни единого фонаря. Я очень быстро бегаю, поэтому даже несмотря на фору, которой Тэхен воспользовался, я нагнал его практически сразу. Пробежав метров триста вперед по главной дороге, Тэхен вильнул куда-то в сторону поля. Мы долго бежали через кукурузник, а потом как-то резко оказались на какой-то лесной поляне, над которой возвышался деревянный дом с огромными дверями под пять метров. Я очень удивился, когда Тэхен схватился за круглую металлическую ручку в форме кольца и дверь с громким скрипом, но открылась.       — Нам можно здесь находиться? — решил уточнить я.       — В это время здесь обычно никого не бывает, — отмахнулся Тэхен, — и мы ничего такого делать не будем, просто потусуемся на балконе, оттуда открывается хороший вид на озеро.       Я пожал плечами, решив, что в этом, в самом деле, ничего такого нет, и последовал за Тэхеном. Балкон, о котором говорил Тэхен, на самом деле оказался просто недостроенным чердаком, у которого, почему-то из четырех стен было только три. Четвертая стена представляла собой только опорную балку у основания треугольной крыши. Мы с Тэхеном подошли к краю четвертой недостроенной стены и уселись на солому, которая была везде здесь раскидана, свесив ноги вниз.       — Самое красивое место, которое я когда-либо видел, — указывая куда-то вперед, произнес Тэхен.       Только сейчас я обратил внимание на то, что открывала взору эта недостроенная стена. Дом стоял на берегу лесного озера, окруженного по правой и левой стороне густыми, вековыми деревьями. Само озеро было настолько большим в длину, что отсюда я не видел его края. Поскольку мы пришли сюда в полночь, и, по счастливой случайности, еще и в полнолуние, озеро отливало серебром в свете луны там, где вода шла рябью. И из этих отблесков можно было мысленно сложить ту знаменитую лунную дорожку, о которой я так много слышал, но не разу не видел воочию.       Я почувствовал такое умиротворение, какого не ощущал, наверное, никогда в жизни. Легкий ветерок, пробегающий по полю и теряющийся среди листвы деревьев, успокаивал и расслаблял. Стрекотание то ли кузнечиков, то ли сверчков добавляло этой атмосфере какой-то сказочности. Честно говоря, я был очень далек от подобной красоты. Я родился и жил в городе, а в сельской местности бывал только с одноклассниками во время экскурсий по обществоведению. Никогда не думал, что природа бывает настолько невероятной. Наверное, для меня это место тоже станет самым красивым, которое я когда-либо видел.       Мы с Тэхеном так и не проронили ни слова. Каждый наслаждался какой-то своей нирваной от этого единения с природой. В какой-то момент начал накрапывать дождик, и ко всей этой волшебной атмосфере присоединился еще и незабываемый запах леса после дождя.       — Видимо, ночевать придется здесь, — вытянув руку из под крыши и собирая редкие капли дождевой воды, впервые за все то время, что мы сидели на балконе, произнес Тэхен.       — Может, лучше вернуться? — робко спросил я.       Ночь была теплая, но вкупе с дождем и ветром становилось зябко и прохладно. Тэхен молча встал, собрал всю солому, которую нашел, в одном месте, у дальней стены, подальше от открытого проема на улицу и устроил что-то вроде лежбища.       — Идем, — позвал он меня, — тут достаточно мягко. Я в детстве часто тут так спал.       Как будто у меня был выбор. И не то, чтобы я боялся твердости пола или отсутствия подушки (я и так без нее сплю), больше напрягало, что нам придется лежать вместе, чуть ли не в обнимку.       — У стены хочешь лечь или с краю, — заботливо спросил Тэхен.       Как будто была большая разница, честное слово.       — Я к стене, — сказал, как отрезал я. И тут же пополз на свое место и лег на спину, уткнувшись взглядом в свод крыши.       Тэхен лег рядом, почти меня не касаясь, и повернулся ко мне спиной, свернувшись калачиком. По мерному сопению друга, я решил, что Тэхен вырубился. А вот у меня сна не было ни в одном глазу. Я тупо прикрыл веки и прислушивался к непривычным звукам вокруг: какое-то копошение, крики птиц, шелест листьев — все это сейчас, когда мне жутко хотелось спать, отвлекало и не давало заснуть. Тэхен во сне, к тому же, еще начал ворочаться, чем тоже жутко перебивал мне попытки отключиться. Не знаю, сколько прошло времени, по ощущениям больше часа, а ко мне сон так и не шел.       Тэхен в очередной раз повернулся, оказавшись ко мне лицом. Буквально через мгновение его нога оказалась закинутой на меня, а рука обвила меня вокруг торса. Его голова оказалась на моем плече, а холодный нос уткнулся мне в шею. Теплое дыхание Тэхена начало щекотать мне кожу. А потом... Мне не могло это показаться. Он меня поцеловал? В этот момент я забыл, как дышать, а сердце пустилось вскачь. Тело налилось свинцом так, что я не мог пошевелиться. Хотя внутри меня всего трясло. Какого черта? Я хотел подняться и спросить Тэхена, что он творит, но потом подумал, что он, скорее всего, случайно задел мою шею губами, поскольку после этого происшествия тот не подавал никаких признаков жизни, кроме тех, что проявлял и до этого: просто ровно, тихо сопел. Значит, показалось, успокоил я себя и, наконец, уснул.

***

      Глупо отрицать, но эти выходные оказались, наверное, лучшими в моей жизни. Я никогда раньше не чувствовал себя так комфортно. Так, будто здесь мое место. Родные Тэхена приняли меня в свою семью на эти три дня, как третьего не менее любимого сына. Госпожа Дасоль при каждой возможности бросала в мою сторону приятные комплименты, стараясь подбодрить, а также не упускала возможности потрепать меня за волосы или потискать мои щеки, сюсюкая, как с маленьким ребенком.       Первая половина дня, несмотря на присутствие гостей (то есть меня) в семье Ким, проходила по стандартному графику, как сказал мне Тэхен. Я с удовольствием поучаствовал в прополке грядок, помог маме Тэхена покормить гусей и куриц. Это то малое, что я мог сделать в благодарность за такой теплый прием для семьи Ким. Мы с Тэ натаскали воды из реки для полива, не упустив возможности облить друг друга с ног до головы. После чего и купаться уже не было особой необходимости.       После обеда отец Тэхена обычно отправлялся на рынок, чтобы продать немного овощей и яиц, а также теплый рисовый хлеб, который готовила госпожа Дасоль. Тэхен сказал, что особого дохода это не приносило, но были постоянные покупатели, которые любили брать эти товары именно у семьи Ким, поэтому каждый день без исключения отец Тэ отправлялся на торговую площадь.       Ближе к пяти вечера силы меня резко начали покидать. Никогда бы не подумал, что на собственном участке, когда у тебя много скота и растительности, столько работы, при том, каждый божий день.       Воспользовавшись перерывом, который громогласно объявила госпожа Дасоль, я пролез через лаз в заборе на заднем дворе и оказался в вишневом саду. Как рассказывал Тэхен, территория принадлежала какому-то крупному фермеру, однако три гектара, занятые ровными рядами деревьев, никем никогда не охранялись, поэтому здесь частенько гуляли все, кому ни попадя.       Я отошел немного вглубь, подальше от забора, и опустился прямо на траву в тени одного из деревьев. Свежий ветерок, гуляющий между вишнями, принес, наконец, так необходимую мне прохладу. День выдался тяжелым из-за стоявшей жары, работать на грядках было очень сложно из-за этой духоты. А сейчас, мое тело разморило, и я даже не заметил, как уснул.

***

      Я начал медленно просыпаться от того, что все тело было в каком-то напряжении. Приятном напряжении. А по рукам и спине бегали мурашки. Еще я чувствовал какое-то тепло, которое медленно перемещалось по моему телу: вот оно замерло на моей щеке, а в следующую секунду оказалось уже на шее, спустилось на грудь, и ниже, на живот, переместилось за левое ухо. Все еще находясь на грани между сном и пробуждением, я не мог заставить себя проанализировать происходящие со мной метаморфозы. Почему-то было так хорошо...       Ровно до того момента, пока я не начал различать голос, еле слышно напевающий какую-то детскую колыбельную:

Спи, малыш, закрывай глаза.

Ждет тебя необычный путь.

Ждут загадки и чудеса,

А для этого надо уснуть.

      Затем наступила короткая пауза, после которой прямо у моего уха я ощутил теплое дыхание, а потом, оказавшийся знакомым мне, бархатный голос прошептал:       — Я буду охранять твои сны, Гуки...

***

      Было как-то неловко показывать Тэхену, что я давно проснулся. Поскольку я не знаю, как на все это реагировать. Уверен в одном: хочется провалиться сквозь землю! Ведь Тэхен перебирал мои волосы и нежно гладил по щеке, напевая детскую песенку. Это вообще нормально? Мне сложно адекватно оценивать происходящее, поскольку у меня никогда не было друзей, с которыми бы я так тесно общался. Может, для лучших друзей — это в порядке вещей? Откуда мне знать, у меня никогда не было лучшего друга. А мы с Тэхеном ведь лучшие друзья?       Мне хотелось бы назвать его своим лучшим другом. Мне с ним комфортно, мне нравится проводить с ним время, и он единственный, от кого у меня нет секретов. Раньше мне приходилось держать все свои переживания в себе. Нет, не так. Не приходилось. Раньше у меня не было такого человека, с кем хотелось бы делиться чем-то сокровенным. А теперь есть, и этот человек — Тэхен.       Я притворялся спящим еще минут тридцать точно, стараясь подловить момент, чтобы открыть глаза. Тэхену, к моему счастью, видимо, наскучило лежать рядом со мной, или у него, возможно, затекла рука, которой он водил по моему лицу и волосам все это время, потому что он сначала присел (я аккуратно приоткрыл веки, чтобы проверить), а потом встал и начал расхаживать возле дерева, под которым я лежал.       — Проснулся? — заканчивая свою прогулку вокруг дерева, Тэхен, наконец, заметил, что я уже не сплю. — Я уж собирался нести тебя в дом, а то солнце давно село и на земле становится холодновато лежать.       — Мхм, — зачем-то промычал я, потирая веки и потягиваясь. — Я что, пропустил ужин?       — Нет, ты как раз вовремя очнулся, — улыбнулся Тэхен, — а что, проголодался?       — Голодный, как волк, — поднимаясь на ноги, я направился в сторону дома, — и сушняк мучает.       Тэхен нагнал меня возле забора и, накинув свою руку мне на плечо, прижался ко мне теснее:       — Предлагаю сегодня напиться, раз такое дело! — заговорщицки произнес он, хитро сверкая глазами.

***

      Я не знаю, где Тэхен раздобыл столько спиртного. Очень сомневаюсь, что госпожа Дасоль в курсе, но Тэ уверил, что разрешение на то, чтобы влезть в алкогольные запасы семьи тот получил. Может, его мама не рассчитывала, что он нахватает столько?       После ужина мы разместились в комнате Тэ прямо на полу (погода нам не благоволила, чтобы можно было прогуляться или посидеть на свежем воздухе, поскольку на улице лил проливной дождь). Он притащил с первого этажа небольшой столик, на котором сейчас стояло десять бутылок домашнего вина и всего одна тарелка с рисом. Да, бутылочки были совсем миниатюрные, меньше, чем на пол-литра каждая, а тарелка с рисом была внушительных размеров. Но мне, почему-то показалось, что соотношение алкоголя и закуски было с явным перекосом в сторону первого.       Не знаю, зачем нам нужно было прям столько: я не пью — мне всего шестнадцать и вроде как пока не положено, а Тэхену хоть уже и есть восемнадцать, но я за ним никогда не замечал особого пристрастия к алкоголю. В общежитии сигареты и спиртное были под запретом, а на ночных, запрещенных вылазках, на которые они с Чимином стали меня брать, ребята изредка позволяли себе выпить по баночке пива. И мне кажется, Тэхен абсолютно нестойкий к воздействию алкоголя, потому что после пинты пива он становится очень пьяным. Нам даже иногда приходилось бродить по городу чуть дольше, чем мы изначально планировали, чтобы к моменту возвращения в общежитие Тэхен был уже вменяемым.       — Ты же сегодня не откажешься от вина? — скосив на меня взгляд, с нотками подозрения произнес Тэхен.       — Честно говоря, я еще ни разу не пробовал, — потупил я взор, не выдерживав тяжелого взгляда хёна.       — Я уже и так давно догадался, — хмыкнул Тэхен, разливая мутную белую жидкость по металлическим ёмкостям. — Но когда-то нужно начинать. Макколли тебе понравится. Мой отец добавляет в вино особый ингредиент, отчего оно становится не такое приторно-сладкое, плюс к этому, оно немного крепче, чем оригинальный вариант напитка.       — Думаешь, стоит попробовать? — предпринял я попытку как-то съехать с темы, хотя прекрасно понимал, что десять бутылок были выужены из погреба не просто так.       — Честно говоря, мне просто интересно, насколько тебя хватит, — в глазах Тэ плескался настоящий азарт. — Тебе самому не любопытно?       — Ну... — начал тянуть я, делая вид, что задумался над его предложением, хотя, откровенно говоря, пробовать вино и проверять себя на прочность мне совсем не хотелось.       — А давай поспорим? — не унимался Тэхен. — Кто первый отключится, будет считаться проигравшим и должен будет исполнить любое желание победителя.       Так себе мотивация, честно говоря, но мне не хотелось огорчать друга и портить ему вечер, на который он явно возлагал большие надежды:       — Хорошо, — согласился я и потянулся к наполненной до краев чаше.       — Тогда у меня тост! — радостно воскликнул Тэхен, поднимая свою чашу вверх. — За начало чудесного вечера!

***

      Как же меня мутит. Голова кружится так сильно, что я не могу сконцентрировать внимание на сидящем передо мной Тэхене. Мы выпили восемь бутылочек макколли, при этом четыре из них — ничего не закусывая. Тэхену было лень спускаться на кухню посреди ночи, чтобы выгрести что-нибудь из холодильника. Или он просто был не в состоянии. Я не знаю. Я с трудом следил за происходящим и отдавал себе отчет в том, что говорю и делаю уже после второй бутылки. Ровно до шестой емкости с вином мне было хорошо. Так хорошо, что у меня даже были мысли, почему я раньше отказывался от алкоголя, ведь это настоящий дар богов. Но на седьмой бутылочке меня начало мутить, и я понял, что спиртное — это изобретение демонов Ада. И я больше никогда. Никогда! НИ-КОГ-ДА! Не прикоснусь к чему-то крепче сильно заваренного черного чая.       — Слушай, а ты знал, что в нашей группе ты танцуешь лучше всех? — в какой-то момент, ни с того ни с сего, заплетающимся языком произнес Тэхен.       То ли я выпал из нашего разговора на какой-то период, то ли меня так накрыло от количества выпитого, но я не помню, когда мы успели сменить тему. Ведь последний час Тэхен очень долго рассказывал о теориях заговора и инопланетянах. Я даже не знаю, чему я больше удивлялся: самим историям или факту того, что Тэхен таким интересуется. Мне всегда казалось, что чтение книг и журналов — это хобби Намджуна. Тэхена я никогда с книгой в руках не замечал. Хотя. Большая часть его загадочных происшествий что-то очень сильно напоминало, будто это был плохо пересказанный сюжет разных фантастических фильмов.       — А кто это говорил? — любопытствую я, с трудом улавливая нить разговора.       — Я говорил, — пристально смотря мне в глаза, говорит Тэхен.       — Когда? — продолжаю я цепочку "вопрос-ответ" скорее по инерции, чем из любопытства.       — Всегда, — уверенно отвечает Тэхен.       — А как же Чимин? — этот вопрос я задаю уже с долей любопытства, поскольку мне всегда казалось, что для всех в группе именно он являлся эталоном.       — А что Чимин? Он — не ты, — задумчиво произносит Тэхен.       — А что во мне такого? — непонимающе всматриваюсь я в лицо Тэхена, которое у меня двоится, или даже троится.       — Всё! — говорит Тэхен и с грохотом ставит пустую чашу на столик, заводясь: то ли от того, что я не понимаю, как тому кажется, очевидных вещей, то ли... Не знаю, мысли в голове путаются, поэтому я не в силах подумать об альтернативном варианте.       — Тэ, я больше не могу — ты победил, — плетясь на четвереньках к кровати и с трудом забираясь на нее, сдаюсь, наконец, я.       Приняв горизонтальное положение, лежа на спине, я прикрыл веки, в надежде, что так пол и потолок перестанут вращаться. Попытка не увенчалась успехом. Тяжело вздохнув, я открыл глаза, и увидел обеспокоенное лицо Тэхена, который каким-то волшебным образом оказался рядом и внимательно смотрел на меня, лежа на боку, опершись на локоть.       — Значит, я могу загадывать желание? — фраза прозвучала как-то слишком серьезно, будто Тэхен, поднявшись из-за стола, резко протрезвел. Слова он выговаривал четко, без намека на заплетающийся язык, как было раньше.       — Валяй, — устало бросаю я, ощущая, что комната, вроде, перестает вращаться, но на смену этому состоянию приходит какая-то апатия и слабость.       — Можно я... — последнее, что я слышу прямо у своего уха, и тут же отрубаюсь.