Нет дыма без огня

Августина сидела за столом в своем офисе. Суровое кирпичное здание «Компании» было спроектировано, построено и меблировано явно представителями мужского пола во время процветания Адама Старшего. Анита оставалась совершенно равнодушной к таким пустякам, как интерьер, а большинство служащих работали здесь давным-давно, привыкли к конторе и даже считали ее по-своему уютной. Хотя Августина проводила в конторе куда больше времени, чем кто-нибудь другой, ей тоже никогда не приходило в голову что-то менять. Плющ, росший в глиняном горшке в форме зайца, был единственным излишеством в комнате, что-то говорившей о ее хозяйке. Горшок стоял на самом краю стола и был почти не виден за пачками корреспонденции, счетов и других бумаг. Ведение дела с наивысшей эффективностью стало предметом особой гордости для Августины. Каждое утро она открывала дверь конторы ровно в девять часов, проверяла, какие сообщения поступили на автоответчик и факс за прошедшую ночь, затем просматривала большой календарь-ежедневник, где делала для себя самые разные записи, такие, как «позвонить пастору насчет цветов для алтаря», чтобы отметить день рождения покойного отца, и «не забыть записаться к зубному врачу в Лонгвью». И так пять дней в неделю. Однако сегодня ее больше всего занимал вопрос здоровья матери, а также эти ее бессмысленные ссоры с Арсением. Вообще, после неожиданного возвращения Арсения они больше не поднимали голос друг на друга, но стоило им оказаться вместе в одной комнате, как атмосфера накалялась до предела и, казалось, вот-вот разразится гроза. Августина изо всех сил старалась их примирить, но почти всегда безуспешно. До Аниты дошли слухи, что Арсений нанес еще один визит доктору Шастуну. Мать немедленно обвинила его в том, что он грубо нарушил ее волю. Он в ответ напомнил, что вышел уже из того возраста, когда на все спрашивают разрешения у мамы. Анита заявила, что он вел себя как недоумок; а он ответил, что следует примеру, который у него перед глазами. И так далее, и тому подобное. Особенно мучительны становились завтраки, обеды и ужины. На долю Августины выпало поддерживать разговор, что являлось невыносимо тяжелой обязанностью. Анита и прежде слыла плохой собеседницей за столом, а теперь она и вовсе молчала. Арс, надо отдать ему должное, со своей стороны тоже прилагал немало усилий. Он старался их развлечь забавными историями о своих приключениях. Но Аниту они не смешили. Она подавляла все его попытки их развеселить и упрямо возвращалась в разговоре к доктору Шастуну, что неизменно вызывало взрыв возмущения со стороны Арсения. Сразу после окончания еды он находил предлог, чтобы уйти из дома. Августина догадывалась, что он проводит время в каком-нибудь баре. Обычно он возвращался на рассвете, и она слышала на лестнице его неуверенные шаги. Наверное, брат развлекался с женщинами, но городские сплетники не могли выяснить, кто является объектом его симпатий. Арсений пробыл дома неделю и пока не оправдал ожиданий Августины. Вместо того чтобы рассеять плохое настроение Аниты, его присутствие в доме только подогревало ее вспыльчивость. Это удивляло Августину. Когда Арсений находился в отъезде, Анита беспокоилась: от него нет вестей, с ним может случиться что-то плохое. Она редко проявляла свои чувства, но Августина видела, какое облегчение появлялось на ее лице, когда они получали от Арса открытку с сообщением, что он жив и здоров. Теперь же, когда он вернулся домой, Аниту раздражал любой его поступок. Если он молчал, она попрекала его за это. Если он был ласков, то получал отпор. Она раздувала искру вражды по малейшему поводу, но Августине пришлось признать, что брат тоже умеет действовать на нервы. У них с Анитой никогда не совпадало настроение, как никогда в природе не смешиваются нефть и вода. Особенно ужасная ссора произошла в тот вечер, когда он напал на Аниту из-за дополнения к завещанию Адама. – Почему мне не сообщили, что он купил эту собственность и завещал ее Антону Шастуну? – Да потому, что это не твое дело, – отрубила Анита. Поступок Адама был никому не понятен, и особенно его матери. Августина знала, как переживала Анита по этому поводу. Лучше, если бы Арсений не узнал об этом. А уж если узнал, то ему не следовало требовать у Аниты объяснений. – Как это не мое дело? – изумился Арсений. – Я должен был знать о таком идиотском поступке. Разве это не касается нас всех? – Я не знаю, какие причины побудили Адама сделать этот подарок! – выкрикнула Анита. – Но я запрещаю кому бы то ни было, и особенно тебе, называть своего брата идиотом. – Я его не называл идиотом. Я только сказал, что его решение было идиотским. – Это одно и то же. Они продолжали раздраженно спорить еще с полчаса: Арсений был вне себя от бешенства, у Аниты поднялось давление. Никто никогда теперь не узнает, что же толкнуло Адама на подобный шаг. Августина считала бессмысленным искать причину его поступка. Одно она знала точно: старший брат огорчился бы, узнай он об этих столкновениях. В доме царили вражда и неприязнь, и Августина отчаянно желала изменить положение, хорошо понимая всю безнадежность этого. – Простите, мэм! Августина, погруженная в свои мысли, вздрогнула от неожиданности при звуке мужского голоса. На пороге стоял человек. Солнце освещало его сзади, так что нельзя было разглядеть лицо. Августина, отчего-то смутившись, вскочила на ноги и машинально проверила, все ли пуговицы застегнуты на ее блузке. – Извините. Чем могу помочь? – Может, и поможете. За этим я и пришел. Он снял соломенную ковбойскую шляпу и вразвалку подошел поближе к столу. Августина подумала, что ростом он значительно ниже Арсения, меньше шести футов. Слегка кривые ноги. Не слишком мускулистый, но выглядит крепким, сильным и выносливым. Одет в чистую и явно недавно купленную одежду. – Я ищу работу, мэм. Подумал, может, у вас что найдется. – Сожалею, но в настоящий момент у нас ничего нет. Мистер?.. – Матвиенко, мэм. Сергей Матвиенко. – Рада познакомиться с вами, мистер Матвиенко. Я Августина Попова. Какую работу вы ищете? Если вы впервые в Панд-Иденс, я могу порекомендовать другую нефтяную компанию. – Благодарю вас, только это ни к чему. Я уже везде спрашивал. Вас оставил напоследок, так сказать, на закуску, – добавил он, слегка улыбнувшись. – Похоже, тут никто никого не нанимает. Августина сочувственно улыбнулась в ответ: – Боюсь, что это именно так. В стране спад, особенно в нефтяной промышленности. Его печальные карие глаза оживились. – Видите ли, мэм, я всегда был связан с нефтью. Много лет служил обходчиком. Отвечал сразу за несколько скважин. – Значит, у вас есть опыт? Вы знаете дело? – Да, мэм. Я родом из паршивого… прошу прощения, маленького городка неподалеку от Одессы. Работал там на нефтяных промыслах с двенадцати лет. – Он смолк, давая ей возможность изменить решение после знакомства с его квалификацией. Она молчала, и он кивнул головой, как бы завершая разговор. – Все равно очень благодарен вам, мэм. – Постойте! – Августина невольно протянула к нему руку, но, осознав это, смущенно отдернула ее назад, обхватила другой и прижала обе руки к груди. Он удивленно на нее посмотрел: – Да, мэм? – Раз вы все равно здесь, может, заполните анкету? Вдруг у нас что-то появится… Никогда не повредит оставить заявление на будущее. Матвиенко с минуту обдумывал предложение. – Пожалуй, вы правы. Августина села за стол и предложила ему сесть напротив. Из нижнего ящика вытащила стандартную анкету. Подала ему. – Вам нужна ручка? – Да, пожалуйста. – Хотите кофе? – Нет, спасибо. Он взял поданную ручку и, склонив голову, начал печатными буквами писать свое имя в верхней графе анкеты. Августина решила, что он одного возраста с Арсом, хотя у него на лице больше морщин, а на висках седина. На лбу и каштановых волосах остался след от шляпы. Неожиданно он поднял голову и поймал ее взгляд. Смутившись, она пробормотала: – Хотите чашку кофе? – И вдруг вспомнила, что кофе она ему только что предлагала. – Простите. Я, кажется, вас уже спрашивала. – Да, мэм. Нет, я не хочу кофе. Спасибо. – Он вновь склонился над анкетой. Августина перекладывала с места на место бумаги и жалела, что выключила радио, был бы хоть какой-нибудь шум, способный нарушить эту гнетущую тишину. Ах, боже, ну почему она не умеет поддерживать простейший разговор! Наконец Матвиенко заполнил анкету и отдал ее Августине вместе с ручкой. Она пробежала глазами пару верхних строк и поразилась, насколько он моложе Арсения, и даже на два года моложе ее самой. Ему всего тридцать один. Видно, он нелегко прожил эти годы. Она продолжала читать дальше. – В настоящее время вы работаете в баре «Над пальмой»? В этой забегаловке?! – Да, мэм. – Он кашлянул и смущенно пожал плечами. – Какая это работа? Разве только на время. – Я не упрекаю, – поспешила заверить она. – Кто-то должен работать в таких местах. – Это тоже прозвучало оскорбительно. Все-таки она поразительно бестактна. Августина прикусила нижнюю губу. – Мой брат там часто бывает. —Знаю, мне его показывали. А вот вас я там никогда не видел. Чувствовалось, что он сдерживает улыбку. Нервным движением Августина начала перебирать пуговицы на блузке. – Нет… да… Нет, я там никогда не была. – Конечно, мэм. Августина облизнула пересохшие губы. – Продолжим, – сказала она, опять принимаясь за анкету. – До работы в баре «Над пальмой» вы работали в… Она споткнулась на следующем написанном печатными буквами слове. Смущенная открытием, она не решалась оторваться от текста, пока строки не слились у нее перед глазами. — Вы не ошиблись, мэм, – негромко произнес он. – Я отсидел срок в тюрьме. Меня выпустили условно. Вот почему мне очень нужна работа. Августина наконец решилась поднять на него глаза. – Мне очень жаль, мистер Матвиенко, но у меня для вас ничего нет. – К своему ужасу, она поняла, что действительно жалеет об этом. – Ничего не поделаешь, – ответил он, поднимаясь. – Я особо и не надеялся. — Почему вы так говорите? Матвиенко пожал плечами: – Ну, я был в заключении… кому ж понравится… Она не стала его обманывать и убеждать, что пребывание в тюрьме не имеет никакого значения при поступлении на работу в «Нефтяную компанию Попов». Анита и слышать не захочет о таком служащем. Однако Августина не могла его отпустить, не приободрив хотя бы словом. – У вас есть еще какие-либо возможности? – Ничего, о чем стоило бы упоминать. – Он надел шляпу, надвинул ее глубоко на лоб. – Извините за беспокойство, мисс Попова. – До свидания, мистер Матвиенко. Он попятился, открыл дверь и вышел. Августина вскочила со стула и быстро подошла к окнам. Через жалюзи она видела, как он сел в пикап и отъехал от дома, на шоссе повернув в сторону бара «Над пальмой». В еще более подавленном настроении она вернулась за письменный стол. У нее скопилось много работы, но на этот раз она позабыла о дисциплине, которой безоговорочно себя подчиняла. Вместо этого она снова взяла анкету, заполненную Сергеем Матвиенко, и внимательно прочитала все ее пункты. В графе «семейное положение» он поставил крестик возле слова «холост». Графа «ближайшие родственники» оставалась пустой. Внезапно Августина осознала, что занимается ерундой. Она как бы примеривалась взять его на работу, хотя ничего ему не могла предложить. А если бы у нее и оказалась вакансия, то с Анитой случился бы нервный припадок, прими Августина на работу бывшего заключенного. Сердясь на себя за то, что так бездарно растратила половину утра, она засунула анкету Сергея Матвиенко в нижний ящик стола и принялась за бумаги.

***

– Только не этот галстук, ради бога, Саш, – сердилась Анастасия Чугунова. – Разве ты не видишь, что он не подходит к твоей рубашке? – Ты же знаешь, кисонька, что я дальтоник, – оправдывался тот. – А я нет. Поменяй-ка его вот на этот. – Настя сняла другой галстук с вешалки в стенном шкафу и сунула его в руки Александру. – И поторапливайся. Сегодня мы будем в центре внимания, нам нельзя опаздывать. – Я уже предупредил, что мы задержимся. Целый автобус пенсионеров остановился в мотеле без предварительной брони. Тридцать семь человек. Очень симпатичные люди. Я помогал их разместить. Они две недели провели в Харлингене, строили баптистскую миссию для мексиканцев. Организовали там воскресную школу. Они говорят, что мексиканским ребятишкам очень понравились взбитые сливки с фруктами. – Прошу тебя, Саш, мне это неинтересно, – нетерпеливо прервала его Анастасия. – Одевайся быстрее. А я пойду потороплю Алину. Анастасия прошла по коридору к спальне их единственной дочери. – Лин, ты готова? – Анастасия постучала в дверь и тут же вошла, не ожидая разрешения. – Алина, сейчас же положи трубку и одевайся! Шестнадцатилетняя Алина прикрыла микрофон рукой. — Я уже готова, мама. Просто мы болтаем с Данилой, пока есть время. — Времени уже нет. – Анастасия выхватила трубку из рук дочери и сладко пропела в нее: – До свидания, Данила, – после чего положила трубку на рычаг. – Мама! – воскликнула Алина. – Как можно! Мне стыдно за тебя. Это невежливо по отношению к Даниле. Зачем ты так? – Потому что нас давно ждут в школе. – Но еще нет и половины седьмого. А мы должны приехать туда к семи. Анастасия направилась к туалетному столику дочери, порылась среди флаконов, нашла подходящие духи и побрызгала на себя. Алина с досадой спросила: – У тебя полно своих духов. Почему ты берешь мои? – Ты слишком много болтаешь по телефону с Данилой. – Анастасия оставила без внимания протест Алины. – Неправда. — Молодые люди не любят девушек, которые вешаются им на шею. – Мама, прошу тебя, оставь в покое мою шкатулку. После тебя там полный беспорядок. – Алина протянула руку и захлопнула крышку шкатулки. Анастасия оттолкнула ее руку и с вызовом вновь открыла голубую бархатную коробку. – Что ты там от меня прячешь? – Ничего! – Может, ты куришь марихуану? – Нет, не курю! Анастасия картинно порылась в шкатулке, но не нашла ничего предосудительного. – Ну что? Удостоверилась? – Не смей мне противоречить, девочка! – Анастасия со стуком закрыла шкатулку и критически осмотрела Алину. – Пока есть время, сотри тени. Ты смахиваешь на уличную женщину. – Неправда. Анастасия вытащила бумажную салфетку и сунула ее дочери. – Ты, наверное, и ведешь себя соответственно, когда встречаешься с Данилой Козловским. — Данила меня уважает. – Так я и поверю. У него на уме только одно: как бы с тобой переспать. Впрочем, они все только об этом и думают. Не слушая оправданий дочери, Анастасия вышла из комнаты и спустилась вниз, вполне довольная собой. Она считала, что родители никогда не должны позволять детям брать верх над ними, и поэтому постоянно давила на Алину. Она требовала от девочки отчета за каждую минуту, проведенную вне дома. По мнению Анастасии Чугуновой, только родители, досконально знакомые с жизнью своих отпрысков, способны держать их под контролем. В целом Алина была достаточно послушна. Уроки и школьные мероприятия занимали практически все ее время, так что возможность попасть в какую-нибудь историю сводилась к нулю; но летом, когда у Алины оставалось куда больше свободного времени, соответственно возрастал и риск нарваться на неприятность. Бдительность Анастасии опиралась не столько на материнский инстинкт, сколько на собственный опыт, приобретенный в те годы, когда она была одного возраста с Алиной. Ей знакомы уловки, к которым прибегают подростки, чтобы обмануть легковерных родителей, потому что она сама использовала их все до одной. Больше того, изобрела множество новых. Если бы мать Анастасии оказалась более строгой, более внимательной к поведению дочери, юность Насти не пронеслась бы столь мимолетно. Ей не пришлось бы выйти замуж в восемнадцать лет. Отец их бросил, когда Насте исполнилось всего девять, и, хотя сначала она сочувствовала матери, скоро это сочувствие сменилось презрением. С годами презрение переросло в открытое неповиновение. В возрасте Лины она уже связалась с дурной компанией, участники которой напивались до чертиков всякий вечер и не считали предосудительным обмениваться партнерами в любовных забавах. Насте с огромным трудом удалось закончить школу, ибо это ее интересовало меньше всего. В лето после получения аттестата она забеременела от ударника в джаз-оркестре. Она разыскала его где-то в Луизиане, но музыкант отрицал даже знакомство с нею. Несколько опомнившись, Анастасия даже обрадовалась, что он от нее отказался. Бездарь, тупица, он тратил целиком свой заработок в оркестре на все, что можно курить, нюхать или колоть. Когда она вернулась в Панд-Иденс, будущее представлялось ей смутным. К счастью, Анастасия как-то зашла съесть мороженого в мотель «Зеленая сосна». На пороге многолюдного кафе ее встретил Александр Чугунов, обнажив в улыбке большие лошадиные зубы; к тому времени он уже достиг среднего возраста, был холостяком и не помышлял о браке. Вместо того чтобы изучать меню, Анастасия следила, как Александр со звоном нажимает на кнопки кассового аппарата. Она еще не допила и первой чашки кофе, когда ее озарила мысль, в корне изменившая ход ее жизни. Через два часа она получила работу. Через две недели мужа. В первую брачную ночь Александр был твердо уверен, что ему досталась девственница, и, когда спустя месяц Анастасия объявила, что она беременна, ему и в голову не пришло, что отцом может быть кто-то другой. Все последующие годы у него не возникало и тени сомнения, хотя Алина родилась «недоношенной» почти на восемь недель и тем не менее весила семь с половиной фунтов, как всякий здоровый, родившийся в срок младенец. Александр не задумывался над этими несовпадениями, все его мысли занимал мотель, как того требовала от него Анастасия. Она сумела убедить мужа, что умный делец тратит деньги, чтобы заработать новые. Александр перестроил кафе, обновил мотель и установил рекламные щиты на автострадах. Лишь в одном он твердо стоял на своем. Только он один распоряжался бухгалтерскими книгами мотеля «Зеленая сосна». Как ни обхаживала его Анастасия, Александр вел весь бухгалтерский учет сам. Она догадывалась, что он утаивает от налоговой службы часть доходов, и, конечно, не имела ничего против. Но, имей она доступ к книгам, она нашла бы дополнительные лазейки, ускользнувшие от его внимания, вот что ее так раздражало. Однако за шестнадцать лет брака Александр ни разу не отступил от своего первоначального решения. Это был один из немногих споров, в котором Анастасия потерпела поражение. Что же касалось остального, то Александр слишком долго оставался холостяком, чтобы полностью не подчиниться молодой хорошенькой рыжеволосой жене, и считал себя счастливейшим человеком на свете. Он оказался щедрым мужем, построив для Анастасии самый лучший дом в Панд-Иденс. Он предоставил ей полную свободу в выборе дизайнеров в Лассаде и Хьюстоне и не ограничивал ее в средствах. Каждый год она меняла машину. Он обожал Алину, которая вертела им, как хотела. Александр ни о чем не догадывался и ничего не подозревал, когда через три месяца после рождения Алины Анастасия завела первого любовника. Тот держал шорную мастерскую и остановился в мотеле по пути из Эль-Пасо в Мемфис. Они устроились в номере 203. Не было ничего проще, чем сказать Александру, что она съездит навестить мать. Несмотря на частые измены, Анастасия искренне привязалась к Александру, главным образом потому, что его положение в обществе возвышало и ее, а также потому, что он удовлетворял каждую ее прихоть. Она залюбовалась, когда Александр под руку с Алиной спустился по лестнице. – Вы красивая пара, – заметила она. – Сегодня в школе соберется весь город, и Чугуновы будут в центре внимания. Александр обнял ее и поцеловал в лоб. – Я буду счастлив и горд стоять на сцене с двумя самыми красивыми девушками в Панд-Иденс. Алина шутливо закатила глаза. Простодушный Александр не заметил насмешки. – Хотя мне и не нравится причина, из-за которой мы собираемся, – он вздохнул и поглядел в лицо любимой жене, – я содрогаюсь при мысли о том, что с тобой мог сделать этот бандит. – У меня самой мурашки бегают по телу. – Анастасия похлопала мужа по щеке и нетерпеливо высвободилась из его объятий. – Нам надо спешить, а то мы опоздаем. Впрочем, – добавила она довольным голосом, – они не могут начать без нас, верно?