Нет дыма без огня

У  Антона имелись особые причины присутствовать на городском собрании.   Если в Панд-Иденс возрос уровень преступности, то ему следует об этом знать. Он живет один, и ему необходимо принять меры, чтобы защитить себя и свою собственность.   Для того чтобы прижиться в Панд-Иденс, ему важно активно участвовать в жизни общества, даже просто почаще бывать на людях.  Антон уже купил сезонный билет на футбольные матчи и внес деньги на сооружение нового светофора на единственном оживленном перекрестке в центре города. Если его будут видеть в обычной обстановке, например, в магазине «Экономный покупатель» или на бензоколонке, то, может случиться, жители города перестанут считать врача чужим. Возможно, даже примут в свои ряды, несмотря на всесильную Аниту Попову.   Третья причина, ради которой Антон хотел присутствовать на собрании, носила куда более личный характер. Ему казалось странным, что вспышка преступности совпала с появлением у него на заднем крыльце Арсения Попова с кровоточащей пулевой раной. Трудно вообразить, что это он лез в дом Александра Чугунова. Но ради собственного спокойствия он хотел бы позабыть об этой досадной случайности.   Актовый зал, гордость средней школы, часто использовался для общественных мероприятий. Антон приехал пораньше, но стоянка уже оказалась заполнена легковыми машинами. Местная газета назвала собрание «жизненно важной акцией». Кроме того, были процитированы следующие слова шерифа Петра Смирнова: «Все граждане обязаны принять участие в мероприятии. Жители Панд-Иденс должны положить конец волне преступности, пока она окончательно не захлестнула наш город. Надо, как говорится, уничтожить зло в самом зародыше. У нас благопристойный и законопослушный, хотя маленький город, и таким ему быть, пока я здесь шериф». Призыв не остался без ответа. Антон буквально затерялся в толпе, валом валившей к ярко освещенному зданию. Однако при входе в зал он стал объектом пристального внимания. Он ясно слышал шепот за своей спиной. Шепот тонул в шуме толпы, но тем не менее Антон его различал. Не обращая внимания на повернутые к нему головы и откровенно любопытные взгляды, он приветствовал знакомых: мистера Фролова из бакалейного магазина, женщину, работающую на почте, и тех немногих, кто не побоялся преодолеть зону отчуждения, созданную вокруг него Анитой Поповой, и пользовался его услугами врача.   Вместо того чтобы занять одно из свободных мест в задних рядах, Антон двинулся вниз по запруженному центральному проходу. Он не станет прятаться! Он заметил Дмитрия и Кирилла Позова с детьми. Дмитрий знаком пригласил его к себе, но Антон отрицательно покачал головой и отыскал себе место в третьем ряду.   Он только прикидывался храбрым. Под лавиной неприязненных взглядов Антон чувствовал себя неуютно, сознавая, что десятки языков треплют его доброе имя, обсуждая все стороны жизни наглой особы, втершейся в ряды порядочных граждан Панд-Иденс.   Антон страдал от полной невозможности себя защитить. Единственным способом было бы остаться дома, но это не решало проблемы. Он имел полное право принять участие в собрании. Он не должен бояться сплетен угодливых личностей, безропотно подчинявшихся старой карге, как Антон теперь про себя называл Аниту Попову.   Сама миссис Попова оставалась более высокого мнения о своей персоне. Когда она появилась, как и положено, со значительным опозданием, то прошествовала по центральному проходу, не глядя ни направо, ни налево. Видимо, Анита считала вежливость пустой тратой времени и не останавливалась, чтобы ответить на приветствия.   Она держалась высокомерно, но в ее облике не было ничего величественного. Адам столь подробно описывал ему свою мать, что Антон с легкостью ее узнал, хотя Анита представлялась ему прежде неким сочетанием Джоан Кроуфорд и Жанны д’Арк.   На самом деле миссис Попова оказалась невысокой приземистой седоволосой женщиной самой обычной внешности, одетой дорого, но безлико. Анита обладала резкими, почти мужскими чертами лица. Она являлась олицетворением железной воли, чем более всего и прославилась.   Люди притихли, когда Анита Попова появилась в зале. Ее прибытие послужило сигналом для начала собрания. Вне сомнения, она являлась самой уважаемой гражданкой в Панд-Иденс. Из всех собравшихся в зале Антон, наверное, единственный заметил, что Анита Попова тяжело больна.   Кожа на лице – коричневая и сухая, как старый пергамент. Синяки и пятна покрывали руки. Когда Анита протянула руку мэру, Антон заметил припухшие пальцы, что свидетельствовало о возможных сосудистых заболеваниях.   Позади Аниты шла женщина примерно одного возраста с Антоном. Она улыбалась робкой, неуверенной улыбкой, явно стесняясь, что вместе с матерью привлекает всеобщее внимание. Августина точно соответствовала описанию Адама. Он как-то назвал свою сестру «мышкой», правда, без всякой насмешки.   «Отец ее обожал, – рассказывал Адам, – наверное, если бы он не умер, когда она была совсем маленькой, она бы расцвела и стала красивой девушкой. Мать не находила для нее времени. Все работа. Работа. Работа – ее бог! Августина выросла среди тех, кто умеет за себя постоять, характера нам всем не занимать. Ей редко когда удавалось вставить свое слово. Теперь застенчивость ее вторая натура».   Августина была светловолосая, с тонкими чертами лица. Рот у нее был маловат, а нос несколько длинноват, но потрясающие синие, как и у братьев, глаза с лихвой компенсировали любые недостатки.   Она явно находилась под влиянием Аниты, что подтверждало и полное отсутствие какого-либо стиля в одежде. Строгая прическа еще больше портила ее. Казалось, она изо всех сил старается сделать себя непривлекательной, чтобы ничем не выделяться и полностью затеряться в тени, отбрасываемой властной фигурой матери.   Арсений замыкал семейное шествие. Но, идя по проходу, он, не в пример матери, часто останавливался, чтобы поздороваться или перекинуться парой слов со знакомыми, которых давно не видел. Антон улавливала обрывки этих дружеских приветствий.   – Кого я вижу! Неужели это Арсений Попов?   – Это ты, Опоссум? Сукин сын! Как у тебя дела?   Пока некто по прозвищу Опоссум распространялся о своих успехах в области продажи кормов и удобрений, Арсений заметил Антона. Словно не веря своим глазам, он снова посмотрел в его сторону, и Антон почувствовал, как у него екнуло сердце. Они смотрели друг другу в глаза до тех пор, пока Опоссум, определенно прозванный так за свое печальное сходство с представителем отряда сумчатых, не задал Арсению какой-то прямой вопрос.   – Извини, я не расслышал, – Арсений отвел глаза от Антона, но недостаточно быстро. Опоссум и сидящие рядом вполне успели заметить, кто явился объектом его пристального внимания.   – Да, я хотел спросить… – Опоссум переводил блестящие маленькие глазки с Арсения на Антона и обратно и был так поглощен этим занятием, что забыл, о чем шла речь.   К счастью, именно в этот момент к кафедре на сцене приблизился директор школы. Он что-то произнес, но микрофон предательски молчал, и только после некоторой возни с кнопками и регулировки ему удалось обрушить на барабанные перепонки присутствующих свое приветствие:   – Я хочу поблагодарить вас за то, что вы пришли на собрание…   Арсений пообещал Опоссуму, что выпьет с ним завтра пива, затем присоединился к Аните и Августине; для них в первом ряду мэр зарезервировал места.   Собрание под председательством директора школы началось. Он представил публике семейство Александра Чугунова, сплоченной стайкой появившееся из-за желтого бархатного занавеса. Антон с интересом разглядывала эту троицу. Молоденькая девушка по имени Алина сильно смущалась под многочисленными взглядами. Что касалось миссис Чугуновой, то она ничем не походила на жертву нервного потрясения, как сказал о ней директор школы. Анастасия олицетворяла недюжинное здоровье, и в ней ощущался огромный запас энергии. В свете ярких ламп рыжая копна ее волос казалась пылающим костром. С притворной скромностью она взяла под руку своего мужа.   Антон сразу почувствовал к ней недоверие.   Александр был высок ростом, но как-то старчески горбился. Его узкую длинную голову с залысинами покрывали редкие седые волосы. Морщины, те, что называют «морщинами смеха», залегли у большого рта. Сменив на кафедре директора школы, Александр без улыбки поведал залу об ужасном происшествии.   Слегка сдвинувшись влево, Антон мог видеть сидевшего рядом с сестрой Арсения Попова. Он опирался локтями на подлокотники и кончиками пальцев похлопывал себя по губам. Арсений положил правую ногу, ту самую, что растянул, на левую. Развалившись на сиденье, он нетерпеливо поглядывал по сторонам, демонстрируя всем своим видом, что ему наскучило мероприятие и что он, как школьник, мечтает об окончании урока.   Антон посмотрел на сцену и увидел, что не один он наблюдает за Арсением Поповым. Миссис Чугунова с хитрым, довольным выражением лица тоже не спускала с него глаз.   – Это все, что я вам хотел сказать, – завершил свою речь мистер Чугунов. – Хочу только добавить, что нам следует присматриваться к любым подозрительным личностям, появляющимся в городе, и докладывать шерифу обо всех происшествиях.   Под аплодисменты он покинул кафедру, уступив место шерифу Петру Смирнову, неряшливого вида человеку, передвигавшемуся со скоростью улитки и взиравшему на мир грустными глазами бассета.   – Я благодарю Александра и Анастасию за то, что они поделились с нами своим неприятным опытом. – Он тяжело переступил с ноги на ногу. – Но я хочу вас предупредить: не вздумайте делать глупости и спать с револьвером под подушкой. Если вы заметите, что кто-то пытается к вам залезть, или увидите в округе чужака, немедленно звоните в полицию. Я или Михаил проверим все в соответствии с законом. И не вздумайте брать на себя функции закона. Мы с городским советом решили, что нам нужен комитет по борьбе с преступностью. Это поможет тщательно следить за всем происходящим, чтобы ничего подобного больше не повторялось. Естественно, нам нужен председатель комитета. Прошу выдвигать кандидатуры. – Я выдвигаю свою кандидатуру, – громко и отчетливо объявила Анастасия Чугунова.   Зал захлопал. Александр сжал руку жены и посмотрел на нее с откровенным обожанием.   – И я бы хотела, чтобы Арсений Попов занял место сопредседателя, – добавила Анастасия.   Арсений выпрямился. Правая нога, соскользнув с колена, с силой ударилась о пол. Антон заметил, как он поморщился от боли.  – Что еще она там придумала? – При виде его изумленной реакции все вокруг засмеялись. – Я теперь здесь больше не живу. К тому же и ничего не смыслю в этих комитетах!   Развеселившийся шериф подергал себя за мочку уха.   – Я думаю, что это не важно, но уж если кто знает, как не дать себя в обиду, так это ты, Арсений. Верно я говорю, Анита?   Анита надменно взглянула на сына:   – Я считаю, ты должен согласиться, Арсений. Вспомни, когда ты в последний раз трудился на благо общества? – Когда он возглавлял команду «Бесов» на чемпионате! – Опоссум выскочил на середину прохода и принялся размахивать руками над головой. – Давайте поддержим Арсения Попова, непобедимого восьмого номера!   Все встали и присоединились к приветственным крикам. Проворные ребятишки воспользовались моментом, чтобы убежать от родителей. Шумные подростки поспешили к выходу, по пути награждая друг друга тумаками. Нечего было и думать о восстановлении порядка, поэтому шериф Смирнов, почти прижав губы к микрофону, объявил:   – Кто за, поднимите руку. Решение принято. Вы свободны. Будьте осторожны за рулем. Антона понесла за собой толпа. Приподнявшись на цыпочки, он увидел, как Анастасия Чугунова повелительным жестом приглашает Арсения на сцену. Она выглядела женщиной, вполне способной подстрелить убегающего любовника, чтобы не быть пойманной на месте преступления.   – Извините, – услышал Антон сзади.   В ответ на эту вежливую просьбу Антон отступил в сторону, затем обернулся. И оказался лицом к лицу с сестрой Арсения.   Сначала Августина неуверенно улыбнулась, затем в изумлении и отчаянии растерянно уставилась на Антона.   – Здравствуйте, мисс Попова, – вежливо произнес Антон. – Извините, что помешал вам пройти. – Вы… вы…   – Я Антон Шастун.   – Да, я…   Не успела Августина подыскать нужные слова, как в разговор вмешалась Анита:   – Ты что остановилась? – Она тоже увидела Антона, и на ее лице появилось выражение злорадства.   – Наконец-то мы встретились, миссис Попова, – сказал Антон, протягивая ей руку.   Анита сделала вид, что не заметила ни приветствия, ни протянутой руки. Она подтолкнула дочь вперед:   – Двигайся, двигайся. Давай поскорее выйдем на воздух.   На мгновение Антон застыл на месте. Эта случайная встреча не ускользнула от внимания толпы, и Антон заметил, что люди намеренно его сторонятся. Он медленно опустил протянутую руку и двинулся вверх по проходу; толпа расступалась перед ним. Он стал для них хуже прокаженного. Теперь никто не удостаивал его даже взглядом.   У выхода он приостановился и обернулся. Арсений присоединился к миссис Чугуновой. Антон презрительно усмехнулся. Эти двое друг друга стоили.

***

Поскольку Анастасия перекричала бы глашатая, Арсению не оставалось ничего другого, как подняться к ней на сцену. Она привлекла к нему всеобщее внимание, и ему пришлось смириться.   Пробираясь к сцене, он попытался отыскать взглядом в толпе Антона Шастуна и с ужасом увидел, что он что-то говорит его матери.   Когда Анита отвергла рукопожатие Антона и грубо подтолкнула Августину, доктор Шастун не растерялся и сохранил присутствие духа. Он не расплакался и не стал выкрикивать им в спину оскорбительные эпитеты. Наоборот, с достоинством направился к выходу, высоко держа голову. Что ж, держится он неплохо.   Арсений хотел было его догнать и… Что дальше?   Спросить, почему он остановил свой выбор именно на его брате, когда в Вашингтоне всегда полным-полно назойливых молодых самцов, которым не терпится совокупиться?   Потребовать, чтобы он за двадцать четыре часа покинул город или еще что-нибудь в этом роде?   Одним словом, показать себя полным идиотом. Нет, Арсений не хотел доставить ему это удовольствие. Кроме того, ему надо все-таки поговорить с Анастасией. Сначала покончить с этим, а потом уж разбираться в других делах.   Он поднялся по ступенькам на сцену.   – Что тебе надо? – недовольно спросил он.   – Привет, Арсений. – Она сияла и, не обращая внимания на его нахмуренные брови, подвела его к Алине. – Ты знаком с моей дочерью? Алин, это мистер Арсений Попов.   – Здравствуйте, мистер Попов. – Девушка была вежливой, но явно думала о других вещах. – Меня ждет Данила, – сказала она, обращаясь к матери. – Я могу идти?   – Можешь, но только прямо домой.   – Но все едут на озеро.   – В такой поздний час? Я тебе не разрешаю.   – Ну, мамочка! Все едут. Пожалуйста.   Во взгляде Анастасии, устремленном на Алину, крылось молчаливое предостережение.   – Чтобы в одиннадцать тридцать ты была дома. И ни минутой позже.   Алина надулась.   – Никто так рано не возвращается.   – Это мое последнее слово, милочка.   Алина покорилась. Равнодушно попрощавшись с Арсением, она спустилась со сцены в зал, где ее ждал красивый молодой человек.   Пока Анастасия спорила с Алиной о комендантском часе, Арсений следил за одиноким медленным движением Антона Шастуна по проходу. Нельзя не признать благородства его поведения. Перед самой дверью он обернулся и посмотрел на сцену.   – Арсений!   – Что такое? – Только когда Антон исчез в дверях, он вспомнил об Анастасии. Та проследила за направлением его взгляда вплоть до самых дверей.   – Вот как, эта скандальная особа, наш новый врач, тоже, оказывается, явился, – с издевкой произнесла Анастасия. – Ты удостоился чести познакомиться с ним?   – Угадала. Это он меня подлатал после того, как ты проделала во мне дырку. – Арсений с удовлетворением отметил, что самодовольная улыбка исчезла с лица Анастасии.   – Ты обратился к нему? – воскликнула она. – Ты что, рехнулся? Я думала, что у тебя хватит ума обратиться в больницу, там тебя, конечно, признают, но все-таки это не в городе.   – Я искал дока Тарасова. Мне никто не сказал, что он на пенсии.   – И ты, конечно, не знал, что твой брат купил своему любовнику врачебную практику в нашем городе?   – Представь себе, нет.   Арсений старался, чтобы его голос звучал как можно равнодушнее, но Анастасия уже ничего не замечала. Он почти видел, как она прокручивает возможные варианты развития событий.   – Он может сообщить шерифу, – забеспокоилась Анастасия.   – Может, но не станет! – Он посмотрел в сторону выхода. – У него хватает своих забот. К тому же доказательств нет. Нет пули. Пуля прошла навылет и вырвала кусок мяса. – Он наклонился к ней и тихо, чтобы никто не услышал, сказал: – С тебя надо живьем содрать кожу. Ты могла меня убить, безмозглая сука.   – Не смей так говорить со мной, – прошипела она, с трудом сохраняя на лице натянутую любезную улыбку. – Если бы я сразу не сообразила, Александр поймал бы нас в чем мать родила. Ты думаешь, он поверил бы, что мы читали вслух в моей спальне? Он мог нас убить на месте, и любой суд присяжных наверняка бы его оправдал.   – Солнышко!   Анастасия резко обернулась при звуке голоса мужа.   Арсений поздоровался с Чугуновым:   – Привет, Александр. Давно не виделись.   – Как поживаешь, Арсений?   – Не жалуюсь.   Много лет назад между Александром и Анитой произошла какая-то размолвка. Речь шла об участке «Нефтяной компании Попов», граничащем с мотелем. Никто не знал точных подробностей, и Арсений никогда не старался их выяснить. Он решил, что Анита, жадная до нефти, а вместе с ней до власти и денег, каким-то образом сумела обжулить Александра.   Его не интересовала их ссора, но из-за нее Александр всегда смотрел на него, как на недоумка и дерьмо. Впрочем, возможно, и из-за поведения Арсения в юности. Не раз после очередной попойки они с Опоссумом и всей их компанией отсиживались в кафе при мотеле Александра, чтобы хоть как-то прийти в себя. Он смутно помнил, как однажды его буквально вывернуло наизнанку прямо на лужайке перед мотелем «Зеленая сосна». Как бы там ни было, Александр Чугунов его недолюбливал, но Арсения это мало беспокоило.   – Мне совсем не по душе работа в этом комитете, куда ваша жена меня только что заарканила. Так вот, – обратился он к Анастасии, – я слагаю с себя полномочия. Решение вступает в силу немедленно.   – Ты не можешь так поступить. Ты еще не начинал работать.   – Тем более у меня есть все основания уйти с этой должности. Я ничего не просил. Я не желаю такой работы. Ищите себе другого сопредседателя.   Анастасия подарила ему свою самую ослепительную улыбку.   – Он хочет, чтобы его умоляли. Александр, ты бы подогнал машину ко входу. Я скоро освобожусь. А пока я попытаюсь убедить этого лентяя, чтобы он изменил свое решение.   Арсений проследил, как Александр прошел за кулисы, где попрощался со смотрителем, терпеливо дожидающимся, когда разойдется народ и он сможет запереть помещение.   Анастасия убедилась, что муж скрылся из виду, и только тогда обернулась к Арсению. Понизив голос, она спросила:   – Ты что, не видишь шанс, когда он у тебя прямо под носом?   – Что ты хочешь этим сказать, солнышко? – спросил Арсений, прикидываясь непонимающим.   – Совсем не соображаешь? Если мы с тобой будем в одном комитете, нас никто ни в чем не заподозрит, – пояснила Анастасия. Арсений продолжал вопросительно смотреть на нее. В раздражении она повысила голос: – Хочешь, скажу по буквам: мы можем с тобой встречаться в любое время, и нам не надо будет прятаться. Теперь дошло?!   Он немного выждал для пущего эффекта, потом внезапно расхохотался.   – Ты думаешь, я хочу спать с тобой? – Его смех оборвался так же резко, как и начался, и лицо потемнело от гнева. – Да мне на тебя насрать, миссис Чугунова. Ты запросто могла меня убить из твоего паршивого пистолета. Взгляни на мою ногу, попробуй-ка с такой влезть в самолет.   Она посмотрела на него затуманенным взором.   – Не такая уж дорогая цена за удовольствие, ты согласен?   – Слишком дорогая, солнышко. Можно подумать, что ты редкость, вроде Золотого руна. – Его взгляд подчеркнуто остановился на ее бедрах. – Я встречал других, и получше. Тебе до них далеко. Короче, если ты думаешь, что я еще раз прикоснусь к твоему Золотому руну, то ты не только дешевка, ты еще и дура.   Туман в ее взоре рассеялся. Вместо него вспыхнул огонь.   – Не рассчитывай, что я с тобой когда-нибудь снова перепихнусь!   – Судя по слухам, я единственный такой неудачник.   Анастасия позеленела от злости.   – Сукин сын, вот ты кто, Арсений Попов!   – Вот тут ты попала в точку, – подтвердил он коротким кивком. – Сукин сын в самом прямом смысле.   – Катись к черту!   В зале еще толпились и прохаживались люди, и Анастасия, скрывая гнев, резко повернулась и двинулась прочь. Она шла по проходу, еле кивая тем, кто желал ей спокойной ночи.   Арсений неторопливо последовал за ней, слегка посмеиваясь и в то же время чувствуя неловкость. Анастасия вполне заслуживала подобного отношения, и все же он не испытывал удовлетворения оттого, что ее унизил.   Александр услужливо ждал жену у машины, широко распахнув дверь. Когда Анастасия села внутрь, Арсений услыхал ее слова: – Прошу тебя, Александр, поедем побыстрей домой. У меня голова раскалывается.   Арсений пожалел Александра, но не потому, что переспал с его женой; редкий мужчина в округе не удостоился этой чести в то или иное время. А потому, что, хотя мотель и приносил доход, Александру никогда не дотянуть до настоящего бизнесмена. Для этого нужны совсем другие качества, которыми Александр не обладал, о чем свидетельствовал весь его вид: длинное худое лицо, сгорбленные плечи и плюс к этому устаревший подход к ведению дела. В этом мире бок о бок существовали многочисленные Аниты Поповы и Александры Чугуновы, победители и побежденные. Одни прокладывали себе дорогу подобно бульдозеру, другие или уступали им путь, или, в случае сопротивления, отбрасывались на обочину, а то и уничтожались. И в жизни, и в любви Александр принадлежал к последней категории.   Арсений не понимал такой пассивности. Почему Александр не замечал неверность Анастасии? Почему оставался добровольным посмешищем? Почему терпел и прощал Анастасии ее измены?   Что это – любовь?   «Какая там любовь», – усмехнулся Арсений. Любовь… Этим словом напичканы стихи. Они вещали об огромной власти чувства над сердцем и умом, но это заблуждение. Любовь не преображала жизнь, хотя об этом и пелось в сладкозвучных романсах. Арсений ни разу не испытал подобного волшебства, если только не говорить о магии черного цвета.   Он любил отца, и его смерть разбила ему сердце; он остался один, без опоры, во враждебном мире. Любовь заставляла сестру целиком подчиняться матери. Из-за любви Адам погубил свою многообещающую карьеру. Неужели из-за так называемой любви Алексей Макаров терпел развратного мужа?   «Нет, это не для меня», – твердил себе Арсений, пересекая стоянку настолько быстро, насколько позволяла больная нога. Любовь, всепрощение, другая щека, которую следует подставлять, – все эти идеи хороши для воскресной школы. Им нет применения в реальной жизни. Во всяком случае, в его жизни. Если у него помутится разум и он вдруг женится, то, застав жену в объятиях другого мужчины, он убьет их обоих на месте.   Арсений подошел к машине и открыл дверь.   – Добрый вечер, мистер Попов.   Он обернулся и с удивлением увидел стоящего возле машины Антона Шастуна. Слабый ветерок ворошил его кудрявые волосы, раздувал широкую футболку. Лунный свет освещал часть лица, другая оставалась в тени. Хотя он был последним человеком, кого бы он хотел сейчас увидеть, надо признать, что выглядит он удивительно красивым. У Арсения невольно забилось сердце.   Судя по голосу, он был недоволен.   – Вы что – шли за мной по пятам?   – Нет, я ждал вас здесь, на стоянке.   – Глубоко тронут. Как вы узнали, где меня ждать?   – Я видел вас в городе на этой машине. Она очень заметная, если не сказать больше.   – Это машина моего отца.   «Линкольн» – длинный, внушительных размеров автомобиль, возраст которого перевалил за двадцать лет, вдобавок пожирал еще и прорву бензина. Арсений договорился в гараже у Никиты, чтобы они поддерживали машину в отличном состоянии, и «Линкольн» выглядел как новенький. Арсений ездил на нем, когда находился в родном городе: он напоминал ему о покойном отце.   Автомобиль соответствовал яркой личности Адама Младшего. Желтый внутри и снаружи, он блистал позолоченными дисками колес и решеткой радиатора. Арсений нежно именовал его «бордель-мобиль». Анита не нравилось название, по всей видимости, за его меткость.   – Вы все еще хромаете, – заметил Антон. – Почему вы не ходите на костылях?   – Не хочу. С ними одна возня.   – Вы можете себе навредить.   – Что ж, придется рискнуть.   – Как ваша рана? Почему вы не пришли ко мне на прием?   – Не стоит разговора.   – Пора снять дренаж.   – Я уже сам его вытащил.   – Вот как. А вы, оказывается, настоящий мужчина. Вижу, что вы наконец побрились. Наверное, с помощью скребка?   Он молчал, чувствуя, что он смеется над ним.   – Вы регулярно меняете повязки? Если нет, то можете занести в рану инфекцию. Как идет заживление?   – Прекрасно. Послушайте, – произнес он, опираясь локтем на крышу машины, – мне что – считать это визитом врача? Может, вы пришлете счет за консультацию?   – На этот раз нет.   – Ну, спасибо вам, док. Большое спасибо. Спокойной ночи.   – Дело в том, – начал он, делая шаг к нему, – что мне надо поговорить с вами кое о чем, и я решил, что здесь самое подходящее место. Нас никто не может подслушать.   – Только этого не хватало. У меня нет настроения беседовать с вами. Сегодня я, как вы бы сказали, в состоянии повышенной нервозности. Так что советую вам быть паинькой и мотать отсюда.   Он уже приготовился сесть в автомобиль, когда Антон совершил еще один неожиданный поступок: внезапно схватил его за руку.   – Я отдаю вам должное, мистер Попов, уж чего-чего, а изворотливости вам не занимать. Откройте, кто из вас, вы или миссис Чугунова, придумали разыграть разбойное нападение, чтобы скрыть супружескую измену? Арсений опешил, но замешательство длилось всего мгновение. Он смотрел на него очень серьезно, так серьезно, что он не выдержал и улыбнулся.   – Вот как. Мальчик-всезнайка воображает, что ему известно все на свете.   – Мистер Чугунов вас спугнул прямо из постели своей жены? Я угадал?   – Что вы меня спрашиваете, раз вы так уверены?   – Во время бегства вы растянули связки. Чтобы замести следы, миссис Чугунова в вас выстрелила. Сцена под стать третьеразрядному кино. Вы хоть знали, что она собирается в вас стрелять?   – А вам какое дело?   – Значит, это действительно явилось сюрпризом.   – Не приписывайте мне свои слова, – грубо перебил он. – Лучше ответьте на мой вопрос. Какое вам до этого дело? Или, может, у вас болезненный интерес к любовным отношениям других людей?   – У меня одна-единственная причина, – повысил голос Антон. – Вы ворвались ко мне в дом и обозвали шлюхой за те же подвиги, которые совершили сами.   – И тем не менее это совсем другое.   – Неужели? В чем же разница?   – Мы с Анастасия никому не причинили вреда.   – Не причинили вреда?! – воскликнул Антон. – Анастасия замужняя женщина. Вы же утверждаете, что именно это моя самая тяжкая вина.   – Нет, ваша самая тяжкая вина в том, что вы позволили себя поймать.   – Значит, пока муж Анастасии ничего не подозревает, ваша интрижка может спокойно продолжаться?   – Ну, не совсем спокойно. И все же не следует делать из этого трагедию. Больше всего в этом деле страдают сами грешники.   – Не совсем так, мистер Попов. Вы подняли на ноги весь город из-за «волны преступлений», в действительности не существующей.   – Это не моя вина. Александр перепугался, когда Анастасия начала кричать и стрелять из пистолета. Просто он несколько переборщил.   – Или использовал мифического грабителя, чтобы заглушить собственные подозрения.   У Арсения тоже возникли подобные мысли, но он решил их оставить при себе.   – Я не отвечаю за то, что ему взбрело в голову.   – Разве вас не беспокоит, что вы заставили дрожать от страха целый город?   – От страха? – насмешливо переспросил он. – Какого еще страха? Людям нравится, когда их немножко пугают. Они жить без этого не могут. До празднования Дня труда далеко, им нечем развлечься, а тут еще жара, так пусть хоть это их немного повеселит. Шериф Смирнов мне сказал, что со всего города хлынули сообщения о подозрительных личностях. – Арсений рассмеялся. – Возьмем, к примеру, мисс Софию Канаеву, она живет в старом обветшалом доме. Когда мы мальчишками ходили по домам перед Днем Всех Святых, мы нарочно обрывали у нее во дворе бельевые веревки, потому что она очень прижимистая и никогда не давала нам ничего, кроме самых дешевых конфет. Так вот, вчера Петр мне рассказал, что эта самая мисс София сообщила, что уже шесть вечеров подряд какой-то тип подглядывает в окно, когда она раздевается. Она утверждает, что не может его описать или что-то о нем сообщить, так как он прячется за кустом шиповника и, как она объяснила Петру, «доводит себя до сексуального возбуждения». Не представляю себе, как шериф удержался от смеха. Скорее можно поверить, что на Луне живут люди, чем вообразить, что кто-то подглядывает за мисс Софией Канаевой. Но для нее это целое событие, она его ждала всю жизнь, так что же в этом плохого?   – Одним словом, вы считаете, что оказали обществу услугу?   – Очень возможно. Люди в таком маленьком городке, как Панд-Иденс, нуждаются в развлечениях. – Он подвинулся ближе к нему и почувствовал запах его духов. – А как насчет вас, доктор? – спросил Арсений, понизив голос. – Как насчет того, чтобы развлечься? Правда, в Панд-Иденс нет законодателей, которых вы могли бы совращать.   Антон задрожал от возмущения, и Арсений понял, что в нем привлекало брата. Гнев красил Антон Шастуна. Он стоял с гордо откинутой назад головой и в этой позе мог бы украсить нос старинной бригантины.   Только, помимо гордости, в нем чувствовалась еще и мягкость. Ветер поднимал кудрявые пряди его волос, играл складками футболки. Мягкими и нежными были его губы.   Арсений попытался прогнать эти мысли.   – Вы уже наметили следующую жертву?   – Адам не был жертвой!   – Вы оказались единственным замужним мужчиной, с которым он связался.   – Это доказывает, что он был разборчивее вас.   – Или наоборот.   В ярости Шастун повернулся, чтобы пойти прочь, но Арсений удержал Антон за плечо.   – Раз вы все это начали, вам придется выслушать меня до конца.   Антон отбросил назад чёлку спадющую на глаза.   – Я вас слушаю.   – Вы сказали, что мои обвинения в ваш адрес несправедливы.   – Я могу повторить это еще раз. Они абсолютно несправедливы. Вы ничего не знаете о моих отношениях с Адамом, кроме того, что прочитали в газетах или измыслили своим грязным умом.   Арсений усмехнулся. Он попался, он ступил своей стройной ногой в ловушку.   – Вы тоже ни черта не знаете о моих отношениях с Анастасией. Вы устроили мне засаду и теперь с жаром читаете проповедь, словно я грешник, а вы достойный защитник библейских заповедей. Если я ошибаюсь насчет вас, то почему вы так легко, без суда и следствия, посылаете меня на виселицу?   Прежде чем Антон успел ответить, он отпустил чужое плечо, сел в желтый «Линкольн» и завел мотор.   – Вы не только неверный муж вы еще и фарисейка, – бросил Арсений через открытое окно.