Нет дыма без огня

Антон ехал куда глаза глядят. Ночь стояла ясная и теплая. Ветерок не охлаждал, а, наоборот, приносил тепло, излучаемое широкими пустынными просторами. Елбруг. «Елбруг не просто местность, – любил повторять Адам. – Это особое состояние ума. Райский уголок, где живут ковбои». Антон впервые увидел Елбруг, когда полгода назад принял завещанный ему подарок. Он привез с собой представление о Елбруге, созданное голливудскими фильмами: голая, продуваемая ветрами земля, однообразие которой нарушают лишь шары перекати-поля. Но это только западная часть страны. Восточный Елбруг – зеленая страна. Темные стройные стволы сосен стоят ровными шеренгами, словно по линейке рассаженные самой природой. Весной густая зелень лесов оживляется нежными красками цветущих диких фруктовых деревьев. Стада коров пасутся на тучных лугах. Реки и ручьи, часто выходящие из берегов, питают полные рыбы озера. И всюду простор, свобода, обширные земли, что Елбругцы принимают как должное, пока не попадают на густонаселенный северо-восток, который большинство из них считают рассадником алкоголизма, гомосексуализма и других пороков. Для Елбругцев янки – никчемные люди. Уроженцы штата считали себя в первую очередь Елбругцами и только потом умериканцами. Кровь защитников Аламо текла в их жилах. Их прошлое изобиловало легендарными фигурами. Елбругцы оставались добрыми прихожанами, при этом не переставая гордиться бандитами и злодеями, ставшими героями фольклора. Чем печальнее знаменита личность, тем больше ходило о ней легенд. Если Антон все еще не мог свыкнуться с психологией местных жителей, то он сразу полюбил их землю. Местные дороги расходились от Панд-Иденс во все стороны, как спицы колеса. Отъехав от школы, он наобум выбрал одну из них и уже около часа ехал в неизвестном направлении. Давно остались позади пригороды, и, хотя Антон не знал точно, где находится, он не боялся заблудиться. Гнетущие мысли не давали покоя, и он вышел из машины. Широкие луга простирались до самого горизонта по обеим сторонам дороги. Поблизости небольшое стадо устроилось на ночь под развесистым ореховым деревом. Несколько качалок над нефтяными скважинами рисовались темными подвижными силуэтами на фоне неба. Ритмично они опускали головы к земле и вновь поднимали их, словно вознося благодарственную молитву. Наверное, эти скважины – собственность Поповых. С неделю не было дождя, и канава у обочины высохла. Антон легко перебрался через нее и подошел к забору из колючей проволоки, окружавшему выгон. Стараясь не оцарапаться об острые шипы, он прислонился к неотесанному столбу ограды и запрокинул голову, созерцая море звезд и яркий полумесяц посередине. Что ты здесь делаешь, Антон? Много раз он задавал себе этот вопрос. Он хотел приехать сюда, чтобы поставить Адаму свои условия разрешения конфликта. Антон собирался предъявить ему счет, который покрыл бы все Антоновы потери. Адам умер до того, как он сумел осуществить свой план. Но Адам не являлся важной частью плана. А вот Арсений являлся. Арсений. Он его презирал. Это, конечно, создавало дополнительные трудности. Однако препятствия не убавляли его решимости. Опыт научил Антона, что часто, прежде чем больной пойдет на поправку, он должен миновать кризис. Антон был готов перенести любое испытание, пусть самое мучительное, чтобы покончить с преследовавшими его призраками. Только тогда он обретет душевное равновесие, разрушенное смертью дочери. Только тогда он позабудет прошлые несчастья и займется устройством своей жизни в Панд-Иденс или в каком-то другом месте. Годы после смерти Аглаи и возвращения из Эргнаса стали пустой тратой времени. Он не жил – он существовал. Страдая от одиночества, в отчаянии и с болью в сердце, Антон проводил день за днем, ничем не связанная с окружающим миром. Работа, возможно, излечила бы его от боли в сердце, но ему отказывали в работе. Он была прокаженным, предметом любопытства и насмешек. Он – шлюха Адама Попова. Так его назвал Арсений. Шлюха! Анита тоже считала его шлюхой. Антон прочел в глазах этой женщины нескрываемое презрение. Но он и не ожидал другого. Его заклеймили собственные родители. Их отношения с ним никогда не отличались особой теплотой, но после скандала испортились окончательно. Они никак не могли понять, почему сын хочет работать врачом в таком богом забытом месте, как Панд-Иденс, особенно если учесть, что это родной город семьи Поповых. – Им нужен доктор, – объяснил Антон, когда они изумились его решению. – Доктора нужны повсюду, – настаивал отец. – Зачем ехать именно туда? – Потому, дорогой, что из всех вариантов он всегда выбирает наихудший. – Мать говорила спокойно, но ледяным тоном. – Он это делает специально, чтобы нас разозлить. Отец добавил: – Нет ничего позорного в том, чтобы подчиняться обстоятельствам, Антон. Я думал, ты хотя бы это усвоил после всего случившегося. Они бы пришли в ужас, объяви он истинную цель своего переезда в Елбруг. – Ты должен винить в своих трудностях только себя одного. Если бы ты с самого начал слушалась нас с матерью, ты бы не изуродовал себе жизнь. Антон мог бы напомнить, что именно они подтолкнули его к браку с Алексеем Макаровым. Еще до личного знакомства с ним родители уже находились под впечатлением его заслуг и достоинств. Любезный, учтивый молодой человек, отличавшийся прекрасными манерами. Алексей свободно говорил на трех языках и занимал перспективную должность в госдепартаменте; последнее они особенно часто любили упоминать в разговоре с друзьями. Родители и сейчас считали Алекса святым, потому что он не развелся с ним после того, как Антон покрыл себя позором. Интересно, изменилось бы что-нибудь, если бы они знали, как несчастлив был их сын задолго до того, как Алексей познакомил его с Адамом. Расстроенный воспоминаниями, Антон вернулся к машине и уже садился в нее, когда услыхал шум над головой. Посмотрев в небо, он увидел самолет. Сначала он казался мигающей точкой вдали, потом снизился и стал приближаться. Он шел на опасно малой высоте, почти касаясь вершин деревьев на краю пастбища. Самолет был маленький, одномоторный. Он пролетел низко, почти над самой землей, и пересек дорогу примерно в ста ярдах от машины. Антон невольно задержал дыхание, когда самолет закачал крыльями на фоне далекого леса. Еще секунда, и он бы врезался в деревья, но тут его нос задрался к небу под большим углом, самолет круто пошел вверх, качнулся в сторону и постепенно выровнялся. Антон следил за ним до тех пор, пока не исчезли его огни. Что он искал здесь поздней ночью, этот пилот-трюкач? – Безумец, – прошептал он, садясь в машину и поворачивая ключ зажигания. Наверное, многие считали безумцем и Антона. Ведь он не только поселился в Панд-Иденс, но еще и дразнил Поповых, будто размахивая перед ними красной тряпкой. Но, когда человеку нечего терять, он способен на отчаянные поступки. Что могли Поповы ему сказать или сделать, что еще не сказано или не сделано? Как только они выполнят его требование, Антон тут же оставит их в покое вместе с их городом. А пока ему все равно, что они о нем думают. Главное, преодолеть их нежелание даже разговаривать с ним. Но каким образом? Анита оставалась недоступной. Арсений злобный и язвительный, и Антон не желал с ним встречаться, пока это не станет абсолютно необходимо. Августина? Он почувствовал в сестре Адама искру любопытства к себе. Может, играя на этом, Антон сумеет проникнуть в семейную крепость Поповых? Этой возможностью следовало воспользоваться.

***

Августина была недовольна собой. Сегодня она планировала заняться оплатой счетов. Но, когда стала искать папку, где их держала, вспомнила, что оставила ее на складе. Она никогда ничего не забывала и теперь нещадно ругала себя за рассеянность. Склад находился на расстоянии мили от конторы и размещался в неуклюжем кирпичном здании. По мере роста «Компании» к нему пристраивали дополнительные помещения, чтобы разместить все увеличивающееся количество оборудования и материалов. В субботу в здании никого не было. Августина поставила машину позади дома, рядом с дверью, ведущей прямо в небольшой офис. Августина открыла дверь своим ключом и, стараясь не обращать внимания на застоявшийся запах табака, подошла к столу, где, как она помнила, оставила папку. Там она и лежала. Августина, взяв ее под мышку, совсем уж собралась уйти, когда услыхала какой-то шум за дверью, соединявшей комнату с гаражом. Она открыла дверь и уже хотела спросить «кто там?», но замолчала, привлеченная необычным зрелищем. Огромные ворота гаража были закрыты, а так как в помещении было мало окон, в нем царил полумрак. Между двумя грузовиками «Компании Попов» втиснулся пикап. Один из ее служащих грузил в пикап всякую всячину, хранившуюся на складе. Он сверял предметы со списком, который время от времени вынимал из нагрудного кармана рубашки. Заглянув в список последний раз, мужчина открыл ворота и влез в кабину пикапа. Августина выскочила из своего укрытия и бросилась наперерез. Она встала прямо перед залепленным насекомыми радиатором машины, так что ворота оказались за ее спиной. – Мисс Августина! – воскликнул человек, выходя из машины. – Что вы делаете здесь в субботу утром, Владимир? Его лицо покраснело под загаром, он смущенно теребил козырек жокейской кепки со знаком «Нефтяной компании Попов». – Вы прекрасно знаете, мисс Августина, что у меня сегодня утром была ездка. – После чего ваш рабочий день закончился. – Я решил подготовиться к понедельнику, чтобы выехать пораньше. Заскочил сюда, чтобы кое-что собрать. – Это при закрытых воротах и погашенных огнях? – Августина показала на пикап. – И почему вы, Владимир, грузите оборудование не в наш грузовик, а в ваш собственный пикап? Уж не обворовываете ли вы «Компанию»? — Да это же старье, мисс Августина, оно ни на что не годится! – Поэтому вы решили им воспользоваться? — Все равно пропадет. – Но оборудование куплено на деньги «Нефтяной компании Попов». Вы не имеете права им распоряжаться. – Августина собрала все свое мужество. – Немедленно выгрузите краденое из вашего пикапа. Владимир подчинился. Потом, сунув руки за пояс, воинственно произнес: – Ну что, лишите меня следующей зарплаты? – Нет, Владимир. Я вас увольняю. У Владимира мгновенно переменилось настроение. Он вытащил руки из-за пояса, сжал их в кулаки и сделал два угрожающих шага вперед. – Еще чего, черт побери, Анита меня наняла, и она одна может меня уволить. – Что она и сделает, уж поверьте мне, как только узнает, что вы ее обкрадывали. Только сначала она вас заставит уплатить за ворованное. – Откуда вам знать, что она сделает. К тому же какие у вас доказательства? Я могу сказать, что договорился купить у вас оборудование. Августина грустно покачала головой при виде такой наглости. – Но ведь это неправда, Владимир. Вы мне ничего не предлагали. Вы явились сюда тайком в субботу, зная, что здесь никого не будет, и нагрузили пикап ворованными вещами. Очень жаль, Владимир, но это мое окончательное решение. Пятнадцатого числа вы получите зарплату в последний раз. – Ах ты, богатенькая сука, – произнес он с издевкой. – Ладно, я уйду. Уйду, потому что твоя «Компания» сидит по шею в дерьме. Все знают, что Анита скоро скапутится. Ты думаешь, что сможешь управлять вместо нее? – Он фыркнул. – Да тебя здесь никто всерьез не принимает. Ты что, не знаешь, что все над тобой смеются? Забавно смотреть, как ты тут потеешь потому, что больше нечем заняться. Например, побаловаться с мужиком. Мы даже пари держим, целка ты или нет. Могу побиться об заклад, что у тебя там все прочно запечатано. Да и кому нужна такая скелетина, которую тронь, она и рассыплется. От грубых ругательств у Августины закружилась голова, зазвенело в ушах, а тело загорелось, как от укусов ядовитых муравьев. Непонятно как, но она не упала в обморок, а твердо произнесла: – Если через десять секунд вы не уберетесь отсюда, я позвоню шерифу Смирнову и вас арестуют. Он презрительно щелкнул пальцами и сел в пикап. Завел мотор, изо всех сил нажал на газ и как ракета вылетел из гаража. Августина бросилась к рукоятке на стене и быстро закрыла ворота, затем бегом вернулась в офис и заперла за собой дверь. Она опустилась на стул, сгорбилась и обхватила себя руками. Да, она не уступила дюжему громиле, но теперь, когда все кончилось, она не могла унять дрожь и так и сидела, опустив голову и стуча зубами. Если трезво все обдумать, то глупо было вступать в борьбу с Владимиром. Он мог ее ударить, даже убить, и на него никогда бы не упало подозрение. Все бы решили, что убийство совершил бродяга или вор, возможно, тот самый, что влез в дом к Чугуновым. Она раскачивалась взад и вперед на старом скрипучем стуле. Что это на нее нашло? Как она осмелилась? Видно, есть в ней что-то такое, сработавшее в нужную минуту. Ей понадобилось полчаса, чтобы прийти в себя. Только теперь она начала сознавать последствия своих необдуманных действий. Ее внезапное решение уволить Владимира абсолютно правильно. Но теперь ей следует известить об этом Аниту. Она не сомневалась, что та одобрит ее шаг, но боялась рассказывать матери о происшествии. Может быть, лучше подождать, пока найдется замена. Но как ее найти? Нужен человек соответствующей квалификации и опыта. Владимир был хорошим обходчиком. Сергей Матвиенко! Она вдруг вспомнила это имя, и у нее забилось сердце. Августина часто о нем думала. Чаще, чем это представляется приличным, чаще, чем она решалась себе признаться. Она, как сейчас, видела его походку вразвалку и карие глаза, смотревшие на мир с грустным недоверием. А что, если позвонить и спросить, не нужна ли ему работа? Он, наверное, уже уехал из города. К тому же надо потерять рассудок, чтобы брать на работу бывшего заключенного, уволив прежнего служащего за воровство. У Аниты непременно случится припадок, поднимется давление. Если мать серьезно заболеет, что не исключено, то в этом будет виновата Августина. Она нашла еще дюжину серьезных возражений, но кончила тем, что взяла телефонную книгу и отыскала номер бара «Над пальмой». Трубку сняли после первого звонка. – Это… Я бы хотела… Простите, с кем я говорю? – Уверенность явно покинула ее. – Что вы хотите? – Это Августина Попова. Мне хотелось бы поговорить… – Его здесь нет. – Простите, но… – Вашего брата здесь нет. Он заходил сюда вчера после собрания. Пробыл с полчаса. Опрокинул подряд три двойных виски. Потом ушел. Сказал, что немного полетает. – Человек на другом конце провода рассмеялся. – Я, хоть убей, не сел бы с ним в самолет. С такой дозой в желудке, да еще с таким настроением. – О господи, – ужаснулась Августина. Сегодня утром «бордель-мобиль» не стоял на обычном месте. Она подумала, что Арсений поднялся рано и уехал, ей и в голову не пришло, что он вообще не ночевал! – Это Илья Черкасов, мисс Августина, я хозяин бара. Если Арсений появится, что ему передать? Чтобы он вам позвонил? – Да, пожалуйста. Я о нем беспокоюсь. – Не стоит, вы же знаете Арсения. Он не пропадет. – И все-таки пусть позвонит. – Я ему обязательно передам. До свидания. – Кстати, мистер Черкасов, – торопливо добавила Августина, – я звонила по другой причине. – Да? – удивился он. – Что-нибудь случилось? Августина вытерла о юбку потную ладонь. – У вас еще работает Сергей Матвиенко?

***

Антон полол грядку с петуниями, когда синий универсал на большой скорости выскочил из-за угла, повернул в ворота дома и резко затормозил, разбрасывая гравий на въезде. Дверь водителя распахнулась, и из машины выскочил молодой мужчина в плавках и с широко открытыми от ужаса глазами. – Доктор! Моя девочка… Господи, что же это такое… Она… у нее рука… Прошу вас, помогите! Антон соскочил с клумбы, как бегун со стартовой колодки. Он бросился к машине с другой стороны, туда, где сидел пассажир, по пути срывая с рук садовые перчатки. Женщина билась в истерике. Она держала на коленях ребенка лет трех. Все вокруг было в крови. – Что случилось? – Антон осторожно отвел в сторону руку женщины. Кровь была ярко-красной, все говорило об артериальном кровотечении. – Мы ехали на озеро, – всхлипывая, рассказывал мужчина. – Маша стояла на заднем сиденье и ехала, высунув руку из окна. Я не понял, когда поворачивал, что так близко… Телефонный столб… Господи, что же это такое… Рука девочки была полуоторвана. Плечевой сустав торчал наружу. Кровь толчками вытекала из поврежденной артерии. Кожа посинела, дыхание было поверхностным и быстрым. Она ни на что не реагировала. – У вас есть полотенце? Мужчина выдернул полотенце из стопки купальных простыней на заднем сиденье и подал его Антону. Антон плотно прижал полотенце к ране. – Держите его так, пока я не вернусь. Мать девочки кивнула, продолжая рыдать. Отцу Антон сказал: – Побыстрей освободите багажник. Он бегом бросился к дому. Собирая необходимые инструменты для вливания глюкозы, одновременно набирал номер «Воздушной скорой помощи» в больнице преподобной матери Египетской в Тамблере. – Говорит доктор Шастун из Панд-Иденс. Мне необходим вертолет. Пострадавшая – маленькая девочка. Она в шоковом состоянии, кожные покровы синюшные, отсутствие реакции, значительная потеря крови. Правая рука практически оторвана. Признаков повреждения головы, спины и шеи нет. Транспортабельна. – Вы можете ее доставить на аэродром округа Нетберт? – Да. – Оба наших вертолета только что вылетели по вызову. Мы попытается обратиться в Медицинский центр. Антон повесил трубку, схватил сумку первой помощи и выбежал наружу. В безумной спешке отец девочки освободил багажник универсала. У ворот в беспорядке валялись надувные матрацы, корзина с продуктами для пикника, упаковки прохладительных напитков, два термоса, сумка-холодильник и старое стеганое одеяло. – Помогите мне перенести ребенка. Вместе с отцом они подняли девочку с коленей матери и отнесли в багажник, положив на ковровое покрытие; Антон влез внутрь и устроил девочку поудобней. Мать последовала за Антоном и, согнувшись, села с другой стороны. – Дайте мне одеяло. – Отец подал Антону одеяло, и тот укрыл им ребенка, чтобы не допустить переохлаждения. – Едем на аэродром округа. Надеюсь, вы знаете, где это. Он кивнул. – Скоро туда прибудет вертолет, чтобы доставить девочку в Тамблер. Захлопнув багажную дверь, отец девочки сел за руль, и они тронулись в путь. С тех пор, как машина подъехала к дому Антона, прошло всего несколько минут. Антон снял пропитанное кровью полотенце с плеча малышки и быстро заменил его четырьмя небольшими стерильными марлевыми салфетками. Он прикрыл ими рану и крепко забинтовал плечо с помощью эластичного бинта. Кровотечение, если его не остановить, могло оказаться роковым. Затем начала искать вену на руке ребенка. Внезапно у девочки началась рвота, и мать в отчаянии вскрикнула. Антон спокойно приказал: – Поверните ей голову набок, иначе она захлебнется. Дыхание оставалось прерывистым, неровным, так же как и пульс. Пренебрегая опасностью, отец вел машину на огромной скорости, громко сигналя, проскакивая на красный свет, и при этом плакал и проклинал себя. Мать рыдала в голос, ее лицо стало мокрым от слез. Антоново сердце сжималось от жалости к ним. Он знал, что чувствует человек, когда его ребенок истекает кровью и никто не в силах помочь. Вена на руке еле прощупывалась, и Антон быстро принял другое решение. Он отбросил одеяло, прикрывавшее ноги ребенка, и, сделав крошечный разрез, вставил тонкий катетер и присоединил его к аппарату для внутривенного вливания. Действуя быстро и ловко, он скрепил разрез скобкой, чтобы держать катетер на месте. Мать с ужасом следила за его движениями. Капли пота стекали у Антона со лба, и он вытирал лицо рукавом. – Слава богу, – прошептал Антон, увидев, что они уже на аэродроме. – Где же вертолет? – закричал отец. – Посигнальте. Человек в замасленной спецовке быстро вышел из ангара и направился прямо к водителю. Отец молча показал назад, механик заглянул внутрь и застыл. – Вы доктор Шастун? – спросил он. Антон открыл багажную дверь и вылез из машины. – Вам звонили из больницы преподобной матери Египетской? – Один вертолет направлен в Риве-Палестайд забрать больного с сердечным приступом, а другой оказывает помощь в аварии на автостраде № 8. – Они известили Медицинский центр? – Их вертолет занят в той же аварии. Там черт знает что творится. Сказали, что вызовут машину еще откуда-нибудь. Они всех обзванивают. – Мы не можем ждать! – Господи, моя девочка! – причитала мать. – Неужели она умрет? О господи! Антон взглянул на маленькое тельце, жизнь неумолимо покидала его. «Боже, помоги мне». Он закрыл лицо руками в перчатках, пахнущих свежей кровью. Сколько раз его преследовал этот кошмар. Ребенок, истекающий кровью, умирает у него на глазах. И он бессилен чем-нибудь помочь. – Доктор! – Отец девочки схватил его за руку и изо всех сил потряс. – Сделайте что-нибудь! Она умирает! Антон и без него это знал. Он также знал, что в одного ему не справиться с таким тяжелым случаем. Какое-то время Антон способен поддерживать жизненные функции организма, но, если девочке не будет немедленно оказана квалифицированная помощь, она лишится руки, а возможно, и жизни. Небольшая окружная больница не имела оборудования для подобных случаев. Сильный порез, перелом лучевой кости – с этим там могли справиться, но только не это. Везти ребенка туда – пустая трата драгоценного времени. Антон повернулся к застывшему на месте механику. – Вы могли бы доставить нас в Тамблер? Это вопрос жизни и смерти. – Я умею только чинить самолеты. А летать на них так и не научился. Но тут есть пилот, который может доставить вас туда. – Где он? – Вот там. – Механик показал пальцем на ангар. – Но он себя неважно чувствует. – А самолет есть? А еще лучше вертолет? – Здесь у нас недавно поселился один профессиональный игрок в гольф. Так вот, он держит на аэродроме свой вертолет. Очень приличный. Раза два в неделю летает на нем в Неллас играть в гольф. Он хороший парень. Думаю, он не обидится, если вы воспользуетесь вертолетом, тем более в таком экстренном случае. – Прошу вас, торопитесь! – умоляла мать. – Ваш пилот может управлять вертолетом? – Может, только, я же вам говорю, он… – Держите повыше капельницу, – напомнил Антон матери. – А вы следите за дыханием, – обратился он к отцу. Он рисковал, оставляя девочку, но боялся, что механику не хватит красноречия, чтобы обрисовать пилоту всю серьезность положения. Антон вбежал в ангар. Несколько самолетов в разной стадии ремонта стояли внутри. Кругом не было ни души. – Эй, кто тут? Отзовитесь! Он отворил дверь слева и оказался в душной небольшой комнате. В углу стояла раскладушка. Человек спал на спине, издавая громкий храп. Это был Арсений Попов.