Нет дыма без огня

Анастасия поверила. Арсений славился своим бешеным нравом. Но и она не из тех, что уступают. — Отпусти меня немедленно, сукин сын. Он разжал кулак, выпустив ее волосы. — Убирайся отсюда, — скомандовал он. — Я уберусь. Но сначала ты выслушаешь, что я о тебе думаю. Ты псих. Ты не просто злой, ты психованный. — Отлично. А теперь, когда мы поставили диагноз, убирайся из моей машины. — У тебя не в порядке с головой, и это не из-за толстухи Анны Суриковой, а из-за Антона Шастуна. У него дернулся правый глаз, но сам он оставался опасно неподвижным. Догадавшись, что нащупала больное место, она нанесла еще один удар. — Неужели ты не понимаешь, что смешон со своими романтическими чувствами к бывшей подстилке твоего брата? — Она насмешливо расхохоталась. — Анастасия, прекрати. — Знаменитый доктор ухватил грозного Арсения Попова за одно место. Опыт старшего брата тебя ничему не научил, а? Она понимала, что пора остановиться, но не могла отказать себе в удовольствии видеть, как он ежится под ее ударами. С самого раннего возраста Анастасия умела крутить и вертеть любым мужчиной. За исключением Арсения, что задевало ее самолюбие, хотя она и понимала, что это несмертельно. — Ты уже переспал с ним, Арсений? — издевалась она, придвинув свое лицо и его лицу. — И кого же он звал в порыве страсти — тебя или Адама? Интересно, кто из вас лучший любовник — сенатор Адам Попов или его младший брат? Это к нему тебя тянет? Хочешь ему доказать, что ни в чем не уступишь Адаму? Арсений перешел к действиям так стремительно, что Анастасия отшатнулась. Он распахнул свою дверцу и выскочил наружу, потом, нагнувшись внутрь, ухватил ее за платье и вытащил из машины. Дождь мгновенно намочил ярко-розовый шелк. Каблуки лодочек застряли в грязи. Не обращая внимания на ее вопли и проклятия, Арсений влез обратно в машину и завел мотор. Когда он хотел закрыть дверь, Анастасия повисла на ручке. — Куда ты спешишь, Арсений? Может, к любовнику брата? Да ты станешь всеобщим посмешищем, когда все об этом узнают. А все узнают, могу поспорить на твои яйца. Я уж постараюсь. Мало того, что он шлюха, так он еще шлюха твоего покойного брата. — Шлюхи, по крайней мере, знают свою цену и требуют ее. А ты, Анастасия, работаешь бесплатно. Он дернул дверцу на себя и захлопнул ее, включил скорость и рванул с места. Мокрый песок и грязь заляпали модные чулки с рисунком и элегантные лодочки Анастасии. Она выкрикнула ему вслед ругательства. Тут же под проливным дождем Анастасия приняла решение хорошенько проучить хама. Она найдет его слабое место. Она изыщет способ подчинить его себе. Только не сегодня. Она подождет, пока уляжется ее гнев и она до тонкостей изучит вопрос. Черпая воду туфлями, Анастасия побрела к своей машине. Одно она знала точно: еще никто и никогда не унижал миссис Анастасию Чугунову безнаказанно; еще никому и никогда это не сходило с рук.

***

— Благодарю вас за внимание, джентльмены, — произнес Антон, заканчивая свое выступление перед семью членами школьного совета города Панд-Иденс. — Надеюсь, вы со вниманием отнесетесь к моему предложению о проведении вне рамок школьной программы семинаров по сексуальному воспитанию. Если в связи с этим у вас возникнут какие-то вопросы, то я жду ваших звонков. — Вы привели убедительные аргументы и затронули очень интересные проблемы, — сказал Александр Чугунов. — Конечно, это весьма деликатная тема. Нам придется поразмыслить. Возможно, нам потребуется неделя или две, чтобы принять какое-то решение. — Я понимаю, мистер Чугунов. Благодарю вас за то, что вы… Антон остановился, когда у него за спиной открылась дверь. Все взгляды устремились в ту сторону, и на лицах появилось удивление. Антон обернулся. В комнату вошла Анастасия Чугунова. За ней следовала Анита Попова. Антон чуть не отшатнулся при виде злости, горевшей в глазах Анастасии. Миссис Чугунова огляделась вокруг с довольным видом; Анита даже не посмотрела в сторону Антона. Все семеро членов совета торопливо поднялись на ноги. Но только Александр заговорил. Он обратился к жене по имени, но при этом не спускал глаз с Аниты Поповой. — Ты зачем пришла, Анастасия? Это закрытое заседание. — Теперь оно будет открытым. — Анита по-прежнему выглядела неважно, но ее голос уже обрел прежнюю твердость. — Она настояла, чтобы мы пришли, — пояснила Анастасия. Александр наконец перевел холодный взгляд с Аниты на жену. — Прости, пожалуйста, Александр. Я знаю, ты меня просил не сообщать никому содержание повестки дня, пока ее не обсудит школьный совет, но что касается одного пункта, то это превыше моих сил, я должна была что-то предпринять. Антон поднялся со своего места. — В настоящий момент слово предоставлено мне, миссис Чугунова. Если вы хотите выступить на заседании школьного совета, я предлагаю вам действовать в соответствии с установленными правилами и договориться об этом заранее, как это сделал я. Я думаю, что правила одинаковы для всех. — Он обернулся и подчеркнуто посмотрел на Александра. Александр буквально прожигал Анастасию взглядом, полным ненависти. Казалось, он готов удушить жену за то, что та привела сюда Аниту. — Доктор Шастун прав, — подтвердил он. — Если тебе и Аните необходимо довести что-то до сведения совета, вы должны пользоваться установленными правилами. Вы не можете врываться сюда и мешать нам работать. — В обычном случае мы бы этого не сделали, — согласилась Анастасия. — Но… — Я сама за себя скажу. — Анита нетерпеливо подошла к столу, за которым сидели члены школьного совета. Удостоверившись, что все они смотрят на нее, она без обиняков спросила: — Вы что — выжили из ума? Некоторые отвели глаза. Все молчали. Александр наконец предложил ей стул. — Я предпочитаю стоять. — Как хотите. — Я всегда поступаю, как я хочу. Анита и Александр не скрывали своей враждебности друг к другу. Все испытывали смущение и старались не смотреть в их сторону, только один Антон сочел возможным заговорить. — Мистер Чугунов, я настаиваю, чтобы члены совета подтвердили, что принимают к рассмотрению мое предложение. Никто не обратил на него никакого внимания. Анита повернулась к пастору Федору. — Я вас не понимаю, проповедник. Каждое воскресенье вы с кафедры клеймите блуд. А теперь решили позволить развратнику, нарушившему супружескую верность, говорить о сексе с нашей молодежью? — Она хмыкнула, выражая неверие и пренебрежение. — В таком случае я не знаю, зачем мне жертвовать на вашу церковь. Пастор смущенно улыбнулся. — Мы еще не приняли окончательного решения, Анита. Мы только выслушали предложение доктора Шастуна. Можете быть уверены, что он не станет проповедовать грех. — Вот как? — Анита посмотрела на Анастасию. — Скажите ему то, что вы сказали мне. Анастасия выступила вперед и заняла позицию прямо под лампой на потолке, словно опытная актриса, всегда выбирающая середину сцены. Взволнованным, задыхающимся голосом она начала: — Недели две назад я водила Алину на осмотр к доктору Шастуну. Алина потом мне сказала, что доктор Шастун ей посоветовал всегда иметь при себе презервативы, когда она идет на свидание. — Я этого не говорил! — воскликнул Антон. — Я только предупредил Алину об опасности половых сношений без презерватива. Видимо, мои слова получили не правильное истолкование. Или Алина меня не так поняла, или миссис Чугунова намеренно искажает мои слова в своих целях. — Ничего подобного, — выпалила Анастасия. Затем, повернувшись к членам совета, продолжала: — Этого мало, она сказала Алине, чтобы та посоветовала всем своим подругам носить с собой презервативы. Скажите мне, что это такое, если не попустительство, не призыв к подросткам заниматься развратом? Ведь им стоит только намекнуть, и их уже не остановишь. Вы знаете, как с молодежью. Учить их носить с собой презервативы — то же самое, что дать им официальное разрешение на… — Анастасия смущенно замолчала. Антон хотел оправдаться, рассказать им, что Анастасия привела к нему Алину как раз для того, чтобы он ей прописал противозачаточные таблетки. Но он не мог нарушить врачебную тайну. Анастасия понимающе улыбнулась. — Я предупреждал Алину против беспорядочных сексуальных отношений и смены партнеров, — признался Антон. — Я также попросил ее предостеречь своих друзей. Но я ни в коем случае не проповедовал половую распущенность. — Хотя вы являетесь экспертом в этом вопросе? — Анастасия, прошу тебя, — со стоном произнес Александр. — Давайте не будем переходить на личности. Сейчас речь идет о молодежи нашего города. — Аминь, — подхватил пастор. — Честно говоря, у меня есть сомнения насчет проведения открытых дискуссий на тему о сексе. Наша молодежь и без того подвержена множеству соблазнов. Их умы словно вспаханное поле. Мы должны сеять семена, дающие здоровые духовные всходы, а не растерянность и смятение перед дьявольскими уловками. — Прошу вас, проповедник, оставьте поучения на воскресенье, — сказала Анита. — Но я рада, что заручилась вашей поддержкой и что вы будете голосовать против этой идеи. Ее взгляд прошелся вдоль длинного стола, по очереди останавливаясь на каждом из членов школьного совета. Он миновал Антона, как будто он был пустым местом. — Уверена, что, если вы немного подумаете, вы все примете такое же решение. Если нет, то мне придется пересмотреть кое-какие свои планы. — Какие планы? — поинтересовался один из членов совета. — Мой сын Адам всегда с благодарностью вспоминал школьные дни в Панд-Иденс и подчеркивал, что именно здесь он получил начальную подготовку для своей политической карьеры. Он высказывал пожелание, чтобы какое-то школьное учреждение носило его имя. Например, новый спортивный зал имени Адама Попова. Пришло время, когда мне уже не под силу взбираться по крутой шаткой лестнице на трибуну, чтобы смотреть баскетбольные игры. И еще. Эти электронные табло очень неплохая штука, как вы думаете? А что, если Панд-Иденс будет первым городом в округе, чья школа заимеет и новый зал, и табло? То-то мы утрем нос другим школам, а? Антон опустил голову. Мысленно он слышал, как заколачивают гроб, в котором похоронят его предложение. Анита немного выждала, давая возможность идее овладеть их умами, потом продолжала: — Я родилась в Панд-Иденс. Прожила здесь всю свою жизнь. Окончила все двенадцать классов нашей школы, как и трое моих детей. Я всегда говорила, что наша школа одна из лучших в штате. — Она постучала по столу костяшками короткопалой, покрытой веснушками руки. — Но я немедленно изменю свое решение, если вы позволите этому человеку произнести хотя бы одно слово в школьном здании. Скажите мне, ради Бога, как это вообще пришло ему в голову, когда вся страна от мала до велика знает его репутацию? И вы хотите, чтобы такой человек поучал ваших детей? — Ее лицо покраснело. Она с трудом дышала. — Да я лучше умру, чем позволю ему ко мне прикоснуться. И вы знаете, что я не бросаюсь словами. Спросите тех, кто во вторник утром находился в «Экономном покупателе». — Ваша мысль понятна, миссис Попова. — Антон опасался, что со старухой случится новый приступ. Он не хотел, чтобы его обвинили в смерти Аниты. — Я уверен, все тут знают, как вы недовольны тем, что я пытался спасти вашу жизнь. Я уступаю вам поле боя, потому что, во-первых, не собираюсь участвовать в этой унизительной сваре. Во-вторых, я знаю, что обречен на поражение. У меня нет возможностей для подкупа школьного совета с помощью спортивных залов и электронных табло. — Послушайте, — вмешался пастор. — Я отвергаю ваши грязные намеки. Антон не обратил на него внимания. — Но прежде всего я уступаю вам, потому что боюсь, что из этой схватки вы не выйдете живой. Первый раз после своего появления Анита посмотрела на Антона. — Нет, тут вы ошибаетесь. Я не умру до тех пор, пока не изгоню вас из города. Моего города. Города Адама. Я не успокоюсь, пока не вымету вас отсюда и не очищу здешний воздух. Антон спокойно собрал напечатанные страницы своего выступления и сложил их в черный кожаный портфель, который вместе с сумкой взял под мышку. — Благодарю вас, джентльмены, за то, что вы меня выслушали. Если я не получу от вас ответа, я буду считать, что вы отвергли мое предложение. Ни у кого из них не хватило смелости посмотреть Антону в глаза, что дало ему некоторое удовлетворение. Он повернулся и вышел из комнаты. Анастасия последовала за ним. Антон прошел прямо к выходу и только тогда остановился. — Я знаю, почему меня ненавидит Анита Попова, — сказал он. — А вы почему меня ненавидите? Что я вам сделал? — Наверное, мне просто кажется, что у каждого человека должно быть свое место. Вам не место в Панд-Иденс. Вы тут не прижились. И никогда не приживетесь. — Вам какое дело до того, приживусь я или нет? Чем я вам мешаю, миссис Чугунова? Анастасия фыркнула. — Тут что-то есть, — продолжал Антон. — По непонятной причине вы считаете меня опасным. Может быть, ненависть Анастасии связана с Арсением Поповым? Антон гнал от себя неприятную мысль. — Поверьте мне, миссис Чугунова, у вас нет ничего такого, чему я мог бы завидовать. Анастасия облизала губы, как кошка над блюдцем с молоком. — А как насчет дочери? Антон покачнулся, как от удара, еще не осознав до конца всю жестокость этой женщины. — Я вас недооценил, — признался он. — Вы не только эгоистичное и злобное существо, вы смертельно опасны. — Плевала я на все и всех, доктор Шастун. Когда мне что-то надо, я иду прямо к цели. Мне чужды угрызения совести, и по этой причине я действительно опасна. Можете принять к сведению информацию и захватить ее с собой, когда будете уезжать из города. Антон покачал головой. — Я не уеду. Что бы вы ни говорили обо мне вместе с Анитой Поповой или еще с кем другим, как бы вы мне ни грозили, вы не сможете меня выгнать отсюда. Анастасия улыбнулась змеиной улыбкой. — Что ж, нас ждут веселые денечки. Со смехом она повернулась и пошла обратно. Ее смех зловещим эхом отозвался в коридоре.

***

Анастасия высморкалась в носовой платок с монограммой. — Я не могу, когда ты на меня сердишься, Александр. Проводив Аниту Попову домой, она вернулась к себе, где ее уже поджидал муж. Она видела его таким рассерженным по отношению к другим людям, но никогда к ней. Анастасия испугалась. Александр — та крепость, за стенами которой она могла укрыться в случае беды. Он был ее неизменной опорой, если дела принимали плохой оборот. — Прошу тебя, перестань на меня кричать, — молила она дрожащим голосом. — Извини. Я не заметил, что говорю на повышенных тонах. Анастасия всхлипнула, затем промокнула платком расплывшуюся тушь на ресницах. — Ведь я это сделала только для тебя. — Что-то не похоже, Анастасия. — Доктор Шастун поставил тебя в ужасное положение. Как председатель школьного совета, ты был обязан быть с ним любезным и удовлетворить его просьбу о встрече. Правильно? — Правильно, — осторожно согласился он. — Но я уверена, ты не хотел, чтобы он проводил семинары по половому воспитанию и раздавал направо и налево резинки школьникам, включая и нашу дочь. Я просто попыталась тебя выручить из неудобного положения. — И пригласила Аниту Попову? Так, что ли? — Он провел рукой по своему яйцеобразному черепу. — Сколько лет мы с тобой женаты, а ты обо мне ничего не знаешь. Я не хочу иметь дела с Анитой. Тем более я не желаю, чтобы она меня спасала. Она последний человек, которому я хотел бы быть обязан. — Я знаю, Александр. Все знаю. — В ее голосе зазвучали плачущие нотки. — Но особая ситуация требует и особых мер. — В любой самой безнадежной ситуации я не обращусь за помощью к Аните Поповой. Один-единственный раз я ей поверил, так она меня колесовала, четвертовала и вырвала язык. Годы спустя люди смеялись над тем, как она меня обвела вокруг пальца. — Они больше не смеются. — Это потому, что я трудился до седьмого пота, чтобы мое дело шло успешно. Мое имя что-то значит в нашем городе, несмотря на Аниту Попову. — Тогда успокойся. Ты ей показал, на что способен. — Этого мало. И всегда будет мало. Анастасия безнадежно вздохнула. — Распря закончилась, Александр, и ты победил. Анита уже старуха. — Она всего на несколько лет старше меня. — Что вас сравнивать, она вообще уже выжила из ума. Кроме того, у нее сто болезней. Короче говоря, во всем случившемся виноват доктор Шастун. — Но он говорил очень здраво. Анастасия с трудом удержалась от проклятия. Как можно спокойней она продолжила: — Не сомневаюсь в этом. Он умненький. У него дома все стены увешаны дипломами. — Анастасия вытерла нос платком. — А я всего-навсего необразованная домашняя хозяйка. Невежа. — Что ты, дорогая. Я не хотел этого сказать. Александр сел рядом с ней на край их супружеской постели и взял Анастасию за руку. За годы совместной жизни она сумела его убедить, как она переживает, что не получила высшего образования. В случае необходимости она всегда прибегала к этому спасительному средству. — Я совсем не имел в виду, что доктор Шастун умнее тебя. Одна-единственная слезинка скатилась по ее щеке. — Что там скрывать, он умнее меня. И к тому же он интриган. Наверное, от того, что вращался среди политических деятелей. Он сумел вдолбить Алине, что той все позволено. А теперь еще и ты принимаешь его сторону. — Да нет же, детка. Это не так. Просто я рассердился, что ты позвала на помощь Аниту. — Клянусь, я и не думала, что тебе нужна помощь. — Она протянула руку и погладила его по щеке. — У меня имелась другая причина. — Какая же? — Я хотела поставить Антона Шастуна на место. А кто мог сделать это лучше, чем его заклятый враг? Неужели ты не понимаешь, Александр? Анита сделала за тебя всю грязную работу, а ты, как председатель школьного совета, пожнешь все лавры за то, что избавился от доктора вместе с его так называемыми прогрессивными идеями. Глубокие морщины появились на лбу у Александра, пока он обдумывал слова Анастасии. — Мне это не приходило в голову. Анастасия кокетливо взглянула на него из-под ресниц. — Как ты считаешь, доктор Шастун хорошенький? — Хорошенький? Пожалуй. Да, он хорошенький. — Он красивей меня? — Да нет же, сокровище, — он погладил ее по волосам. — Никто на земле не может сравниться с тобой. — И я твоя, Александр. — Прижавшись к нему, она прошептала: — А ты самый лучший муж на свете. — Она обвила его шею рукой. — Ты не подумаешь обо мне плохо, если я скажу, что мне хочется заняться любовью? — Днем? — Это неприлично, я понимаю, но, Александр, я так тебя люблю, что хочу сейчас же это доказать. — Алина может… — Она еще целый час пробудет на тренировке группы поддержки. Ну, пожалуйста, дорогой. Когда ты проявляешь свой характер и кричишь на меня, я прямо вся таю внутри. Ты настоящий мужчина, я не могу терпеть… У меня там все… Ты понимаешь. Вот тут. Александр проглотил слюну, его большой кадык поднялся вверх, потом опустился вниз. — Я… я не думал… — А ты потрогай. — Она взяла его руку и сунула себе под юбку, а когда он коснулся ее между ног, она изобразила, что теряет сознание. — О Господи! — задохнулась она. Не прошло и пяти минут, как Александр совершенно позабыл об их ссоре и ее причине. Анастасия целовала, ласкала и вскрикивала, изображая страсть и зарабатывая себе прощение. Если Александр и догадывался, что попался на удочку, он с удовольствием закрыл на это глаза.

***

Через две недели Антон признал, что Анастасия Чугунова и Анита Попова не бросали слов на ветер, когда угрожали ему. Через три недели он был готов кричать «караул». После того случая в супермаркете, когда у Аниты случился приступ, ни один пациент не посетил доктора Антона Шастуна. Дмитрий каждый день аккуратно приходил на работу и занимал себя выдуманными делами, чтобы заставить быстрее бежать часы до окончания рабочего дня. Антон проводил дни за чтением новых номеров медицинских журналов. Он говорил себе, что должен воспользоваться невольным отдыхом; что ему повезло и он может на свободе познакомиться с новыми идеями и исследованиями. Но он не мог постоянно обманывать себя. Врачи, у которых много пациентов, редко имеют время для чтения. Антон не получил никаких сообщений и от молодого адвоката, нанятого Павлом и Еленой Мироновыми. Если они и возбудили против него судебное дело, то он об этом ничего не знал. Но он не сомневался, что после знакомства с фактами с него снимут обвинение. Правда, судебный процесс и связанная с ним шумиха в прессе нанесут непоправимый ущерб его профессиональной деятельности и окончательно его деморализуют. Антон цеплялся за надежду, что Мироновы отказались от этого шага. Члены школьного совета так и не связались с ним. Анастасия мобилизовала своих знакомых и членов Ассоциации родителей и учителей, и они слали письма школьному совету с требованием не допустить проникновения нежелательных субъектов в школьную систему и препятствовать осуществлению вредных проектов. Редактор местной газеты ежедневно получал многочисленные письма родителей и видных граждан, гневно клеймивших предложение доктора Шастуна. Идея писем была одна и та же: Панд-Иденс не готов к включению в школьную программу подобных аморальных проектов. И никогда не будет готов. Неодобрение становилось бурным и всеобщим. Где бы ни появлялся Антон, его либо игнорировали, либо встречали насмешливыми улыбками, а случалось, и откровенно наглыми взглядами, потому что обсуждение столь скользкой темы с членами школьного совета подразумевало наличие у нее свободных нравов. Он стал отверженным. Он — Гестер Прин городка Панд-Иденс. Антон никогда бы не поверил, что подобное всеобщее гонение возможно в современной Умерике, если бы сам не стал его жертвой. Он начал соглашаться, что в конце концов осуществится пророчество Аниты Поповой: старуха доживет до того дня, когда Антон Шастун покинет Панд-Иденс. Но только после того, как Антон Шастун осуществит то, ради чего он сюда приехал. Поповы сделали из него парию. Они лишили его работы. Но он не отступит от Арсения, пока он не выполнит его требование. Он доставит его в Эргнас. И немедленно.