Нет дыма без огня

— Вы любили моего брата? Вопрос, казалось, прозвучал из ниоткуда. Антон сидел с закрытыми глазами, но не спал. Он слишком нервничал, чтобы забыться, хотя от бессонницы чувствовал резь в глазах. Он плохо спал последние несколько ночей перед отъездом. Прошло уже более получаса с тех пор, как они в последний раз обменялись словами. Ничто не нарушало тишину за исключением ровного гудения двух моторов. Они вылетели из Браунсвилла в Елбурге во второй половине дня, и несколько часов подряд под ними до самого горизонта простирался дикий пейзаж Мексики. Оставив полуостров Юкатак слева, Арсений некоторое время летел над Тихим океаном, а затем развернулся. Они приближались к Эргнасу со стороны моря, но еще не видели суши. На небе висел крошечный серп луны; Арсений спланировал их вылет так, чтобы он приходился на конец лунного цикла. Он погасил огни на крыльях. Лишь одна доска приборов мягким светом сияла в полной темноте. Антон почувствовал, что Арсений напрягся, готовясь к трудной посадке, и не отвлекал его ненужным разговором. Они покинули Панд-Иденс в полдень, сделали остановку в Браунсвилле, где и пообедали. У него не было аппетита, но Арсений настоял, чтобы он поел. — Неизвестно, когда мы будем есть в следующий раз, — сказал он. Он дозаправил самолет, принадлежавший, по всей видимости, тому самому человеку, который залез в долги, так как это была «Цессна 310». Как они и договорились, Антон не задавал вопросов. Готовясь к полету, Арсений вытащил из машины два сиденья из пяти, видимо, для того чтобы освободить место для гроба. Он также оборудовал самолет радионавигационной системой. — Он называется «лоран», — пояснил Арсений. — Я устанавливаю широту и долготу нужной географической точки, а эта умная штука находит ее для меня. Вы можете дать мне координаты? Антон сумел получить эту важную информацию от подпольной организации, но в ожидании данных они провели немало тревожных дней. — Мы не можем лететь в полнолуние, — сердился Арсений. — Если ваш священник не пришлет координаты до двадцать пятого, нам придется ждать еще целый месяц. Они вполне могли отложить вылет еще на месяц, но им не терпелось немедленно отправиться в путь. Дальнейшее ожидание только усиливало напряжение. Нервы были натянуты до предела. К счастью, буквально накануне последнего срока отец Джеральд сообщил необходимые координаты. За сиденьями Арсений разместил рюкзаки со сменой одежды и туалетными принадлежностями. Докторскую сумку Антон набил лекарствами и инструментами. Арсений также взял с собой сумку с камерой и несколькими объективами. Если бы они вызвали подозрение у умериканских властей, а Арсений заверил Антона, что подобное вряд ли случится, то могли бы сойти за пару, направляющуюся в Чичен-Ицу, чтобы фотографировать пирамиды. В одном из крыльев находился тайник, где он спрятал винтовку. В кабине Арсений держал револьвер и пистолет. Антон не мог скрыть испуга, когда увидел их в первый раз. — Один из них ваш. — Арсений протянул ему револьвер. — Он очень тяжелый, я могу его уронить. — Уверяю вас, что не уроните, когда понадобится. Держите его двумя руками, если будете стрелять. — Алексей хотел научить меня стрелять, когда мы приехали в Эргнас, но я отказался. — С таким оружием необязательно быть хорошим стрелком. Это «Магнум 357». Просто направьте его в сторону цели и нажимайте на крючок. Это что-то вроде ручной пушки. Вы обязательно уничтожите или сильно повредите вашу цель. Антон вздрогнул от ужаса при этой мысли. Несмотря на его страх, Арсений дал ему несколько уроков стрельбы из револьвера и научил его перезаряжать. Можно считать, что они подготовились. И вот теперь они подлетали к месту назначения. Их поджидало множество непредвиденных обстоятельств, и кое о чем Арсений счел нужным его предупредить, а кое о чем предпочел умолчать, не желая пугать. Был ли его вопрос об Адаме одним из способов отвлечь его от мысли о тех опасностях, которые их подстерегали? Антон повернулся и посмотрел на его профиль. Арсений не брился уже целую неделю. — Естественная маскировка, — объявил он, когда Антон напомнил ему о необходимости подобной процедуры. Щетина на щеках делала его еще более привлекательным, придавая ему вид героя из популярных боевиков. — Любил ли я Адама? — повторил Антон. Он смотрел вперед в бездонную черноту и старался не думать о том, что этот летучий островок передовой технологии несется над безбрежными просторами Тихого океана. В его понимании аэродинамика противоречила логике. Самолет казался ужасно маленьким и страшно уязвимым в темной пустоте. — Да, я его любил. — Антон почувствовал, как Арсений повернул голову, чтобы взглянуть на него. Он продолжал смотреть вперед. — Вот почему его предательство невыносимо. Он бросил меня на растерзание зверям и из спасительного далека следил, как они рвут меня на куски. Он не только не пришел мне на помощь, а своим молчанием еще более усугубил мой приговор. Я не предполагал, что Адам способен на такую низость и малодушие. — Однако он проявил завидное мужество, когда привел любовника к себе в спальню, муж которого спал в соседней комнате, — заметил Арсений. — Или это было проявлением недальновидности? Иногда от смелости до безрассудства всего один шаг. Почему вы пошли на такой риск, когда опасность разоблачения была столь велика? — Чего не сделаешь ради любви. Мы совершаем из-за нее безумные поступки и наносим себе вред. Поступки, на которые мы бы никогда не решились в обычных условиях. В тот уик-энд атмосфера в доме была неспокойной. Как будто все чего-то ждали. — Он посмотрел на свои руки, потер ладонью о ладонь. — Сильная страсть заставляет забыть о здравом смысле и возможных последствиях. Она берет верх над страхом разоблачения. — Антон вздохнул и поднял голову. — Я должен был заметить признаки опасности. Они были на виду. Когда я оглядываюсь назад, то вижу, что катастрофа приближалась со всей неотвратимостью. Я просто закрывал на все глаза. — Короче, вы оказались так одержимы животной страстью, что совершенно лишились способности рассуждать? — Не читайте мне нотации. Вас подстрелили из-за этой самой «животной страсти» к замужней женщине! К тому же все это произошло очень давно. Зачем копаться в прошлом? — Потому что, если я не выберусь живым из этой проклятой Богом банановой республики, мне хотелось бы верить, что я погиб во имя благородного дела. Хотелось бы верить, что для моего бессердечного братца вы были больше, чем забавой, а для вас он являлся не просто развлечением в вашей несчастной семейной жизни. Антон хотел послать его к черту. Но сейчас его жизнь находилась в его руках. Без него у него не оставалось никаких шансов выжить в этой авантюре. Хочешь не хочешь, но их объединяла общая цель. Не стоило затевать ссоры. — Я любил Адама, — сказал он, — хотя наши отношения закончились неудачно. Я искренне верю, что и он любил меня. На мой взгляд, этого достаточно, чтобы оправдать наше с вами рискованное мероприятие. — Он — отец Аглаи? Антон не ожидал нападения с этой стороны. На мгновение он растерялся. Он никогда не заикался о том, что Адам мог быть отцом его ребенка. Даже журналистские ищейки с самыми острыми клыками не ранили его так глубоко. Но если хорошенько подумать, то именно Арсений имел право первым задать подобный вопрос. Но все равно боль не проходила. — Я не могу ответить на ваш вопрос. — Вы хотите сказать, что не знаете? Что вы спали и с тем и с другим? — Я воздержусь от ответа. Я отвечу после, когда мы выполним то, ради чего мы сюда отправились. — Какое это имеет значение? — Это вы спросили об отцовстве Адама. Вот вы и скажите мне, имеет ли это значение. — Понятно. Вы думаете, что, если она Попова, я буду особенно стараться. — Он хмыкнул. — Я не думал, что вы такого низкого мнения обо мне. И где же я нахожусь на вашей шкале жизненных ценностей? На одном уровне с дерьмом? Или еще ниже? Проявление гнева было бы совершенно лишним. Впереди их ожидали тяжелые испытания. — Послушайте, Арсений, у нас с вами, конечно, есть разногласия. Мы наговорили друг другу достаточно неприятных вещей. Кое-что оправданно. А кое-что сделано из злости. Но я вам доверяю. Если бы я вам не доверял, я не попросил бы вашей помощи. — У вас не нашлось другого выхода. — Я мог бы кого-нибудь нанять. — У вас нет денег. — Вы правы, но это бы меня не остановило. В конце концов я бы достал деньги, даже если бы мне пришлось ждать наследства после родителей. — Но вы сочли, что мы, Поповы, обязаны вам помочь. — Вы немного ошибаетесь. — Антон колебался, стоит ли продолжать. Арсений взглянул на него. — Действительно, я приехал в Панд-Иденс, чтобы уговорить вас доставить меня в Эргнас. Но я не ожидал, что вы окажетесь надежным человеком. Мгновение они молча смотрели друг другу в глаза. Антон отвел взгляд. — Я вам обещаю, что по пути домой я отвечу на все ваши вопросы. А пока давайте воздержимся от обмена колкостями, согласны? Я первый даю вам такое обещание. Арсений промолчал. Когда же он снова заговорил, то слова не имели никакого отношения к происхождению Аглаи. — Как бы там ни было, нам скоро придется снижаться, — произнес он равнодушным голосом. — Что вы имеете в виду? — Мы или достигнем побережья и найдем посадочную площадку, или у нас кончится топливо, и мы рухнем в океан. А пока я вам предлагаю немного соснуть. — Вы шутите? Он ухмыльнулся. — Шучу. — У вас плохие шутки. Антон устремил взгляд на горизонт, но не мог ничего разобрать во тьме. Арсений внимательно следил за показаниями приборов. Антон заметил, что самолет начал спуск. — Мы снижаемся? — До пятисот футов на случай, если у них более сложный радар, чем мы предполагаем. Вы уверены, что священник будет нас ждать? — У меня нет точной гарантии. — Арсений тысячу раз задавал этот вопрос. Но это все, что он мог ответить. — Ему сообщили примерное время нашего прибытия. Когда отец Джеральд услышит шум мотора, он зажжет огни на посадочной площадке. — Огни, — усмехнулся Арсений. — В лучшем случае консервные банки с керосином. — Он будет нас ждать и сделает все, что нужно. — Ветер усилился до двадцати узлов. — Это плохо? — Идеальным было бы менее десяти. При сорока посадка невозможна. Ладно, я согласен на двадцать. Боковой ветер характерен для побережья. Интересно, как близко к берегу подходят горы? — Почему вы спрашиваете? — Уже поздно, а значит, может лечь туман, и мы не увидим не только огни, но и горы. Пока в них не врежемся. Антон почувствовал, что у него стали влажными ладони. — Не могли бы вы сказать что-нибудь приятное? — Могу. — Тогда скажите. — Если я умру, Августина станет вдвое богаче. — А я-то думал, что вы бесстрашный пилот, — воскликнул он в отчаянии. — Властитель неба девяностых годов. Не вы ли мне хвалились, что можете летать на чем угодно, куда угодно и когда угодно. Арсений не слушал. — Я вижу берег. — Арсений проверил местоположение по «лорану». — Мы прибыли. Теперь ищите огни. Все зависит от вас. — Почему от меня? — Потому что мне надо следить, чтобы не врезаться в проклятые горы и не подняться выше пятисот футов. Тут как повезет. Хорошо еще, что нет тумана. Скалистый берег еле виднелся на горизонте. Вечность назад кусок скалы откололся от материна и упал в океан, где и превратился в остров, теперь называемый Эргнас. С геологической точки зрения такое можно считать недавним событием. Море не успело превратить крутые скалы в отлогие песчаные пляжи. В результате над побережьем Эргнаса нависли горы, создавая неприветливый пейзаж. Соответственно страна не стала цветущим раем, как ее более удачливые соседи, поддерживающие свою экономику доходами от туристов из Северной Умерики и Ивропы. Такая экономическая ущербность не раз являлась причиной вооруженных конфликтов между Эргнасом и ближайшими Центральноумериканскими республиками. С воздуха горная гряда напоминала букву "С", верхний изгиб которой является северной границей страны, а средняя часть тянется по берегу на много миль и наконец, снова загибаясь, сходит на нет. Внутри этой буквы расположена столица — город Сьюнан. Девяносто пять процентов населения Эргнаса живет в самом городе и окружающих деревнях. За пределами города раскинулись густые джунгли, где нет ничего и никого, кроме диких животных, густой растительности и нескольких племен индейцев, ведущих ту же жизнь, что и сотни лет назад, далеких от современной цивилизации, ее достоинств и пороков. Во второй раз Антону предстояло ступить на землю Эргнаса. В первый раз он находился здесь до того самого дня, когда раненого и без сознания его увезли в Соединенные Штаты. Все яснее вырисовывались очертания берегов, и в его душе росло чувство страха. Он вспомнил, как был несчастлив, приехав сюда вместе с Алексеем. В те далекие дни только мысль о ребенке, который скоро появится на свет, поддерживала и укрепляла его измученный дух. И теперь Аглая была единственной причиной, по которой он сюда стремился. — Посмотрите, нет ли вокруг еще какого самолета, — попросил Арсений. — Я не могу вести машину и одновременно изучать окрестности. — Никто не знает о нашем прилете. — Это вы так думаете. Надо быть начеку, не хотелось бы, чтобы у нас на хвосте повис военный вертолет. Антон посмотрел на него. В кабине было достаточно прохладно, но пот стекал по его заросшему щетиной лицу. Тело Антона тоже покрылось нервной испариной. — Нам некуда деваться, только идти на посадку, — пробормотал он, глядя на приборы. — Без топлива мы даже не сможем выбраться из их воздушного пространства. И куда только подевались эти проклятые огни? Наклонившись вперед, Антон изо всех сил вглядывался в береговую линию. Он видел лишь узкую полоску пляжа, а за ним заросли деревьев. Дальше темной стеной поднимались горы. Что, если отца Джеральда нет на месте? Что, если его под пытками вынудили рассказать обо всем? Может быть, мятежникам известно, что вдовец умериканского посла возвращается в страну? Опасности подвергалась не только его жизнь, но и жизнь Арсения. Им неоткуда ждать помощи. Они окажутся во власти жестоких тюремщиков, а Антон знал, что от здешних жителей вряд ли можно ждать милосердия. Наилучшим выходом для них могла бы стать авиакатастрофа и мгновенная смерть. — Черт возьми! — Что такое? — Надо набрать высоту. Держитесь. Он нажал на педаль, и самолет резко взмыл. Антон посмотрел вниз: они чуть не задели вершину гряды. Арсений начал спуск у самых склонов, покрытых зарослями, и опять вышел к линии прибоя. — Так где же падре, Антон? — Не знаю. — Он нервно кусал нижнюю губу. Антон был уверен, что отец Джеральд их не подведет. — Видите что-нибудь? — Нет. — Постойте! Кажется, вижу… — Где? — Справа. Арсений проделал еще один маневр, от которого у Антона все оборвалось внутри. Антон закрыл глаза, пытаясь обрести равновесие. Когда он их открыл, горизонт находился на своем месте и три крошечных огонька мерцали внизу прямо по курсу. Затем появился еще один. — Это он! — закричал Антон. — Он не подвел. Я вам говорил. — Держитесь. Сейчас пойдем на посадку. Он выровнял машину и начал сбавлять скорость и высоту. Неожиданно для Антона огненные точки оказались совсем рядом. Они приземлились с сильным толчком. Самолет подбрасывало на неровной земляной дорожке. Арсений изо всех сил навалился на педали. Он почти стоял на них. Посадочная полоса была устроена на склоне, чтобы замедлить скорость и уменьшить длину пробега. Но Антону казалось, что самолет никогда не остановится. Они замерли в опасной близости от деревьев в конце полосы. Арсений выключил двигатели. Они с облегчением вздохнули. Арсений положил ему руку на колено. — Ну как, все в порядке? — Да. — Ему следовало выходить первым, поскольку Антон находился ближе к двери. — Подождите. — Он сидел неподвижно, весь внимание, всматриваясь в тьму за окнами самолета. — Я хочу увидеть, кто пришел нас встречать с букетом цветов. Они замолчали. За ними шесть огней, по три с каждой стороны полосы, погасли один за другим. Правая рука Арсения лежала на его колене. Левой он достал из-под сиденья пистолет. Он сказал Антону раньше, что это «беретта» калибра девять миллиметров. Он оттянул затвор и дослал первый патрон в патронник. Пистолет был готов к выстрелу. — Арсений! — Мы прекрасная мишень. Я не собираюсь так просто расставаться с жизнью. — Но… Он поднял руку, призывая его к молчанию. Антон тоже услышал шум приближающегося автомобиля. Оглянувшись назад, Антон увидел в темноте очертания джипа. Он подъехал к самолету и остановился. Водитель вылез из машины и подошел к самолету. Арсений направил «беретту» на призрачную фигуру. Антон с облегчением вздохнул. — Отец Джеральд. Он один. — Будем надеяться, что это так. Антон открыл дверь и, осторожно ступая по крылу, спустился вниз. — Отец Джеральд, — воскликнул он, спрыгивая на землю. — Слава Богу, вы здесь. — Рад вас снова видеть, мистер Макаров. Антон протянул ему руку, и он взял ее в свои теплые влажные ладони. — Вы хорошо выглядите, — заметил Антон. — Вы тоже. — Вы узнали что-нибудь о том, где похоронена моя дочь? — К сожалению, нет. Я пытался что-то разузнать, но безрезультатно. Очень печально. Новость неприятная, но Антон не ожидал другого. — Я понимаю, как трудно вести поиски. Арсений спрыгнул на землю. — Знакомьтесь, Арсений Попов. — Отец, — сказал он почтительно, — спасибо, что вы прислали координаты. Без них нам бы никогда вас не найти. — Рад, что они пригодились. — Вы уверены, что за вами не следили? — Мне кажется, нет. Арсений нахмурился. — Хорошо, давайте для начала спрячем самолет, пока его не заметили. — Уверяю вас, — успокоил их священник, — мы в безопасности. — Я предпочитаю не рисковать. Так куда будем прятать? — Из-за революции торговля наркотинами сильно сократилась. Полосу уже давно не использовали. Я привез с собой мачете и, пока вас ждал, очистил небольшую площадку. — Он показал на густую стену джунглей, на первый взгляд казавшуюся непроходимой. — Давайте еще поработаем. После дополнительной вырубки кустарника они втроем столкнули самолет с посадочной полосы, взяв из него рюкзаки и винтовку, затем прикрыли его ветками. — Отдаленное место, — объяснил священник Арсению, со всех сторон оглядывавшему замаскированный самолет. — Его трудно будет заметить даже при дневном свете. Позвольте, я помогу вам, мистер Макаров. Он взял рюкзак и сумку с камерой и направился к джипу. Арсений закинул на плечо свой рюкзак и винтовку, затем прошептал Антону: — Вы забыли меня предупредить, что падре алкоголик. — Он отслужил мессу. Вы чувствуете запах вина для причастия. — Как бы не так. Это ямайский ром. Я его столько выпил, что ни с чем не спутаю. — Вы не вправе критиковать. — Мне наплевать, даже если ему по вкусу лошадиная моча, только бы на него можно было положиться. Антон не успел защитить падре, они уже подошли к джипу. Отец Джеральд, несмотря на свои сорок лет выглядевший на все шестьдесят, помог Арсению уложить багаж. — Если вы не против, пусть мистер Макаров сядет впереди, ему там будет удобней. — Конечно. — Арсений легко перемахнул через переднее сиденье и устроился сзади. — Отсюда я могу охранять тыл. — Вы совершенно правы. — Священник улыбнулся Арсению. — Мы живем в тревожные времена. — Как-нибудь мы с вами пофилософствуем об этом за выпивкой. А теперь нам следует двигаться. И побыстрее. Если отцу Джеральду и не понравился намек Арсения, то он не показал виду. Усадив Антона впереди, он сел за руль. — Лучше не включать фары, пока мы не доехали до города. Ночью дороги иногда патрулируются. — Кем? — поинтересовался Арсений. — Всеми, кому заблагорассудится. Каждый день кем-нибудь новым. — А каков сейчас политический климат? — спросил Антон. — Переменчивый. — Только этого нам не хватало, — негромко заметил Арсений. — Старый режим старается вернуть себе прежние позиции. Президент Эскавез все еще в подполье, но ходят слухи, что он пытается собрать армию и восстановить свои прежние полномочия. — Мятежники вряд ли сдадутся без кровопролития, — предположил Антон. — Согласен, — подтвердил священник, — но Эскавез их мало заботит. Экс-президент считает, что народ ему по-прежнему предан, но он ошибается. Никто не желает возвращения деспотизма, царившего до прихода революции. Эскавез просто старик, тешащий себя иллюзиями, и скорее помеха, чем угроза. У мятежников есть проблемы посерьезней. — Какие же? — спросил Арсений. Работая мачете, он вспотел и теперь снял с себя рубашку и вытер ею лицо, шею и грудь. Антон завидовал его непринужденности. Он задыхался от жары. Рубашка прилипла к телу. — Главная проблема — нехватка средств, — ответил Арсению священник. — Нехватка оружия и продовольствия. Люди испытывают разочарование. После нескольких лет жизни в военных лагерях в джунглях революция уже не кажется столь привлекательной. Люди устали от войны, но они слишком боятся своих вождей, чтобы разойтись по домам. Они страдают от голода и болезней, скучают по семье. Некоторые не виделись с родными с тех самых пор, как сбросили Эскавеза. Мятежники скрываются в джунглях и выходят оттуда только для того, чтобы нападать на небольшие деревни и отбирать у жителей продовольствие. Больше всего они враждуют между собой. С тех пор, как убили Хорхе Переса Мартинеса… — Он убит? Мы в Штатах об этом не слышали, — удивился Антон. Перес был генералом в армии Эскавеза, организовавшим против него военный заговор. Мятежники считали Переса спасителем угнетенного народа. — Его убил один из соратников более года назад, — объяснил священник. — Многие месяцы после этого шла борьба за власть. То один лейтенант, то другой объявляли себя наследниками Переса, но никто не мог объединить повстанцев под одним началом. Они разбились на группки и отряды и не могли договориться между собой. В результате контрреволюционеры, такие, как Эскавез, начали добиваться успеха. Недавно появился еще один из сторонников Переса, объявивший себя новым вождем повстанческой армии. За последние месяцы он сумел добиться значительной поддержки, в основном потому, что его боятся. Говорят, что он очень жесток и не остановится ни перед чем, чтобы укрепить свое положение. Эль Корасон дель Диабло, «Дьявольское сердце», так они его называют. — Отец Джеральд взглянул на Антона. — Он ненавидит умериканцев. Ему нечего было на это ответить. Он посмотрел на Арсения и обнаружил, что он не спускает с него внимательного, напряженного взгляда. — Вряд ли мы могли ожидать чего-то другого, — Антон как бы оправдывался. — Да, куда уж хуже. — Я приготовил для вас кое-какую одежду. — Отец Джеральд показал на узел в ногах Антона. — Вам надо переодеться до того, как мы въедем в город. Они ехали по ухабистой проселочной дороге, без видимого направления петлявшей в джунглях. Всякий раз, когда раздавался крик ночной птицы, Антон покрывался мурашками, несмотря на удушающую влажную жару. Волосы мокрыми прядями прилипли к шее, особенно после того как он накинул на голову грубую косынку по обычаю замужних мужчин и женщин Эргнаса. Все девушки сражались в армии наравне с мужчинами. В узле Антон также нашел бесформенный цветной ситцевой халат, сшитый на манер женского платья, оказавшийся таким широким, что он надел его через ноги, сначала подняв его до бедер и только потом продев руки в рукава. Он подвязал его на талии поясом. Для Арсения священник приготовил рубашку и штаны из простой ткани, какие носят крестьяне, и соломенную шляпу. Они закончили переодеваться как раз в тот момент, когда джип въехал на гору. Внизу перед ними расстилались мерцающие огни столицы Эргнаса. При виде ненавистного ему города страх и отвращение наполнили сердце Антона. Если бы в это мгновение его поставили перед выбором, он, наверное, отказался от своего безумного замысла и вернулся к самолету. Но где-то здесь, в лабиринте улиц, было похоронено тело его дочери. Словно почувствовав его тревогу, отец Джеральд остановил джип. — Ваш план сопряжен со смертельной опасностью, мистер Макаров Подумайте еще раз. — Я должен найти свою дочь. Отец Джеральд включил скорость и зажег фары. Они двинулись вниз по извилистой дороге. Узкая обочина круто обрывалась в пропасть. Антон с опаской думал о том, сколько рома отец Джеральд выпил перед поездкой. Как только колеса попадали на мягкую почву обочины, он хватался за край сиденья. Но оказалось, состояние дороги и алкогольное опьянение отца Джеральда это ничто по сравнению с тем, что ожидало их впереди. Они выехали из-за поворота, и их тут же ослепил свет ручных фонарей и оглушили крики. — Alto! Стой! Джип окружили повстанцы с направленным на них оружием, изготовленным к бою.