Нет дыма без огня

— Извините, мисс Августина! При звуке его голоса она чуть не упала в обморок, но тут же овладела собой. Спокойно, с достоинством, она подняла голову и сказала: — Здравствуйте, мистер Матвиенко. Чем могу служить? Он стоял в дверях, соединявших гараж с крошечным офисом. В большом неуклюжем здании царила тишина и не было никого, кроме них двоих. Сергей принес с улицы запах свежести. В воздухе чувствовалось дыхание осени, и Августине казалось, что этим запахом пропиталась одежда Сергея. Его волосы примяла шляпа, которую он снял и теперь нервно вертел в руках. Губы его обветрились. Она посмотрела на него со скрытым томлением. — Я вот что подумал, вы слышали что-нибудь о вашем брате и докторе Шастуне? — Нет, — ответила она, почувствовав угрызения совести. Весьма эгоистично с ее стороны думать только о своей любви к Сергею, когда жизнь брата и доктора Шастуна находится в опасности. Арсений обещал при первой возможности позвонить домой, но до сих пор от него нет вестей, хотя прошло уже целых три дня с тех пор, как они уехали. Августина, конечно, страшно волновалась, как и Анита, хотя та старалась не подавать виду. Мать все время проводила у себя в комнате и выходила только к обеду, но даже тогда им с Августиной было трудно поддерживать простейший разговор. — Плохо дело, — заметил Сергей. — Я-то думал, они вот-вот вернутся. — Он снова начал теребить поля шляпы. — Вам что-нибудь еще надо, мистер Матвиенко? — Да, мэм. Это насчет моего чека. Я сегодня не нашел его в ячейке. В другое время я не стал бы вас беспокоить, но мне завтра платить за квартиру. Августина прекрасно знала, что не положила чек, но с притворным удивлением посмотрела на ячейку с его именем. — Боже мой. Простите мою забывчивость, мистер Матвиенко. Наверное, я оставила ваш чек в сейфе. Сейф «Компании» — настоящий мастодонт, равный по весу трем пианино, с черной стальной дверью, украшенной замысловатым позолоченным орнаментом, буквально навис над маленькой тесной комнаткой. Сейф находился здесь с тех самых времен, когда дедушка Августины выплачивал рабочим наличными причитающиеся им деньги. Она подошла к сейфу, чувствуя на себе взгляд Сергея и от этого теряясь. Хорошо еще, что она могла назвать шифр даже во сне. Августина открыла сейф и вытащила чек, специально оставленный там утром. С тех пор как она с Сергеем обнималась на кухне в тот вечер после приступа у Аниты, он держался в отдалении, и она решила сама проявить инициативу. Сергей сбежал от нее прямо под проливной дождь, предпочтя холодный душ и негреющий блеск молний теплу ее объятий. Возможно, она разочаровала его своими поцелуями, возможно, она его оттолкнула своей готовностью отвечать на его ласки, но она не допустит, чтобы он ее третировал и делал вид, что между ними ничего не было. — Вот ваш чек, мистер Матвиенко. — Подавая ему чек, она держала его за кончик, чтобы не коснуться своими пальцами его пальцев. — Извините, что так получилось. Она снова заняла свое место за столом и возвратилась к работе, которой занималась до его прихода. Ее сердце билось так сильно и так громко, что каждый стук отдавался у нее в ушах. Теперь все зависело от него. Следующие несколько секунд могли стать решающими. Если он повернется и уйдет, то разобьет ей сердце. Она прятала отчаяние под напускным равнодушием. Если тем страстным поцелуем на кухне и завершится их роман, то лучше ей умереть. Десять секунд. Двадцать. Тридцать. Сергей переступил с ноги на ногу. Августина ждала, делая небольшие пометки на счете красными чернилами, в то время как ее будущее и вся ее судьба висели на волоске. — Как это… Почему… Почему вы перестали называть меня Сергей? Августина подняла голову, как бы удивляясь, что он все еще здесь. Она сделала вид, что ищет ответ. — Я думала, что мы больше не должны называть друг друга по имени. — Почему? — Если люди называют друг друга по имени, это значит, что они друзья. Друзья не избегают друг друга. Друзья встречаются, беседуют, проводят вместе время, вообще стараются почаще видеться. Друзья друг другу машут, когда кто-то из них проезжает мимо. Они не отворачиваются и не прикидываются, что не видят тебя. — Это был намек на вчерашний день. Он притворился, что ее не видит, когда они случайно встретились на Елбург-стрит. — Послушайте, мисс Августина, я знаю, вы подумали, что… — Даже бывшие друзья и те не притворяются, что не замечают друг друга. — У нее задрожал голос, и она возненавидела себя за эту слабость. Как бы там ни было, она поклялась, что не станет перед ним плакать. — Друзья не ведут себя так, будто они никогда не были… друзьями. Будто они никогда… О Господи! — К ее отчаянию, слезы наполнили глаза. Она встала со стула и повернулась к нему спиной, прижав к носу бумажную салфетку. — Ничего у меня не получается, — жалобно произнесла она, вытирая глаза. — Я не могу притворяться, как другие женщины. Вот и теперь выдумка с вашим чеком оказалась глупой и детской. Я знаю, что вы сразу ее разгадали. Просто я не могла придумать ничего лучше, чтобы увидеться с вами наедине. — Августина повернулась к нему лицом, зная, что выглядит ужасно. Она не умела красиво плакать, как актрисы в кино. Когда она плакала, у нее краснели глаза и кончик носа, а на лице появлялись розовые пятна. — Простите меня, Сергей. Я знаю, что ставлю вас в неловкое положение. Можете идти. Вам незачем оставаться. Не беспокойтесь обо мне. Я чувствую себя прекрасно. Это правда. Он не двинулся с места. Он выглядел таким же несчастным, как и она. Это вселяло надежду. — Дело в том, мисс Августина, что это я во всем виноват. Теперь, когда она уже наделала кучу ошибок и ей больше нечего терять, она решила добраться до истины. — Почему вы меня избегаете? — Потому что я думал, вы не захотите меня видеть после… — Чертыхнувшись, он отвернулся. Но тут его взгляд упал на обнаженную роскошную блондинку на стенном календаре, и он поспешно перевел его обратно на мисс Августину. — Я думал, вы больше не захотите меня видеть после того, как я так себя вел. Я вел себя с вами неуважительно, а я вас очень уважаю. Она покраснела, вспомнив, как его рука путешествовала у нее под юбкой, ощупывая все по пути с вожделением, которое, она надеялась, было непреодолимым. Это, правда, шокировало, но, с другой стороны, становилось таким захватывающим. — Что ж, я сама себя вела не слишком прилично, вы согласны? — сказала она смущаясь. — Но я считала, что мы относимся друг к другу с должным уважением. Я думала, что наша дружба перешла на новую ступень. Я думала, что, может быть, вы хотите, ну, знаете, перепихнуться. Шляпа выпала из рук Сергея и приземлилась среди бумаг на столе. Он с маху сел на стул и, положив локти на счета и письма, обхватил голову руками. Вытянув губы, он с силой выдохнул воздух. — Я знаю, что это именно то слово, — застенчиво заговорила Августина. — Арсений его употребляет, когда говорит… об этом. — Да, мэм, это то самое слово. Сразу ясно, о чем идет речь. — Так что же? Я ошиблась? Сергей поскреб в затылке. После молчания, показавшегося Августине бесконечным, он поднял голову. — Дело в том, что это не совсем то слово. Если бы я хотел, мы с вами сделали бы это прямо на полу в кухне, на линолеуме. Но я о вас слишком высокого мнения, чтобы задрать вам юбку и обойтись, как с обычной шлюхой за десятку. Видите ли, мисс Августина, вы леди, а я никто, шваль, и это навсегда. — Вы не шваль! — По сравнению с вами — шваль. К тому же я сидел. — Вы не совершили преступления, а поступили правильно. Следовало посадить то животное, а не вас. При виде ее горячности на лице у Сергея появилась добрая улыбка. — К сожалению, судебные власти штата Елбург решили по-другому. — Посерьезнев, он добавил: — Как и жители Панд-Иденс, разбирай они мое дело. Если вы со мной свяжетесь, что они о вас подумают? — Мне все равно. — Она обошла стол, опустилась перед Сергеем на колени и обняла его за талию. — Всю свою жизнь, Сергей, я прожила по указке других людей. Я всегда была послушной и никогда никому не перечила. Но недавно Арсений сказал, что жизнь проходит мимо меня. — Она подвинулась ближе к нему. — Я это по-настоящему поняла, когда ты меня поцеловал. Впервые в жизни я себя почувствовала свободной, не хочу состариться и вдруг узнать, что пропустила самое лучшее в жизни, потому что боялась чужого мнения. Целых тридцать три года я была порядочной и добродетельной мисс Августиной, и мне это надоело. Только с тобой я узнала, что такое настоящая радость. Ну и что, если жители Панд-Иденс будут косо смотреть на нас? Они годами жалели меня и называли старой девой, потому что у меня никого никогда не было. Если надо выбирать между жалостью и осуждением, то я выбираю осуждение. — Она остановилась, потом решительно добавила: — Если я тебе нравлюсь хоть немного, не бросай меня из-за того, что боишься погубить мою репутацию. — Если вы мне нравитесь хоть немного, — повторил он, улыбаясь своей печальной улыбкой. Сергей поднял ее с земли и посадил к себе на колени. — Вы мне так нравитесь, что стоит мне о вас подумать, как у меня начинает ныть сердце. Так оно и ноет все дни напролет. — Он взял ее руку и легонько ее погладил, как бы опасаясь повредить. — Люди не одобрят, если мы с вами сойдемся, Августина. Вы много потеряете. А мне терять нечего. У меня нет ни денег, ни семьи, ни друзей, ни положения в обществе. Но вам будет ох как больно. Она рукой закрыла ему рот, — Мне не будет больно, Сергей. — Нет, будет. Я сделаю вам больно, а я даже подумать об этом боюсь. Их лица оказались совсем близко. По ищущему и напряженному взгляду его темных глаз она поняла, что говорит он вовсе не о том, как отразится ее поступок на общественном положении. Сергей говорил о физической боли, которую ей причинит их близость. Она прошептала: — Я хочу испытать эту боль. Я хочу этого сейчас же. Августина прижалась к нему. Низкий стон вырвался у нее из груди, когда он обнял ее обеими руками. Она запрокинула голову и ответила на его нетерпеливый поцелуй. Они целовались жадно и ненасытно. Матвиенко погладил ее по щеке, пальцем провел по подбородку, прикоснулся к шее. В промежутках между поцелуями Августина шептала слова поощрения. Когда же он осторожно положил ей ладонь на грудь, она с нежностью позвала его по имени. — Я больше не могу. А то я сделаю то, чего поклялся не делать. Августина открыла глаза и выпрямилась. — Что ты говоришь, Сергей? — Я не хочу просто перепихнуться с тобой. Она тихо вскрикнула, словно протестуя и возмущаясь. Он поспешил добавить: — Я хочу заняться с тобой любовью. И чтобы все происходило, как надо, на кровати со свежими простынями и в таком месте, где чисто, где все достойно тебя. Она счастливо рассмеялась. — Мне все равно где, Сергей. — А мне нет. Я по-прежнему считаю, что тебе со мной не повезло, а вот мне с тобой повезло, как никогда в жизни, это точно. Я не могу обращаться с тобой, как с кем попало. Августина огорчилась из-за того, что он прекратил ласки, но ее сердце переполнилось благодарностью. — Я не сомневаюсь, что ты девушка. — Он посмотрел на нее, и она кивнула. — Почему так случилось, не знаю, но я рад, что меня никто не опередил. Для меня это честь, и я хочу, чтобы все было, как в первый раз, и для меня тоже. Да так оно и есть. У меня никогда не было женщины, с которой я бы хотел проспать до утра. Она спрятала лицо у него на плече. — А со мной хочешь? В ответ Сергей поцеловал ее бесконечным поцелуем. — Я подыщу для нас место, — сказал он охрипшим голосом, когда они оторвались друг от друга. — В твоем доме-прицепе, — предложила она. — Я приду к тебе сегодня вечером после ужина. — Этот прицеп хорош для меня, а тебе-то и войти в него стыдно. — Пожалуйста, Сергей! Он упрямо покачал головой. — Это должно быть что-то особое. Когда я такое подыщу, я тебе тут же скажу. — Когда? — Я еще не знаю. — Он тоже горел от нетерпения. — Как можно скорее. — А пока ты можешь каждый вечер приходить ко мне, когда мама ляжет спать. — Я никогда не соглашусь спать с тобой тайком в доме твоей матери. — Разве я сказала «спать со мной»? Просто быть вместе. Я не могу надолго оставлять маму одну. Амина тоже заподозрит неладное, если я стану ее просить задерживаться допоздна каждый вечер. Какие у меня могут быть отговорки. Если ты хочешь со мной видеться, тебе придется приходить к нам. Он нахмурился. — Нельзя искушать судьбу, Августина. Если мы пойдем на такое, может случиться что-то нехорошее. — Не выдумывай. Что может случиться? — Твоя мама может нас застать. Вот будет шуму. Сергей прав. Но даже страх перед матерью не мог остановить Августину. — Мы постараемся, чтобы она нас не поймала до тех пор, пока мы всем о нас не объявим. — Она улыбнулась счастливой улыбкой. — Я готова объявить хоть сейчас. — На твоем месте я бы немного обождал. — Он выглядел столь же серьезно, насколько она оживленно. — Рано или поздно обязательно что-нибудь случится. Со мной так всегда. — С нами все будет по-другому. — Августина. — Он заглянул ей в глаза. — Ты твердо решила? Ты все обдумала? Жарко нам с тобой придется, когда все о нас узнают. Она взяла его руки в свои. — С нами все будет по-другому. — Без тебя мне тоже не жизнь. Лучше мне умереть. Я тебя люблю. — Я тебя тоже люблю. Хочешь верь, хочешь нет, но я никогда никому такого не говорил. Они снова поцеловались, и она до тех пор его умоляла, пока он не пообещал прийти к задней двери ее дома этой же ночью ровно в полночь.

***

Алину Чугунову совершенно не интересовали поиски Северного пути из Атлантического океана в Тихий. Она недовольно отложила в сторону учебник американской истории и задумалась о более важном предмете: о том, как удержать при себе Данилу Козловского. Она дежурила в бюро приема мотеля «Зеленая сосна», как всегда в будние дни, от семи до десяти вечера. Обязанность для нее совершенно необременительная. У нее хватало времени и на домашние занятия, и на подготовку к экзаменам. Но это также означало, что Алине не хватало времени, чтобы встречаться с Данилой. Она занималась на тренировках группы поддержки, а он в футбольной команде; существовали еще и другие внешкольные мероприятия, отчего они могли встречаться, главным образом, только в субботу и воскресенье. Ей это тоже совсем не нравилось, но из них двоих именно он особенно злился. — В последнее время твоя мать не спускает с тебя глаз, не знаю, стоит ли нам вообще встречаться. Алина боялась, что ему скоро надоест подобное положение и он найдет себе подругу с более свободным расписанием и не с таким ранним комендантским часом. Не далее чем сегодня утром, она его застала на второй перемене любезничающим с Мариной Песковой. Все в школе уже приметили их взаимный интерес. К концу уроков все уже знали, что Данила вот-вот бросит Алину. Нет, она этого не потерпит. Совсем недавно Данилу выбрали президентом ученического совета. В матче в прошлую пятницу он принес своей команде двенадцать победных очков. В этом году он стал самым популярным парнем в школе. Алина твердо решила, что ни за что не уступит его Марине Песковой. Она как раз разрабатывала разные способы, как удержать Данилу, когда через автоматические двери в вестибюль мотеля вошел кривоногий мужчина; он снял шляпу и огляделся вокруг. — Здравствуйте. Чем могу вам помочь? — Добрый вечер, мисс Чугунова. — Вы меня знаете? — Я видел вас с вашими родителями. Меня зовут Сергей Матвиенко. Она вспомнила это имя. Бывший заключенный, теперь работает у Поповых. Алина почувствовала испуг. А что, если он пришел их ограбить? Он явно нервничал и так и шнырял глазами. Она одна дежурила в вестибюле. Официантка и повар находились в ресторане, но какой от них толк, если Сергей Матвиенко задумал вооруженное ограбление и убийство. — Может, моя просьба покажется вам странной, — начал он, сначала громко прокашлявшись. — Но, видите ли, ко мне на субботу и воскресенье должны приехать погостить родственники. Нам будет тесно в моем доме-прицепе, кроме того, они большие придиры. Вот я и ищу место, где их разместить на денек или два. — Я с удовольствием забронирую для них номер, мистер Матвиенко. Они приедут на этот уик-энд? — Нет, нет, мне не нужна броня. Дело в том, что я точно не знаю, когда они приедут. Они очень ненадежные. — Вот как. — Алина не знала, как поступить. Выглядел он совсем безобидно. Она не замечала, чтобы у него где-то было спрятано оружие, хотя, кто знает, оно могло быть у него под джинсовой курткой. — Вы можете нам позвонить и зарезервировать комнату, когда будете точно знать день их приезда. В это время года у нас обычно есть свободные номера. — Хорошо, мэм. — Он явно не хотел уходить и начал перебирать буклеты и карты штата, лежавшие на прилавке. — Послушайте, а нельзя ли мне посмотреть комнату? Ну, чтобы знать, какая она. Я хочу самую лучшую комнату, — скороговорной добавил он. — Они любят, чтобы все было на высшем уровне. Алина рассмеялась. — Вы хотите посмотреть, достаточно ли хороши номера для ваших родственников? — Я не хотел вас обидеть, мисс Чугунова. — Он развел руками и выглядел таким смирным, что Алина устыдилась своих прежних опасений. — Это привередливые люди. Из тех, что много о себе думают. Им трудно угодить. Я пообещал им посмотреть гостиницу, прежде чем они сюда приедут. Алина выдвинула ящик, где по порядку лежали ключи от комнат. — Самый лучший номер у нас — апартаменты для новобрачных. — Вы сказали, апартаменты для новобрачных? Это как раз, что мне нужно. Алина выставила на прилавок объявление «Вернусь через десять минут» и, пряча улыбку, повела его внутрь через широкую стеклянную дверь. Совершенно ясно, что он так же ждет приезда родственников, как она полета на Луну. У него свидание с подружкой. Очень трогательно, как он все тщательно планирует. — Номер для новобрачных расположен рядом с плавательным бассейном. — Она обратила на это его внимание, когда они шли по засаженному цветами и кустами внутреннему двору. — Немного холодновато для купания. — Вода подогревается круглый год. — Неужели? — Он с сомнением посмотрел на воду, — Сущая правда. Бассейн — гордость моего отца. Мама его уговорила построить плавательный бассейн, когда расширяли мотель и добавили новое крыло. Апартаменты для новобрачных тоже идея мамы. Конечно, мы не можем тягаться с гостиницами в Лассаде или Хьюстоне, но все равно наши апартаменты очень красивые. Вот мы и пришли. Алина отперла дверь и остановилась, пропуская гостя вперед. Он на мгновение задержался на пороге. — Если вы не хотите заходить внутрь вместе со мной, мисс Чугунова, то я могу один все осмотреть. У него был такой открытый и бесхитростный взгляд, что Алина не побоялась бы пойти с ним куда угодно, даже если бы у нее на шее оказалось самое дорогое ожерелье Анастасии. — После вас, мистер Матвиенко. «Апартаменты», отделанные в бледно-зеленых и розовых тонах, состояли из гостиной и спальни с широчайшей двуспальной кроватью; мебель, обои и драпировки получше, чем в других номерах. Ванна оборудована гидромассажным приспособлением. В остальном же все, нам в обычных гостиничных номерах. Алина не желала бы провести свою свадебную ночь в подобном месте, но для провинциалов, обитавших в Панд-Иденс, такое, наверное, было пределом мечтаний. Сергей Матвиенко одобрительно кивал, когда Алина ему демонстрировала все достоинства номера, но при этом помалкивал. — А эта дверь куда ведет? — спросил он, показывая на дверь в дальней стене спальни. — Она открывается на стоянку. Если кто захочет снять только спальню, мы просто закрываем дверь в гостиную. — Угу. Значит, в спальню можно войти со стоянки и не ходить через вестибюль и вокруг плавательного бассейна? — Совершенно верно, — подтвердила Алина, снова пряча улыбку. У мистера Матвиенко, без сомнения, был тайный роман. — В спальне, кроме телевизора, есть еще и видеомагнитофон. Так что вы можете захватить с собой кассеты и смотреть фильмы. — Думаю, мы не будем ничего смотреть… Сергей замолчал, осознав, что выдал себя. У него от смущения загорелись уши, и он громко проглотил слюну. Алина улыбнулась ему, показывая, что не выдаст его секрета. — Персонал мотеля, как врачи и адвокаты, умеет хранить чужую тайну. — Да, мэм. Пожалуй, теперь я все видел. Очень вам благодарен. Я могу выйти через эту дверь? — Он подошел к двери, открывающейся прямо на стоянку. — Я запру ее за вами. Вы хотите зарезервировать номер? — Спасибо, не сегодня. Я вам позвоню, когда уточню день. Ладно? — Конечно. Все еще в растерянности, он надел шляпу и помахал ей рукой. Алина закрыла номер для новобрачных и возвратилась в вестибюль. За время ее отсутствия здесь никто не появился; учебник истории по-прежнему вызывал у нее зевоту. Из-за Данилы она не могла сосредоточиться. Он сказал, что вечером будет заниматься дома, но как проверить? Она не выдержала и набрала его номер, попросила Евгения Козловского позвать сына к телефону и с облегчением вздохнула, когда Евгений подтвердил, что Данила дома. — Привет, это я. Что делаешь? — Учу историю. — Я тоже. Ну и тоска. — Она крутила в руках провод. — Извини, что я так напала на тебя после школы. — Не стоит вспоминать. По его тону Алина поняла, что ее дела плохи. — Все говорят, что… — А ты поменьше слушай, что говорят. Слишком уклончивый ответ. Почему он не отрицает слухи или свой интерес к Марине Песковой? «Я его упустила», — подумала Алина в отчаянии. Она знала, что этого не переживет. — Данила, ты не отвезешь меня домой, когда я освобожусь в десять? Ну, пожалуйста. Я очень хочу с тобой увидеться. — Разве ты не на машине? С каких это пор он увиливает от встречи с ней? — Я могу сказать своим, что она не завелась и я попросила меня подвезти. — Ладно, приеду. — Вот и хорошо. — Она посмотрела на часы. — Жду тебя в десять. Если хочешь, можешь приехать раньше, мы вместе подождем ночного портье. — Я приеду в десять. Недовольная, Алина положила трубку. Оставшиеся полчаса она потратила на прихорашивание. Отражение в зеркальце подняло ее дух. Ну и что, что у Маринки не груди, а арбузы, зато у нее, у Алины самые красивые в школе волосы, самые красивые улыбка и глаза. А одевается она определенно лучше всех. И груди у нее тоже ничего. Будь они побольше, через пару лет они бы обязательно отвисли, как это наверняка случится с Мариной. Самое главное, утвердить свою власть над Данилой. А пока этой власти ее никто не лишал. Надо только укрепить свои позиции.

***

Ночной портье, прыщавый юнец, без памяти влюбленный в Алину, приехал на несколько минут раньше. Когда машина Данилы остановилась под козырьком главного входа, она еще немного помешкала со сменщиком у конторки, чтобы Данила не подумал, что она торопится. Алина заставила его прождать целых пять минут и только после этого вышла из мотеля. — Господи, ну и тупица этот тип! — воскликнула она притворно, скользнув на сиденье рядом с Данилой. — Вроде бы не дурак, но с ним не договоришься. Привет. — Она поцеловала Данилу в щеку. — Привет, — неохотно отозвался он. Алина сделала вид, что ссоры никогда не было и что Марины Песковой вообще не существует на свете. Она без передышки болтала о школе, учителях и всяких других маловажных вещах. — Мне нужно новое платье для матча в честь встречи бывших учеников. Наверное, мы с мамой в субботу поедем в Тамблер походить по магазинам. Если не найдем ничего подходящего, еще через субботу поедем в Лассад. Хорошо тебе, не надо думать о костюме для коронации королевы. У тебя твоя футбольная форма. Это был тонкий намек, что ее могут избрать королевой матча и что ему очень повезло, так как его назначили ее официальным кавалером для церемонии. — После игры твоя форма всегда в грязи, а волосы под шлемом мокрые от пота. В таком виде ты очень сексуальный. Я даже думать о тебе не могу спокойно. Как бы случайно она положила ему руку на ширинку. Результат не заставил себя ждать. «Какой я была растяпой, — подумала она. — Какой идиоткой». Секс, вот в чем сила. Только посмотреть, сколько выгоды из секса извлекает ее собственная мать; стоит ей шепнуть что-то Александру на ухо и бросить на него соблазнительный взгляд, и она может требовать всего, чего душа пожелает. Когда Алина подросла и стала понимать, в чем состоит уловка, она прониклась глубоким отвращением к этой игре. Видно, теперь пришло время переменить мнение. Секс открывал перед ней неограниченные возможности, которыми она еще никогда не пользовалась. Чего же ждать? Почему бы не употребить свою власть? Немедленно. Раз есть необходимость. Как это делают все женщины. Ее мать. Потаскушка Марина Пескова. Если она хочет удержать Данилу… — Остановись здесь, — вдруг скомандовала она. До ее дома оставался еще квартал. — Я хочу с тобой поговорить. Данила съехал на обочину, выключил мотор и потушил огни. — О чем? Как ей хотелось пощечиной стереть с его лица самодовольную ухмылку. Вместо этого она обольстительно улыбнулась и подвинулась ближе к нему. — Я не хочу ни о чем разговаривать. — Она прижалась открытыми губами к его губам и нашла его язык. Он быстро преодолел первоначальную растерянность. После нескольких поцелуев взасос, сопровождавшихся хорошо продуманными жестами, она достигла полного успеха. Массируя, она водила рукой вверх и вниз по ширинке. Он засунул ей руку под свитер и сжал грудь. — Что это с тобой произошло? — спросил он, тяжело дыша и расстегивая ей лифчик. «Спроси у Марины Песковой», — мелькнул у нее ответ. — Просто я тебя очень люблю. Ты же знаешь. — Когда он слегка ущипнул ее за сосок, она положила ему руку на затылок и прижала голову к своей груди. — Данила, ты только послушай, что я придумала. — Она изложила ему план, не вынимая руки из его джинсов. — Правда, здорово? — Да. О Господи. Подожди. У меня есть резинка. Ты хочешь… — Нет. Я хочу все видеть. — Быстрее, Алина, быстрее. Вот так. — Сюда, Данила. — Она схватила его руку и раздвинула бедра. После нескольких минут ожесточенных взаимных ласк, он высадил Алину у ее дома. Его лицо все еще горело, глаза сияли; он был глубоко благодарен ей и вновь покорен. Алина взбежала вверх по ступенькам крыльца; ее уверенность в себе полностью восстановилась. У Марины Песковой теперь не осталось ни малейшего шанса сманить Данилу. Она была благодарна этому бывшему преступнику Сергею Матвиенко за то, что он ей подсказал, как спасти их с Данилой роман. Что же касалось Анастасии, то Алина уже придумала замысловатую историю, объясняющую, почему Данила подвез ее домой.