Нет дыма без огня

Эль Корасон дель Диабло одарил своих пленников обворожительной улыбкой. Его любопытный взгляд скользнул по Арсению, но тут же вернулся обратно к Антону. Арсений сомневался, что Антон осознает, что он стоит на коленях. Не успел он подумать об этом, как Антон медленно поднялся на ноги. — Неужели это вы, Эмиль, я не могу… — Я больше не Эмиль Санчес Перон, — отрезал он, и деланная улыбка исчезла с его лица. — Я уже давно не тот наивный, полный идеалов юнец. Во всяком случае, после победы революции и вашего возвращения в Соединенные Штаты. — Он почти пролаял два последних слова. — Страну, глубоко презираемую мною. Арсению не понравились слова молодого человека, но на него произвела впечатление его манера говорить. Он свободно, без малейшего испанского акцента, говорил по-английски, хотя произношение было несколько старомодным. Нищета и грязь вокруг еще более подчеркивали его аккуратный и подтянутый вид. Гладко выбритый и чисто одетый, он выглядел чудом в таком месте, как джунгли. Его черные волосы были связаны на шее в короткий пучок и лежали волосок к волоску, отчего голова казалась гладкой и блестящей, как шар для кегельбана. Прическа подчеркивала резкие черты его худого лица и узкую прорезь сурового, злого рта. Он носил очки в тонкой золотой оправе. Разъезжая по разным странам, Арсений не раз встречал опасных субъектов. Но не мог припомнить ни одного, производившего бы такое ужасное впечатление, как Эмиль Санчес. Он не был образцом физической силы, но холодный смертельный блеск глаз говорил о жестокости, которую ничто не могло смягчить. Глаза ядовитой змеи. — Если вы так сильно ненавидите Соединенные Штаты, то почему вы работали у моего мужа в посольстве? — спросил Антон. — Моя работа давала мне возможность получать информацию, полезную для других людей. — Говоря другими словами, вы шпионили. Он снова обнажил зубы в улыбке. — Я всегда считал, что вы умней вашего мужа. — Для вас посольство стало источником информации. И как долго вы пользовались этим источником? — С первого дня поступления на работу. — Подлец. Шепот пробежал по толпе; многие понимали по-английски. Улыбка Эль Корасона медленно исчезла с его лица, как тает кусок льда на палящем солнце. — Вы уже один раз с трудом избежали смерти, мистер Макаров. Вы поступили неразумно, снова вернувшись в Эргнас. — Я приехал, чтобы отыскать могилу моей дочери. Я хотел перевезти ее останки в Штаты. — Вы приехали напрасно. — Теперь я это понимаю. Я осуждаю тех, кто похоронил мою дочь в общей яме. — Слезы заблестели у него в глазах, но он не опустил головы. — Пусть вас всех покарает Всевышний. — Вряд ли Всевышний услышит вас здесь, мистер Макаров. Уже целые десятилетия он не прислушивается к народу Эргнаса. Мы больше не верим в то, что он существует. — Наверное, поэтому вы с такой легкостью убили отца Джеральда? — Этого священника-пьяницу? — с презрением произнес Эмиль. Рикардо хлопнул его по плечу, как будто он сказал что-то смешное. — Он уже давным-давно ни на что не пригоден. Лишний рот в стране, где люди голодают. — А как насчет доктора Сергушина? Он верно служил вашему режиму. — А также Эскавезу. — Вы непростительно расточительны. Доктор Сергушин лечил людей. Когда речь шла о спасении жизни, он не думал о политических пристрастиях. — В этом и состояла его ошибка, — отрезал Эль Корасон. — В Эргнасе нельзя служить всем сразу. Кстати, — он перевел взгляд на Арсения, — я хотел бы знать о ваших идеях, мистер Попов, или об отсутствии таловых. Только мое любопытство и сохранило вам жизнь. — У меня нет секретов. Солдаты, охранявшие Арсения, позволили ему встать. У него сильно болели ребра. На кладбище его несколько раз ударили ногами в бок; наверное, не обошлось без трещин. Еще невыносимей болела голова, казалось, она раскалывалась на части, хотя рана на виске закрылась. Потное тело чесалось; кожа стала шершавой от соли. К тому же он хотел есть. Эмиль сказал: — Вы помогаете развратному человеку, погубившему вашего брата. Мне это кажется удивительным. Что вас заставило рисковать жизнью ради него? — Не ради него. А ради его дочери. Я думаю, что мой брат был ее отцом. — Вот как? — Эль Корасон достал белый носовой платок из заднего кармана брюк и вытер лоб. Даже деспоты изнемогали от тропической жары. Арсений с удовлетворением отметил, что и Эль Корасон терпит физические неудобства. Это несколько смягчило его собственные страдания и боль. — Теперь, когда я знаю, как поступили с телом Аглаи, я согласен с мнением мистера Макарова о вашей стране. — И каково это мнение? — Эмиль Санчес аккуратно положил носовой платок обратно в карман брюк. — Эргнас — дыра в заднице, а Эль Корасон дель Диабло ее подтирка. В одно мгновение Рикардо выхватил из кобуры на бедре пистолет и направил его на Арсения. Неторопливым движением руки Эмиль остановил его. Рикардо опустил пистолет, но с бешенством смотрел на Арсения. — Вы или глупец, или смельчак, — задумчиво произнес Эмиль. — Я предпочитаю думать, что второе. Только смельчак решится тайком прилететь в нашу страну на самолете. — Он улыбнулся своей холодной змеиной улыбкой. — И, хотя вы прекрасно посадили самолет и разыграли вместе со священником бездарную сцену, когда мои люди вас остановили на дороге, мы уже тогда знали, где вы приземлились. Я его сам не видел, но Рикардо говорит, что это отличный самолет. Он хорошо оборудован. Самолет нам пригодится в дальнейшей борьбе. Мы вам очень благодарны за такой подарок. Арсений взглянул на Антона. Их глаза встретились, и он беспомощно пожал плечами. Он явно бессилен что-либо предпринять. Будь у него «магнум», он все равно не успел бы им воспользоваться. Затем придет очередь Антона, и его смерть будет куда более мучительной. — Развяжите им руки. Отрывистое приказание Эль Корасона явилось полной неожиданностью. Рикардо начал было возражать, но Эмиль его прервал. — Мы не дикари. Дайте им воды и что-нибудь поесть. Рикардо передал дальше приказание, и солдаты грубо швырнув Антона и Арсения на землю, ловко и быстро перерезали веревки. У Арсения от веревок на руках образовались красные полосы. Он заметил, что у Антона дело обстояло хуже — запястья кровоточили. Им дали по миске супа из риса и бобов. В жидкости плавало нечто похожее на куски мяса. Арсений решил, что не следует быть слишком разборчивым. Юноша, гибкий и крепкий, как лиана, и с такими же холодными и жестокими глазами, как у Эль Корасона, подал ему глиняный кувшин с водой. Арсений принялся жадно пить. Он оторвался от кувшина, услышав, что рядом что-то происходит. Антон вылил на землю суп и воду, и люди вокруг смеялись над ним. — Неумный и детский поступок, мистер Макаров, — заметил Эль Корасон. Кто-то принес для него стул. Он сидел на крыльце под навесом, и две девушки с двух сторон обмахивали его соломенными веерами. — Вы меня поражаете. Насколько я помню, вы очень сдержанный человек. — Я не приму от вас никакой милости после того, что вы сделали с отцом Джеральдом и доктором Сергушиным. — Как вам угодно. Антон посмотрел на Арсения и остался им явно недоволен. Он снова пожал плечами, хотя знал, что этот пренебрежительный жест еще более его рассердит; он не мог ему простить, что он ел пищу и пил воду из рук врагов. Но, если существовала хотя бы малейшая надежда на побег, им следовало поддержать свои силы. Арсений не обладал столь высокими принципами, как Антон, но он был во много раз практичней него. Всего несколько минут назад он пожалел Антона, увидев у него на руках раны от веревок. Теперь Арсений готов буквально удушить его за то, что он отверг воду и пищу, в которых так нуждался. По знаку Эмиля несколько солдат скрылись позади хижины. Арсений доел суп и допил воду. Солдаты вернулись, ведя перед собой покрытых грязью мужчину и женщину со связанными за спиной руками. От сильного запаха пота и экскрементов Арсений почувствовал тошноту. Мужчину явно били по голове. Волосы слиплись от засохшей крови. Лицо было в порезах, царапинах и синяках и так распухло, что вряд ли человека узнали бы даже его родные. Женщина, видимо, пострадала еще больше мужчины. Ее толкнули вперед, и несколько солдат засвистели и выкрикнули испанские ругательства, знакомые Арсению еще с детства в Елбурге. Нетрудно догадаться, как с ней поступили. Муки сделали ее безразличной ко всему. Ее взгляд ничего не выражал. Она ни на что не реагировала. Эмиль встал со стула, подошел к краю крыльца и через головы несчастной пары обратился к Антона и Арсению. — Эти мужчина и женщина совокуплялись, когда стояли в карауле. Из-за их беспечности войска Эскавеза атаковали один из наших лагерей. Все нападавшие были уничтожены в бою, но до этого им удалось убить двух наших лучших солдат. — Por favor, — пробормотал человек почерневшими изуродованными губами. — El Corazon, lo siento mucho. Lo siento. Прошу тебя, Эль Корасон, сжалься над нами. Сжалься. — Он несколько раз повторил свою мольбу о прощении, пояснив, что девушка его невеста и они любят друг друга с детства. Он признает, что они поступили не правильно, подвергнув опасности жизнь своих товарищей. — Она шлюха, — равнодушно оборвал его Эмиль. — Прошлой ночью она обслужила пятьдесят солдат. Мужчина заплакал, но не стал спорить. Он просил их помиловать и клялся памятью отца и матери никогда больше не проявлять беспечность при исполнении своих обязанностей. Он упал на колени и пополз к Эмилю, он был совсем рядом с его начищенными ботинками, прося своего командира о милосердии для себя и своей возлюбленной. — Значит, ты признаешь, что твои товарищи поплатились жизнью из-за вашей похоти? Ты слабовольный человек. Эгоистичный развратник, раб своих низких страстей. А она сука, у которой течка, она готова лечь с кем угодно. — Да, да. — Провинившийся часто-часто кивал головой. — Свобода Эргнаса — вот единственная цель, которой можно служить с таким пылом и рвением. Все мы должны быть готовы на жертвы. — Да, Эль Корасон, да. — Я бы мог приказать тебя кастрировать. Страшная угроза, произнесенная почти шепотом, вызвала у мужчины поток клятв и обещаний; он говорил так быстро, что Арсений с трудом разбирал испанские слова. — Успокойся, ты не будешь оскоплен. — Мужчина расплакался от благодарности, хриплым голосом прославляя великодушие Эль Корасона. — Но подобное легкомыслие не может остаться безнаказанным. Эмиль протянул руку жестом хирурга, требующего скальпель. Рикардо вложил ему в руку пистолет. Эль Корасон наклонился вперед, прижал дуло ко лбу валявшегося у него в ногах человека и нажал на спусковой крючок. При звуке выстрела женщина невольно вздрогнула, но осталась недвижимой и безучастной, хотя кровь и мозг жениха обрызгали ей платье. По знаку Эль Корасона Рикардо сошел с крыльца и встал позади женщины. Он поднял вверх ее голову за длинные волосы и ловко перерезал горло большим ножом. Он разжал кулак и выпустил волосы, и женщина упала на землю рядом со своим мертвым женихом. Арсений посмотрел на Антона. Антон был как каменный. Арсений восхитился его выдержкой. Спектакль разыгрывался для них, но, как и он, Антон не доставил Эль Корасону удовольствия видеть его отвращение и страх. «Я могу оказаться следующим, — подумал Арсений, — но я не стану на коленях умолять эту сволочь сохранить мне жизнь». Лагерь затих в ожидании. Всякая работа и движение прекратились. Арсений догадался, что тишина связана не с только что происшедшим, а, скорее, с ожиданием, как решится их с Антоном судьба. Казнь врагов и предателей, свидетелями которой они только что стали, видимо, была привычным зрелищем, предназначенным для поддержания дисциплины и запугивания непокорных. Обитателям лагеря, даже детям, явно приелись подобные мероприятия. Но наказание двух умериканских граждан — невиданное развлечение, и все гадали, как с ними поступят. Однако Антон первый перешел в наступление. — Я считал вас многообещающим молодым человеком, Эмиль Санчес Перон. — Его голос звучал тихо и устало, но все слышали каждое его слово. — Вы могли бы стать личностью, настоящим лидером, освободившим Эргнас от оков нищеты и средневековья и привели бы страну в двадцать первый век. Но именно вы поступаете неумно и по-детски. Как избалованное, малодушное, самовлюбленное существо. Вы говорите об освобождении от гнета, — продолжал Антон и с презрением огляделся вокруг. — Нигде в Эргнасе я не видел такого угнетения, как здесь, в вашем лагере. Вы не вождь, вы убийца. Наступит день, когда вашим соратникам надоест ваша власть, и тогда не ждите пощады. Вас нечего бояться, вас надо жалеть. Те, кто понимал по-английски, затаили дыхание, пораженные его безрассудством. Тем, кто не понимал, было достаточно взглянуть на лицо Эль Корасона. Оно побагровело. В глазах появился нехороший блеск. — Я не трус, — сказал он гордо. — Я убил генерала Переса, потому что он начал проявлять слабоволие. — Будь я проклят, — прошептал Арсений. — Эмиль — тот узурпатор, о котором говорил Джеральд, тот подчиненный, убивший своего командира, чтобы самому возглавить повстанцев. — Вы не ослышались, мистер Макаров, — продолжал Эмиль. — Я вижу, вы удивлены. Я хочу, чтобы вы поверили, что я полон решимости стать единственным и бесспорным вождем в своей стране. Ради этого я готов на все, хотя приходится делать некоторые неприятные вещи. — Он посмотрел на лужу крови, уже высыхавшую на солнце. — Например, расстрел в упор своего солдата? — Да. — Он улыбнулся уверенной довольной улыбкой, вызывавшей не меньший ужас, чем предыдущее жестокое убийство. — Именно так. Или, например, организация нападения на автомобиль посла Макарова. Антон вздрогнул. Он побледнел. Даже его губы стали белыми. — Это сделали вы? — Я координировал операцию по приказу генерала Переса, так как был знаком с расписанием посла. Вы не должны были присутствовать на праздновании дня рождения. Из-за этого у вас возник спор с послом Макаровым. Он настоял, чтобы вы его сопровождали. Вы должны были поверить предчувствию и отказаться. Он был объектом нападения, а не вы. Если бы вы остались в посольстве, я, возможно, сумел бы увезти вас оттуда еще до начала атаки мятежников. Но у меня были связаны руки. Было поздно отменять засаду. — Аглая. — Он произнес имя одними губами. — Аглая. — До него наконец дошел смысл слов, его голос зазвучал громче, он закричал: — Вы убили мою дочь! — Ничего подобного, — возразил Эмиль. — Она оказалась несчастной жертвой войны. Между прочим, я был даже привязан к ребенку. Его равнодушное объяснение насильственной смерти Аглаи вызвало у Антона приступ ярости. Если мгновение назад он стояла неподвижно, то теперь сделал несколько резких движений. Эта перемена в его состоянии оказалась столь внезапной, что застала солдат врасплох. Во всяком случае, они ожидали, что Антон бросится вперед, к Эмилю Санчесу. Они не были готовы к тому, что он бросится назад. Когда солдаты пришли в себя, он уже выхватил «магнум» из сумки с камерой и направил его на Санчеса. Самое малое двадцать винтовок и пистолетов тут же нацелились на него. — Нет! Арсений вскочил на ноги и броском сбил его с ног. Он чуть не потерял сознание от пронзительной боли в боку, но изо всех сил вцепился в Антона, ловя его за руки и стараясь вырвать револьвер. Как ни печально, но Санчес — их единственная надежда. Застрели его Антон, и они могли считать себя покойниками. А пока живы, они еще могут выбраться из Эргнаса. Арсений не мог с ним справиться. — Отпусти меня! Дай мне его убить! Несколько солдат приняли участие в свалке. Арсения оттащили в сторону. Он не понимал, почему солдаты не открыли огонь по нему и Антону, чтобы спасти от опасности Эль Корасона. Только когда он увидел, как Санчес спокойно приближается к Антону, он подумал, что его, наверное, защищает бронежилет. И, видимо, в лагере никто не смел сделать ни единого выстрела без его разрешения. — Отпустите его. Солдаты отпустили Антона. Он вскочил на ноги и вновь направил «магнум» на Эмиля Санчеса, держа оружие удивительно твердыми руками. — Не делай этого, Антон! — закричал Арсений. Он безуспешно пытался вырваться из рук солдат. — Не делай этого! Ради Бога, не надо. — Он не убьет меня, мистер Попов. — Хотя он обращался к Арсению, глаза Санчеса были прикованы к Антону. Антон взвел курок. — Вы недооцениваете меня, Эмиль. Сейчас я готов на все. Это из-за вас умерла в то утро моя девочка. Я вас убью. Мне все равно, что сделают со мной потом ваши мясники. — Вы не будете в меня стрелять, мистер Макаров, иначе вы станете моим подобием, безжалостным убийцей, как вы меня называете. Вы призваны врачевать, вы дали клятву сохранять жизнь, а не обрывать ее. Вы не можете меня убить. Это противно вашему естеству. «Ах ты хитрый сукин сын», — подумал Арсений. Эмиль Санчес разыгрывал перед своими солдатами настоящее представление. Именно так рождаются легенды, и это ничтожество знало, как это делается. Он ставил на то, что Антон не нажмет на спусковой крючок, и перевес был явно на его стороне. У него хватило времени, чтобы изучить Антона, пока он работал в посольстве. Он знал его характер, знал о его преданности своему делу, знал, что Антон неспособен на убийство. — Негодяй. — Слезы оставляли следы на его покрытом грязью лице. Рука с тяжелым револьвером задрожала. — Мой ребенок погиб из-за вас. — Но вы не можете меня убить. — Они бросили ее бедное маленькое тельце в общую могилу без гроба, без молитвы. Я вас ненавижу! — Если вы меня так ненавидите, то нажмите на курок, — поддразнил он. — Око за око. Это будет возмездием за ее смерть. Арсений не мог больше вытерпеть издевательств над Антоном. Если он нажмет на спусковой крючок, это будет стоить им жизни, хотя они все равно обречены, так или иначе. Им стоит прихватить на тот свет и Санчеса. — Он тебя шантажирует, Антон! — закричал он. — Снеси ему голову. Стреляй прямо в рожу! Антон дрожал всем телом. Он никогда не попал бы в цель. Санчес подошел ближе. — Оставайтесь на месте! — крикнул он. — Я вас убью. — Ни в коем случае. — Нет, убью! — У него прервался голос. — Вы на это не способны. Уверенным жестом Санчес протянул руку и положил ее на револьвер. Антон оказал слабое сопротивление, и он без труда отобрал у него «магнум». Антон закрыл лицо руками и разрыдался. Санчес со спокойной улыбкой приставил револьвер к его опущенной голове. Душераздирающий крик, вырвавшийся из груди Арсения, мог соперничать с воплями мучеников в аду. Санчес усмехнулся. — Ваше чувство трогает, мистер Попов. Боюсь, чрезмерное уважение к человеческой жизни, любой человеческой жизни, в конечном итоге станет причиной гибели Умерики. Печально, но вы ведете себя как типичный умериканец. Вы хотите спасти жизнь любовника вашего брата. — Если вы его убьете, то вам тоже недолго жить. — Арсений говорил сквозь сжатые зубы. — В вашем положении бессмысленно угрожать, мистер Попов. — Если я не доберусь до тебя в этой жизни, то помни, мы встретимся в аду. Арсений начал вырываться из рук удерживающих его солдат. Он ударил одного из них ногой, и под ударом хрустнула коленная чашечка. Другого он толкнул локтем в живот. Как и первый, второй солдат упал на землю. Оказавшись на свободе, Арсений бросился вперед, но в бессильном отчаянии и ужасе увидел, как Санчес нажал на спусковой крючок «магнума». Раздался пустой щелчок. Арсений попытался остановиться, но по инерции пролетел дальше и с маху приземлился в грязь. Санчес расхохотался. — Я достаточно предусмотрителен, мистер Попов. Револьвер разрядили, когда его обнаружили в сумке. Ваши попытки его спрятать были весьма неумелыми. Он бросил револьвер обратно в сумку и вытер белоснежным платком руки. — Я благодарен вам и мистеру Макарову за утреннее развлечение. — Вонючее дерьмо. — Арсений с трудом поднялся на ноги и направился к Антону. Никто не стал его останавливать, что само по себе было унижением. Видимо, он выглядел настолько жалко, что не вызывал опасений. Они его плохо знали. Не раз в приступе бешенства Арсений пускал в ход кулаки, отчего доставалось и людям, и предметам. Но он не мог припомнить ни единого случая, когда бы ему хотелось действительно убить человека. Теперь такое время наступило. Он мог буквально разорвать Санчеса на куски голыми руками. Арсений готов был впиться ему в горло, чтобы почувствовать во рту вкус его крови. Этот примитивный, первобытный инстинкт завладел им полностью. — Почему вы нас не прикончите? — Это не входит в мои планы, мистер Попов. Почему вы так подумали? — Вы что, собираетесь держать нас здесь до бесконечности? Чтобы мы вас веселили по утрам? Санчес улыбнулся. — Очень соблазнительное предложение, но мне не следует быть столь эгоистичным. Если хотите знать, то я вас отпускаю на свободу. Вас отвезут в Сьюнан и поместят в самую лучшую гостиницу. Завтра в полдень вас посадят на пассажирский самолет, вылетающий в Боготу. Там вы сами решите, куда вам дальше следовать. Арсений недоверчиво посмотрел на него. — А условие? — Когда вы прибудете в Соединенные Штаты, — а я позабочусь о том, чтобы пресса и соответствующие власти узнали о вашем незаконном посещении Эргнаса, — вы передадите мое послание вашему правительству. — Какое послание? — Антон перестал плакать и теперь слушал. Арсений обнял его за плечи, и он прислонился к его груди. — Послание состоит в том, что я не остановлюсь ни перед чем, чтобы полностью подчинить себе эту страну. Президент Эскавез не располагает ни армией, ни личными качествами, ни общественной поддержкой, чтобы нанести мне поражение. Его власть — дело прошлого. Через несколько месяцев его тающая армия будет полностью уничтожена. К концу года я создам собственное правительство в Сьюнане. — С чего вы решили, что Штаты заинтересуются вами и вашим паршивым правительством? Санчес обнажил мелкие острые зубы в некоем подобии улыбки. — Наш народ крайне нуждается в продовольствии, лекарствах, разных других поставках. Я хочу восстановить дипломатические отношения с Соединенными Штатами. — Охотно вам верю. А чем это выгодно нам? — Я могу обратиться с такой же просьбой к нескольким южноумериканским государствам. Многим из них нужна нейтральная страна, которая служила бы коридором для перевозки наркотиков. Эргнас всегда отвергал этот весьма простой способ обогащения, но времена меняются, мы в безвыходном положении. — Какое банальное объяснение. Что ж вы не добавите, что чрезвычайные времена требуют чрезвычайных мер? Снова Санчес улыбнулся своей отталкивающей улыбкой. — Мы должны рассмотреть все доступные нам варианты. Эргнас может служить удобным перевалочным пунктом между Южной Умерикой и Соединенными Штатами, и торговцы наркотиками щедро нам заплатят за услугу. Арсений вспомнил о посадочной полосе, словно специально предназначенной для переправки наркотиков. Он не обманывал Антона, когда говорил ему, что никогда не возил наркотики, но это не значило, что ему не делали подобные предложения, соблазняя крупными суммами. Риск быть пойманным практически равнялся нулю, а вознаграждение — огромно. Но ему всегда претила мысль, что он толкнет на путь проституции подростков обоего пола, рабов своих привычек, и даст заработать «кровососам». У него были свои моральные принципы, хотя об этом мало кто догадывался. — Почему вы думаете, что кто-то к нам прислушается? — Пресса широко осветит ваше пребывание в Эргнасе. Даже если умериканские власти будут недовольны тем, что вы нарушили законы, вашим мужеством будут восхищаться. Цель вашей поездки сюда тоже вызывает сочувствие, тем более что поездка закончилась неудачей. Вы не будете обойдены вниманием. К сожалению, репутация мистера Макарова в некоторой степени подмочена, и поэтому он не внушает публике доверия. Но вы являетесь братом покойного сенатора Попова. Наверняка у него остались друзья, занимающие высокое положение. Они с доверием отнесутся к вам. — Я передам ваше послание, если мне представится такая возможность, — неохотно согласился Арсений. — Этого мало, мистер Попов. Вы должны дать мне слово. Арсений не хотел даже косвенно быть втянутым в дела Эргнаса. Ему наплевать, что станет с этой проклятой страной, пусть она даже провалится в тартарары, только бы им с Антоном выбраться отсюда. А пока он готов обещать Эмилю Санчесу все, что угодно. — Даю вам слово. Антон заговорил впервые за все это время. Он немного оживился, но было ясно, что держится на одних нервах. — Вы будете гореть в аду, Эмиль. — Вы все еще заблуждаетесь. — Не сомневайтесь, ад существует. Я побывал там в тот день, когда похитили моего мужа и убили дочь, и еще раз прошлой ночью, когда я увидел ее могилу. — Вполне обычный для войны случай. — Вы называете это войной? — усмехнулся Антон. — Вот оно, ваше заблуждение. Это не война, это терроризм. И вы не воин, вы бандит. У вас нет чести. Честь — священное понятие в Эргнасе. Арсений испугался, что Антон зашел слишком далеко, оскорбляя Санчеса самым унизительным образом перед толпой сподвижников. Он задержал дыхание, ожидая, что Эль Корасон отменит свое решение их освободить. Но тот рукой показал, чтобы их посадили в грузовик. Арсений не стал дожидаться, пока Эль Корасон передумает. Он влез в кузов и затем наклонился и втащил туда Антона. К счастью, им на этот раз не связали руки. Сумку с камерой, их рюкзаки и докторскую сумку Антона швырнули в кузов вслед за ними. Два солдата сели с двух сторон у заднего борта. Арсений опустился на пол и прислонился к стенке кабины. Он потянул к себе Антона, чтобы он сел рядом. — А где все остальные? — спросил Антон шепотом. — Он посылает с нами всего двух конвоиров? — Похоже, что так. Старый мотор грузовика наконец заработал. Со скрежетом переключилась передача, и машина двинулась вперед. Когда они в последний раз увидели Эмиля Санчеса Перона, или грозного Эль Корасона дель Диабло, тот сидел на крыльце своей жалкой хижины и о чем-то беседовал с подчиненными, в то время как девушки обмахивали его сделанными из соломы веерами. — Он абсолютно спокоен, — возмутился Антон. — Он считает, что мы не представляем для него никакой опасности. Арсений взял его за подбородок и повернул к себе. — А мы представляем? Он обдумал вопрос, потом медленно отрицательно покачал головой, и слезы потекли у него по щекам. — Нет, не представляем. Даже если бы я его убил, это не вернуло бы обратно отца Джеральда, доктора Сергушина, Алексея или Аглаю. Арсений смахнул слезу с его щеки. — Нет, не вернуло бы. — Тогда зачем его убивать? Я стал бы убийцей, как он. Между нами исчезла бы разница. — Я не мог сказать тебе, что думаю обо всем случившемся. Я очень сочувствую тебе, Антон. Антон молча кивнул. С каждым мгновением силы покидали его. Глаза закрылись, голова упала на плечо. Дыхание стало равномерным; Антон погрузился в сон, забыв о своих бедах. Один из солдат подошел к ним с повязками для глаз. — Не надо, — сказал ему Арсений. — Мы будем спать. Наши глаза и без того будут закрыты. Солдат посоветовался с товарищем. Тот равнодушно пожал плечами. Они сели у заднего борта и закурили. Несмотря на боль в боку, Арсений обнял Антона, чтобы тот не ударялся головой о кабину. Антон прислонился к нему, положив голову ему на плечо. Один из солдат сделал неприличное замечание насчет их позы. Бойцы засмеялись, с намеком подмигивая Арсению. Тот подмигнул в ответ и тут же, побежденный усталостью, заснул.