Hope is dead

      Поднявшись по невысоким ступеням и пройдя к входной двери, Позитив поднял руку и замер, так и не ударив по ней. И дело не в том, что он не умел или боялся, — он умеет стучать, — проблема заключалась в обратном. Он совершенно не хотел, чтобы ему открыли. Нет, малыш Блу ничего такого не сделал, ему просто… не хотелось его видеть. По крайней мере не сейчас и не в ближайшее время. Не потому, что тот сделал что-то не так или чем-то обидел, а из-за того, что его собственное мнение и отношение к этому существу может резко измениться. Притом без его желания.       Последнее время ему и вправду не хотелось кого-либо видеть, не говоря уже о каких-то чаепитиях или защиты вселенных от рук того, что всё ещё носило братское имя. Не хотелось играть на публику в счастливого и беззаботного хранителя, словно у такого как он не может быть никаких проблем. Хочется изолироваться ото всех, спрятаться в, пускай уже не таком чистом доме, чтобы просто ни с кем не контактировать. Ведь общение, а в особенности поддержание «позитивного» состояния требует сил, которых у него с каждым разом всё меньше и меньше. Да и как он может кому-то помочь, когда едва находит силы на помощь себе?       С одной стороны, он мог бы быть более настойчивым, чтобы грамотно отказать и при этом не вызвать подозрения. Да, возможно его ранимому другу было бы обидно получить отказ, но ведь ничего бы такого не случилось, верно? Это же не конец света. Просто сам Мечтатель чувствовал бы себя более виноватым, чем обычно, а так ничего бы не изменилось. Если бы отказал, то и притворяться «здоровым и счастливым» не пришлось бы. С другой стороны, — придя сюда он всё же сильно рискует попасться на лжи, что не есть хорошо. Лично для него.       Впрочем, не это его так беспокоило. Инк, которого скелет просто обожал, подорвал всё доверие всего какой-то парой слов и наверняка это заставило Свапа задуматься о том, кому можно доверять. Хранителю позитивных эмоций не хотелось следовать вредному совету товарища и ломать отношения с другом, ведь такого он себе точно не простит. Именно поэтому и страшно было постучать, ибо он не был уверен, что это верное решение. А вдруг он где-то ошибётся или его слова будут звучать слишком подозрительно? Меньше всего на свете ему хочется заставлять кого-то переживать за себя, и уж тем более грузить своими проблемами. Они этого не заслуживают.       Сделав глубокий вдох и на секунду прикрыв глаза, он всё же смог постучать достаточно громко, чтобы это не требовалось повторить. Заранее отойдя на пару шагов, скелет молча ожидал, поглядывая то на окно, то на дверь, всё ещё надеясь, что никто не откроет. Спустя буквально минуту дверь широко распахнулась, и на пороге возник хозяин дома. При виде будто бы неожиданного гостя, его глаза, светящиеся бирюзой, словно ясное небо, округлились и резко превратились в звёзды.       — Дрим! — радостно прокричав чужое имя, он бросился к нему и, прижавшись к рёбрам, сильно обнял. Да так, что у того глаза на лоб полезли. — Ты пришёл!       — Хах, ну конечно, я же обещал, — неловко рассмеялся приятель, мягко отстраняя от себя тактильного товарища. — «Не обещал. Ничего я ему не обещал. Зачем мне это говорить? Только себя позорю…»       — Я рад, — чужая улыбка, такая ласковая и тёплая, напомнила его, отчего скелет немного растерялся и замер на месте. — Давай, проходи, чувствуй себя как дома, — позвал тот, возвращаясь внутрь.       Позитивный кивнул и зашёл следом, позволив закрыть за собой дверь. Взгляд скользнул на зелёный чистенький диванчик перед телевизором, аккуратной тумбой, столом возле стены и упал на длинный ворсистый ковёр. В помещении стоял какой-то незнакомый запах, похожий на… средство для уборки. Ну конечно, учитывая, какой у него дома беспорядок, не удивительно, что он и запах чистящего средства позабыл. Совсем не круто. А Ягодка, похоже, не так давно убирался: вон, мокрое пятнышко возле столика виднеется. Хоть кто-то за чистотой в доме следит.       — Чем хочешь заняться? — с большим интересом спросил Блу, подняв надбровные дуги, вставая напротив него, но чуть ближе к стене. Его любопытный взор чистых радужек внимательно смотрел и ожидал ответа, больше для того, чтобы предложить свой. В этом весь он.       — Ну… Я не знаю даже, — неуверенно и крайне глупо усмехнулся тот, определённо ничего не продумав.        — О, тогда я знаю! — оживился скелетик, довольно улыбаясь. — Через полчаса начнётся шоу Напстатона, так что мы можем сделать к нему тако. Может, оно и не будет таким уж вкусным, зато очень даже съедобным.       — Тако? В последний раз Инку очень повезло попробовать его со вкусом никотина. В буквальном смысле.       — Ну Дрим, — протяжно возмутился скелетик, строя недовольные гримасы. — Ты же обещал, что больше не будешь об этом вспоминать! Всё вышло случайно, и я уже сто раз извинился перед ним.       — Меня больше удивляет не то, что она чудесным образом оказалась в тако, а то, где ты её нашёл? Твой брат никогда не расстаётся со своей пачкой, тут попахивает каким-то продуманным планом.       — Поверь, они у него не только в пачке, — хмуро произнёс тот, — только сегодня я штук пять нашёл в гостиной. Понятия не имею, сколько их в его комнате. Похоже у него запасы на все случаи жизни.       — Ладно, думаю, если я проконтролирую процесс, то никакая иголка или пуговица в нашу еду не попадёт.       На этот прозрачный намёк и чужую улыбку Ягодка нахмурился и поспешил скрыться на кухне. Проследовав за другом, скелет зашёл в небольшую, но такую уютную кухоньку, от которой так и веяло теплом и чем-то родным. Стены и полы, хоть и были в виде яркой плитки, однако ничуть не резали глаза, а, скорее, прекрасно дополняли деревянные ящики и металлическую раковину. В центре на столе-тумбе уже стояли нужные ингредиенты, миски, кухонный инвентарь и, самое главное — кукурузные лепёшки. Кажется, кто-то основательно подготовился к приходу гостей.       — Итак, я уже достал все нужные нам продукты, так что распределим обязанности, чтобы никому не было обидно, — распорядился он, указывая на стол. — Курица и соус — на мне. Ты можешь нарезать овощи и натереть сыр. Справишься?       — Разумеется, я что, помидоры никогда не резал? — усмехнулся тот, прекрасно зная основы. — Справлюсь.       — Вот и ладушки.       Закончив с распределением работы, они приступили к своим делам. Блуберри, как ученик повара, весьма ответственный и целеустремлённый, уже начал жарить курицу, не забыв приправить ту солью и перцем, и уже добавлял перец и грибы, покуда его помощник возился с помидорами. Кто там легкомысленно относился к своим обязанностям и не счёл нужным придумать им занятие? Вот это привело его к тому, что он тупо забыл основы. Забыл. Абсолютно всё забыл. Как резать помидоры, как держать руку, что от него хотят?       Благо, он всё же быстро отошёл от этого странного наваждения. Впрочем, он не очень быстро работал, так что местный повар успел приготовить начинку и уже занимался соусом. Быстро. Он даже моргнуть не успел, как остался позади. Заставив себя чуть ускориться, всё же вспомнив формы нарезки, хранитель закончил с несчастными помидорами, натёр сыр и стал заниматься огурцами. Сделав продольный разрез, он перевернул овощ и сделал такой же, начиная резать мелкий ломтик.       — «Почему я такой… бесполезный? Неужели реально забыл, как готовить? От меня совершенно нет никакого толку, я только его задерживаю. Он уже соус скоро закончит делать, а я… вожусь с огурцами. На что была направлена моя глупая надежда? Что всё пройдёт гладко, раз уж я здесь? Какой вздор! Мои проблемы, сколько бы их не скрывал, рано или поздно дадут о себе знать, и окружающие заметят, что со мной что-то не так. Нет смысла играть в молчанку. Да и я уже устал притворяться, но… Как бы сильно мне не хотелось с кем-то поделиться, — не могу. Не могу себе позволить, чтобы кто-то узнал о моих слабостях. Не хочу заставлять других о себе беспокоиться. Я того не стою», — навязчивые мысли упрямо лезли в голову, никак не желая оставить скелета в покое.       Впрочем, они моментально ушли, стоило острому лезвию скользнуть по пальцу, прорезав перчатку и оставив под ней неглубокую трещинку. От неожиданности и резкой боли, он выронил нож и тот с глухим стуком упал на пол, пока он, держась за руку, с удивлением смотрел на указательный палец.       — «Как я палец-то умудрился порезать? Ну точно криворукий», — прозвучала в сознании неприятная, но весьма правдивая мысль.       — Дрим? Ты в порядке? — оставив соус в покое, Свап осторожно поднял нож и положил на стол, после чего подошёл и заметил травмированную конечность. — Зачем ты палец себе порезал? — изумлённо вопросил он, взяв его за руку. Так и не получив никакого ответа, скелет подключил свою магию, направив потоки голубого света на рану. Кость достаточно быстро восстановилась, будто ничего и не было. Откуда-то достав розовый пластырь, он наклеил его поверх перчатки, закрывая образовавшуюся прорезь. — Вот и всё, — довольно улыбнулся он, явно гордясь своей работой.       Слабо тому улыбнувшись, Мечтатель молча глядел на свою руку, опустив глаза. Не в его силах было сказать даже простое «спасибо», отчего он чувствовал себя виноватым.       — Как твой череп? Трещин больше нет? — с небольшим беспокойством произнёс тот, глядя на друга. — Рёбра больше не болят? Никаких новых ран нет? Ничего полечить не нужно?       — Нет, нет, нет и нет, — покачал он головой, чтобы как можно быстрее уйти от начавшейся темы, — я в порядке, правда, — Солнечный даже выдавил из себя улыбку, дабы звучать убедительнее.       Скелет, смотревший на собеседника крайне беспокойно, тяжко вздохнул и поднял печальный взгляд, в котором так и читалось разочарование и обида. От этого стало только хуже.       — Дрим, ты выглядишь так, будто ещё спишь, — напрямую сказав об очевидной вещи, он посмотрел со всей серьёзностью, которую только смог найти. — Скажи, когда ты в последний раз спал? Мне совсем не нравится то, что с тобой происходит.       — «Около двух-трёх дней назад, если я всё ещё помню», — про себя усмехнулся хранитель, вновь скрывая всё за простой улыбкой. — Я сплю, правда. Просто сегодня спал не так хорошо, как хотелось бы. Такое бывает. Нет причин для беспокойства.       — В таком случае можешь воспользоваться моей кроватью, — с заботливой улыбкой и теплотой во взгляде небесных глаз предложил владелец дома, наблюдая за недоумением и растерянностью собеседника. — Я доделаю тако и позову тебя или принесу в комнату, если захочешь.       — У меня нет аппетита, пока что, — слабо улыбнулся тот, отведя взгляд. — «Да кого я обманываю? У меня уже давно нет аппетита…»       — Оу, — со стороны послышался разочарованный вздох, — тогда просто поспи.       — Даже не знаю. Мне как-то неловко: всё-таки я в гости пришёл, а не спать в чужой кровати, — попытался было отвертеться Сон.       — Да брось, что тут такого? — отмахнулся тот, ласково улыбнувшись. — Если тебе от этого станет лучше, то я совершенно не против.       — Ладно, тогда я… воспользуюсь твоим приглашением, — неуверенно выдавил из себя подобие улыбки хранитель, прекрасно ощущая, насколько это стало сложнее.       — Чудненько. Тогда иди и выспись как следует. Если что, я разбужу, так что не волнуйся о времени.       Пожелав другу сладких снов, он вернулся к приготовлению тако, ибо курочка с грибами и перцем уже подостыли. Бросив на него тоскливый и чуть стыдливый взгляд, Позитив всё же смог заставить себя покинуть кухню и выйти в гостиную. Пройдя мимо дивана и выключенного телевизора, он дошёл до стенки и повернул направо, поднимаясь по крепкой деревянной лестнице. Чем дальше он уходил, тем паршивее себя чувствовал, осознавая, что бросил друга и оставил его готовить в одиночестве. Хотелось за это ударить себя, но у него не было на это никаких сил. Поднявшись на второй этаж, он открыл первую дверь и зашёл внутрь, аккуратно прикрыв её за собой.       Комната мечтающего стать королевским стражником была похожа больше на подростковую и смахивала чем-то на детскую, нежели взрослую спальню. На стенах висели плакаты с Напстатоном, по правую сторону был стол с компьютером, тумбочка, по левую — один открытый, с разными фигурками, шкаф и один закрытый. Напротив располагалось окно, чьи голубые шторы развевались от лёгкого ветерка. Неподалёку от него стояло изножье кровати, выглядящей не особо большой. Подойдя к ней, Дрим тихо присел и вздохнул, ощущая под собой мягкий матрас. Немного так посидев, он всё же решил лечь, удобно устроившись на пуховой подушке. Кровать оказалась не такой уж и маленькой, да и лежать в ней было приятно, только… совершенно неуютно. В душе скреблись кошки, словно он нагло занял чужое место, а это заставило погрузиться в топкое болото самобичевания.       — «Не понимаю, что со мной творится? Вечно уставший, без аппетита, невнимательный, плохо сплю, сил ни на что не хватает и ничего не хочется. Меня как игрушку разобрали, а склеить не смогли. И постоянно терзаю себя какими-то мерзкими мыслями, даже тогда, когда не хочу этого. Никогда я ещё не чувствовал себя так… потерянно…»       Устало вздохнув и отвернувшись к стене, поджав под себя ноги, он прикрыл глаза и попытался расслабиться, дабы с лёгкостью поймать сон. Правда, по истечении десяти минут это не удалось, так что он снова тупил, смотря в стену.       — «Глупости это всё. Нет у меня никаких проблем, — я всё выдумал. Мне просто нужно лучше за собой следить, хорошо спать и есть, тогда и бред всякий в голову не полезет. Ничего со мной не происходит. Это простая лень. Хватит уже строить из себя жертву».       Наконец-то поняв причину своей бессонницы, хранитель закрыл глаза и моментально погрузился в сон. Сон, кстати, длился весьма долго: Блуберри уже успел и тако съесть, и в кухне прибраться, и шоу посмотреть. Пускай телевизор и шумел, но на сне Мечтателя это никак не отразилась, ибо сон был глубоким. Он бы и дальше мог так спать, если бы не странный шум внизу, заставивший разом проснуться. Всё ещё пребывая в остатках сновидений, скелет спустил ноги на пол и медленно побрёл к двери, подмечая, что шум становился всё громче и более разборчивым. Приоткрыв дверь, благо она не скрипела, заглянул в образовавшуюся щёлочку и мигом проснулся, став свидетелем ссоры.       — Сколько раз я тебе говорил о том, что не надо приводить в дом чужаков? — сердито произнёс высокий скелет, обвиняя брата в непослушании.       — Дрим — не чужой! Ты бы и сам его отправил спать, если бы увидел, в каком он был состоянии, — продолжал упорствовать тот, защищая потребности друга.       — Мне всё равно на его состояние. Мы сейчас говорим о тебе. Почему ты меня не слушаешь?       — Да потому что ты несёшь какой-то бред! — выкрикнул Свап, топнув ногой. — Почему я не могу с ними дружить? Почему ты считаешь их плохими?       — Дело не в том, что кто-то хороший, а кто-то нет, — хмуро произнёс тот, — просто они представляют угрозу. Рядом с ними ты подвергаешь свою жизнь опасности, а это, как минимум, уже плохо.       — Я сам выбрал такой путь, прекрасно зная об опасности. Это мой выбор, так что уважай его!       — Блу, я же о тебе забочусь, почему ты никак этого не поймёшь? — сбавил свой тон старший, говоря уже более спокойно.       — Потому что это — не забота, ты просто пытаешься контролировать меня и мою жизнь, а мне это не нужно! — ещё громче выкрикнул младший. — Я давно не ребёнок и могу сам принимать решения, поэтому дай мне хоть немного свободы!       Достаточно наслушавшись перепалки братьев, явно не горя желанием дослушать до конца, Мечта тихонечко закрыл дверь и, будто потерявшийся щенок, прошёл и встал в центре комнаты. Взгляд бродил из стороны в сторону, нигде надолго не задерживаясь. Душа стала биться сильнее, а аура, которую он так отчаянно подавлял, лезла из всех щелей, заставляя чувствовать себя всё хуже и хуже, словно рядом находился склизкий брат. Обняв себя, он опустил голову в пол и горько, но тихо усмехнулся, натянув болезненную улыбку, после чего шумно вздохнул.       — «И о чём я только думал, придя сюда? Нужно было догадаться, что они начнут ссориться из-за меня. Папайрус просто на дух меня не переносит, — этого следовало ожидать. Какой же я эгоист. Только о себе и думаю, но никак ни о других. От меня одни проблемы. Я должен уйти, пока они не убили друг друга».       Полностью осознав свою ущербность, хранитель открыл портал и поспешил избавить братьев от своего присутствия. Стоило ему покинуть дом, — да и вселенную в целом, — как ссора вдруг прекратилась. Ощутив потерю знакомой теплоты, что источала аура, Ягодка поднял недоумевающий взгляд на дверь своей комнаты.

***

      Чуть потускневший и темноватый портал горчичного отлива открылся в «ЭхоТейле», как раз неподалёку от цветов, коих тут стало в разы больше. Ступая по пропитанной влагой земле, Дрим шёл не разбирая дороги, пытаясь найти самое отдалённое место. Зайдя в самый край, ближе к углу, он осторожно присел и позволил голубым цветам спрятать себя с головой, укрывая от посторонних глаз. Обняв колени и глубоко вздохнув, он положил на них голову и попытался расслабиться, позволяя тёмной ауре выйти на свет, превращаясь в подобие призрачного монстра.

— «Никогда ещё не видел тебя таким подавленным. Мне безумно приятно ощущать столь сильный вкус твоего опустошения, но я так и не понял: почему ты сбежал?»

      — Я просто… хотел побыть в одиночестве… — подняв голову, тихо, чуть ли не шёпотом произнёс Позитив, понимая, как глупо теперь это звучит.

— «В самом деле? А как же твой дружок? Разве ты не хотел как следует повеселиться, чтобы твоё «подавленное настроение» прошло?»

      — Хотел, но… Иногда мне просто хочется оборвать все связи, уйти от тех, кто меня окружает, чтобы навеки остаться в одиночестве. Ведь так будет лучше.

— «Что-то я не припомню, чтобы хранителю, вроде тебя, хотелось всех бросить ради собственного благополучия. Разве тебе не должно быть совестно от того, что ты думаешь о себе больше, чем о других?»

      — Хранитель? — с издёвкой вымолвил он. — Я никогда не просил об этой роли, я не просил о такой ответственности и уж тем более не намеревался становиться героем, — раздражённо процедил скелет, ослабляя взгляд, опуская его на землю. — Я просто… хотел быть счастливым.

— «Ха, счастливым? И как ты планируешь им стать? Жить в гордом одиночестве и радоваться жизни?»

      — Я не знаю. Я уже ничего не знаю… — вздохнув от безысходности, он уронил голову на колени, ощущая себя совершенно разбитым.

***

      — Дрим, ты здесь? — дверь тихо открылась, и встревоженный голос скелетика прозвучал в пустой комнате, пока взгляд не остановился на открытом окне и развевающихся от ветра шторах.