Hope is dead

Следующим днём

      Золотой, усеянный сотней мерцающих искр и источающий тёплый свет портал открылся в пространстве дудл-сферы с тихим звоном ветряных колокольчиков, и тут же закрылся с таким же, стоило двум скелетам пройти через него. Они неторопливо шли в сторону дома их общего друга, слушая собственные шаги в этой неловкой тишине. По правде говоря, Солнечный не хотел брать его с собой, но никак не мог отказать этим невинным глазам, так что просто решил следить за своей речью и контролировать ауру. Насколько это возможно.       — Прошло уже два дня… Как думаешь, Инк всё ещё злится? — с беспокойством поинтересовался Блуберри, подняв взгляд на друга, больше переживая за его состояние, нежели о реакции художника.       — Нет, ты же его знаешь: он подолгу не дуется и быстро забывает обиды, — припомнил Сон с лёгкой ностальгической улыбкой. — Я думаю, что в этот раз он действительно мог забыть, так что для нас же лучше, верно?       Блеск его шафрановых очей был сродни притягательному гипнозу, заставляющему всех, кто хоть раз посмотрит в эти глаза, поверить всему, что скажут уста, даже если это будет очевидная ложь. Слабо кивнув в ответ собеседнику, скелетик отвёл взгляд, направив его к дому, рассматривая дощечки, из которых были сотворены стены. Он ничего не говорил, пускай и хотел, просто потому, что доверял тому, кто его ещё ни разу не разочаровывал, хоть и заставлял о себе беспокоиться. В медленном темпе они вскоре добрались до двери, что была чуть выше Позитивного, но это не помешало ему нормально постучаться, слушая как деревянный стук эхом разносится по пустоте.       — Вы, вроде бы, не так уж и сильно поссорились, — неуверенно начал Ягодка, привлекая к себе внимание сосредоточенных и заинтересованных глаз. — Я имею в виду, что больше кричал именно Инк, так…       — Так почему я пришёл сюда с извинениями? — догадался тот, вскинув надбровные дуги, на что получил лёгкий кивок. — Всё просто. Инк, может быть, и переборщил, но в одном он был прав: я действительно облажался, — как-то печально усмехнулся скелетик, отводя виноватый взгляд, — и за это должен извиниться, ибо это единственное, что можно сделать. Прошлое уже не изменишь, так что я могу лишь пообещать и надеяться, что подобного больше не произойдёт, но всё зависит от того, что скажет Инк.       — Понятно, — чуть тише произнёс собеседник, и, недолго думая, задал ещё вопрос: — Вы же не будете опять ссориться, правда ведь?       — Конечно нет, — заверил Мечтатель своей фирменной лёгкой, но тёплой и искренней улыбкой, — при тебе он не станет этого делать. Можешь не волноваться.       — Как и не стал делать это в последние два раза? — прямо напомнил ему друг, заставляя лишь тяжко вздохнуть и смириться с тем, что обман — не лучшая стратегия, хоть скелет и делает это для того, чтобы его защитить.       Он окинул взглядом дверь, чуть нахмурился и, постучав посильнее, позвал:       — Инк, ты дома?       В ответ ничего не послышалось, словно бы дом был лишён своего хозяина. Однако, стоило хранителю громко вздохнуть, как дверь, словно по волшебству, резко отворилась, и на её пороге показался скелет, чьи рубиновые глаза светились от недовольства и небольшого раздражения, возможно даже усталости. При виде опасного и яркого взгляда Черничка вздрогнул и сделал шаг назад, а Солнечный еле слышно сглотнул и нервно улыбнулся.       — Что? — с такой желчью произнёс Чернильный, словно они его только что разбудили ведром холодной воды. Ледяной, если точнее.       — Э-эм… Привет, — натянуто улыбнулся скелет, чувствуя неловкость, проскочившую между ними.       — Мх… Чего тебе? — устало потёр свои глазницы художник, устремляя недобрый взгляд на гостя.       — Я… Я пришёл, чтобы принести свои извинения, — более уверенно начал тот. — Знаю, я крупно облажался и сделал нечто глупое, совершенно бессмысленное и что-то абсурдное, но мне жаль. Мне действительно жаль, что я подверг вас опасности. Однако ошибку свою я осознал и могу заверить, что этого больше не повторится. Что скажешь, мир? — он протянул свою руку в знак примирения и с каким-то детским взглядом ожидал, когда ту пожмут. Вот только слушатель едко усмехнулся, и, оперевшись о дверной косяк, нахмурился.       — Ты издеваешься? Сначала жёстко меня подставил, потом, вместо того, чтобы нормально всё объяснить, начал, как обычно, увиливать от разговора и искать самые дерьмовые оправдания, чтобы от тебя отъебались, — с неясной для ребят агрессией, копившейся, вероятно, годами, начал бывший защитник, — а теперь что? Вот так спокойно ко мне заявляешься и думаешь, что высрав из себя это жалкое «прости», — всё снова встанет на свои места? Что мы помиримся и станем лучшими друзьями, а вокруг нас будут летать сказочные лошади и блевать радугой? Извини, но ты наивный болван, раз в это веришь.       — Нет, подожди. Ты не так всё понял, — растерянно усмехнулся с глупой улыбкой Дрим, пытаясь объясниться. — Я не это хотел ск-…       — И что я слышу? «Я облажался, я сделал что-то глупое, это была ошибка», — ты серьёзно? — грубо перебив своего собеседника творец с издёвкой продолжил вырывать слова из контекста. — «Мне очень жаль, этого больше не повторится», — за идиота меня держишь? Думаешь, что заставил меня поверить в эту чушь? Да и какая это, к чёрту, ошибка? Ты, блять, прикалываешься? Меня могли убить, пока ты там играл в статую, его могли убить, — ткнул он пальцем в и без того немного шокированного Блу, — но нет же, — нам надо обязательно постоять, пока все сражаются. Делать не хер? Если ты так сильно устал и вымотался, так нужно было просто сказать, а не стоять как истукан. Отступил бы куда-нибудь и не мешался под ногами, неужто так сложно было?       — Я не был измотан, как ты говоришь, — хмуро начал отрицать тот, кому не нравилось куда идёт разговор, — я просто…       — Просто дегенерат, который любит искать отстойные оправдания и прекрасно себя чувствует, когда другие делают за него всю грязную работу, — окончил за него фразу негодующий художник. — Скажи честно: ты серьёзно думал, что я поверю тебе? Пришёл сюда ради извинений? Да тебе плевать на это. Тебя просто совесть замучает, если ты этого не сделаешь. Если бы не она, то твоей ноги тут и близко бы не оказалось.       — Неправда! Ты это говоришь только ради того, чтобы я начал с тобой спорить, — возмутился хранитель, — и потом — поссорился.       — Рад, что до тебя допёрло, — улыбнулся, хотя это больше походило на надменную ухмылку, Инк, — а теперь проваливай.       Не дав тому и слова вставить, скелет оттолкнул бывшего напарника и захлопнул дверь, оставляя ребят в полном замешательстве. Пока Сон прокручивал в голове странный диалог, пытаясь понять, что это вообще было, его друг осторожно приблизился к двери и, подняв опечаленные бирюзовые глаза туда, где располагалось лицо владельца дома, болезненно выдохнул и повернулся к скелету.       — У него такие глаза были… жуткие. С ним всё хорошо? Я ещё ни разу не видел его таким… злым, — с прежним беспокойством о ближнем поинтересовался он.       — Да, не переживай. Инк просто… не в духе сегодня, по-видимому. Наверное, ещё злится, — предположил тот с лёгкой усмешкой. — Думаю, нам лучше оставить его в покое, на какое-то время.       — Ох, ладно. А ты? Ты-то в порядке? — скелетик посмотрел в его удивлённые глаза и дополнил: — Твоя аура, хотя, возможно, мне просто показалось, но кажется всего на секундочку, она стала какой-то… мрачной.       — Д-да. Да, да, я в порядке, просто немного устал, наверное, и совсем не ту реакцию ожидал увидеть, — натянуто и сколько-то нервно рассмеялся от неловкости Позитивный. Ягодка чуть нахмурился, хотя больше расстроился его поведением. — Всё хорошо.       — Дрим, — начал он совершенно серьёзно, что не было на него похоже. Названый вмиг перестал смеяться и напрягся, — я вижу, какие у вас с Инком натянутые отношения. Думаешь, что в силу своего возраста я не замечу как вы себя ведёте? — скелет отвёл виноватый взгляд, а друг продолжил: — Есть что-то, чего я не знаю. Какая-то тайна, касательно Инка, которую вы так яро от меня пытаетесь скрыть. Я не знаю, что это, но этим секретом ты оправдываешь каждый его поступок и любое брошенное слово, и поэтому никогда всерьёз на него не злишься. Меня обижает, что ты не хочешь со мной этим поделиться, но… я понимаю, что ты делаешь это для моего же блага. Возможно, когда придёт время, ты расскажешь. Я… буду в это верить.       Мечта молча слушал маленькое признание и заключение друга, к которому всегда относился как к ребёнку, не считая его достаточно умным и взрослым для такого жестокого мира. Какого же было его удивление, когда столь юная и наивная персона подметила всё, что он пытался утаить, так ещё и поняла, что делается это во благо, ради его же безопасности. Он был так тронут этим рассуждением, пускай и ощущал за собой вину, что даже был готов расплакаться от счастья, однако скелетик, оказалось, ещё не всё сказал.       — Дрим, пожалуйста, заботься о себе лучше. И не молчи, если тебя что-то тревожит, — я всегда рядом и готов тебя выслушать.       — Спасибо, я правда ценю это, — теперь уже по-настоящему искренне и мягко улыбнулся хранитель, уводя взгляд в сторону, явно смущаясь от этих слов.       — Пустяки, я могу хоть каждый день это говорить, если ты будешь также улыбаться, — заверил его с добрым смешком Блуберри, заставляя друга смутиться сильнее. — Кстати, ты сегодня не занят?       — Нет, вроде планов нет, а что? — задумчиво пробубнел Сон, подняв надбровные дуги с большим интересом.       — Да так. Я хотел побывать в некоторых вселенных. Составишь мне компанию?       — Я только за, — прогулка явно пойдёт мне на пользу, — с улыбкой кивнул тот.       — Отлично! Тогда пойдём.       Магический портал в ту же секунду явился их взору, и Свап, схватив за руку недоумевающего скелета, затянул его внутрь. По правде говоря, желание побродить по мирам и узнать их истории было лишь предлогом, чтобы хранитель хоть на какое-то время оставил свои весьма прилипчивые и тягостные мысли. Наблюдать за тем, как с другом происходит нечто странное достаточно тяжело, ибо не знаешь, что сделать, дабы помочь. Впрочем, внезапный уход приятеля из гостей тоже не давал покоя, так как подобное сильно отличалось от обычного поведения Мечты. А что из-за этого творилось на душе у младшего, когда он заметил пропажу… и представить страшно.       «ХангерТейл», куда они пришли первыми, нёс в себе исключительно юмористический характер, хоть и имел подозрительное название негативного мира. Сюжет особо не изменился, однако упавших детей звали Бекон, вечно голодных, которые интересным образом реагировали на странности окружающего мира. Геноцид и нейтральный путь здесь невозможны, ибо после случайного убийства Санса они сбросили и позже боялись ударить Андайн даже понарошку. Однако смерти ему, почему-то, продолжали желать.       «КэтТейл» мог удивлять лишь изменёнными персонажами, — все как один стали разными породами кошек. Проходя мимо мусорной свалки «Водопадья» ребята заметили сфинкса Андайн, которая куда-то очень быстро спешила. В одной из коробок, если как следует приглядеться, можно было увидеть персидскую кошку, вероятно, прятавшуюся от той, которая ищет. Может, они играли в прятки? Как знать. Почувствовав нечто знакомое и родное, до краёв наполненное вселенским счастьем и добром, Ягодка обернулся и увидел такую дорогую, но прекрасную искреннюю улыбку. Позитивный буквально светился от переполняющей его радости, одаривая своим теплом и спокойным течением ауры, что, словно травинки, качались на ветру. Наконец получив хоть какую-то отдачу от друга, скелет лишь рассмеялся, не прекращая излучать позитивное сияние сильной эмоции, заставляя тем самым младшего принца чувствовать себя всё лучше и лучше.       — Ой, Дрим, смотри! — голубая перчатка показывала куда-то в сторону под удивлённый возглас владельца. — Это же Папайрус!       Абиссинская Короткошёрстная — такая была порода у младшего скелета, — одиноко бродила по свалке, недовольно или даже как-то печально мяукая, будто бы потерялась. Шёл он медленно, постоянно озираясь, явно ожидая какой-то шутки от старшего, коим тут и не пахло. Не получив никакого ответа, Блуберри с недоумением обернулся, но тут же замер. Ранее знакомая аура наполнилась тревогой и словно бы почернела. Шафрановые глаза, уставившиеся прямо, сузились и нервно подрагивали; взгляд казался одновременно напуганным и удивлённым.       — «Какого чёрта он делает?» — ужасающая мысль пришла к нему в голову и заставила впасть в ступор, наблюдая за тем, как вдалеке кто-то призрачный и тёмный нахально улыбался, махая рукой. По телу тут же проскочили мурашки, ненароком убеждая крепко сжать кулаки и нахмуриться, будто готовясь к бою.       Подойдя чуть ближе к «статуе», скелетик вначале внимательно изучил лицо друга, затем проследил за его взглядом, жутко сосредоточенном на одной точке. Однако вдалеке не было ничего, кроме мусорных куч, но даже в них и за ними, как бы он не вглядывался, не смог найти то, на что так странно смотрел приятель. Повернув голову, беспокойно вглядываясь в неподвижные глаза, он осторожно прикоснулся к плечу друга, чуть его сжав и тихо, но уверенно произнёс:       — Дрим, — названый заметно вздрогнул, придя в себя и повернул к нему голову, опуская вопросительный взгляд, — на что… ты смотрел?       Подняв голову и переведя обескураженный взгляд на то место, где только что видел мерзкого монстра, к своему удивлению, скелет его не обнаружил. Тихо вздохнув, понимая, в какую он попал ситуацию, Сон отвёл глаза.       — «Показалось? Но я точно его видел. Наверное, уже с ума схожу», — мысленно усмехнувшись, он вскоре об этом забыл, вновь натягивая беззаботную улыбку. — Ах, это. Я просто на миг о чём-то задумался, хе-хе. Извини, ты что-то говорил? — всё также наигранно и фальшиво, словно актёр, притворялся Сон, неловко смеясь.       Но увы, в этот раз подобный трюк уже не сработает.       — Ты действительно считаешь, что, раз уж я «всё ещё ребёнок», то я слепой, глухой, ничего не знаю, не замечаю и не понимаю? Ты так обо мне думаешь? — достаточно хмуро и слегка злобно, хотя больше с обидой произнёс нахмурившийся скелет.       — Что? Нет! С чего ты вообще это взял? — взволнованно выпалил Позитив, не понимая, что уже произошло.       — Да с твоего поведения, — вот с чего, — раздражённо бросил тот, цокнув, закатив глаза. — Думаешь, что можешь и дальше так просто мне врать? Что я такой наивный и доверчивый, раз верю в твою сладкую ложь? Что ничего не понимаю, не замечаю? Что ты и дальше можешь вести себя так, словно я для тебя пустое место и мои чувства ничего не значат? Что я, — твой лучший друг, — просто закрою глаза на происходящее? — крайне беспокойно и огорчённо спросил Блу, несчастными глазами вымаливая ответ от того, кто искренне ничего не понимал. — Я правда, правда ждал, что ты сам мне всё расскажешь. Что ты обязательно объяснишь, что случилось. Но я так больше не могу. Не могу смотреть, как ты мучаешься в дурацком одиночестве и пытаешься всё утаить. Поэтому я сам начну этот разговор. Скажи, почему ты тогда ушёл? Почему просто взял и ушёл, ничего мне не сказав?       — Потому что пришёл Папайрус, — тихо вымолвил Дрим, сказав первое, что пришло на ум. — Я не хотел создавать тебе проблем.       — Нет, не ври, — ты ушёл уже после того, как мы начали ссориться, — натянуто улыбнулся скелетик, покачав головой, чувствуя как болезненно трещит душа от каждой лжи близкого существа. — Ты решил, что твоё присутствие создаёт мне проблемы? Поэтому ты ничего не сказал и ушёл?        — «Уже одно моё присутствие заставило их начать ссору. Если бы меня там не было, они бы вообще не стали спорить», - печально подметил тот, опустив виноватый взгляд. — «Всё из-за ауры…»       Так и не услышав никакого ответа, младший горько вздохнул, сжимая свои кулачки.       — Я знаю. Знаю, что с тобой происходит. Я замечал каждое твоё неловкое действие, каждое брошенное слово, дурацкие и идентичные оправдания, несвойственные тебе мысли и фразы. В тебе что-то изменилось. И это что-то меня очень сильно беспокоит.       — «Знает? Он знает? Нет, быть такого не может. Его вижу только я, он не мог. Не может. Не должен, по крайней мере. Должно быть, я опять что-то не так понял», — внутреннее напряжение перешло и во внешнее, в виде дрожащей улыбки и скачущего голоса. — О-о чём ты говоришь, хах?       — А то ты не знаешь, — мрачно выдал тот, чуть сильнее нахмурившись. — Ты стал спать намного хуже и из-за этого выглядишь сонным, не удивлюсь, если ты в принципе перестал спать. Тебя словно больше ничего не волнует, не интересует. Ешь без всякого аппетита и, думаю, легко отказываешься от еды. Ты постоянно не в настроении и легко заводишься, выглядишь уставшим и… часто говоришь такие вещи как: «я не могу», «я не хочу». Из-за твоей невнимательности и рассеянности, а также забывчивости, ты постоянно витаешь в облаках, не замечаешь происходящего, где-то травмируешься. Часто требуешь от себя чего-то невозможного, взваливаешь на себя всю работу и ответственность, винишь во всём, что даже тебя не касается. Я давненько у тебя не был, не удивлюсь, если там царит хаос пострашнее чем у Инка. По крайней мере, надеюсь, ты хотя бы там появляешься, — с усмешкой добавил Свап, чуть шире улыбнувшись. — Уж не знаю, связаны ли между собой эти симптомы или в моей голове всё перемешалось, но мне хочется верить, что они все живут отдельно друг от друга. Иначе у тебя действительно большие проблемы.       Мечтателю только и оставалось что молча всё слушать, понимая, как сильно его действия и слова отражались на этом существе.       — «Да, мой дом — это прекрасная среда для тараканов и грязи, тут он прав. Глупо такое говорить, но у меня буквально сил нет прибраться, не говоря уже о том, чтобы просто цветы полить. Мне стало сложнее выполнять привычные обязанности, пускай и самые простые. И это продолжается уже полгода, если не больше. Большую часть времени я пытался этого не замечать и буквально через силу заставлял себя что-то делать, надеясь, что это простая лень, но этим наносил ещё больший вред. Но я совсем не думал, что он это заметит куда раньше меня. И… что, он молча за всем смотрел и даже не пытался меня разговорить? Неужели…» - в голове проскочила отнюдь не радостная мысль, — «всё это время он ждал, пока я не объяснюсь? Пока я пытался скрыть от самого себя эту боль, он просто… Ждал? Съедал себя изнутри, переживал, напридумывал всякого, но так и не спросил? Потому что он так сильно мне доверяет, что готов ждать во вред себе?» — осознание подобного эгоизма, прикрытого заботой о других, отразилось болью в душе, покуда грешные глаза пытались скрыться из виду. — «Прости меня, Блу. Я конченый эгоист, и совершенно не заслуживаю твоей доброты…»       — Я не знаю, что с тобой происходит и… прости, не уверен, как давно, но… — печальный взгляд бирюзовых глаз поднялся ввысь, вглядываясь в стыдливое лицо, — почему ты не сказал? Почему не сказал нам, своим друзьям? Ладно, с Инком последнее время сложно нормально общаться, да и вы всё ещё в ссоре, но как же я? Я же тоже твой друг. Почему ты не мог мне сказать? Почему так долго скрывал правду? Боялся, что в силу возраста я не пойму? Или стану осуждать за что-то? Не хотел обременять или беспокоить, поэтому молчал? Тебе сама мысль того, что я буду переживать, — неприятна? Думаешь, что создашь этим проблему? — глаза широко распахнулись от удивления, покуда шафрановые глаза стыдливо ходили из стороны в сторону. — Дрим… ты мой самый близкий и дорогой друг, — я хочу о тебе беспокоиться. Хочу знать, что тебя тревожит; хочу помочь тебе справиться с проблемами. Я хочу принимать участие в твоей жизни, и хочу, чтобы ты не закрывался от меня, когда тебе плохо, а доверял. Я всегда тебя поддержу, всегда приду на помощь. Если ты будешь притворяться, что всё в порядке, то я не смогу тебе помочь… Просто расскажи мне, — сделав шаг, он взял его руку своими и поднял на уровне груди, мягко сжимая, — прошу.       — Я… молчал вовсе не из-за этого, просто я и сам не знаю, что со мной, — неловко и крайне виновато усмехнулся Мечта, отводя взгляд. — Не похоже на обычную хандру или сезонный грипп. Может, старость подкрадывается? Мне ведь не один век, — пошутив, он не услышал знакомого смеха, что лишь больше обеспокоило. — Прости, что причинил столько проблем. Если бы я только знал, что ты страдаешь от этого, то сразу бы сказал. Тебе стоило хотя бы намекнуть. Я не стою того, чтобы ты делал что-то себе во вред.       Внимательный взгляд ясных глаз задумчиво смотрел на лицо друга, перебирая в голове какие-либо варианты того, чем бы он мог помочь.       — Сходи к Андайн, — тихо, но требовательно произнёс он, мягко поглаживая пальцами родную руку. — Знаю, она, по большей части, учёный, а не врач, но у неё очень много книг на эту тему — я сам видел. Лучше её никто в этом не разбирается. Уверен, она точно знает ответ на твой вопрос. Она поможет. Правда поможет. По крайней мере мы будем знать, что с тобой происходит. И, надеюсь, сможем тебе помочь.       — К доктору меня посылаешь? — будто бы обиженно хмыкнул тот.       — Это ради твоего блага, — слабо улыбнулся Ягодка, отпуская его руку. — Просто сходи. Хуже от этого ведь не станет. А я, так уж и быть, не стану проверять, — на его лице вновь появилась яркая улыбка. — Я доверяю тебе, Дрим. И знаю, что ты обязательно мне всё расскажешь, — не важно: плохие новости или хорошие, — поэтому я позволю тебе пойти самому и не стану следить.       — А ты хотел проследить? — подняв надбровные дуги удивлённо вымолвил тот.       — Есть такое дело, — усмехнулся Блу, — за тобой глаз да глаз нужен.       — Что ж, я рад, что ты решил позволить мне побыть немного самостоятельным. Я правда это ценю.       Улыбнувшись этим словам, скелетик крепко-крепко обнял друга, чтобы тот наконец-то понял, что не один. Разумеется, хранитель не был против неожиданных обнимашек, так что простояли они так минуты три точно, покуда их души не начали стучать в унисон. Сразу как-то стало легко дышать, причём обоим. Вскоре отлипнув от приятеля, Черничка довольно усмехнулся и ушёл в портал, специально открытый Позитивным, ибо доверять телепортации скелета было ещё рискованно. Мало ли, в этот раз действительно в стене собственного дома застрянет. Помахав ему на прощание, Солнечный с улыбкой наблюдал за тем, как закрывался портал, а после, вздохнув, стёр с лица улыбку и хмуро произнёс:       — Ну, и? Что это было?

— «Ты это о чём?» — прозвучал баритонистый голос появившегося за спиной кальмара.

      — Да о твоей дебильной выходке, — раздражённо припомнил он. — И долго ты так будешь делать? Сколько ещё можно повторять: не появляйся, пока рядом кто-то есть. Знаешь же, что это опасно.

— «Чего ты так распереживался то? Если не забыл, то меня никто не может видеть, кроме тебя, разумеется. Так что не вижу причин, чтобы прятаться от кого-то, словно моё существование — нечто незаконное».

      — Тогда на кой чёрт ты вообще это делаешь? Позлить меня хочешь? Или проблем лишних создать? Так они и у тебя будут, если я по случайности проболтаюсь.

— «И что? Никто тебе не поверит, а если и поверит, то не поможет, — в довесок кивнул тот головой. — Зачем делаю? О, я просто хочу сломать тебя, солнышко~»

      — Что? О чём ты вообще говоришь? — нахмурившись с непониманием посмотрел на него Сон, ожидая внятного ответа.

— «А ты чё думал? Внезапные галлюцинации, атака какой-то тени в собственном доме, не работающая лечебная магия, проблемы с телепортацией — это всё само собой происходило? Ну ты и дурак».

      — То есть, всё это время, я списывал эти вещи на симптомы, а оказалось, что всему виной ты? — хранитель истерически засмеялся, словно его жизнь — полная бессмыслица. — Поверить не могу. Я даже спрашивать не стану, как тебе это удалось, — знаю же, что не расскажешь. Но на хрена? С какой целью ты вообще это делал? От скуки?

— «Да не то что бы. Я надеялся, что посылая тебе галлюцинации, не давая пользоваться лечебной магией, отправляя в негативные миры, якобы по случайности, это тебя… сломает, — пожав плечами, существо продолжило: — но, как оказалось, ты крепкий орешек. Уже столько времени прошло, а твоё душевное состояние ещё держится на каких-то соплях надежды. Но ничего: рано или поздно у тебя закончатся силы, и ты сдашься. Сломаешься, и в кои-то веки примешь меня. Потому что не останется выбора, не будет надежды. Ибо я тебя всего этого лишу».

      — Ты всерьёз считаешь, что сможешь убить меня психологически и после этого я приму твою силу? Вот глупость. У тебя это никогда не получится. Сколько не трави мой разум, сколько не посылай навязчивых идей, но я всегда дам отпор. Ты так просто меня не сломаешь.

       — «Проверим? — с надменной улыбочкой произнёс тот. — Рано или поздно, Дрим, рано или поздно».

      — Если ты продолжишь в том же духе, то сломаешь свой «любимый» сосуд, — напомнил хранитель. — Не мне говорить, что тогда будет.

— «Не волнуйся: мои действия отражаются только на твоей душе, а не на теле. Когда ты будешь сломлен, мне останется лишь предложить свою силу, и тогда я получу идеальное тело, которое будет управляться моей сильной волей».

      — Моя душа всё ещё полна света, и он — никогда не померкнет. Уж я об этом позабочусь, — заверил Сон, нахмурившись. — Насколько бы страшен ни был кошмар, но он, рано или поздно, закончится, и наступит утро. Пока я верю, моя душа будет цела, и её лучи надежды не угаснут.

— «Но в ней уже есть зарождение тьмы, Дрим, и ты это знаешь. Нет, ты чувствуешь это. Вот только ты не сможешь вечно себя контролировать. Когда-нибудь, ты сдашься. И я буду рядом, чтобы этим воспользоваться».

***

      — Бекон жарится, что дальше? — уточнил обладатель красного глаза, вытирая жирные пальцы о полотенце, небрежно бросив его на столешницу. Из сковороды, на раскалённом масле, шипели несколько кусков свиного мяса.       — Так, тут сказано: «насыпать соли на… глаз», — неуверенно произнёс последнее слово Киллер, нахмурившись и бегло пробежавшись глазами по тексту ещё раз, — бред какой-то.       — А причём тут глаз? Мы же омлет делаем, — озадаченно вымолвил Хорр, поглядывая в миску, где уже были взбиты яйца и молоко, — разве не эту бурду солить надо?       — Понятия не имею, тут так написано, вот, — перевернув книгу текстом к скелету, дабы тот мог убедиться, что повар это не выдумал, он наблюдал за тем, как и чужое лицо искажается таким же недоумением.       — И вправду, — вынес вердикт дырявоголовый, — видимо, придётся солить глаз.       — Вопрос только чей?       Парни молча переглянулись. Алый глаз смотрел в чужие глазницы холодно и жёстко, пугая не только своим оттенком, но и формой. Долго выносить этого давления собеседник не мог, так что поспешил ретироваться:       — Ладно, тупой вопрос, признаю, — отступив на шаг, глупо улыбаясь, он поднял руки, отрицая пришедшую в голову идею. — Будем делать из меня такого же одноглазого пирата, как и ты, мой пир-ратский компаньон.       — Сколько соли надо? — совершенно не слушая его речи, скелет взял банку с приправой и, отвинтив крышку, положил возле миски.       — Не знаю, там не указано, — пожав плечами пробормотал тот, недовольно вздохнув, — давай щепотку.       — А не мало? Я не хочу есть пресную пищу.       — Ну, потом досолим.       — Окей.       Взяв кончиками пальцев ту самую щепотку, он направился к главному повару, попросив того запрокинуть голову и немного присесть, ибо сам ростом не вышел. Сделав это, Киллер молча наблюдал за тем, как над его левым глазом, пока ещё зрячим, повисла рука с приправой. И прежде, чем помощник начал сыпать, он поспешил его отвлечь.       — Подожди! Дай я как следует к этому подготовлюсь, — уже не так неуверенно выговорил он, — кто ж знает, насколько это больно? Может, я тоже без глаза останусь?       — Не волнуйся, это не так больно, как было со мной, — холодно уверил его тот, — по крайней мере, соль из тебя потом легко достать будет или она вообще сама из твоих глазниц высыпется.       — Нет, ну знаешь. Я как бы передумал! Давай без соли.       — Неа, я не хочу жрать пресный омлет. Хочу солёный.       — Ну так посоли себе сам.       — Если бы мог, то обязательно посолил бы. Я ж не виноват, что у тебя есть лишний глаз, — мрачно напомнив приятелю о своей инвалидности, Хоррор схватил его за нижнюю челюсть, пытаясь зафиксировать положение головы, — не дёргайся.       — Нет! Не лишай меня моих прекрасных глаз! — продолжал вырываться тот, дёргая головой.       — Да они у тебя практически пустые, — я понятия не имею, как ты ими видишь.       — Ну и не имей дальше, а меня отпусти!       — Эй, что у вас происходит? — со стороны раздался знакомый хриплый голос, заставивший их повернуться к дверному проёму. Монстр, упирающийся спиной в стену, выглядел слегка заспанным и вялым, то и дело зевая и потирая глазницы.       — Да вот, завтрак готовим, — с глупой улыбочкой ответил Килл.       — Не особо похоже на завтрак, — с упрёком закатил тот глаза. — Сейчас вы что делаете?       — Соль на глаз сыплем, — спокойно отозвался Хорр, продолжая держать белую смерть.       — Зачем?       — Так в книге написано было.       — Ой, дебилы, — ударив себя по лицу, скелет устало вздохнул, — это же не в буквальном смысле. Соли нужно сыпать не на чей-либо глаз, а в еду, по собственному вкусу, а значит столько, сколько вы едите. Неужели не ясно?       — О, а я не знал, — удивлённо моргнул повар, покуда помощник убирал соль обратно, — наверное, давно ничего не готовил, вот и забылось.       — Давно не готовил? Да ты ни разу ничего не готовил, дурень. Только избегал свою очередь под разными предлогами, — уже с раздражением закатил глаза Даст, принюхиваясь. — Фу, а чем это так воняет? Что-то сгорело?       — Твою мать, Хоррор, бекон! — вдруг вспомнил Киллер, подбегая к сковороде, но уже было поздно: бекон превратился в чёрные кудряшки, масло активно выбиралось из сковороды, шипя и выстреливая во все стороны. — Почему ты её не проверил прежде, чем налил масло? Тут полно воды! И какого чёрта ты вообще за ним не следил? — быстро выключив плиту, накрыв угольки крышкой, он поставил посудину на дальнюю конфорку.       — Я как бы занят был, — возмущённо, но и в то же время холодно высказался тот. И по чьей вине?       — Киллер, полотенце!       — Что? — не сразу понял названый, однако стоило ему обернуться, как он увидел пылающий в огне кусок тряпки. В панике он пытался его потушить, вот только сделал хуже: огонь перекинулся на висевшие полотенца и прихватки, а также часть упала на достаточно широкий и длинный ковёр, покрывавший большую часть комнаты. — Бляяя, мы горим! Ёбаные тараканы, — проследив взглядом за тем, куда стремительно помчал огонь, он впал в ещё большую панику. — Диван! Нет, только не он!       — Я за огнетушителем, — робко бросил Пыльный, окончательно проснувшись, и умчал, сверкая пятками.       — Нет, нет, нет, только не диван! — продолжая истерику, скелет отчаянно отодвигал мебель от ковра, одновременно с этим пытаясь затоптать или как-то затушить огонь. — Чего стоишь? Шторы спасай!       — А ничего, что мы горим? — озадачился тот, однако поспешил спасать висевшие тряпки, одну из которых уже покрывали языки пламени.       — Ничего! Если мы сгорим, — будет кристально похуй, а если сгорят любимые шторы босса — нам трындец, — панически сражаясь с огнём и защищая мебель, он дополнил: — если жизнь дорога, то сделай всё, чтобы они уцелели.       Тот спорить не стал, в виду отсутствия выбора. Взяв стул, он поставил его возле окна, залез, и попытался снять ткань с карниза, однако рост ему в этом деле очень сильно мешал. Бывший поварёнок удачно спас два кресла и даже стол, отодвинув их к стене, где уже не было ковра. А вот с диваном появилась проблема: он слишком тяжёлый и в одиночку его не передвинуть. Но сделать это всё равно как-то надо.       — Чёрт, где там Даста носит? Мы сотню раз сгореть успеем, прежде чем его задница принесёт сраный огнетушитель, — потихоньку выходя из себя, он почти прорычал это, случайно бросив взгляд в сторону окна. — Штора! Хоррор, блять, она горит, ты, слепой инвалид.       — Где? — озираясь по сторонам, названый всё же заметил, что левая сгорела практически наполовину. Это немного взбесило. — Да иди ты на хуй, — я не достаю.       — Иди отсюда, бестолочь, сам всё сделаю, — выгнав бесполезного помощника, он сам залез на стул и отчаянно продолжал спасать то, что уже, по идеи, того не стоило.       — А мне чё делать? — стоя внизу, словно ребёнок, наблюдавший за взрослым, с интересом спросил тот.       — Мне откуда знать? — раздражённо прорычал Килл. — Да хоть дыру в стене.       — Зачем?       — Чтобы весь дым и огонь через неё ушли. Тогда и тушить не понадобится, — бросил скелет, — всё, не мешай.       — Понял.       — «Идиот, ничего толком сделать не может, только проблемы мне создаёт», — мысленно поругался убийца, продолжив спасать шторы.       Сейчас было не до здравых мыслей или разговоров, требовалось больше внимания и скорости. Если так и дальше пойдёт, то у них вся кухня сгорит, а это — весьма серьёзный проступок, за который последует соответствующее наказание. И спасать мебель, в особенности шторы, являлось очень правильным решением. Если босс узнает, что ты, во вред себе, спасал его любимые тряпки, ну, одни из любимых, то, возможно, тебе удастся избежать наказания. А учитывая, что по большей части наказывают именно его, то ему и нужно больше всех стараться заслужить доверие. Как бы тяжело это не давалось.       Наконец-то сняв одну штору, монстр радостно улыбнулся, бросив ту на пол, уже с большей уверенностью и решительностью снимая вторую. Это тоже произошло достаточно быстро, так что он слез со стула, и только сейчас заметил, что первая тряпка, которую он снимал, он снял объятую огнём. Несложно догадаться, что произойдёт, если горящая и не горящая штора встретятся возле ковра на полу. Схватившись за голову, в панике смотря на то, как красиво танцуют языки пламени, он поднял голову и заметил диван. Вернее то, во что тот превратился.       — Чёрт, диван… Мне пиздец, — лишь вымолвил обречённый, вздыхая, как вдруг послышался странный, но очень громкий звук, словно что-то взорвалось. С трудом удержавшись на ногах он, схватившись за стенку, с недоумением перевёл взгляд туда, откуда летела плотная дымка пыли, за которой просвечивалась пустынная местность, — Нахуя ты сломал стену? — тихо прошептал он, осматривая значительную дыру, которую, как любую другую, уже не спрячешь под картиной. — «Хотя, признаюсь, это действительно помогло…»       — Какого чёрта вы тут устроили? — этот низкий и властный голос, наполненный злости нельзя было перепутать ни с каким другим. В дверном проёме показался владелец замка, и, собственно, кухни, рядом с которым, чуть прижавшись к стене, стоял ранее потерявшийся скелет.       — И где твой огнетушитель? — еле слышно спросил убийца, будто бы осуждая того за крысятничество.       — Всё пошло не по плану, — раздражённо хмыкнул тот, взглядом указывая на босса, сжимающего в руке огнетушитель.       — Я вас спрашиваю, недоумки, что вы здесь устроили? — словно бурый медведь взревел Кошмар, затягивая всех в топкое болото своей гнусной ауры, заполняющей всё больше и больше пространства. От этого все присутствующие, даже Даст, почувствовали за собой необъятную вину и презрение к собственной жизни. Их души буквально кричали от страха, что каждый из них отчаянно скрывал.       — А, эм, босс! Мы тут завтрак хотели приготовить, но немножко напортачили, эхе-хе, — глупо рассмеялся зачинщик, подходя ближе, спиной закрывая валявшиеся на полу шторы. Или то, что от них осталось.       — Немножко? Да вы тут пожар устроили! Неужели без этого не могли обойтись?       — Ну, не такой уж и сильный пожар был, правда же, Хоррор? — обратился он к приятелю, что всё ещё держал достаточно тяжёлый инструмент и не особо спешил что-либо говорить.       — Не такой сильный, что вы вот за этим помчались? — подняв руку с красным бесполезным мусором, кальмар нахмурился сильнее, из-за чего векторы начали извиваться в жутком танце, заставляя Пыльного слегка вжаться в стену и напрячься.       — Он и не понадобился, у нас всё было под контролем, — заверил скелет, натянуто улыбаясь. — Подумаешь, ковёр, прихватки, полотенца и завтрак сгорел. Стенку, правда, жалко, в особенности несчастный фартук, но в остальном-то всё цело.       — Цело? — удивлённо вопросил тот, словно из него дурака делают. — У меня на кухне дыра в стене, это, по-твоему, цело?       — Ну я же не думал, что он всерьёз её сломает, — развёл руками невинный монстр, — я случайно сказал. На эмоциях.       — О всевышний, — закрыв рукой лицо, Даст измученно вздохнул, опять, — ты с ним уже столько лет под одной крышей живёшь, а до сих пор не знаешь, что он с лёгкостью может сделать то, что ему кто-то сказал. Он же почти никогда не думает!       — Ладно. Не буду спрашивать, где Хоррор умудрился достать кувалду, но могу ли я надеяться, что больше ничего не пострадало? — недоверчиво осматривая последствия пожара, нефритовый глаз остановился на диване, резко сжался и заострился, как у змеи. — Киллер-…       — Это чистая случайность, босс! — в свою защиту сказал в большей степени виноватый скелет. — Если вы внимательно посмотрите, то я спас кресла.       — Ну да, кресла-то важнее какого-то дивана, — закатив глаза, существо бросило взгляд на окно. — А где мои шторы?       — А, ну… Да зачем они вам? У нас вон, образовался ещё один вход и окно одновременно, разве не чудесно? — намеренно отводил от окна чужой прожигающий взгляд Килл, скрывая за спиной то, что его окончательно прикончит. — Зачем шторы? Будем через стенку ходить и дышать свежим воздухом, ага. Круто же. Ну, можем тряпочку какую-нибудь повесить, если вам так хочется.       — Киллер, где мои ебучие шторы? — выйдя из небольшого коридорного пространства, жуткое создание направилось прямиком к окну. Как бы подчинённый не пытался его туда не пускать, но увы: оттолкнув несчастного, хозяин замка увидел валявшиеся на полу куски того, что, вероятно, когда-то было шторами. Прежний цвет глоксиневых занавесок теперь стал чёрным как уголь, а их бывший владелец молча смотрел на останки. И это молчание оказывало сильное давление.       — Босс, я честно пытался их спасти, честное слово, поверьте!       — Хоррор, я мог бы тебя наказать, но раз уж ты смог потушить огонь, то в этот раз я закрою глаза на эту дыру, — вдруг смиловался тёмный принц, вызвав на лице одноглазого довольную лыбу. — А что касается тебя… — обратился он уже к убийце с весьма недобрым взглядом.       — Но я же пытался спасти ваши шторы и диван!       — Значит плохо пытался, раз уж они всё равно прогорели, — едко припомнил тот, чья аура пронизывала чужое тело копьями ненависти и злобы. — В качестве наказания я, пожалуй, отберу все твои ножи. Будь добр, к вечеру собери всё, что ты попрятал в замке и принеси в мой кабинет.       — Нет, пожалуйста, только не ножи! — взмолился скелет, вставая на колени. — Я всё сделаю, всё! Я отрежу себе руки и ноги, можете закрыть меня в подвале, можете пытать. Да хоть затрахайте до смерти, только не забирайте их.       — Я всё сказал, — сурово напомнил тот о невыгодном для спорящего положении, нисколько не обратив внимание на мольбы.       — Босс, — раздался новый голос за спиной, более звучный и лирический.       Названый с удивлением обернулся, завидев знакомое лицо в дверях, и довольно улыбнулся.       — Кросс, рад тебя видеть.       — У меня новости для вас, — словно солдат без эмоций сообщил гость.       — Иди в мой кабинет, я сейчас подойду, — кивнув в ответ, скелет молча удалился, однако про своего старого собеседника Мар не забыл. — Приберитесь тут, — грубо всучив тому огнетушитель, заставив упасть на стол, существо поспешило покинуть кухню. — Остаёшься за главного, — мимоходом бросил он стоявшему в проходе.       — Ну конечно, — недовольно, но вполне спокойно принял свой статус Пыль, даже не закатив глаза.       Кальмар дошёл по пустому коридору до своего кабинета, возможно немного радуясь тому, что его отвлекли, иначе он бы разнёс кухню куда похлеще этих двоих. Открыв дверь и оказавшись внутри, он поспешил занять свой мягкий с изящной спинкой и подлокотниками стул. Сев на тёмно-зелёную подушку, он закинул ногу на ногу, поставил сцепленные в руки замок на стол и положил на них подбородок. Полупустая кружка с холодным кофе идеально вписывалась в данную ситуацию.       — Итак, я тебя слушаю.       — Я только что был в «НекоТейле» и видел, как Инк и Эррор его уничтожили. Совместно.       — Уничтожили? Инк и Эррор-то? — с усмешкой отреагировал тот, не шибко веря. — Если ты решил так пошутить, то это плохая затея.       — Вовсе нет, — я говорю правду, — твёрдо и холодно заверил скелет. — Я решил проследить за ними, и, как оказалось, они уничтожили, по меньшей мере, ещё четыре мира.       — В самом деле? — удивлённо, но всё же с небольшим безразличием спросил босс. — Что ж, я приму к сведению твою информацию. Благодарю, можешь возвращаться к своей работе.       — Есть, босс, — кивнув, он быстро покинул кабинет, оставляя его владельца наедине с мыслями.       — Хм, Созидание и Разрушение работают вместе? С трудом верится, — хмыкнув, монстр расцепил руки и поставил вторую ногу на пол. — Надо бы самому всё разузнать. Наведаюсь-ка я к Эррору. Он, конечно, и не обязан мне отчитываться, но подобное вряд-ли станет скрывать, — не в его это характере, — а если что, может и сам расскажет, — поднявшись из-за стола, он подошёл к окну и взглянул на мрачный пейзаж, что являл собой бывший «ХевенТейл», — если это, конечно же, правда. Сложно представить, чтобы он работал с кем-то, к тому же, когда это хранитель перешёл на нашу сторону? Если это так, то для меня это может стать проблемой. Большой проблемой. Было бы неплохо привлечь его себе в команду, — это даст неплохие шансы в борьбе за золотое яблоко, да и мой брат явно не ожидает такого поворота событий.       Вдоволь насмотревшись на чудесные красоты пустоты, Негатив превратился в чёрный сгусток и растворился в воздухе.

***

      Переместив своё жидкое тело в пустоту, монстр оказался неподалёку от местного жителя, который, ощутив чьё-то присутствие и заметив незваного гостя, уже шёл навстречу.       — Вам что здесь всем мёдом намазано? — с раздражительным вздохом бросил Глюк, подходя ближе.       — Мы же не виноваты в том, что знаем пароль, — ехидно хмыкнул Кошмар, намекая чья это вина. — Поменять не судьба? Если так претит видеть здесь чужие лица.       — А толку-то? Всё равно лазейку найдёте и смысл в пароле мигом улетучится. Сколько не меняй, а всё равно кто-то умный зайдёт и всё испортит.       — Как знаешь, — пожал он плечами, ибо чужие заморочки его не волновали. — Я к тебе тут по делу.       — Это по какому? — изумлённо вымолвил чернокостный, нахмурившись. — Если опять это грёбаное предложение о присоединении к твоим идиотам, то ответ ты сам знаешь.       — Жаль, конечно, это слышать, но я здесь по другой причине, — будто бы расстроился кальмар, дотрагиваясь до своего подбородка. Нефритовый глаз сверкнул недобрым светом, заставляя собеседника напрячься, — до меня дошли кое-какие слухи и-…       — О, нет. Если твои «горе-солдаты» что-то наплели, то лучше бы тебе об этом забыть, — оборвав чужую речь, Эррор качнул головой, критически объясняя: — Хоррор всегда несёт какую-то ахинею, если наобещать ему вкусной жрачки. Киллер выдумает что угодно, чтобы над кем-то посмеяться, кого-то опозорить и так далее. Про Даста уж молчу: его шизофрения не знает границ.       — Нет, это был Кросс, — сухо произнёс осьминог.       — Тогда ладно, — спокойно отступился собеседник. — И что он сказал?       — Он видел как ты и Инк уничтожаете «НекоТейл», притом работали вы весьма слаженно.       — Ну да, всё так.       — Удивительно, а я думал, что начнёшь отрицать, — насмешливо выдал монстр, приятно ухмыляясь. Всё так, как он предполагал. — И как оно? Работать бок о бок с заклятым врагом?       — Не сказать, что мы работаем бок о бок или вместе: он помогает мне, я — ему. Просто выгодное положение для нас двоих, ни о каком «приятельстве» и речи идти не может, — зачем-то разъяснил скелет, под продолжительный взгляд нефритового глаза. — Как оно? Ну, здорово, конечно, но странно, хотя и потрясающе.       — Тогда что с лицом? Не вижу радости, — тонко подметил Негатив, и устало вздохнул, потёр переносицу, так и не дождавшись ответа. — Слушай, моя жизнь целиком и полностью зависит от существования негативных вселенных, а с переходом Инка на нашу сторону шансы, по убийству моего братца, становятся значительно выше. И если в ближайшее время его кто-то убьёт, плевать кто, то я смогу поглотить его душу и стану Богом. Тогда у меня не будет нужды во вселенных для поддержания жизни. Считай — это выгодно для меня, — он весьма точно выделил преимущества в изменении поведения хранителя, обыграв всё в свою пользу. — А что до тебя? Ты ведь всегда хотел всё уничтожить, а тут нашёлся тот, кто поддерживает твоё желание. Для тебя это большая выгода.       — Да, но… Меня это-то и беспокоит.       — Только не говори, что беспокоишься о нём, — с издёвкой хмыкнул принц ночи. — «Мерзость какая. Такими темпами из достойных соратников никого не останется. Если он действительно так за этого клоуна переживает, то мне больше не стоит на него полагаться».       — Ещё чего! Нахуй мне сдался он и беспокойство о нём, — сердито вымолвил Оши, явно задетый чужим подозрением. — Я за себя переживаю.       — И что же именно не даёт тебе покоя?       — Да всё. Он сам на себя не похож, ведёт себя грубо, дерзко, жёстко и одновременно с этим холодно и как-то безумно. Прежний Инк не позволил бы себе такого. Не знаю, что именно он задумал, но в одном я уверен точно: всё это — не к добру.       — Пх, чтобы Инк и что-то задумал? — сдержав себя, чтобы не засмеяться, Кошмар с улыбкой продолжил: — Видимо ты его плохо знаешь. Этот парень не способен мыслить разумно, даже в своём обычном состоянии, — этим всем у них Дрим руководил, — упомянул он, покачав головой. — «Хотя я всё ещё не верю, что он реально умеет продумывать ходы. Он вообще ни на что не способен, в отличие от меня».       — Ну не знаю. Слишком уж подозрительно это всё. Он же не мог просто так взять и решить, что «надо бы всё уничтожить», — собеседник всё никак не мог уняться, начиная выводить из себя старшего близнеца.       — А почему нет? — поинтересовался тот, держа себя в руках, хотя врезать ему хотелось сильно. Не потому, что ненавидит его, а просто чужие рассуждения не несут в себе ни смысла, ни пользы. — Как по мне, самый разумный вариант.       — Настоящий Инк так бы не поступил, — заверил его чернокостный, хмуро зыркнув, будто бы он знал своего врага больше его самого. — Есть же эти, как их там, клоны или наши копии?       — Альтернативные версии?       — Да. Может, это какой-то другой Инк? Из какой-нибудь другой реальности, который проник в наш мир или поменялся с настоящим местами?       — «Что за бред он несёт? Почему так отчаянно пытается найти этому объяснение? Разве ему не должно быть всё равно?» — эти вопросы не давали ему покоя. — Звучит абсурдно, конечно, но это могла бы быть Фелл версия Инка, — задумчиво произнёс Кошмар, выдвинув свою гипотезу, — у него тоже красные глаза и постоянная враждебность. Только вот проблема в том, что Фелл сейчас в своём мире, а не в нашем, — я по случайности попал в параллельную реальность и лично с ним встретился. Так что этот вариант отпадает.       — А другие его версии?       — Не припомню, чтобы были ещё такие злые и с вечно горящими красными глазами.       — Выходит, что это всё-таки наш, просто немного…       — Другой, — дополнил его мысль собеседник, нахмурившись. — Не понимаю, почему ты придаёшь этому такое значение? Ну стал он злым, и что? Нам же от этого лучше. Да даже если предположить, что он что-то затевает, то это в любом случае будет нам на пользу. Как будущий Бог этой мультивселенной я не допущу, чтобы он занял это место, — высокомерно убедил его кальмар, усмехнувшись. — «Пусть только попробует моим планам помешать, — я сам его убью».       — Наверное, я действительно слишком много об этом думаю, — наконец-то понял Разрушитель.       — Верно. Какая разница, что с ним случилось, если он теперь на нашей стороне? — довольно хмыкнул тот. — Однако я хочу тебя кое о чём попросить.       — Так значит подтверждение слухов был лишь повод для визита?       — Можно и так сказать, однако я не рассчитывал получить столько информации.       — И что за просьба?       — Это, скорее, напоминание, — тут же поправил себя тёмный принц. — Вы ведь планируете совместно уничтожить все миры? Оставьте негативные напоследок. Как только мой брат покинет этот свет, то у меня не будет в них особой нужды, — больше как друг, нежели командир, попросил он. — «По крайней мере, я на это надеюсь».       — А какая мне с этого выгода? — поднял надбровные дуги скелет.       — Не думаю, что ты уничтожаешь их в каком-то определённом порядке, — ухмыльнулся тот, — а я, так уж и быть, когда-нибудь окажу ответную услугу, когда стану править.       — Я это запомню.       — Отлично, с тобой приятно иметь дело. Иногда, — попрощался с ним Кошмар, превратившись в лужицу, и покинул пустоту. Вновь оказался в своём уютном кабинете, где царила тишь и порядок, только голоса из коридора всю атмосферу губили. — Хочется верить, что всё получится так, как я это планировал.

«Ты точно уверен, что правильно расставил приоритеты?..»