Хочу тебя касаться

Самое уютное, что есть в этом мире — утренний сон, который не хочется нарушать, хочется остаться под теплым одеялом, еще больше укутаться в него. Антону снился какой-то сон, но, как только его разбудил отвратительный звук будильника, который доводит чуть ли не до инфаркта больше половины населения каждое утро, он проснулся, проснулся и сразу же забыл остросюжетный фильм в своей голове. Антон утром был примерно наравне с амебой, чтобы стать хоть напоминаем образа человека, он принимает душ, выпивает кофе и закуривает сигарету на балконе. На календаре начало сентября, кстати, сегодня последний день его проживания на съемной квартире, универ дает неплохую общагу недалеко от учебного заведения, поэтому смысла переплачивать за жильё нет. Подросток, убедившись, что время поджимает, и ебланить времени не остаётся, надел свое худи, чёрную кепку, накинул поверх капюшон, включил музыку и отправился на остановку.

***

Осенний Питер… Этот пейзаж одновременно красив и ужасен. Дождь, темное небо над головой, которое так и грозиться своими осадками. Но параллельно на улице красиво, на деревьях идет борьба между зелеными листьями, которые не хотят отдавать свою зелёную красу, и красно-желтыми листочками, которых с каждым днем становится все больше и больше. Антон шел и не понимал, почему его сердце бешено бьется? Знаете, такое чувство как будто вам сообщили очень волнительную новость, а перед этим вам предстоит пережить всю ночь — вот и у парня были такие же ощущения. Приближаясь к остановке, сердцебиение становилось все сильнее, вновь появилась отдышка, Антон вспомнил случай вчера в аудитории, боясь, что опять ощутит ту боль: он начал трястись, но сюда добавилось ещё чувство паники, однако все же он сумел дойти до нужного места. Ему повезло, что помимо него, автобус ждали всего два человека, а иначе старушки, которые любят с утра пораньше отправиться хуй пойми куда, ведь в такую рань все еще дома, затрахали бы его всего мол он наркоман. Из-за отвратительного состояния, Шастун не сразу узнал в незнакомом человеке Арсения, он стоял спиной к Антону и… — «Целовался? Серьезно? С кем это? Хотя как же похуй, почему мне так хреново?» — думал подросток, он уже был не в состоянии самостоятельно стоять, поэтому облокотился на рекламный баннер. Антон был готов написать предсмертную записку на том же самом баннере, что не дает ему упасть. Однако, как и в прошлый раз, боль слишком резко отступила, как будто оборвалась, Антон даже не успел выдохнуть после сильного спазма, как услышал голос Арсения, и он был далеко не дружелюбным. — Ты что творишь? — размахивал руками парень. — Сень, ты мне давно нравишься, — говорила тихим голосом девушка, параллельно наматывая на палец локон светлых волос. Взгляд ее был опущен к своим ногам, она боялась посмотреть на мужчину, что грозно стоял перед ней. — Не называй меня так! Какое право ты имеешь лезть ко мне с поцелуями без моего согласия? — Шастун не видел парня таким злым, даже когда пролил на него горячий напиток. — Я просто поду… — А вдруг у меня есть соул? — перебил ее Арсений. — И я его люблю больше жизни? — у Антона пошли мурашки. Дыхание участилось, но почему? Почему его слова вызывали вихрь эмоций? Он не мог найти разумного объяснения на реакцию своего тела. Из раздумий Шастуна вывел лишь громкий шлепок от пощёчины, а потом крик: «Я тебя ненавижу!». — «Вот тебе и спокойное утро» — закатил глаза Антон. Арсений опустил голову вниз, закрыл глаза и глубоко выдохнул. Ощущение того, насколько парень заебался, чувствовалось за километр. Антону даже стало его жаль, он надумывал подойти, поддержать, но мысль, что это не его дело, останавливала. Попов знал, что на остановке он не один, знал, что за всем наблюдает пацан, из-за которого он не спал почти всю ночь, ведь ожог давал о себе знать. Арсений лишь обернулся к Антону. Подростки встретились взглядами, но эмоции обоих было не счесть. Так они простояли минут пятнадцать, изредка кидая друг на друга взгляды. Подъезжающий к остановке автобус напомнил о себе громким гудком. На этот раз первым в транспорт вошел Арсений, сев у окна. Антон поплёлся за ним, но прошёл мимо Арса, направляясь на последнее сидение, которое находилось чуть ли не в самой жопе.

***

У Шастуна привычка вставать на одну остановку раньше и ждать у дверей словно если парень не успеет выйти, то будет прикован на веки вечные к автобусу. В прочем, это его тараканы, ведь у всех же есть свои странности, верно? Антон стоял, держась за поручни, смотрел через окно, на потолок, в пол, но вдруг его внимание привлекла достаточно милая картина: Арсений уснул, облокотившись головой в окно. — «У него изо рта слюни текут» — улыбнулся Шастун своим мыслям, ведь картина действительно была милой. — «Он же проспит остановку» — Шастун подошел к мирно сопящему Попову и аккуратно позвал его, однако ответной реакции не последовало. — Арсений, блять! — крикнул прямо в ухо темноволосому. Арсений резко вздрогнул, подорвался на ноги и ударился головой об потолок автобуса. — Сука! — закатил глаза парень, осознавая, что произошло. — Тебе не хватило горячего кофе? — Скажи спасибо, а то пропустил бы остановку! — как только Шастун сказал эту фразу, дверь закрылась перед нужной остановкой, и автобус продолжил свой маршрут. Повисла секундая тишина. — Ага, выручил, пиздец как, — подстебал Попов. Шаст завис, увидев это состояние, Арс не смог сдержать улыбку. После он накинул рюкзак на одно плечо и пошел к выходу. — Чего застыл? Нам назад еще идти пешком, — ошибка 404 в голове Антона исчезла после слов Арса, поэтому Шастун резко рванул в том же направлении, что и Попов, ведь сама мысль о том, что он только что проебал нужную остановку сильно пугала двухметровую шпалу. Антон был бы не Антоном, если в этот момент не споткнулся об собственные ноги. Подросток разбил бы себе нос, но его вовремя удержал человек, в чьи руки он упал. Антон врезался лицом в зону пресса Арсения. Так они простояли секунд пять, не больше. Антон невольно вдохнул запах Арсения — он пах уютом. Арс застыл, было ощущение, что подросток вовсе не дышал. Шастун поднял взгляд с низу вверх на своего «спасителя», внизу живота появились какие-то неприятные ощущения, но помимо этого, между парнями росла неловкость. Антон резко встал на свои собственные ноги и лишь кивнул в знак благодарности, они оба избегали контакта глаз. Весь путь в универ царило молчание, тишина. Вроде, хорошо, но на данный момент тишина давит, очень сильно жойско давит. Парни молча дошли до нужной точки, а потом и вовсе разошлись в разные стороны, так как одному нужно на пары, а другому — в кофейню.

***

Арс зашел в свою небольшую каморку, скинул с себя все и уже хотел надеть на себя удобную футболку, как увидел в отражении вчерашний ожог. Подросток достал из маленького кармашка рюкзака специальный крем и начал аккуратно наносить на красное пятно в области пресса. — Почему, когда в меня влетел этот пацан, мне не было больно? — этот вопрос мучал Арсения всю дорогу, ведь банально даже в одежде ему неприятно, ведь она облегает на тело, а светловолосый врезался достаточно сильно, но боли он не ощутил. Антон вошел в аудиторию, где первой парой у них будет русский. Сережа сидел на том же месте, что и вчера, точнее лежал. Антон поднялся, сел на место рядом, положил рюкзак на стол, уткнулся в него лицом и завыл. За всей этой сценой внимательно наблюдал Сережа. — Шпала, ты норм? — решил спросить хвостатый, когда «изумительный» вой со стороны Шастуна прекратился, но в ответ парень лишь проговорил что-то в сумку. — Как понятно и четко ты выразился. — Нормально все, просто заебанный и все, — ответил Шастун, а потом вновь вернулся в положение «не трогайте меня»

***

Преподаватель по русскому языку была молодой девушкой, преподносила материал на доступном для всех языке, была на одной волне со студентами, часто шутила. Короче говоря, на паре было комфортно находиться. И все вроде бы хорошо, препод норм, первая пара проходит спокойно, а от чувства тревоги не осталось ни следа, но теперь Шаста мучает другое — у парня из головы не выходит человек, чьи глаза словно океан: прекрасные, но и устрашающие своей глубиной и неизвестностью. — «Почему мне так хорошо и спокойно с тобой?» — не оставляет в покое Антона этот вопрос.