Я всегда буду рядом

Ночью Такао раз за разом прокручивал один и тот же разговор в голове. Он слышал свой голос: — Наш клан не может принять ваше предложение. Это не обсуждается. И голос, сразу же ему не понравившийся. С первого слова. — Я понял. Буду искать другой клан. Голос Мэй. — Все будет хорошо… Ее слова словно убаюкивали, утешали, позволяя не утонуть в растерянности. *** — Буду искать другой клан, — низкий, с хрипотцой голос раздался во тьме. — Я добьюсь своей цели. Она до сих пор угроза моей власти. — Нет! — крикнул Такао. — Она не умрет. Я не позволю ей умереть. С его пальцев сорвался поток ледяного воздуха. Громкий возглас дзёнина не был услышан, ровно как и не было замечено его волшебство. Тут он увидел Мэй. И себя. Мертвого. Слезы капали на бледное, полупрозрачное лицо, с тонкими голубоватыми прожилками. Кто-то неясный, высокий стоял над ними. Единственным, что он успел разглядеть были рога, вылезающие из-под красной маски. — Прошу, проснись, — звал мелодичный голос, — Такао! — Мэй! *** Он резко раскрыл глаза и увидел темный силуэт, склонившийся над ним в лунном свете. Холодно. Горло саднило от громкого крика. Приступ сухого кашля чуть не вывернул наизнанку. Он узнал Мэй. Испуганно глядя на него, девушка сидела рядом. Это она позвала его, выдернув из лап кошмара. — Что тебе снилось, милый? — ласково спросила его будущая жена чуть дрожащим голосом. — Ты кричал во сне, звал меня. Даже колдовал во сне, — тут она указала на тонкую корку льда на стенах и одеяле. Такао понял, почему он чувствовал такой холод. Помявшись, словно борясь с собой, дзёнин ответил: — Я видел тебя, Мэй. И Бао Ше. Он не оставит тебя в покое, найдет другой клан… Мэй не дала ему договорить. Она дотронулась до его щеки и заглянула своими карими глазами в голубые глаза-омуты любимого. — Это лишь сон. Не бойся за меня. Давай ты лучше выпьешь воды и успокоишься. А я разожгу камин. Такао поднялся и вслед за Мэй вышел из спальни. Девушка прикрыла глаза, чуть повела пальцами и среди дров заплясал озорной огонь, согревая холодный воздух в доме. В очередной раз Мэй не дала ему оступиться, согрела, и в прямом, и в переносном смысле. Он оглянулся на свою любимую лисичку. Та подвесила чайник над огнем и повернулась к нему. Темные волны ее волос упали на плечи. Мягким, но строгим полушепопотом она попросила: — А теперь дай мне свои руки. Только сейчас Такао заметил, что бинты на ладонях насквозь пропитались кровью. По спине прошел холодок: «А если бы порезы затянулись?». Но, откинув эту неприятную мысль, дзёнин протянул руки девушке, которая тут же начала разматывать присохшие повязки. Он поморщился. Процедура не из приятных, особенно когда эликсир затекает в свежую рану. *** Когда с перевязкой ладоней было покончено, колдун встали нарочито холодно сказал: — Я должен побыть один. Слишком холодно. Мэй, видимо поняла. Озорно сверкнув глазами, она сообщила: — Тебя никто не удерживает. Только вернись до рассвета, а то меня Чонган со света сживёт. Она давно привыкла к тому, что Такао любит прогуляться ночью. Поцеловав ее, мужчина вышел из дома и отправился в сторону леса. Только чутье кицунэ подсказывало ей, что его нельзя отпускать сегодня. И, как оказалось, не зря…