Я всегда буду рядом

«Уже?», — испуганно подумала Мэй, слушая звон стекла. И это конец? Нет, так просто она не сдастся. Не зря она все это время развивала магию и силу воли. И она не сбежит. Хватит. Как надоело бегать, чего-то ждать, надеяться на хитрые, никому не понятные планы. К тому же, в толпе, состоящей из воинов и о́ни, она увидела знакомое лицо. Благословенный император Нойре, Бао Ше. Тот, кого они искали. Девушка быстро поднялась и покинула комнату, оставив своих спутников в изумлении. Секунда, вторая, третья. Дверь постоялого двора, раскрывающаяся от удара. Грохот, доносящийся из комнаты Кадзу. Крик Такао, зовущего ее по имени. Все смазалось в одно непонятное пятно. «Как он учил?» Остро заточенный боевой веер раскрылся, охваченный ярким пламенем янтарной кицунэ. Танец, прекрасный в своей смертоносности. Магия, плавная, текучая, обволакивающая. Очередная битва. Очередной о́ни, падающий рядом с ней под воздействием огненной магии. «А теперь — кольцо» Огненный круг, расходящийся от Мэй и выжигающий все на своем пути. Убивает всех, не обращая внимания на титул и возраст. Жестоко, но необходимо. Где-то в смазанной реальности мелькнули длинные белые пряди. Просвистел сюррикен. Зазвенела катана. Они с ней. Она не одна. Это одновременно обнадёживает и мешает. Теперь нельзя применять сильные огненные заклинания. Нельзя, чтобы они пострадали. Язык пламени лизнул кого-то в лицо. Если это можно назвать лицом. Маска о́ни треснула от удара заревом. Осталось немного. Нужно подобраться к императору. Мэй остановилась, чтобы хоть немного отдышаться. Раньше она бы не смогла выдержать такую долгую битву. Нужно найти друзей. Кадзу быстро и неуловимо перемещается в толпе. Тень, а не человек, такой же незаметный. Масамунэ дерётся недалеко — девушке слышен характерный металлический звук, значит он ещё жив. А Такао… Нет. Возможно, он где-то дальше, но своим чутьем Мэй улавливает слабый магический фон совсем недалеко. Конечно, о́ни тоже оставляют след своей магией, но этот след другой. Знакомый до мозга костей. Зайдя за угол, Мэй чуть не вскрикнула. Срочно захотелось выругаться. Впервые за ее совсем не скучную жизнь. «Вот женские особи собаки! Магический фон заметили! А я добавлю!» А все дело в том, что, учуяв волшебника, сразу все рэйки, находящиеся в отряде, разом напали. Правда, стоит отдать должное учителю и мужу Мэй, он держался неплохо. Но всё-таки он был человеком и не мог драться одновременно против десятка монстров, поэтому он просто удерживал щит, заливая собственной кровью траву вокруг. Глаза Мэй затянула красная пелена. Она, не соображая, что делает, понеслась к толпе. С ужасом она услышала собственный голос: — Злить сильную кицунэ — это ошибка. Ваша последняя ошибка! И тут она поняла, как ей все это надоело. Как ей хочется все это закончить. Прекратить погони, бегства, сражения в попытках дожить до следующей битвы. Ей до тошноты надоела эта жизнь. Ей хочется просто тихо жить где-то вдали от всех этих мельтешений. Жить вместе с Такао. Можно даже не покидать деревню синоби, но жить спокойно. Нужно прекратить этот ужас. Лишить о́ни заказчика и уйти в закат. Тем временем силуэт девушки, подсвеченный алым янтарным сиянием, окружил огненный кокон. Она приближалась к врагам, пугая всех и вся. Это была мощь, которую не видели монстры Нараки. Враньё, что только девятихвостые кицунэ способны на такую сильную магию. Чувства всегда побеждали и будут побеждать долгую работу над собой, как бы это ни было несправедливо. Вокруг кицунэ, чье сосредоточенное лицо обрамляли растрепавшиеся черные волосы образовался полупрозрачный контур огромной лисы, шесть хвостов которой веером раскрывались сзади. И всё это внезапно взорвалось. Огненный всполох разлетелся, уничтожая монстров, но не задевая обычных людей, в которых не было ни капли магии. Ни капли магии… Мэй медленно опустилась на колени от усталости и оглянулась. Вокруг нее не было никого, кроме чего-то неподвижного тела, лежащего около стены дома. Она успела только подумать о том, кто это может быть, как ее поглотила темнота. *** Открыла глаза. Села на кровати. Почему-то обстановка вокруг не похожа на небольшую комнату на постоялом дворе. Это то место, о котором она думает? Да, она в такой родной деревне синоби, где почти всегда тихо и спокойно. Даже больше. Она в том доме, где проснулась, оказавшись в этой деревне в первый раз. В доме старика Чонгана. Как говорится, не поминай лихо, пока оно тихо. Дверь отворилась, и в нее бодро ввалился лекарь. — Дедушка Чонган. — Ишь, лисица… В голосе ворчливого старика послышались практически родительские тёплые нотки, когда он обнял девушку. — Дедушка Чонган, как долго меня не было? — Двое суток ты спала. Не надо было с божественной мощью баловаться. — А Ше? — Мертв. Ух, лиса… — А… — тут она немного понизила голос в ожидании плохих новостей, — где остальные? — Все здесь. Подруга твоя, Сино, поохотиться убежала. Самурай наш в доме гостевом сидит, иногда выходит…по делам, — уклончивр пояснил он. — А что до остальных… Сама узнаешь. Ты уже полностью восстановилась, я тебя не держу. — Спасибо, дедушка Чонган, — в свойственной ей манере поклонилась Мэй. На улице было необыкновенно пусто. Девушка бы даже и не заметила этого, но странная тишина скребла душу, подобно глухой тоске по чему-то привычному и родному. Первым делом кицунэ решила зайти к Такао. Каково же было ее удивление, когда там она обнаружила и Кадзу, и Масамунэ, и Сино-Одори, и даже Сатоши с Хонгом, тоже принимавшие участие в битве и походе. — Мэй, — как-то грустно поздоровался Сатоши, а все остальные только кивнули. — Всем добрый день. А где Такао? — Там, — кивнул на дверь Кадзу. Первой мыслью, посетившей Мэй, когда она вошла было: «Опять?». На постели, в абсолютно бессознательном состоянии, но без видимых ран лежал…даже не буду пояснять, кто. — Ч-ч-что с ним? — дрожащим голосом спросила она у Кадзу, вошедшего следом за ней. — Пообещай, что будешь спокойна, пушистая. — Обещаю. — Ладно. Ты выбросила огромной мощности волну, уничтожающую всё магическое в округе. Но ты не учла, что твой муж — колдун. Магия — практически половина него. Без нее он не выживет. Остаточного магического фона пока хватает, чтобы поддерживать жизнь, но ненадолго. Синоби говорил сухо, но где-то на дне его колючих глаз плескалась искренняя тревога за жизнь друга. Заметив это, Мэй подошла к нему и сжала его ладонь в своей. — Кадзу… Он не умрет. Я не позволю.