Карманный Ганнигрэм

      Кроуфорд довольно редко пил дома, но если это случалось, то всегда происходило в кабинете. Расположившись в кресле, он откупоривал огромную квадратную бутылку с черной этикеткой и, налив в огромный стакан янтарной жидкости на два пальца, задумчиво прижимался губами к ободку.       Возможно, у стакана имелось какое-то особое название, но Уилл его не знал. Люди, как он понял за свою уже изрядно долгую жизнь, любили давать особое название чему угодно.       То, что пил Кроуфорд, расположившись в кресле, называлось алкоголь. Алкоголь ядрено пах, имел смутно притягательный цвет и пился только по особым случаям. Люди вообще любили все особенное.       Обычно Кроуфорд не сидел в кресле, но когда он туда садился, плотно прикрыв за собой дверь, Уилл точно знал, что настал особый случай, когда Кроуфорд сидел мрачный или опечаленный.       Уилл попадал в компанию опечаленного Кроуфорда лишь несколько раз за все те года, что он жил в этом доме, и каждый раз таинственно мерцающий в огромном стакане алкоголь мучительно манил его. Ему приходилось пробовать человеческий алкоголь в некоторых других домах, где он жил раньше, хотя домовики относились к этому осуждающе.       Ну, Уиллу действительно было плевать на мнение домовиков.       Одно время он жил в доме пьяницы, который часто опрокидывал бутылки с алкоголем и засыпал в самых неожиданных местах, а наутро ничего не помнил, и Уилл наловчился подворовывать у пьяницы крышки от алкогольных бутылок и подставлять их в тот момент, когда алкоголь выливался. Пьяница даже видел его несколько раз, тоже пьяного и неспособного вовремя убежать, однако его отупевшее лицо никогда не выражало замешательства. Возможно, пьяница принимал крошечного Уилла за плод своего пьяного воображения, а, может, он просто знал о существовании домовиков и ничему не удивлялся.       Затем пьяница умер, и Уиллу пришлось искать новый дом, ведь в опустевшем жилище спустя какое-то время не осталось даже тех крох еды, которые пьяница держал в своих шкафчиках (а холодильник Уилл все равно не мог открыть).       Уилл смутно помнит о времени, прожитом в доме пьяницы, но периодически он с тоской вспоминает об алкоголе, болезненные ощущения после которого уже превратились в сознании Уилла во что-то несущественное, оставив лишь полузабытое чувство легкого головокружения и беззаботности.       И теперь он снова чуял этот ядреный запашок. В отличие от умершего пьяницы, Кроуфорд никогда не проливал алкоголь и после всегда прятал бутылку за дверцы высокого шкафчика, куда Уилл не смог бы забраться.       Забившись в пространство за книгами на нижней полке, где его не мог заметить человек, Уилл вздыхает. Его взгляд то и дело тоскливо возвращается к недосягаемой бутылке. Затем он смотрит в сторону закрытой двери и мрачнеет.       Сколько ему придется просидеть здесь, пока Кроуфорду не надоест?       Уилл едва удерживается от того, чтобы не заворчать вслух, как он иногда делал в полном одиночестве. Он пришел за новым рыболовным крючком и, может, скрепками, которые служили ему хорошую службу то для одного, то для другого дела, но не успел ничего взять. Вряд ли Кроуфорд уйдет в ближайшее время, он всегда сидел довольно долго в особые случаи, и Уилл устраивается поудобнее, подкладывая под голову сумку для сбора вещей и собираясь вздремнуть.       Что? Ему все равно больше нечего делать.       Он дрейфует на грани яви и сна, умудряясь о чем-то размышлять, когда его будит громкий неприятный звук. Так звучит человеческий храп. Разлепив глаза, Уилл непонимающе смотрит перед собой на полку выше. Дневное освещение сменилось приглушенным теплым светом лампы на столе. Храп, сотрясая комнату, звучит снова. Поморщившись, Уилл трет глаза и поднимается на ноги, осторожно посматривая поверх книг.       Кроуфорд спит, свесив голову на грудь и открыв рот. Уилл смотрит левее. На столике стоит изрядно опустевшая и незакрытая бутылка, а стакан все еще полон алкоголя.       В этот момент Уилл чувствует соблазн.       Дверь до сих пор плотно заперта, а от Кроуфорда теперь пахнет так же ядрено, как и от пьяницы, когда он вырубался.       Что, если человек проспит так до самого утра? Уиллу придется устраиваться в кабинете на ночь, а ведь он не взял с собой никакой еды. Голод заставляет его раздраженно поморщиться.       С трудом оторвав взгляд от алкоголя, он мотает головой и садится обратно за книги. Нет, слишком рискованно. Кроуфорд внимательный человек. Не настолько, чтобы за три года заметить присутствие домовика в своем дома (а в последнее время целых двух), но достаточно, чтобы не поверить в пьяную галлюцинацию, если Уилл будет слишком неосторожно мелькать поблизости.       Тем более если он залезет прямо на стол и нырнет в стакан человека.       Уилл крадется к столу спустя минуту. Мысленный бой с разумными доводами проигран.       Он хочет чертов человеческий алкоголь, чего бы ему это ни стоило.       Уилл замирает каждое мгновение, когда храп прерывается. Затем тоненькое сопение продолжается, и он снова шевелится. Самое трудное - взобраться на кресло так, чтобы случайно не разбудить Кроуфорда, но тот, похоже, в полной отключке, потому как не реагирует даже в тот момент, когда Уилл срывается со скользкой обивки и цепляется за его брючину, чтобы не упасть.       Уилл висит несколько долгих секунд, задержав дыхание. Подергав ногой, Кроуфорд снова издает громоподобный храп и жалостливое поскуливание во сне.       Уилл продолжает карабкаться наверх.       Оказавшись на покатом подлокотнике кресла, он вновь использует конечность Кроуфорда, перебегая по его руке на столик, словно через ненадежный мост.       Бутылка выше него почти в три раза и слишком тяжелая, чтобы ее можно было бесшумно уронить. Иначе до горлышка не добраться. Досадно поморщившись, Уилл с трепетом натыкается на открученную от бутылки крышечку, от которой пахнет так крышесносно, что Уилл уже чуточку пьянеет.       Взяв прохладную на ощупь крышку, которая имеет глубокий черный цвет (и напоминает ему о Ганнибале, который любит именно такие крышки, презирая пластмассовые от обычных бутылок), Уилл разворачивается к стакану. Расслабленная рука человека лежит рядом, один из пальцев все время подергивается. Настороженно оценив состояние Кроуфорда (спит), Уилл невесомо ставит стопу на его палец. Никакой реакции. Тогда, перенеся вес на ногу и оттолкнувшись, Уилл быстро цепляется за край стакана и подтягивается. Он едва не сваливается в стакан вниз головой, но умудряется удержать равновесие и сесть, свесив внутрь стакана ноги. Он не дотягивается до дна, придется прыгать.       За поясом у Уилла торчит рыболовный крючок (острие затупилось, поэтому пора его менять) с привязанной к нему крепкой ниткой (Уилл никак не может раздобыть леску). Еще немного усилий, баланс, ловкость рук - и вот он надежно цепляет крючок за рубашку Кроуфорда, обвязав себя ниткой.       У него не будет времени, чтобы вернуть крючок в случае внезапного пробуждения человека, но по крайней мере это лучше, чем застрять пьяным в скользком стакане.       Уилл спрыгивает. Внутри стакана тепло и душно, со всех сторон на него давит запах алкоголя. Его голова едва торчит над краем, а ноги утопают в алкоголе почти по колено.       Под конец Кроуфорд, видимо, принял решение изрядно напиться.       Уилл сжимает в руках черную крышку и, наклонившись, зачерпывает немного алкоголя. От запаха все смазывается по краям, но он не собирается напиваться в стакане (он же не дурак). Впрочем, не удержавшись, Уилл пробует алкоголь на вкус.       Черт, а он довольно хорош.

***

      Уилл теряет рыболовный крючок.       Помимо этого он теряет равновесие. Кажется, именно поэтому он лежит посреди коридора на втором этаже, пьяно икая. Дверь в кабинет все еще закрыта за его спиной.       Как он выбрался оттуда?       Черт, он не помнит.       Крышка все еще в руках Уилла. Он смеется, заметив это.       Боже домовой, как же давно он не напивался! Он и забыл, что из-за алкоголя происходят совершенно необъяснимые и нелепые вещи. - Уилл?       Голос Ганнибала не просто звучит близко, но еще и удивленно, что почти так же невероятно, как и то, что Уилл покинул запертый кабинет-ловушку, в котором уже приготовился провести всю ночь. Храп до сих пор доносится из-за двери.       Втянув носом воздух, Ганнибал хмурится. - Алкоголь. Ты пьян.       Уилл усмехается и пытается привстать на локте. - Пьян ли я?.. Ну, да, - решает он и вызывающе смотрит на Ганнибала. - Я пьян. Постой, ты что, сердишься на меня? Прямо... прямо как все эти, - он запинается, пытаясь совладать с собственным языком и мыслями, - м-м, обычные домовики?       Довольный собственным нахальством, Уилл громко фыркает. - Иди к черту!       После долгого мгновения лицо Ганнибала неуловимо перетекает из строгого в позабавленное. Разница почти незаметна, лишь выражение глаз да легкий изгиб губ выдают его. - Ты изрядно пьян, дорогой Уилл, - в его голосе можно уловить отзвуки веселья. - Это был очень тяжелый виски. Неужели ты добрался до запасов дядюшки Джека?       Уилл кивает и мгновенно жалеет об этом, когда его голова начинает беспощадно кружиться. - Именно. - Что ж, тогда, думаю, ты не станешь отрицать, что тебе потребуется некоторая помощь.       Уилл задумывается. Этот чертов Ганнибал вечно выражается так, словно плетет паутину из слов, заворачивая смысл в кокон. До чего же словоохотливый засранец. - Хм, - говорит Уилл, потому что он слишком пьян, чтобы понять, какой смысл завернут в очередном коконе.       При чем тут кокон? Уилл действительно не помнит, почему он вообще вспомнил про него. Разве это как-то не связано с насекомыми?       Подождав немного, Ганнибал пробует вновь: - Тебе нужно всего лишь попросить, Уилл.       Тот лениво косит на него глазом. - О чем?       Брови Ганнибала чуть дергаются, и уголки губ опускаются. О, посмотрите на него, теперь он возмущен.       Уилл смеется и размазывает пьяное марево по своему лицу. - Какой же ты нелепый.       Ганнибал застывает с подчеркнуто вежливым лицом. - Прошу прощения. Я нелепый? - Ты, - легко выдыхает Уилл, довольный и в полушаге от того, чтобы отключиться. - Носишь все эти костюмы, обувь, и твое лицо... Боже. - Позвольте узнать, Уилл, что вы находите неправильного в моем лице?       Ганнибал всегда переходит на формальный тон, когда Уилл его ужасно интересует или ужасно задевает. - Оно... - Уилл качает головой, мечтательно уставившись перед собой. - Прячет за собой так много, но все это на поверхности.       В алчных глазах Ганнибала мелькает интерес. - Боюсь, я не совсем понимаю, что вы имеете в виду.       Уилл смыкает веки. - Очень красивое лицо, - тихо говорит он. - Как часто ты стираешь с него брызги крови?       Резиновая улыбка оседает где-то возле его лица. - Я начинаю подозревать, что ты флиртуешь со мной, Уилл, - легко говорит Ганнибал.       Уилл не только не сопротивляется тому, что его поднимают на руки, он также не говорит ни слова против этого заявления, что совершенно на него не похоже, ведь он ужасно застенчивый и вспыльчивый домовик.       Все это, правда, неудивительно.       Уилл уже спит мертвецким сном.       Доброй тебе ночи, Уилл.