Карманный Ганнигрэм

      Уилл очнулся, словно бы качаясь на волнах. Он все еще был жутко пьян, но жутко не в том плане, каком ему могло понравиться, а как раз наоборот.       Едва слышно застонав, он схватился за голову. Все в нем болело и крутило, и это были те последствия после принятия алкоголя, про которые Уилл забыл. Люди, разумеется, даже придумали этому какое-то особое название, но про него он забыл тоже. В прошлом это, кажется, не ощущалось таким отвратительным. Или он просто отвык.       Если подумать, в прошлом Уилл очень часто чувствовал себя отвратительно после пробуждения.       Не то чтобы что-то изменилось. - Боже, - прошипел Уилл и попытался принять сидячее положение.       Он где-то лежал, и нужно было проверить, чтобы это не оказалась банка, в которую его поймал человек, пока Уилл валялся в пьяном отрубе. С трудом сев, Уилл переждал поднявшуюся к горлу тошноту и только после этого открыл глаза.       Он не сидел в банке. Это уже было хорошо. Плохо было то, что Уилл понятия не имел, где он сидел.       Это был даже не дом Кроуфордов.       Если бы не его поганое состояние, Уилл бы занервничал. В любом случае неприятности всегда вызывали у него какое-то мрачное чувство смирения.       Сухое горло болезненно царапнуло, когда он произнес: - Эй? - вышло тихо, едва слышно, и после этого Уилл подавился кашлем, но затем снова попробовал уже громче: - Эй!       Ему ответила тишина.       Где, черт возьми, он находился?       Проморгавшись и согнав муть из глаз, Уилл с невероятным усилием принялся осматриваться. Он бы сказал, что это угол домовика, если бы помещение было меньше раза в четыре. К тому же здесь было слишком холодно, чего домовики крайне не любили, и как будто даже сыро.       Уилл посмотрел на бетонные стены вокруг и вдруг ясно понял, что сидит в стенах подвала. Все межкомнатные стены в доме Кроуфорда (да и в остальных домах чаще всего тоже) были сделаны из гипсокартона, что особенно было хорошо заметно в пространстве между ними, как раз там, где прокладывали свои тропы и устанавливали углы домовики.       Уилл поежился. Какая-то внутренняя дрожь распространилась по его телу быстрее, чем он успел понять, что стало ее причиной. Он огляделся снова, теперь обращая внимание не на стены, а на обстановку внутри угла.       Чего здесь только не было.       Длинные человеческие свечи, сейчас не зажженные, сундуки, большая музыкальная колонка, огромная круглая коробка, доверху заполненная мягкими человеческими полотенцами и напоминающая спальное место, канцелярские органайзеры, в которых хранилось множество вещей, небольшие стеклянные сосуды, из которых торчали булавки и роскошные стебли цветов, пол был застлан какими-то тканями, а на стенах были пришпилены мертвые бабочки и рисунки. Это Уилл увидел только вблизи от себя. Сам он сидел (скорее лежал) на чем-то мягком и упругом, словно скатанным в изящный валик благородного темно-синего цвета.       Этот угол смахивал на то, будто принадлежал Ганнибалу.       Боже. Угол принадлежал Ганнибалу. - Черт, - выругался Уилл. - Ганнибал?       Ганнибал ему не ответил. Конечно, ведь его здесь не было, что было понятно с самого начала.       Вот теперь Уилл занервничал.       Он еще раз просканировал угол взглядом, дополнительно приметив человеческую пепельницу, тяжелую на вид, и два роскошных пера, которые как-то раз обнаружил в ганнибаловом тайнике за обоями. Теперь перья висели крест-накрест над спальным местом.       Но удивительней всего было не это, а то, что Уилл не видел щели, которая бы вела на выход.       Собравшись с силами, он встал и обошел угол, внутренне поражаясь его размерам и наполнению. Честно говоря, костюмы и обувь смотрелись бы здесь вполне себе органично. За время своей небольшой экскурсии он нашел холодильную банку, в которой Ганнибал держал мясо (мясо домовиков, мстительно добавил внутренний голос Уилла в ответ на голодное бурчание его живота). Неудивительно, что Ганнибал мог себе позволить холодильную банку - здесь было чертовски холодно.       Теперь многослойные костюмы и обувь не только смотрелись органично в представлении Уилла, но и выполняли вполне себе практичную функцию - грели тело Ганнибала, а не только его самолюбие.       Помимо холодильной банки и останков мертвых домовиков (Уилл с трудом сдержал тошноту и быстро отвернулся), он нашел целый кухонный островок, ловко сделанный из гладко обтесанного камня, который очень понравился Уиллу, гардероб Ганнибала (тот хранился в музыкальной колонке, от которой остался лишь каркас, полый изнутри) и прочую снасть.       Словом, Ганнибал тащил в свой угол все что плохо лежало. Уилл даже не был до конца уверен, что все эти вещи были из дома Кроуфорда.       Обойдя угол по кругу, Уилл вернулся к скатанному валику, который, вероятно, выполнял роль человеческой кушетки, и лег обратно. Неоднозначные чувства одолевали его.       Во-первых, Уилл был смущен богатством обстановки и тем, что сам спал в рваном носке, который Ганнибал видел каждый раз, когда сидел на его катушке ниток (катушке! Боже).       Во-вторых, Уилл был смущен, так как все еще не нашел щель, ведущую в дом. Конечно, она могла быть замаскирована, но он побоялся трогать многочисленные украшения на стенах.       А в-третьих, Уилл все еще чувствовал себя плохо. У него было похмелье. Он вспомнил особое людское слово, которым обозначалось его паршивое состояние.       Сжавшись на своем месте, Уилл принялся с угрюмой решительностью ждать возвращения Ганнибала. А что еще ему оставалось?       Чем дольше тянулось время, тем больше Уиллу становилось не по себе. Особенно его выводила из себя холодильная банка с мясом. Он не смотрел в ее сторону, но чувствовал, что если повернется, то увидит фантом мертвого домовика.       Черт возьми. Для чего Ганнибал притащил его к себе в угол? До этого он никогда не приглашал Уилла к себе (а тот не напрашивался в ответ). Почему именно сейчас, когда Уилл был без сознания, Ганнибал воспользовался этим?       Неужели он собирался наполнить холодильную банку мясом Уилла.       Боже.       Уилл закрыл глаза. Он был на грани того, чтобы соскользнуть в болезненное бредовое состояние, когда его ухо уловило шорох. Снова уставившись в пространство, он сначала увидел ноги Ганнибала, которые появились с потолка, а затем тот спрыгнул вниз. Ткань на полу приглушила его прыжок.       Ну конечно. Щель находилась в углу на потолке, не особо приметная из-за того, что Ганнибал прикрыл ее заслонкой, словно люк. - Уилл, - приветственно произнес он, повернувшись. - Рад видеть тебя в сознании. Как ты себя чувствуешь?       Уилл помолчал, решая, оскорбиться ему или поосторожничать. Он дипломатично заметил: - Ты похитил меня.       На лице Ганнибала мелькнула вежливая полуулыбка. - В самом деле?       Уилл фыркнул. - Да. Я не вижу другой причины, почему ты привел меня к себе, а не ко мне в угол. Где ты вообще, черт возьми, живешь?       Видимо, по его голосу угадывалось некоторое потрясение, потому что у Ганнибала стал до раздражающего довольный вид. - Твои мысли нуждаются в подтверждении? Думаю, ты уже знаешь ответ, Уилл. - Да, - не стал спорить тот. - Но как тебе в голову пришло поселиться в подвале?       В подвале обычно жили крысы, сколопендры и прочие опасные твари, которые отравляли жизнь домовикам. Наученный горьким опытом, Уилл давно не исследовал подвалы. Даже в доме Кроуфордов, в котором прожил достаточно лет, чтобы заинтересоваться неизведанными местами. - Я думал, ты живешь на кухне.       Не то чтобы Уилл подглядывал за ним, но он пару раз ловил Ганнибала за тем, как тот ныряет под деревянные панели за холодильником. Уилл думал, что угол Ганнибала находится именно там, поэтому старательно избегал появляться внутри кухонных стен.       Оправив костюм после прыжка, Ганнибал подходит ближе и, взяв что-то, поджигает свечу. Уилл теряет дар речи то ли от простоты этого движения, то ли от наглости домовика.       Ганнибал жжет свечи в своем углу. - Я предпочитаю помещения с низкой температурой. - Чтобы не портилось мясо, - заканчивает за него Уилл и с кряхтением садится.       Коротко взглянув на него, Ганнибал дергает уголком губ. - Верно, - дружелюбно соглашается он. - Впрочем, мясо имеет свойство слишком быстро приходить в негодность даже здесь, как бы прискорбно это ни было. Приходится мириться.       Ганнибал зажигает еще пару свечей поблизости, и Уилл немного боязно смотрит на огонь. В любом случае он замерз, поэтому не пытается остановить Ганнибала. К тому же тот наверняка проворачивал это множество раз.       На самом деле Уилла больше интересует вопрос не почему люди до сих пор не обнаружили угол Ганибала, а где он, черт возьми, достал столько свечей?       Снова взглянув на него, Ганнибал подходит к пепельнице и, используя бумагу и деревянные стружки, разжигает огонь и там. - Прошу, Уилл, - говорит он. - Подойди ближе к огню. Ты дрожишь.       Возле пепельницы стоит нечто, напоминающее человеческое кресло. Уилл не может представить, чтобы Ганнибал сооружал себе из коробок мебель, подобную человеческой, но, похоже, именно этим Ганнибал и занимается в свободное от убийств время.       Уилл обхватывает себя руками, опасаясь подходить к огню слишком близко. - Эй. Эта штука чадит. - Не беспокойся, - успокаивает его Ганнибал и подходит к стене поблизости, чтобы дернуть еще одну тяжелую на вид заслонку. Она открывает лаз на улицу. - Весь дым уйдет наверх.       Уилл снова теряет дар речи.       А еще он несколько завидует тому, что Ганнибал имеет свободный выход на улицу в любое время дня и ночи. Теперь понятно, как он умудряется мгновенно исчезать из дома, притом совершенно незаметно. Самому Уиллу приходится каждый раз совершать муторный подкоп со стороны внешней толстой стены, которую вечно засыпает землей. - Начинаю понимать, почему ты выбрал это место.       Ганнибал одаривает его полуулыбкой и на время уходит к кухонному островку. Вернувшись довольно быстро, он протягивает Уиллу наперсток с мутной водой. В ответ на подозрительный взгляд он поясняет: - Аспирин. Четверть разведенного порошка с водой помогает не только от головных болей, но и от похмелья. - Да уж, - ворчит Уилл, принимая наперсток. - Спасибо.       Замявшись, он добавляет: - Тебе действительно не стоило это делать. Я имею в виду, тащить меня сюда.       Ганнибал отвешивает в его сторону полупоклон. - Не стоит волноваться, Уилл. Признаться, я не смог противиться искушению привести тебя сюда. - О, так теперь ты признаешь, что похитил меня? Я был без сознания.       Крайне довольный, Ганнибал следит за тем, чтобы Уилл выпил весь наперсток, и только после этого садится на изящного вида крышку из-под одеколона (специфический запах все еще присутствует), оставляя Уиллу кресло. Закинув ногу на ногу на человеческий манер, Ганнибал чуть опускает подбородок.       На секунду Уилл думает, что Ганнибал вот-вот извинится перед ним, как тот говорит: - Да. Ты действительно напился. Твой первый раз?       Уилл морщится. - Если бы это был мой первый раз, я бы решил, что умираю.       Ганнибал мгновенно цепляется за его ответ. - Когда-то ты был пристрастен к человеческому алкоголю. - Да, - легко признается Уилл, глядя на огонь. - Одно время я мог свободно его достать. - Как к этому отнеслись другие домовики?       Уилл кидает на него раздраженный взгляд. - Никак. Я жил один. Хочешь сказать, что мне есть дело до чужого осуждения?       Ганнибал растягивает губы в этой своей загадочной улыбке. - Вовсе нет. - А тебе есть дело до чужого осуждения? - спрашивает Уилл, скосив на него глаза. - Если бы я сейчас осуждал тебя за мясо в банке, что бы ты сделал?       Ганнибал переводит взгляд на потрескивающий огонь в пепельнице и погружается в задумчивое молчание. Если бы Уилла, согревшегося и разомлевшего, не тянуло в сон, он бы напрягся. - Я бы боролся с соблазном накормить тебя им, - медленно проговаривает Ганнибал и снова смотрит на сонно моргнувшего Уилла. - Возможно, я борюсь с этим желанием прямо сейчас.       Уилл хмурится. - Я не буду есть домовиков. - Есть ли у тебя право голоса, дорогой Уилл, если ты мой пленник?       Уилл кидает на него взгляд, и на секунду ему кажется, что вместо Ганнибала на крышке из-под одеколона сидит черная тварь, сотканная из мрака и костей. Моргнув, он недоверчиво говорит: - Ты шутишь?       Ганнибал усмехается, и морок спадает. - Конечно, шучу, Уилл. Ты мой гость. Я бы не стал заставлять тебя есть то, что ты не хочешь.       Несколько успокоенный, Уилл кивает. Да, Ганнибал убивает других домовиков и это бесконечно нервирует где-то на подкорке сознания, но вместе с этим Ганнибал еще ни разу не сделал ничего такого, что заставило бы Уилла всерьез испугаться за свою жизнь (кроме жутких разговоров, к которым Ганнибал, кажется, имеет слабость). - Хорошо, - говорит он.       Некоторое время они уютно молчат, и боль в теле Уилла благостно затухает, позволяя ему расслабиться. Он почти засыпает, когда голос Ганнибала доносится до него: - Но ведь ты наслаждался мясом, пока не знал, кому оно принадлежит. - Нет, Ганнибал.