Карманный Ганнигрэм

      Уилл много пил последнее время.       На это было две причины: во-первых, он был одинок. Во-вторых, работа консультантом в ФБР, тесно связанная с убийцами и изощренными убийствами, плохо влияла на его психику.       Вообще-то это были не все причины, но давайте не будем лезть Уиллу Грэму в душу, ладно? Он этого не любит.       Последний месяц был особенно плохим, и как-то раз Джек вызвал его к себе в кабинет, где сначала долго молчал, пригвождая тяжелым взглядом, а затем сказал что-то вроде: - Я окончательно сломал тебя, Уилл?       Сколько бы Уилл не спорил, Джек послал его в отпуск настолько железно, что теперь Уилл не только не посещал места преступлений уже две недели, но и даже не ходил на свои занятия в Академии.       Уилл терпеть не мог отпуска и никогда не брал их, ведь это означало, что теперь он заперт в Вулф Трапе, снедаемый чувством вины, пьянством и ночными кошмарами, иногда настолько реалистичными, что Уилл не знал, в какой из реальностей он находится.       Однако все это не было чем-то странным, это была его обыденная жизнь, к которой он давно привык.       Странности проявились на первой неделе его отпуска.       Сначала начали пропадать его вещи, что-то по мелочи: бритвенные лезвия, шнурки на его ботинках, вилка или рыболовные крючки, мушки для которых он мастерил на специальном столе. Всегда полупьяный, а оттого невнимательный и забывчивый, Уилл списывал все на свое состояние и, хотя и раздражался своей рассеянности, не удивлялся этому. Однако это был первый звоночек, что что-то не так в его доме.       Следом он обратил внимание на собак, которые вдруг начинали вести себя довольно беспокойно, а Бастер даже временами принимался рычать в дальний угол. Уилл начал подбирать бездомных собак не так давно, всего около полугода назад, но и Бастер и Уинстон уже достаточно освоились в его доме, чтобы перестать вести себя так тревожно. Подумав, что в стенах завелись мыши, Уилл тщательно проверил и обнюхал все углы в поисках мышиного помета, который бы указал ему на нашествие грызунов, но ничего не обнаружил. Он все равно съездил в ближайший магазин и купил несколько мышеловок (он не стал покупать яд, помня о чувствительных носах своих собак), однако в них так никто и не попался.       Потом Уилл начал слышать шорохи сам. К этому времени он уже перебрался из спальни в гостиную, куда перетащил кровать. Зимой в доме становилось холоднее, к тому же он чувствовал себя спокойнее всего здесь, возле камина и входной двери, которую мог видеть первым делом, открыв глаза.       Последние ночи его мучали кошмары, что кто-то пробирается в его дом и убивает Бастера и Уинстона.       Он не возражал, чтобы собаки спали вместе с ним на кровати. Заряженное ружье стояло рядом, прислоненное к стене.       Уилл часто просыпался. Иногда его будили сны, в другой раз - рычание Бастера, который снова смотрел куда-то в угол, где ничего не было. Потом Уилла будил звук упавших в соседней комнате предметов. Когда он вставал проверить, в чем дело, то ничего не находил.       Сходил ли Уилл с ума?       Вернувшись к кровати, Уилл тяжело сел на нее. Рядом с ним поскуливал Уинстон. Потрепав его по холке, Уилл устало взглянул в преданные черные глаза. - Кажется, мне следует перестать столько пить.       В этот вечер он напился особенно сильно и даже отрубился прямо в кресле, что не происходило с ним уже довольно давно. Тяжелый липкий сон не собирался отпускать его, но что-то все равно заставило Уилла разлепить чугунные веки. В гостиной тускло горел свет, сильно пахло пролитым на пол виски. Уилл не шевелился, чувствуя, как нарастает позыв проблеваться. Он не был уверен, что сейчас способен встать на ноги.       Боже, он действительно надрался. Что бы сказал Джек, если бы увидел его таким?       Все перед глазами Уилла дико кружится, поэтому он не сразу замечает крошечную тень краем глаза. Когда сигнал все-таки доходит до его мозга, Уилл чуть поворачивает голову. На его каминной полке что-то шевелится. Сначала он принимает это за мышь, но затем понимает, что мыши никогда не имели прямоходящих человеческих силуэтов.       О боже, вяло думает Уилл, различив у тени руки и ноги, я допился до пьяной галлюцинации.       Уилл расстраивается, но продолжает наблюдать за крошечным человечком. Тот, кажется, заинтересован статуэткой оленьей головы, которую Уилл забросил туда после того, как ему стали сниться бесконечно пронзающие его витые рога. Человечек налегает на статуэтку то с одной, то с другой стороны, но она довольно тяжелая и не поддается ему. Впрочем, галлюцинация Уилла достаточно упряма и сбрасывает статуэтку на пол.       Та падает с громким глухим звуком, заставив Уилла вздрогнуть, а Бастера от испуга злобно залаять.       Повернувшийся к ним лицом человечек застывает. До чего же осторожная галлюцинация, думает Уилл, медленно и пьяно моргая. Он хочет что-нибудь сказать, но не может. Бастер продолжает лаять и рычать. Галлюцинация стоит без движения довольно долго, и через какое-то время Уилл даже теряет ее, затерявшуюся на фоне прочего хлама. Затем он отключается.       Когда он просыпается в следующий раз, то обо всем напрочь забывает и первым делом бежит в туалет, чтобы долго и болезненно опорожнить желудок. Он чувствует себя крайне погано и возвращается в гостиную только час спустя, дрожащий и мокрый после душа. Выпустив собак на улицу и только после этого тяжело упав в кресло, он морщится от запаха застоявшегося перегара и алкоголя, к тому же его босые ноги прилипают к полу там, где он пролил виски.       Потом он замечает лежащую на полу статуэтку оленьей головы. Нагнувшись за ней, Уилл хмуро поднимает ее. Это он смахнул статуэтку с полки?       Застыв, он вспоминает о галлюцинации. - О, черт, - морщится он, близкий к тому, чтобы внезапно разрыдаться.       В какой момент он настолько глубоко погрузился на дно?       После этого случая Уилл пытается не пить, и он действительно не пьет. Первые дни ему просто ужасно паршиво, а затем тяга напиться возвращается к нему, особенно по вечерам, но он прячет бутылку на кухне, а затем вовсе вышвыривает из дома прямо на улицу, с досадой думая, что обязательно вернется за ней позже.       Именно в этот отрезок времени, когда его сознание относительно ясное и незатуманенное алкогольными парами, он понимает, что что-то не так в его доме. Вещи продолжают пропадать с тех мест, где он их оставил. Уилл довольно непоследователен в своих домашних делах. Занявшись готовкой, он внезапно откладывает нож и идет заниматься собаками, а после этого сразу идет в душ, забыв, что до этого готовил. Только намыливая голову, он чувствует голод и вспоминает, что ему нужно закончить готовить обед. Однако, стоит ему вернуться на кухню, он ясно видит, что на разделочной доске не хватает перца и чеснока.       Нахмурившись, Уилл ругает виновато поглядывающего на него Уинстона, который достаточно большой, чтобы суметь дотянуться до стола и спереть что-нибудь из еды (Бастер слишком маленький), однако чувство неправильности не покидает его. Уинстон никогда не испытывал интереса к овощам, тем более к чесноку, после которого у него пахло бы из пасти.       Затем Уилл внезапно обнаруживает, что его новая пуховая подушка прохудилась. Из нее также внезапно начали лететь перья, и, повертев ее в руках, Уилл обнаруживает в наволочке и на самой подушке аккуратный разрез. - Какого черта? - недоумевает он и лезет за принадлежностями для шитья, однако выясняется, что все его иголки пропали.       Это не смешно.       Без спиртного на ночь Уилл подолгу не может заснуть. В это время ему мерещатся шорохи в стенах. Он бы не обращал на это внимание, дом довольно старый и издает много звуков, но Бастер продолжает утробно рычать, и Уилл настораживается.       Спустя какое-то время Бастер спрыгивает с кровати и бежит на кухню, по полу цокают его коготки. Затем, после короткой паузы, Бастер лает, и что-то разбивается на кухне.       Вскочив с кровати, Уилл быстро идет на звук, но когда он включает свет, то обнаруживает только разбитый стакан и Бастера, который сидит рядом и машет хвостом.       Что-то не так с его домом.       До конца отпуска остается еще две недели, и Уилл решает разобраться с этим. Он отбрасывает мысль, что в его доме поселился призрак, но ему все равно не по себе, когда он чувствует чужое присутствие, а иногда даже чужой взгляд на своем затылке. Это нервирует, но Уилл решает, что это из-за особенности его психики.       Может, ему стоит послушаться совета Аланы и найти себе психиатра?       Уилл покупает и устанавливает несколько скрытых камер у себя дома, просто чтобы убедить себя, что в его доме не живет призрак и что он не сходит с ума. Какое-то животное пробирается в его дом, раз Бастер реагирует на его появление каждый раз. Уилла смущает лишь то, что он еще ни разу не видел его своими глазами. Кто еще, кроме мышей, может приходить к нему и, черт возьми, воровать овощи и иголки прямо у него из-под носа?       Это должен быть кто-то очень ловкий.       За это время Уилл успевает потерять еще несколько вещей: полотенце, солонку, упаковку хорошего чая, который ему когда-то подарила Алана, и несколько самодельных мушек, которые он хранил в ящике стола, но еще не успел использовать.       Ну, думает он, одновременно позабавленный и обеспокоенный, собственные галлюцинации точно не могут его обворовывать, как и бестелесный дух. Зачем ему, черт подери, полотенце или мушки для рыбалки?       Разве что в его доме когда-то жил и умер еще один рыбак.       Уилл каждое утро проверяет камеры, которые, кстати, имеют режим ночного видения, и тщательно просматривает их, но не замечает ничего непривычного. Разве что объектив камеры в гостиной, которую он установил не на потолке, а на оконном подоконнике, чтобы захватить каминную полку и книжные стеллажи, оказывается залеплен какой-то дрянью.       Все разрешается в следующий раз, когда Уилл снова решает приготовить себе ужин. Вытащив мясо, он оставляет его на разделочной доске, когда телефонный звонок отвлекает его внимание. Какое-то время он разговаривает с Аланой, чей осторожный сочувствующий тон не укрывается от Уилла, разговор с которой затягивается, когда она признается, что тоже подобрала собаку на улице. Они обсуждают детали почти час, и Уилл бродит по гостиной, то выпуская собак на улицу, то пытаясь разжечь огонь в камине одной рукой. Под конец он даже смеется, узнав, что Алана назвала собаку Яблочком, и, вспомнив про еду, возвращается на кухню.       Он застывает в дверях, с изумлением уставившись на крохотного человечка возле разделочной доски, который пытается отрезать кусок от мяса его собственным ножом. - Алло, Уилл? - замолчав на мгновение, зовет его Алана.       Бесшумно отступив обратно в гостиную, Уилл сглатывает и прижимает телефон к другому уху: - Да-да, я слушаю, - говорит он беспечно и, на секунду оторвав от дверного проема взгляд, быстро смотрит в сторону стола с рыболовными принадлежностями. - Говори.       Он быстро вытряхивает из большой банки все содержимое в кресло, которое заглушает звук. Наскоро попрощавшись с Аланой, он кидает туда же телефон, а затем, прижавшись к смежной с кухней стеной, громко говорит: - Не знаю, Алана, попробуй раскрошить таблетки и подмешать их в мясо, у них должен отсутствовать запах. Ага. Да.       Он осторожно выглядывает из-за стены. Крошечный человечек все еще орудует ножом, который больше него в два раза. Сердце Уилла бешено колотится внутри, когда он стремительно оказывается рядом и, схватив человечка, засовывает его в банку. Разъяренный человечек умудряется порезать его ножом и даже укусить, но он все равно пойман. Уилл осторожно переворачивает банку горлышком вниз и ставит ее на стол. Ему приходится прижать банку рукой, потому что человечек довольно успешно принимается толкать ее к краю.       Похоже, он очень сильный для кого-то, кто ростом не более четырех дюймов .       Не обращая внимания на порезы и укус, Уилл с изумлением наклоняется, чтобы рассмотреть запыхавшегося и взъерошенного человечка получше. - Боже... - выдыхает Уилл. - Домовик.       Ну, теперь пропажа всех мелких вещей в его доме обретает смысл.       Он слышит негромкое рычание, которое издает домовик, прежде чем броситься на стеклянную стенку. Уиллу приходится приложить усилие, чтобы банка не сдвинулась. Стукнувшись, домовик отлетает к задней стенке банки. Он одет в крошечный костюм и туфли.       Боже. - Эй-эй, - пытается успокоить его Уилл. - Полегче, малыш. Ты же разобьешь себе весь лоб.       Лицо домовика окровавлено, и Уилл догадывается, что это его кровь. Проверив палец, он обнаруживает, что тот прокушен довольно глубоко и болезненно.       Несмотря на то что домовик больше не шевелится, только тяжело дышит, глядя на него, Уилл не обманывается его внезапной кротостью и прижимает банку тяжелой чугунной сковородкой просто на всякий случай. Домовик приходит в бешенство от этого, принявшись осыпать банку ударами кулаков.       С интересом наблюдая за этим, Уилл промывает и перевязывает ранки на своей руке. Затем, пододвинув к банке стул, он садится и смотрит на домовика, который к этому моменту успевает успокоиться, а также зачесать волосы и поправить костюм.       Черт возьми.       В его доме поселился домовик.       Уилл знал о них, но, признаться, не шибко-то верил в их существование. - Эй, - снова осторожно стучит он пальцем по банке, привлекая внимание домовика. - Как тебя занесло ко мне, кроха?       Домовик, кажется, понимает его, иначе Уилл не может объяснить, отчего у него становится настолько оскорбленный вид. - Ты понимаешь меня? - на всякий случай спрашивает он, но не похоже, будто домовик собирается отвечать ему. - Эй, я тебя не обижу.       Домовик стоит очень прямо и ровно, и Уилл все-таки готов сойти с ума, потому что это выглядит как десятикратно уменьшенная копия настоящего человека. В смысле... разве домовики не должны выглядеть... как? Как существа, которые живут в твоих стенах? Или что-то вроде того.       На самом деле все выглядит так, будто это Уилл живет в чьих-то стенах, а не наоборот. - Ладно, - говорит он и задумчиво проводит пальцем по бинтам на руке, отмечая, какие острые у домовика зубы. - Я отойду на минуту.       Он уходит за ноутбуком и какое-то время ищет зарядное устройство, из соседней комнаты слыша, как домовик пытается выбраться из банки. Впрочем, как только Уилл возвращается на кухню, домовик снова стоит без движения, словно статуэтка. Если бы он не наклонял голову, чтобы внимательно следить за передвижениями Уилла, тот подумал бы, что поймал фигурку. - Ладно, - повторяет он, почему-то испытывая потребность объяснять домовику свои действия. - Придется поискать про тебя информацию, приятель.       Он тратит примерно час, роясь на сайтах с мифологией и форумах, где люди делятся истеричными историями о домовиках, которых они встретили. Некоторые даже прикрепили к своим постам фотографии, но они имели вид едва ли лучше, чем фотографии НЛО или снежного человека, а другие фотографии, как подозревал Уилл, были сфабрикованы и сделаны в фотошопе.       Он переводит взгляд на банку. Домовик все еще стоит там, разве что заложив руки за спину, и кажется бесконечно скучающим. Переведя взгляд на забытое сырое мясо на разделочной доске, Уилл спохватывается. - Вот черт. Ты, наверное, голоден.       Уилл ведь поймал его за тем, что он пытался утащить часть его мяса. Уже встав рядом, он вдруг прислоняется к раковине и долго смеется, закрыв лицо руками. Когда у него находятся силы прекратить, он снова смотрит на домовика, который настороженно наблюдает за ним со своего места. - Так вот куда делись все мои перцы. Ты их слопал, верно?       Домовик надменно кривит губы. Сколько ему лет? Он не выглядит молодым. - И ты в состоянии поднять нож... - замечает Уилл, задумчиво нахмурившись. - Значит, всеядный домовик.       Привлеченные звуком его голоса, на кухню прибегают собаки. Уинстон вяло машет хвостом, обнюхивая его колени, а Бастер вдруг принимается лаять возле стола. Домовик вздрагивает, делаясь жутко напряженным. - Тихо, - строго одергивает Бастера Уилл и прогоняет обоих собак из кухни. - Вы его пугаете. Посидите-ка пока тут, ладно?       Вернувшись к домовику, все еще хмурому, Уилл дружелюбно говорит ему: - Тебе повезло, что Бастер трус, а Уинстон добряк, иначе бы тебя уже давно съели. Что же мне с тобой делать?       Домовик хлопает ладонью по стеклу, словно предлагая выпустить его.       Уилл подавляет улыбку - этот засранец прекрасно понимает его речь. - Нет, - качает он головой. - Прости, но я не могу тебя отпустить. Мне нужно выяснить, насколько хорошо ты управляешься с ножом. Не хотелось бы проснуться с перерезанным горлом.       Домовик снова выглядит оскорбленным и задумчивым, словно тоже подумал про это. Уилл грустно хмыкает: да, его жизнь вполне похожа на то, будто его может зарезать домовик.       Отвернувшись, Уилл первым делом достает овощи и мелко нарезает морковь и лук. Посомневавшись, он также отрезает немного сырого мяса, прежде чем закинуть кусок обратно в холодильник (сам он поест позже). Домовик наблюдает за ним с легким любопытством. Уилл с сомнением застывает, а затем берет банку и, прежде чем осторожно перевернуть ее, предупреждает: - Прости, но мне придется тебя потревожить. Веди себя прилично, и нам не придется ссориться, хорошо?       Домовик не отвечает и все-таки теряет равновесие, несмотря на то что Уилл пытается действовать как можно более осторожно. Быстро пропихнув еду внутрь, пока домовик не успел встать, Уилл переворачивает банку горлышком кверху и придавливает ее сковородкой снова, чтобы домовик не смог зацепиться за край.       Он не хочет закрывать банку крышкой, чтобы домовик не задохнулся.       Оказавшись на дне, заваленный едой и взъерошенный, домовик кидает на Уилла убийственный взгляд и откидывает от себя кусок мяса. Он также снимает с себя колечки лука, морщась, и не испытывает никакого интереса к моркови. Вся еда остается нетронутой.       Уилл хмурится, решая, что же ему делать дальше.       Внезапно в голову ему приходит нехорошая догадка. Он обеспокоенно морщит лоб, когда спрашивает: - Только не говори мне, что у тебя здесь целая семья.       Домовик хмыкает, вздернув бровь. Он не смотрит на Уилла, с брезгливым выражением лица пытаясь оттереть от своего костюма мокрое пятно от мяса.       Ох черт, а если дети домовика умрут, потому что Уилл посадил их родителя в банку? Да, наверное, их можно считать такими же вредителями, как и мышей, но Уилл не может принимать кого-то, кто настолько сильно похож на человека, за грызуна.       Хотя ему придется придумать что-то, чтобы остановить домовиков от чрезмерного воровства и, возможно, размножения.       Зная, что он пожалеет об этом позже, Уилл со вздохом убирает сковородку с банки и снова осторожно переворачивает ее боком, следя за тем, чтобы домовик не свалился с ног. Тот настороженно следит за ним и не вылазит наружу, даже когда Уилл отходит на несколько шагов. - Давай, - говорит он. - Иди. Я не трону тебя. Можешь забрать с собой еду, если хочешь. И, хотя Бастер трус, тебе лучше не соваться к нему слишком близко, ладно?       Домовик вылазит из банки и встает рядом, развернувшись к Уиллу. Секунду кажется, будто домовик размышляет, мстить ли ему (Уилл на всякий случай убрал ножи в верхний шкафчик над раковиной), но затем он отступает и спрыгивает на пол. Уилл с удивлением отмечает, что домовик не ушибся, хотя для кого-то крошечного это довольно большое расстояние.       Вместо того, чтобы в панике убежать, чего Уилл, признаться, ждал от домовика, тот довольно неспеша выпрямляется и, оттряхнув костюм снова, быстрой, но не торопливой походкой уходит за кухонный шкафчик. Прежде чем исчезнуть, домовик снова оборачивается к Уиллу, который говорит ему напоследок: - Только не забирайся ко мне ночью в постель, я довольно беспокойно сплю.       Ох, ну да, он действительно только что предупредил домовика о том, что беспокойно спит. Ну, Уилла сложно назвать нормальным.       Когда домовик исчезает, Уилл выжидает минут десять, давая ему фору. Затем он проверяет местечко, куда тот нырнул, и замечает небольшую брешь между стеной и шкафчиками.       Он решает заглянуть туда в другой раз на случай, если домовик просто спрятался там в ожидании, пока Уилл уйдет из кухни.       Уилл, наконец, ужинает, продолжая искать информацию про домовиков на ноутбуке, и, прежде чем уйти спать, оставляет немного еды на видном месте на столе.       Он чувствует себя лучше утром, видя, что еды больше нет.       Может, когда-нибудь домовик покажется Уиллу добровольно.