Карманный Ганнигрэм

      Ганнибал страшный барахольщик.       Что Уилл и замечает в нем первым делом, еще до их знакомства, так это его склонность тащить и припрятывать кучу хлама - огромное количество тайников по всему дому явное тому доказательство (он насчитал по меньшей мере сорок семь, в то время как у него самого было всего три тайника). А после того, как Уилл побывал в углу Ганнибала, смехотворно смахивающее на захламленное человеческое жилище, он лишь сильнее убедился в ганнибаловом пристрастии окружать себя вещами. - Зачем тебе столько всего? - как-то раз не удерживается Уилл от вопроса, который мучает его уже некоторое время.       К этому времени он успел побывать в углу Ганнибала еще пару раз и даже перестать бояться огня от свечей, которые тот умудрился откуда-то своровать.       Ганнибал поворачивается к нему, несколько удивленный вопросом. - Не вижу ни единой причины, почему бы я не мог себе этого позволить, - задумавшись на мгновение, отвечает он.       Уилл кидает на него хмурый и недоуменный взгляд. - Да, но... зачем? Этого слишком много даже для трофеев.       Домовики не гнушаются добычей, Уилл и сам чувствует глубинное удовлетворение, когда заполучает особенно ценный трофей, что случается довольно редко, однако склонность Ганнибала к наживе бьет все рекорды. Перед мысленным взором Уилла стоят куски ткани, накинутые один на другой по всему периметру угла и имитирующие человеческие ковры (вероятно, они всего лишь утепляют холодный угол, это он может понять); многочисленные украшения, скрывающие под собой необработанную внутреннюю поверхность стен (Ганнибал, на вкус Уилла, чересчур падок на красивые побрякушки, но и это он тоже может понять); плетенные и сооруженные черт знает из чего каркасы, имитирующие человеческую мебель со скрупулезной точностью (этого Уилл не понимает, ведь комфорта можно добиться и меньшими затратами); высеченный из камня кухонный остров, на котором можно готовить самые настоящие блюда (этого Уилл просто не понимает).       Вид Ганнибала становится несколько высокомерным. - Добыча трофеев не является моей целью, однако я не вижу ничего предосудительного в том, чтобы обустроить свой быт с максимальным комфортом теми предметами, которые бы удовлетворяли мои эстетические потребности.       Эстетические потребности - и это у домовика-то?       Словно уловив его мысли, Ганнибал добавляет: - Думаю, будет справедливо отметить, что твой быт, наоборот, аскетичен даже для домовика.       "Даже для домовика" он говорит так, будто до этого равнялся исключительно на человека. Уилл думает, что это вполне в духе Ганнибала - не ставить себя в один ряд с себе подобными, а сразу замахнуться на людей или даже их божеств. Почему он не ставит в один ряд с домовиками и Уилла - вот это уже хороший вопрос. - Я не требователен, - пожимает Уилл плечами. - К тому же раньше я часто менял жилища и почти нигде не задерживался надолго, чтобы успеть обзавестись приличным скарбом. В дальнейшем накопление вещей перестало казаться важным.       Ганнибал лишь поджимает губы.       Уилл пребывает в общительном настроении, что случается с ним не так уж и часто. Но раз уж это происходит с ним прямо сейчас, он открыто говорит (вместо того чтобы вызнавать украдкой, как он обычно это делает): - Подозреваю, тебе тоже приходится часто покидать насиженное место.       Он не упоминает из-за чего Ганнибалу приходится это делать, и тот тихо хмыкает себе под нос. - Разве тебе не жаль бросать все, что ты собрал?       Уилл сомневается, что Ганнибал, как и некоторые домовики, которым в силу разных обстоятельств приходится покидать родной угол, уносит с собой все нажитое. - Что бы ты ни думал, жадность чужда мне, - чопорно отзывается Ганнибал.       Брехня. Уилл видел жадный огонек в его глазах, вспыхивающий каждый раз, когда на горизонте появлялась какая-нибудь вещичка, которую бы Ганнибал мог присвоить себе. Такими темпами Кроуфорды скоро рассекретят их, потому что абсолютно невозможно скрывать пропажу такого количества вещей.       Чертов крадун, мысленно ворчит на него Уилл, однако не может рассердиться всерьез. - Так же, как и сентиментальность, - добавляет Ганнибал.       Брехня. Ганнибал очень трепетно относится к крышкам, в которых приносит еду, чтобы разделить ее с Уиллом, Уилл-то видит. И эти крышки Ганнибал явно подобрал не в доме Кроуфордов, а притащил откуда-то из другого места. Возможно, даже из Европы.       Уилл бы не удивился на самом деле. - Бросить все не является для меня существенной проблемой. Все жизненно необходимое я в любом случае забираю с собой, а остальное всегда можно найти.       Те мазутные перламутровые крышки для еды, разумеется, входят в категорию жизненно необходимого.       Уилл испытующе смотрит на Ганнибала (что опять же не совсем характерно для него), и тот отвечает ему прямым взглядом (что характерно). - И все равно ты барахольщик, - заявляет Уилл.       Ганнибал страшно оскорбляется, хоть и не показывает это. Уилл все равно видит. - Пожалуй, я имею некоторую склонность к накопительству, - после долгой паузы признает Ганнибал со скрипом. - Ты барахольщик.       Ганнибал вновь страшно оскорблен.       В общем, да. Он жуткий барахольщик.       Но помимо этого он еще и очень тактильный домовик.       Поначалу Уилл не обращает на это внимания, поскольку Ганнибал не прикасается к нему, и его это полностью устраивает. Все начинается с малого.       Сначала он издалека замечает, как Ганнибал прихлопывает уголок отходящих от стены обоев, которые пухнут из-за припрятанных под них вещей (позже, когда Уилл заглянет в этот тайник, он обнаружит пять штук засушенных стрекоз; у него нет никакого желания выяснять, как и для чего Ганнибал засунул их туда). Затем он отмечает периодичность, с которой Ганнибал одергивает на себе костюм или приглаживает ткань рукой. Следует добавить, что его лицо при этом хранит такое строго невозмутимое выражение, которое ни за что не натолкнет на мысль, будто Ганнибал зациклен поправлять на себе одежду, вместо этого кажется, что так и надо.       (Позже, когда они станут достаточно близки, что неизменно случится спустя время, которое Уилл будет сопротивляться их сближению, Ганнибал перенесет свое навязчивое желание разглаживать складки и на его одежде. Вообще-то это неловко.)       Где-то между прихлопыванием обоев и одергиванием костюма Уилл замечает, с какой педантичностью Ганнибал выравнивает крышки с едой на его банке таким образом, чтобы они располагались симметрично относительно друг друга. Когда Уилл берет крышку в руки, Ганнибал жутко раздражен и неизменно поправляет ее, как только та оказывается снова на банке.       Быстро научившись понимать по поджатым губам уровень недовольства Ганнибала, Уилл пытается больше не сдвигать крышку с того места, куда она была изначально поставлена своим хозяином (кроме тех случаев, когда Уилл желает вывести его из себя намеренно).       Как-то раз Уилл оборачивается и ловит Ганнибала за тем, как тот пальцем выравнивает чешуйки на его стене. - Эй, - хмурится Уилл. - Что ты делаешь?       Ганнибал оглядывается и невинно, насколько вообще может выглядеть невинным домовик, убивающий других домовиков, складывает руки за спиной. - Чешуя развешена неровно. - Я знаю.       За то время, что они уже провели вместе, не только Уилл научился читать Ганнибала, но и наоборот. Уловив его раздражение, Ганнибал неуловимо стекает в другой конец угла и меняет тему так ловко, что Уилл легко забывается.       Только спустя какое-то время тот вдруг замечает, что все чешуйки над его носком выровнены перпендикулярно полу.       Уилл не может точно сказать, злится он или удивлен, что Ганнибал сделал это втихушку, пока он не видел.       Затем он замечает, как Ганнибал притрагивается пальцем к лепестку одного из цветов, поставленных в вазу. Это короткое касание, больше похожее на детское любопытство, которое толкает маленьких домовичков знакомиться с миром, и оно совершенно не вяжется с кем-то вроде Ганнибала.       Когда Уилл внезапно натыкается на него в то время, пока он чешет по спинке огромного лохматого паука, что-то заставляет его напряженно поинтересоваться: - Что ты делаешь?       Ганнибал оборачивается, и снова на его лице застывает то безобидное выражение, которое очень смущает Уилла. - Глажу паука, - говорит он. - Ганнибал, он ядовитый. - Я знаю, - выражение его лица едва ли меняется, но Уилл чувствует, что тот веселится, развернувшись к пауку. - Кажется, мой друг боится тебя, не будем его нервировать лишний раз, договорились?       Что еще больше возмущает Уилла, так это то, что после всего Ганнибал не убивает паука, а просто уводит их обоих в другое место. Хмуро оглядываясь через плечо, Уилл жалеет, что не взял с собой крючок, которым мог бы поразить вредителя. На ходу он ворчит: - Это чудовище может нас сожрать.       Ганнибал отвечает ему осуждающим взглядом. - Не все чудовища стремятся тебя сожрать, Уилл.       Уилл делает вид, будто не замечает подтекста.       Затем Ганнибал прикасается к таблеткам, которые одно время вдруг в большом количестве появляются в доме Кроуфордов. Уилл уже приобретает привычку таскаться с Ганнибалом во время его охоты за вещами, поэтому в открытую наблюдает за тем, как тот приценивается к целой банке с лекарством. - Прекрати, - говорит ему Уилл. - Люди заметят рано или поздно. - Ерунда, - невозмутимо возражает Ганнибал, даже не взглянув на него. - Женщина умирает. Человек не заметит пропажи нескольких таблеток, он подавлен и измучен. - Вот именно поэтому он все заметит - женщина умирает, Ганнибал. Ты что, не знаешь, что люди считают количество таблеток, которые они съедают?       Тот поджимает губы, и Уилл с некоторым удовольствием отмечает его раздражение. - Я знаю об этом. Однако человек подавлен и измучен, как я уже сказал. Даже обнаружив, что чего-то не хватает, он первым делом подумает, что это его ошибка. - И о чем он подумает вторым делом?       Ганнибал все равно откручивает крышку банки, и мышцы перекатываются под его костюмом. Засранец. - Как бы то ни было, - даже не запыхавшись, беззаботно произносит он, доставая белые кругляшки, - я собираюсь взять это. - Боже, зачем тебе столько таблеток?       Помимо тех случаев, когда Уилл снова страдает от кошмаров и Ганнибал приносит ему перемолотый в порошок аспирин, он понятия не имеет, для чего тот хранит кучу наворованных лекарств. - Когда-то я был врачевателем, Уилл. Некоторые привычки остаются с нами на всю жизнь.       Ага. Брехня.       Однако, как и в случае с сушенными стрекозами (спустя какое-то время они пропали), Уилл не хочет знать, какие замыслы строит Ганнибал с их использованием. Он просто надеется, что не найдет однажды привкус ганнибаловой еды, которой тот щедро делится, слишком странным.       Уилл уже ничего не спрашивает, заметив, как Ганнибал с брезгливым любопытством трогает пальцем хлопья в его сумке для пищи, думая, что Уилл не видит. Тот только вздыхает.       Через какое-то время Уилл даже начинает находить привычку Ганнибала прикасаться ко всему странно забавной. Ровно до тех пор, пока это не начинает касаться его самого.       Все опять начинается с малого. Сначала Ганнибалу хватает прикосновений его взгляда, который физически ощутим на коже Уилла и заставляет его ежиться и прятаться за предметами (позже он привыкает к этому).       Затем между ними возникает неизбежный контакт - когда Уилл напивается до изнеможения и Ганнибал вынужден тащить его в угол или когда Ганнибал передает ему булавку для еды и Уилл случайно касается его пальцев своими.       Все это можно списать на случай (что Уилл и делает), однако когда Ганнибал начинает прикасаться к нему пальцем, Уилл узнает в нем то самое проглядывающее сквозь каменную маску любопытство. Палец Ганнибала всегда настигает его совершенно неожиданно.       Иногда он подцепляет непослушную прядь волос и заправляет за его ухо таким обезличенным стерильным движением, что Уилл лишь недоуменно моргает.       Иногда он прослеживает путь особенно заметной складки на его одежде (боже, это уже началось).       Иногда касается подбородка Уилла, вынуждая его задрать голову и подставить пристальному взгляду свое горло, что крайне нервирует. - Что ты делаешь? - отстраняется Уилл и обеспокоенно чешет шею там, где к нему прикоснулся осязаемый взгляд Ганнибала.       Тот отвечает что-то вроде: - На твоей коже выступили покраснения. Снова мучают кошмары?       В какой-то момент палец Ганнибала прикасается к нему так часто, что Уиллу даже снится ужасный и неловкий сон о том, где очень много ганнибаловых пальцев (которые в том числе растут там, где они не должны расти) касаются его крайне неприлично.       После этого Уилл не может смотреть Ганнибалу в глаза и каждый раз, когда палец касается его где-нибудь, сердито возмущается: - Что ты делаешь?       Каждый раз восковая улыбка Ганнибала все загадочней и загадочней.       Да, Ганнибал очень тактильный домовик и любит все присваивать.