Карманный Ганнигрэм

      Уилл не может сказать, что ему что-то снится, однако некие видения все же посещают его в виде чувственных переживаний, приправленных расплывчатыми образами, будто наспех подкинутых его разумом. Спячка окутывает его, словно теплый тесный носок, из которого не хочется вылезать. Тьма ревностно удерживает его, даже когда что-то, какой-то отдаленный дискомфорт, норовит выдернуть из ее объятий.       И все же Уилл из тех беспокойных, которые способны очнуться во время спячки. В отличие от прочих домовиков, он прекрасно осознает происходящее и помнит моменты пробуждения.       Ганнибал сказал, что это совершенно нормально, пусть и не слишком часто встречаемая реакция.       Уилл задается вопросом, откуда бы Ганнибалу вообще знать об этом, если сам он никогда не впадал в спячку.       Впрочем, стоит ли удивляться? Это же Ганнибал. А он, как известно, любит иметь ко всему если не прямое, то хотя бы косвенное отношение.       К примеру, спячка Уилла. Это он разморил его настолько, что тот начал впадать в это сонное оцепенение, накормленный Ганнибалом до отвала и убаюканный его вниманием.       К примеру, пробуждения Уилла из спячки. Ганнибал виноват буквально в каждой из них, исключая те случаи, когда Уилл вылазил из покрывал в отхожее место.       Сам Ганнибал никогда не засыпал дольше, чем на несколько часов. По его собственным словам, ему не требуется большое количество сна, но Уилл подозревает, что Ганнибал просто не умеет расслабляться. Другие домовики деловые, но Ганнибал занимает буквально каждую секунду своей жизни определенными вещами.       Разумеется, Ганнибалу очень понравилось, что ему удалось довести Уилла до спячки.       Когда это произошло впервые, Уилл подумал, что подхватил какую-то хворь. Он чувствовал, что очень много спал, и просыпался с таким трудом, будто собирался умереть с секунды на секунду. Изо всех сил он боролся за то, чтобы выплыть на поверхность.       А когда пробудился во время спячки впервые, растерянный и встревоженный, Ганнибал пригладил его разметавшиеся волосы и ласково пояснил: - Ты не умираешь, Уилл. Тебя просто сморила спячка.       Уилл слишком сонный, чтобы беспокоиться еще и по этому поводу. Прежде чем его веки слипаются, он, несколько успокоенный, ворчит: - О, не будь таким самодовольным из-за этого.       Ганнибал самодоволен. В дальнейшем он всячески провоцирует спячку Уилла, стремясь накормить его плотнее перед зимой, но когда Уилл засыпает на целый месяц, Ганнибал неизменно начинает скучать, лишенный его внимания.       Итак, пробуждения Уилла из спячки. В этом тоже виноват Ганнибал.

***

      Первый раз, когда Ганнибал выдирает его из спячки, Уилл кончает себе на живот.       За несколько минут до этого он нежится в теплом мареве сна. Смутно он видит себя в наполненной до краев людской ванне, бортики которой едва угадываются на горизонте. Он качается на волнах в пластиковой крышке, обитой бархатом изнутри. От воды поднимается пар, и Уиллу тепло, почти жарко, однако это приятные ощущения, и он растягивается вдоль крышки, лениво глядя наверх, на слепящую лампу. Рука его свешивается с края, пальцы загребают воду.       Он умиротворен.       Уилл поворачивает голову, наблюдая за блеском воды. Та ласково хватает его за руку, словно оставляя влажный поцелуй на коже.       Моргнув, Уилл обнаруживает, что крышка пропала. Под ним только бесконечная водная масса, упругая и горячая, но его это не пугает. Отчего-то он не думает о том, что сможет утонуть. Уилл прикрывает глаза. Качка усыпляет его.       Что-то теплое обхватывает и быстро отпускает его лодыжку.       Открыв веки, Уилл поднимает голову. Его нога мокрая, но в остальном ничего не меняется - он все так же качается на спине в людской ванне.       Он снова расслабляется.       Теперь касание приходится на колено.       Уилл вновь открывает глаза. Тихий плеск, едва различимый, омывает его со всех сторон.       Он едва успевает откинуть голову обратно, когда что-то опять притрагивается к нему. Глаза Уилла все еще открыты, поэтому он с небольшим интересом замечает, как между его разведенных ног собирается небольшой гребень воды и опускается на бедро.       В этот раз вода не теряет своей формы, и гребень скользит по бедру выше, и выше, и выше, пока не перетекает ровно на его пах.       Уилл выдыхает. Касание горячее и моментально вызывает смутное удовольствие.       Даже после этого вода не растекается по его телу, как можно было от нее ожидать. Гребень остается на месте, и только волнообразные движения отдаются в промежности Уилла волнующим покалыванием. - Мм-х, - произносит он, откидывая голову.       Вода заливается ему в уши, но это не приносит дискомфорта. Неприличное удовольствие нарастает, Уилл пытается спихнуть воду со своего паха, но гребень только поглощает его кисть, усиливая давление на член. - Боже, - сдавленно ахает Уилл, то открывая глаза, то зажмуриваясь.       Наслаждение накатывает с каждым новым качанием, и Уилл чувствует, что еще немного, и он выплеснется в это открытое водное пространство.       Он задыхается, когда кончает.       А, кончив, просыпается. Знакомый запах Ганнибала окружает его со всех сторон. Он растерянно размыкает веки, и те норовят сомкнуться снова. - Ганнибал? - непонимающе зовет Уилл.       Ганнибал воркует под ним, и вибрация расходится по всей его груди. Уилл чувствует, как ладонь бережно держит его за затылок, подталкивая. Влажный сосок утыкается ему в нижнюю губу. Чувственная судорога заставляет Уилла, отстранившись, посмотреть вниз. Другая ладонь Ганнибала ласково водит по его члену, размазывая семя. - Ганнибал, - недовольно стонет Уилл, вцепившись в его запястье.       Тот так и не отпускает его член, но движения замедляются, пока вовсе не прекращаются.       Досада накатывает на Уилла сквозь посторгазменную дымку, немедленно портя ему настроение. - Ты разбудил меня, - раздраженно огрызается он, пытаясь откатиться, однако Ганнибал удерживает его. - Шш, - шепчет он своим дурацким успокаивающим голосом. - Все хорошо, любовь моя. Вот так. Просто продолжай пить. - Чт?.. - невнятно произносит Уилл, когда Ганнибал снова прижимает его голову к своей груди.       Он пытается отвернуться, потому что волосы щекотно касаются его лица, но Ганнибал выравнивает его голову. Его палец ныряет под подбородок Уилла и цепляется за нижний ряд зубов, приоткрывая рот и направляя его на сосок.       Что, мысленно задается вопросом Уилл, однако вес руки на его затылке не дает ему отстраниться, и он уже не раз пил из ганнибаловой груди, так что его губы сами собой смыкаются на его плотной груди, и Уилл сосет. Волоски вокруг ореола мягко колются в губы.       Ганнибал удовлетворенно выдыхает, ласково ероша его волосы. - Вот так, - едва слышно шепчет он. - Вот так.       Убаюканный, Уилл засыпает.

***

      Второй раз, когда Ганнибал выдирает его из спячки, Уилл снова задыхается, кончая себе на живот. - Ганнибал, - сонно хмурится он, вяло уворачиваясь от плюшевых губ, атакующих его рот. - Прекрати. - Ш-ш, - шепчет Ганнибал, продолжая оставлять поцелуи на его лице. - Как я могу прекратить, когда ты такой очаровательный? - Мм, - недовольно мычит Уилл, пряча голову в изгибе его шеи.       Он потный, грязный и страшно хочет спать. Ему не до нежностей.       Издав мягкий звук, Ганнибал настойчиво подпихивает его к груди, заставляя взять сосок в рот. Уилл вздыхает. Молока нет - уходит довольно много времени, прежде чем оно снова появляется, и Уилл понятия не имеет, как вообще устроен организм Ганнибала. Ганнибала это не смущает. Он удовлетворен чавкающим звуком, который Уилл издает, мягко обводя сосок языком и втягивая его между зубов.       Так он и засыпает под утробное мурчание, рвущееся из груди Ганнибала.

***

      Третий раз, когда Ганнибал выдирает его из спячки, Уилл очень близок к тому, чтобы не только кончить, но и расплакаться от злости.       В дальнейшем он всячески отрицает этот эпизод хотя бы потому, что в последний раз плакал, когда был крошечным домовичком. - Капризный, - с восторгом бормочет Ганнибал, не давая ему отползти далеко.       Руки находят его тело в любой плоскости спального места, притягивая обратно. Ганнибал оставляет влажные поцелуи на шейных позвонках, со стальной неизбежностью заключая его истекающий член в клетке своих пальцев.       Нет ни единого объяснения, почему глаза Уилла намокают, пока он кричит: - Ты разбудил меня! - Да, - без тени сожаления соглашается Ганнибал, притираясь к нему бедрами.       Уилл утыкается лицом в подушку. Мелкая дрожь сотрясает его, когда удовольствие спиралью закручивается внизу живота. - Я спал, - злобно пыхтит он, пытаясь отпихнуть руку Ганнибала прочь. - Я знаю, - интимно сообщает ему Ганнибал, прежде чем залезть языком ему в ухо и вернуть руку на место.       Уилл кончает. А затем бесприцельно бьет Ганнибала кулаком. Спросонья его движения не особо скоординированы, однако это все равно должно быть больно. Ганнибал прекращает тереться о него, оставаясь, впрочем, тесно прижатым к нему с ног до головы. - Сварливый, - вздыхает он, с глубоким томным удовлетворением размазывая соки Уилла по его животу.       Ресницы Уилла все еще влажные от злых слез, когда Ганнибал утешающе переворачивает его и утыкает обнаженный сосок между его губ. Уилл не очень-то бережно жует его из чувства мести, прежде чем спячка вновь утягивает его в глубины сна.

***

      Четвертый раз, когда Ганнибал выдирает его из спячки, Уилл просыпается за пару мгновений до того, как содрогнуться.       Взгляд его напарывается на неразбавленную тьму, когда он открывает глаза.       Вероятно, сейчас ночь, и Ганнибал тоже должен спать.       Какого черта?       Уилл лежит на боку, прижатый спиной к ровно вздымающейся груди Ганнибала. Кулак скользит по члену Уилла с грязным хлюпающим звуком, и этого всего чересчур. Неконтролируемая дрожь охватывает Уилла, когда он становится слишком чувствительным.       Молча поймав запястье Ганнибала, он с силой сжимает его. Только тогда кулак разжимается, однако Ганнибал все еще не убирает руку далеко.       Уилл напряженно выдыхает, но это больше похоже на пыхтение в потемках.       Какое-то время они молчат. Ганнибал, разумеется, не собирается давать какие-либо объяснения, почему его так тянет к члену Уилла именно сейчас. - Ганнибал, - говорит Уилл пугающе ясным голосом. - Есть хоть одна разумная причина, почему ты мастурбируешь мне? - Я кормил тебя, но ты не просыпаешься, - сообщает Ганнибал невозмутимо. - Оргазм единственная реакция твоего организма, которая приводит тебя в чувство. Я обнаружил, что скучаю по твоему голосу.       Уилл молчит, все еще предупреждающе держа руку Ганнибала, которая обманчиво незаинтересованно покоится на его гениталиях. Тепло ладони согревает его обмякший член. Если опустить момент надоедливости Ганнибала, то это даже приятно. - Сколько я уже сплю? - спрашивает Уилл. - Чуть меньше недели, - глухо отзывается Ганнибал. - Хочешь мою грудь после того, как я доведу тебя до оргазма? Молоко снова появилось.       Да ради всего святого.

***

      Пятый раз, когда Ганнибал выдирает его из спячки ласковыми ручками, Уилл молча перекатывается на него и злобно кусает всюду, куда только может дотянуться. Вздрогнув от неожиданности, Ганнибал прижимает его к покрывалу. Вид у него недовольный.       Уилл обнажает окровавленные зубы. - Я спал! - рявкает он.       Ганнибал поджимает губы и, помедлив, отстраняется. - Очень хорошо, - заявляет он и, обиженный, с отчетливым укусом на щеке, оставляет его в покое.       Уилл слишком раздражен, чтобы тут же уснуть. К тому же вкус крови во рту отвлекает его, а прохладный воздух неприятно касается голого зада.       Уилл не может уснуть, хотя после пережитого оргазма и вспышки агрессии на тело наваливается разбитая усталость.       Злость быстро тает, и Уилл чувствует себя подавленным. Развернувшись на спину, он прижимает руки к груди, где собралась складками спальная футболка. Розовый член мягко покоится между его ног. Уилл быстро моргает, сглатывая ком в горле. - Ганнибал, - жалостливо зовет он.       Ганнибал, покусанный, дуется где-то за пределами спального места. Тогда Уилл совершает небывалое для пребывающего в спячке домовика: он вылезает из вороха скользящих тканей и шлепает босыми пятками к Ганнибалу, который со стоическим видом восседает в кресле возле разожженной пепельницы.       Уилл бесцеремонно залазит к нему на колени и, обхватив руками за шею, тесно прижимается, ища утешение в разлете ключицы (со следами зубов Уилла). - Я хочу спать, - тихо бормочет он.       Ганнибал колеблется между ледяной неподвижностью и желанием положить ладонь на обнаженный зад. Тепло огня согревает их обоих. - В таком случае лучше вернуться обратно, - замечает он.       Уилл сползает ниже, зарываясь носом в волосы на груди, находит нежными губами теплый сосок. - Я не могу без тебя, - шепчет он, прежде чем крепко лизнуть его грудь.       Ганнибал смягчается. Ладонь опускается на изгиб поясницы Уилла и скользит ниже. - Я не уйду, - обещает он, сердечно обхватывая кудрявый затылок. - Тише, не торопись.       Уилл сосет. Молоко Ганнибала, как всегда, теплое и странное на вкус. Так он и засыпает в объятьях, свесив ноги с кресла.

***

      В общей сложности Уиллу удается пробыть в спячке три недели, прежде чем его тело решает, что вмешательство Ганнибала в его процессы откровенно возмутительно. Он также обнаруживает, что успел набрать вес за это время, хотя, напротив, должен был потерять его.       Кто в этом виноват?       Ганнибал довольно подмигивает, помешивая мясо в крышке над огнем.       Уж теперь-то ему есть чем заняться.       (Уилл собирается быть несносным сварливым засранцем следующие полгода просто потому, что он так и не выспался.)