Катарсис

      "Приют Вула" – ободком расположилась проржавевшая надпись на высоких штыковых воротах, чуть перекрывая обзор на одиноко стоящие качели у входа в здание. Треснувшие каменные ступени. Расслаивающиеся от влаги двери. Витражные, местами разбитые окна, выстроенные стеной на несколько этажей, через которые толпы ребят кучковались в попытках разглядеть новоиспеченную сироту.       Корнелия смотрит на густой туман, покрывающий заостренную черепичную башню и боится шагнуть дальше. Крепко держит мисс Коул за руку, но вида не подаёт, ждёт пока женщина закончит вещать о своей нелегкой судьбе сторожу.       Будто это не от неё веет перегаром приправленный дешевым, приторным ароматом.       Нос предательски защекотало от такого амбре, девочка уже было морщится, но ощущает на виске жжение. Поворачивается в сторону дискомфорта и натыкается на две бездны без бликов и намека на зрачки. Успевает их лишь очертить на бледной коже, как источник любопытства отворачивается и скрывается за отблесками стекла.       Интерес к незнакомцу у Корнелии пропадает вместе со страхом перед туманом.

...

      Слишком узкая комната – неудачная попытка спонсоров реализовать личное пространство для каждого ребёнка – включала в себя стол-тумбу у окна, табурет, кровать с потертым покрывалом, шкаф. И двоих человек бы не вместила. Располагался произвольный кампус на первом этаже коридорами с разными направлениями для полов. Девочки жили в правом.       Хэрбеффоль брезгливо откинула стопку пыльного, масляного постельного белья. Заметила в углу трапезу паука, разводы и трещины побелки на потолке. Один шаг к хрупкому столу аккомпанировался продолжительным скрипом дощатого пола. Местами жуки таскали стружку из под отсутствующих половиц. Дошла до почерневшего от копоти окошка, когда внутрь, предварительно постучавшись, вошла высокая, угловатая девушка с водой и тряпкой наперевес. На вид неуклюжая, она уверенно поставила кривое ведро у входа:       — Меня Гвен зовут.       — Корнелия, — скупых кивков стало достаточно для знакомства.       — Мисс Коул просит убраться в комнате после обеда.

...

      — Смотри, там у нас столовая, а за ней кухня. Старшие девочки дежурят по очереди. У нас тоже есть обязанности, я потом покажу. А так мы все работаем, сейчас нет, была авария, но говорят на следующей неделе начнём, — Гвен тараторила без умолку. Хэрбеффоль это не напрягало. Едва покровительственно улыбалась и запоминала каждую деталь, вопросов не задавая – девушка сама все расскажет. — А здесь библиотека, мы редко туда заходим, только если миссис Миллз задаст что-то прочитать. Она учительница, у нас школа недалеко, за поворотом. А так там только Риддл ошивается, лучше не заходи лишний раз. Он девочек не трогает, но мало ли что у этого в голове, — закончила Гвен шёпотом.       — Кто такой Риддл? — девушка вздрогнула, когда рядом идущая малышка подала голос. Странная она, но оно понятно, слухи про её ситуацию дошли и сюда.       — Том Риддл, вы с ним ровесники, кстати. Он сумасшедший. Действительно сумасшедший. С ним рядом странности происходят.       — Какие?       — Трудно сказать. Потом сама поймёшь. В любом случае, не трогай его. Заходи, — Гвен открывает большие двери, пропускает внутрь девочку.       Корнелия ловит на себе взгляды, слышит перешептывание сидящих за столами. Чуть замирает, ищет свободные места. Желание садиться рядом с устоявшей компанией отсутствует. Неожиданно у головы раздаётся голос:       — Садись со мной пока что. Нам вон туда, — девушка хватает ребенка, ведет к столу старших, как вдруг кожей на затылке ощущает опасность. Оборачивается, снова падает в бездну черных глаз.       "Красивые... Жаль что бездушные."       Бездна коряво улыбается и спадает на остатки водянистой каши.

...

      Застоявшаяся пахучая тряпка не справлялась с пятнами на полу. Мыло было только в прачечной и взять его оттуда незаметно не получалось. Слишком, даже для самой хозяйки тела, маленькие руки волочили за собой ведро и быстро уставали. И всё же Хэрбеффоль была довольна проделанной работой, хоть и могло быть лучше. Оказывается из окна было видно тротуарную дорожку и небольшой парк с ларьками Лондона. Счастливые дети выпрашивали конфеты, одним упитанным видом насмехаясь над сиротами.       Корнелия даже засмотрелась, чуть не пропустив из виду сторожа волочившего за собой ребенка. Тот отбивался, надрывался до красноты в крике, плакал и умолял отпустить стоя на коленях.       Удар по голове прошелся мурашками по спине Хэрбеффоль. Мальчик сразу осел на земле, пока сторож продолжал за руку тащить бессознательное тело.       — Корнелия! — девочка испугалась, опрокинув ведро грязной воды. — Быстро спускайся в зал. Грегори вернули! — Гвен убежала быстро. Сообщить об увиденном малышка не успела, но логическую цепочку выстроила. Спускаясь по лесенкам, представляла как сообщает девушке плохую новость, как та расстраивается и жалуется воспитателю на жестокость сторожа...

...

      Она не ожидала увидеть голодные, хищные взгляды ребят, направленные на тонкие, металлические прутья, окропленные кровью мальчика. Корнелия вздрагивала каждый раз, когда те застревали в мягкой коже, бывало, отрывая кусочки мышц тонким слоем. Особо кровоохотливые вставали в первый ряд, подначивая мисс Коул ещё усерднее наносить удары.       Девочка не выдерживает, дрожит, высматривает бездушность в каждом лице, находит глазами черное дно и с удовольствием проваливается в её молчаливые объятия.