Катарсис

      На утро стул за привычным ей местом отсутствовал. Корнелия заметила это прежде, чем голодные до жертвы взгляды мечтающие подмешать ей мышьяк в стакан обратили на вошедшую внимание.       Вероника сидела за столом тихо, приглаживала платок на голове, одними губами зачитывала угрозы. Глаз с девочки не сводила.       — Пригрели крысу.       — По ней сразу было видно...       — Лучше бы там тогда захлебнулась.       Последнее предложение прошлось током по истерзанной шрамами спине. Корнелия огляделась. Дети показательно задвигали стулья, смеялись и скалились гниющими зубами, вызывая рвотные позывы. Девочка едва успевала сглатывать обреченность, с каждой секундой теряя слова извинения. Им они к черту не нужны, в отличие от козла отпущения.       Корнелия улыбается. Пытается спрятать сдающие нервы за копной волос. Ей действительно весело – какой из неё козёл? Она уже дала себе определение.       Пальчиками ухватила смольную прядь. Заслонила как шторкой виднеющиеся ямочки и направилась к выходу под улюлюканье толпы.       Они думали что Корнелия сбежала плакаться под юбку.

...

      Чувство опасности горело на кончиках пальцев. Вибрировало от стоящей двери. Кричало не заходить.       Хэрбеффоль слышит. Хэрбеффоль глубоко дышит ощущениями, прежде чем повернуть ручку. Хэрбеффоль заливисто смеётся разорванным игрушкам, чьи внутренности дорожкой расположились до девочки. Она бы поступила с ними также, если бы медведей нельзя было продать. Осязаемую память в виде подарков она не ценила, видимо, также, как ту, что потеряла в тине и грязи.       Смех разбивается о мысли об уборке. Ещё раз рассматривает комнату. Наполнитель забился во все щели, осел на койке и шкафу, разлетался при малейшем контакте. Девочка недовольна застонала. Почуяв присутствие за спиной ещё и показательно всхлипнула – потешила эго сирот.       "Этого достаточно для Вероники."

...

      Не достаточно.       Порции стали в несколько раз меньше положенного. Стул каждый раз грозился сломаться под весом Хэрбеффоль, напоследок желая впиться всеми занозами в нежную кожу. Ведра в коридоре летали по несколько раз за день дежурства, ладони стёрлись под тяжестью тонкой металлической ручки. Мыло пропадало на очереди ребенка в душ. Двери отныне хлопали перед носом девочки, грозились прищемить нос.       Корнелия тяжело вздыхала, но терпела. Не та комплектация, не тот голос, не тот возраст, чтобы возникать.       Положение ухудшила первая неделя за швейной машинкой. Девушки разных возрастов плелись за Мисс Коул хвостиком. Те, что постарше рассказывали младшим ужасы невыполненной работы. Кормили намеками что огребать за это будет каждая и не раз.       Цех – если железный сарай можно так именовать – располагался на заднем дворе. Внутри выглядел не лучше. Педали швейных машинок скрипели, ветер выл через щели скрепленных заклепками листов, освещения не было или было не у каждого. Машинки получше имелись у старших, что работали быстро и качественно. Надо ли говорить что таких девушек было не больше пяти – сказывалось отсутствие обучения. Показали как работает прибор и на лету выдавали задачи.       Задание Корнелии было легким – прострочить приютские простыни. На продажу такое не шло, потому не жалко портить дюймы протертой ткани.       Хэрбеффоль впала в транс ещё на вычислении нужных размеров. Помутневшим взором следила за работающими руками и думала о своём.       Резала под торжествущим взором Гвен, которая воодушевленно ждала ошибки Корнелии.       Строчила под контролем совершеннолетних, скоро покидающих стены приюта девушек, что желали передать своё место рукастым детям.       Приглаживала проделанную работу раскаленным утюгом под скрип зубов ожидающих своей очереди подруг Вероники, без возможности хоть как-то задеть новенькую.       Складывала в ровную стопку рядом с собой под одобрительные взгляды воспитателей, что нашли ещё один источник дохода. Те подходили, заинтересованно проводили мозолистыми пальцами по каждому стежку, после чего бежали проверять машинки в первых рядах на дефекты. Готовили места и материалы.       — Хватит, — руку Мисс Коул сжала слегка, но ощутимо. По крайней мере из подсознания Корнелия всплыла на поверхность быстро. — Оставь простыни, садись в первый ряд.       — Держи, — женщина преподнесла местами рваные листы с выкройками рубах. — Успеешь штуки три сшить, получишь деньги завтра же. Приступай.       Мисс Коул не обманула. Вызвала к себе после обеда, протягивая два фунта.       Хэрбеффоль поймала Гвен совсем недалеко от кабинета, всучила купюры и произнесла:       — Отдай Веронике. Волосы её не жаль, но война из-за них мне не нужна. Если все это будет продолжаться, расскажу карге. Теперь меня точно не проигнорируют.       Уходила Гвен громко фыркая. Хлопала дверьми, сжимая кулаки.