Катарсис

      — Значит, не дар предвидения...       — Нет, Том! Не он! — Корнелия вскинула одеяло и пару раз обернулась по своей оси, плотно закутавшись, — никто так и не заменил деревянные окна, сколько бы спонсоры не утешали сирот на сочельнике.       — Но почему? Ты ведь всегда так реагируешь на какие-то ужасные события.       — Как?       — Тц, — ладони Тома пробежались по внешней стороне жилетки, брезгливо стряхивая невидимые глазу бациллы. — В последний раз ты наблевала мне на сандалии. Мне пришлось стирать носки! — Корнелия правда старалась не закатывать глаза. — Что? Просто признай что ты что-то видишь!       — В том-то и дело, что не "вижу" я ничего. Совсем. Да, Том! Даже чуть-чуть!       — Тогда чувствуешь.       Девочка иной раз глубоко вздохнуть от плотности укрытия не могла свободно. Не идиотка, конечно обдумывала подобный вариант.       — Чувствую опасность как-либо связанную с политикой? Том... — поднятой брови было достаточно. Бред-бредом...       — А если- Если твои способности как-то связаны с нашей безопасностью, — краем взгляда приметив перемену эмоций, вовремя поправил себя. — Твоей безопасностью.       — От тебя мой "дар" не уберег, — как ядом пригладила.       Мальчишке стоило бы разозлиться, но... это звучало так правильно мягко. Будто окликиваешь кошку "тварью", прикармливая. Чуть обреченно, чтобы даже для вида напустить маску оскорбленного.       — Мы оставим эту тему. Может я просто отравилась.       — Ага. Больше года токсины выводишь.       Хэрбеффоль почти улыбается.

...

      Библиотека больше не приветствовала скрипом. Будто издалека ощущала родных и приоткрывала дверь, задергивала плотнее шторы, меняла местами книги для удобства времяпровождения.       Или все это просто казалось.       Корнелия особо не следила за передвижением Тома, - зачем? Она и с закрытыми глазами в один шаг с ним пойдет, – но только окинув вниманием мальчишку, заметила искры озорства. Действительно искры, никакого синонима в данный момент Хэрбеффоль к собрату по несчастью не подбирала.       Бездны Тома с каждым месяцем все больше пополнялись синими пятнами в моменты переполнения эмоций, очерчивая вкраплениями местоположение радужки. Но разглядывать целенаправленно не собиралась. Она куда больше похожа на экспонат в музее со своими внешними особенностями. И ничего. Мальчишка ведь не тычет ей пальцами в глаза.       Пусть сам разбирается, а у неё вырезки из газет за этот месяц ещё не скреплены.       — Корнелия.       Хэрбеффоль даже мятые листы разложить не успела. Хотела бы пожаловаться, да некому – Том мог бы и подождать когда она закончит.       — Да, Том?       — Давай поговорим о... ты поняла.       — О чём это?       Чувствовала. Знала. Но поднимать эту тему не хотела совсем. И дело не только в пожирающем внутренности перед сном страхе за позорную жизнь в подобном месте.       С Риддлом в принципе не хотелось делиться ничем.       Ни разговаривать.       Ни контактировать.       Ни тем более обсуждать количество "странного" внутри обоих. И то, как часто это стало проявляться.       Даже не сказать что она его боится, – абсурд – просто все берущее за живое надрывало горло: "НЕТ!"       — Ха... Вчера! — с озарением начал Риддл. — Вчера же мы были на пляже. И ты видела как я вытаскивал из-под завала змею, — девочка вскинула бровь, удобнее уселась на стуле, протянув театрально: "И?" — Я забрал её с собой. Нет! Стой! — всплеснул руками сирота. — Забрал, да. Не стал говорить тебе вчера, но...       — Хватит устраивать представление, просто говори.       — Она сказала, что видела таких же, как мы.