Jack box

— Проснулся? — Чимин смотрит на слегка сонного Чонгука, что стоит в дверях кухни. Проспал он почти до вечера, что не удивительно в его состоянии. Под его глазами черные мешки, а вид более чем уставший. Чонгук промычал что-то в ответ и обвел кухню сонным взглядом. Обернувшись к гостиной, он подметил фигуру на балконе. Юнги стоял в привычной для него позе, слегка оперевшись на ограждение. В его пальцах зажата сигарета, а волосы растрёпаны. Чонгук выходит к нему и сначала долго смотрит на людей, что проходят мимо, затем на Юнги. Мину плевать на него и Чонгук это понимает. Ему не обидно и он наверное не расстроен данным фактом. Нельзя понравится всем, да и Юнги не тот тип людей которому легко понравится. — Вид у тебя ужасный. — Чон неловко улыбается и встает рядом. Юнги действительно прямолинейный, он не видит причин тратить свое время на ложь или лесть. — Наверное. — Чонгук опирается на ограждение и поворачивается к Мину. — Можно? — Чонгук с решимостью смотрит на тлеющую сигарету в бледных пальцах Юнги. — Уверен? — Мин слегка прищурившись, делает еще затяжку. — А похоже что нет? — не похоже. Совсем. Юнги это видит. — Вопрос был не в том чтобы попробовать сигарету. — он выдыхает дым прямо в лицо Чонгука, но тот даже не морщится. — А в том, уверен ли ты что это именно то, что поможет тебе? — С чего ты взял что мне нужна помощь? — голос Чона звучит грубее, а на лице проскользнул не привычный для него холод. Юнги, не сводя с него глаз, иронично усмехнулся. Кажется он только что видел то, что наверное не должен был. — Ты единственный кому нужна помощь. — звучит до жути обидно и Юнги это осознает, но если не потушить этот огонь сейчас, парень перед ним сгорит. — Все будет хорошо. — ложь. Мин не дурак и знает насколько сильна привязанность к Тэхену. Обидно, но правда. Тэхен с самого начала был не тем. Если бы Чонгук понял. Если бы он только принял это. — Где ты научился так хорошо врать? — Чонгук не усмехается. На его лице ни одной эмоции. Он словно перестал чувствовать. Звонкие ноты в голосе совсем огрубели и у Юнги режет слух. — Там где ты научился верить. — он протягивает сигарету. Он не защитник. Если бы был хоть один намек на сомнения в Чонгуке, он бы не протянул ему сигарету. Если бы Чонгук сомневался, он бы не сделал настолько глубокую затяжку. Дым вздымается в небо, но легче почему-то не стало. — Что будешь дальше делать? — Мин не хотел спрашивать, но почему-то спросил. Ему не нужен ответ, да и диалог в целом. Он не лезет в это дерьмо, что оставил после себя Тэхен. Если Чимину нравится, ему доставляет удовольствие когда кто-то на глазах идет ко дну, то Юнги же, это ничего не приносит. — Дальше? — Чонгук смотрит на сигарету, а в глазах тлеет. — Ого, не знал что ты куришь. — парни обернулись на Чимина, что встал позади. Ответ остался не озвученным, да и Чонгук не знал что сказать. Сейчас он был благодарен Чимину, что прервал их разговор. Юнги громко выдохнул и направился внутрь. Пак проводил его вопросительным взглядом и перевел такой же на Чонгука. Чон сделал последний затяг, прежде чем сигарета превратилась в пепел. — Я тоже. — Чон измученно улыбается, пряча руки в карманы. — Ладно, нам всем нужно взбодриться. — Чимин похлопал его по спине и достал свой телефон. — Сегодня в клуб поедем. — Чонгук вздрогнул при упоминании этого места. Чимин заметил это, но никак не отреагировал. — Я напишу Намджуну что мы приедем. — Хорошо. — ответа от Чонгука не ждали, да и не спрашивали в целом. Он сказал хорошо, когда все плохо. Иронично получается. — Юн. — Чимин идет в гостиную, печатая сообщение в телефоне. — Поедешь в коробку? — Как всегда. — он прикрыл глаза и пятерней прошелся по волосам. — Отлично. — Чимин широко улыбнулся и схватил подошедшего Чонгука за руку. — Пошли, кое-что покажу. — он потащил того к входной двери. Не надевая курток, они вышли из квартиры и стали подниматься наверх. — Тебе понравится. — Пак обернулся, продолжая тянуть того вверх. Через несколько этажей, он толкнул ногой какую-то железную дверь и они оказались на чердаке. В дальнем углу было разбито окно, которое выходило на крышу. Чимин перелез первым, Чонгук последовал за ним. Он порезал руку об осколок стекла, но это было неважно. — Красиво? — на крыше была большая площадка с перегородкой. Чимин широко улыбнулся и подбежал к краю, хватаясь за перила. — Неплохо. — Чонгук засунул руки в карманы и слегка поежился. Ветер на крыше довольно сильный, но Чимину кажется все равно. Он стоял на краю и широко расставил руки в стороны, прикрывая глаза. Солнце уже начало садиться, в Сеуле закаты красивые, жаль видно только с крышь. — Ну и что ты стоишь. — Чимин обернулся к Чонгуку и протянул ему руку, чтобы тот забрался тоже. Пак кажется вот-вот сиганёт через перила. Чонгук подошел ближе и осмотрел город перед собой. — Не боишься упасть? — Чон повернулся к Чимину, что уже не держался и перелез через перила. — Упасть? — Чимин громко засмеялся. Кончики его ботинок были уже навесу, а сам он даже не дрожал. — Я точно не умру. — Пак подпрыгнул на месте, отчего Чонгук на мгновение испугался. — Давай лезь назад. — Он подошел к перилам и вытянул руку, чтобы помочь ему перелезть. — Лучше ты ко мне. — Чимин рассмеялся еще громче, подставляя лицо под очередной порыв ветра. — Ты сошел с ума. — Чон посмотрел вниз. Довольно высоко, он точно умрет если упадет. — Знаешь. — Чимин опустил руки и раскрыл глаза. — Я совсем не чувствую себя живым. — Пак смотрел перед собой, но Чонгуку казалось что тот видел лишь пустоту. — Я так долго жил в коробке что уже и не помню каково это ценить жизнь. — Для начала вернись на эту сторону. — Чимин повернулся к нему и широко улыбнулся. Чонгук готов поклясться что за секунду до улыбки видел боль. — Ну и зануда ты Чон. — он перепрыгнул назад через перила и пошел в сторону разбитого окна. Чонгук еще раз кинул взгляд вниз и убрав руки в карманы, поспешил за ним.       В клуб они приехали, когда уже фонари заменили солнце. В привычной и свойственной только для Юнги манере, он занял свое место за барной стойкой, отказавшись сидеть в общей комнате. Чимин же потащил Чонгука наверх, наплевав на явное отсутствие энтузиазма. Чонгук боялся, боялся открыть чертову дверь и увидеть Тэхена. Кима все же не оказалось внутри. Намджун сидел один, что-то высматривая в каких-то документах. Чонгук кинул взгляд на стол и на секунду обомлел. Чашка с горячим кофе стояла прямо на краю стола. Его растерянность продолжала бы набирать обороты, если бы в комнату не вошел Джин, садясь напротив чашки и делая глоток. — Тэхена здесь нет. — словно читая его мысли проговорил Джин. — Плевать. — Чон отмахнулся и сел рядом с Чимином. — Намджун, есть что-то новенькое для меня? — Пак выжидающе, со слегка безумной улыбкой смотрел на Кима. Намджун лишь закатил глаза и повернулся к нему. — Есть у меня кое-что новенькое, правда испытания прошли не совсем удачно. — У Чимина после этих слов глаза словно звездочки засияли. — Двое из пяти рухнули замертво в первые пять минут после приема. Неудача. — Давай. — Пак протянул руки, чуть дрожа от нетерпения. — Если выживу то будет только двое из шести. Успех. — Намджун усмехнулся и потянулся к карману, высуживая оттуда небольшую склянку с жидкостью. — Жидкий? — Пак непонимающе посмотрел на что-то новенькое. — В дальнейшем будет в капсулах. — Чимин хмыкнул и откупорив крышку, выпил все залпом. Приятная дрожь прошлась по телу, толи от предвкушения, толи от приятного сжжения в горле. Чонгуку не трудно было догадаться о чем идет речь. Когда Намджун достал небольшой пакетик с белыми капсулами и прокатил их по столу к Джину все встало на свои места. Сокджин недовольно посмотрел на прозрачный пакетик и нехотя убрал в карман. — Давай еще как обычно. — Чимин стал говорить немного расслабленным голосом, вытягивая руки по направлению Намджуна. Тот лишь закатил глаза и протянул ему еще один пакетик, уже с белым порошком. — Помрешь. — Джин наблюдал за тем как знакомый, посиневшими руками рассыпал перед собой несколько дорожек. Чимин на это лишь тихо хмыкнул, закручивая в руках купюру, что валялась в кармане. — Для чего вы это делаете? — Чонгук смотрит на Чимина, что делает глубокий вдох, пропуская через нос мелкий порошок. Намджун усмехается, попровляя очки на переносице и раскладывая несколько таблеток на столе уже для себя. — Те кто говорят что счастье не купить, полные глупцы. — взяв в руки пластиковую черную карту, он чуть надавливает на таблетку, кроша ее на столе. — Когда ты оказываешься в коробке один, легко прийти в безумство. Одиночество, желания, страх, отчаяние, все это приводит к полной отрешенности или полному безумию. Кто бы что не говорил, но чувства это сама страшная зависимость. Такую зависимость легче вывести другой. — отделяя несколько полосок, он скручивает денежную купюру в небольшую трубочку. — Вы ведь больше не в коробке. — Чон отрешенно смотрит как белый порошок исчезает в купюре. — От этого сносит крышу еще больше. — Намджун шмыгает носом, слегка потерев его. Он ядовито улыбается и откидывается на диване. — Здесь можно получить все. — Чонгук смотрит на пакетик с таблетками и осмысливает сказанное. Намджун из-под очков внимательно смотрит на него. Он видит интерес и желание. Нам облизывает нижнюю губу, пытаясь скрыть ухмылку. Есть у Кима зависимость похлеще наркотической. Он наслаждается падением других. Отчаяние, боль, страх, все эти чувства опьяняют. — Хочешь? — Намджун предлагает второй раз. Другие обстоятельства. В первый раз Чонгук не задумываясь ответил нет, сейчас ответа не следует. Чонгук борется с самим собой, что вызывает у Намджуна оскал. — Не люблю навязывать, это мое последнее предложение. — рамки. Когда есть ограничения человек склонен к положительному ответу. Чистая психология. Намджун знает что сейчас что-то ломается внутри Чонгука. Чон, смотря на умиротворенное лицо Чимина, нерешительно кивает. Намджуну больше не надо, он тянет руку к пакетику и достает таблетку. Он не такой правильный как Юнги, он не собирается останавливаться если есть сомнения. Он не такой как Чимин, что просто наблюдает и ничего не делает. Намджун по своему разрушает. Ему не нужен нож или пистолет, чтобы убить.       Одна белоснежная дорожка рассыпалась на столе. Для начала вполне хватит одной. Намджун выжидающе смотрит на Чонгука, что сжимает в руках купюру, щедро протянутую Чимином. Одно решение, достаточно лишь желания и триггера. Намджун знает что у того есть и то и то. Остался лишь вопрос времени, он уже протянул руку.       Вдох. Чонгук запрокидывает голову потирая нос, как недавно делал Намджун. Внутри неприятное покалывание и слегка щекочет слизистую. От непривычки у него заслезились глаза, а нос покраснел. Намджун не смог сдержать оскала. Уже через несколько минут у Чонгука в глазах взрывались фейерверки и падали звезды. Все краски до этого унылого мира, вмиг воскресли и засеяли с новой силой, словно все фильтры разом включились. В зрачках полная тьма, а из носа пошла кровь, но почему-то Чонгуку стало легче дышать. Все вокруг словно смысл приобрело, словно его жизнь до этого была лишь кучкой тупых событий. Это удивительно, но чувство свободы накрывает с головой. Даже сидя в этой маленькой комнате, он словно касается неба. Отдаленно слышится смех толи Чимина, толи Намджуна. Чонгук смотрит перед собой, чуть стирая кровь, что стекает по лицу. Джин смотрит на него с неким страхом и одновременно сожалением. Несколько раз моргнув, стирая последние границы реальности, он видит его. Тэхен сидит напротив, сложив голову и руки на столе. В руках у Чонгука все еще скручена купюра, а иллюзия сидит и улыбается для него, так тепло. Чонгук не шевелиться, боится спугнуть столь любимое наваждение. Образ имеет слишком четкие очертания. Чонгук протягивает руку, но та лишь проходит сквозь, слегка отдавая прохладой пустоты. Тэхена здесь нет, но чем больше он смотрит в зеленые глаза, тем больше верит в эту реальность. Чимин, сидя рядом с немного пьяной улыбкой смотрит вперед и Чонгуку хотелось бы знать. Хотелось бы верить что тот чувствует тоже самое. Пак, не поворачиваясь к нему, произносит фразу, которая возможно должна отложиться в памяти. Чонгук пытался слушать, но все вокруг словно приобрело некий вакуум. — Есть у счастья в таблетках одна побочка. — у Чимина глаза черные, а лицо бледное. — На следующий день все сгорает дотла и остается лишь пустота. — А Чонгук смотрит на Тэхена, упустив момент, когда на смену зеленым глазам, пришла темнота.