bl (backwards love)

Грипп длится недолго. Головная боль держится ещё три или четыре дня, но к работе Минхо возвращается уже через два. У него больше нет повода прикасаться к Джисону, который всё ещё безмолвно отказывается обсудить нынешний статус их отношений. Благодаря заботе младшего и собственному иммунитету, Минхо уже здоров. С тех пор, как он вернулся на работу, они не проводили много времени вместе, и для него это настоящее облегчение, когда они в один субботний вечер устраиваются на диване, чтобы посмотреть сериал. И в какой-то момент Джисон, будто бы по инерции, прижимается к нему ближе. Минхо моргает. Неуверенно обнимает его в ответ. Его ладонь теперь сквозь футболку касается его позвоночника. Волосы Джисона щекочут его подбородок, а плечом он, кажется, может ощутить его учащающееся сердцебиение. Джисон вдруг отстраняется, приоткрывая рот. – Я… прости, я не хотел. – Нет, – говорит Минхо, не отрывая глаз от телевизора. Его руки находят его талию, – Иди сюда. Уши и щеки младшего розовеют. Он посмеивается, задыхаясь, и Минхо не знает, что такого в улыбке этого парня, что заставляет его чувствовать, что собственное сердце вот-вот остановится. – Хорошо. Так проходят минуты, серии, часы. Минхо нравится чувствовать Джисона в своих объятиях. Он остро ощущает контакт кожа к коже, словно электричество гудит в каждой клеточке их тел. Почти чересчур, слишком близко. Минхо нервничает и надеется, что от него приятно пахнет. – Минхо, – говорит Джисон, когда экран темнеет из-за того, что никто не нажимает на следующий эпизод. Им обоим лень тянуться за пультом. – М? – Воспоминания так и не вернулись? – его голос низкий и тихий. Минхо кажется, что его горло что-то сжимает, прямо в том месте, где он чувствует его тёплое дыхание, – Хоть что-нибудь? Минхо вздыхает, когда до него доходит, о чем он спрашивает. Но он не вспомнил ничего. Ни намёка, ни единого кошмара об аварии, ни единого дежавю. – Нет, – он проводит ладонью по его позвоночнику, ощущая изгибы его спинных мышц, – Ничего, кроме растущего чувства обреченности, что я постарел и потерял три года своей жизни. – Ты что, всё ещё переживаешь из-за возраста? Недовольный намеком на раздражение в его вопросе, Минхо хмурится. Ему что, нельзя переживать из-за этого? – Да, Джисон, – говорит он, – Потерять память – это страшно. Стареть – тоже. Конечно, я переживаю. – Я понимаю насчёт памяти, но старение? Не знаю. Тебе все ещё за двадцать, ты ещё молод. – Я это никак не контролировал, – монотонно говорит Минхо, – Прошло три года. Я на три года ближе к смерти. Три года жизненного опыта, знаний, роста, и теперь всего этого просто… нет. И кто знает, случится ли всё это снова? Мой мозг может быть окончательно испорчен из-за того, что произошло. Джисон садится прямо. Он ёрзает, скрещивает ноги у бедра Минхо, поворачиваясь к нему лицом. Взгляд нерешительный. – Ладно, – тихо говорит он, – Ты прав. Прости меня. Минхо смотрит вниз. – Всё в порядке. Наверное, трудно понять, о чём я, если ты сам через это не проходишь. – Я бы хотел попробовать, – бормочет Джисон, – Я бы хотел быть рядом с тобой. Минхо чувствует его взгляд, но у него не хватает сил встретиться с ним. Его бьющееся сердце хочет, чтобы его защитили и дали ему возможность дышать. – Ты рядом, – наконец, отвечает он тихо, – Ты заботишься обо мне. Кончики пальцев касаются тыльной стороны его ладони. Будто электрическим током ударило. Минхо чувствует, как по руке пробегает тёплая дрожь, и поднимает глаза. Ресницы младшего трепещут. Свет от телевизора освещает половину его лица, подчёркивая мягкие щёки, острый подбородок и длинную шею. Он приоткрывает рот, и Минхо слышит, как он выдыхает. От него пахнет их диваном, их одеялами. От него пахнет домом. Минхо напрягается. Прочищает горло. – Я пойду спать, – натянуто говорит он, уже ставя ноги на пол. Джисон откидывается назад. Поднимает руку, чешет за ухом. – Хорошо. Минхо тяжело сглатывает. Шатаясь из стороны в сторону, он выходит из комнаты с тихим: – Спокойной ночи. Он принимает горячий душ. Вода – временное отвлечение, снимающее напряжение с мышц и приводящее в порядок мысли. Тыльную сторону ладони покалывает. Прямо там, где её касался Джисон. Он закрывает глаза и на мгновение представляет себе сценарий. Вот бы так легко податься вперёд и поцеловать его. Подпитаться электрическим притяжением и посмотреть, куда оно их приведёт. Он хочет этого. Или хочет… отчасти. Минхо – простой человек. Он хочет почувствовать что-то приятное, хочет того, что делает его счастливым, того, что звучит весело. Джисон соблазнителен во многих отношениях. Он – великолепный баланс на грани между милым и симпатичным, но по-юношески сексуальным, и, черт возьми, это несправедливо. Если бы они встретились где-то в баре, Минхо использовал бы все свои возможности, чтобы затащить его в постель. Не то чтобы он не думал о том, каково это – быть над ним. Внутри него. Заставить его развалиться на части. Или позволить ему сделать это с собой. Но Джисон далеко не так прост, и он – не решение его проблем. Джисон… предан ему. Он любит его. Все его эмоции как на ладони. А Минхо делает ему больно. Каждый день. И он не хочет делать ещё больнее, давая ему неверное представление о своих намерениях. Их чувствам никогда не быть на одной ступени. Этому просто не бывать, потому что Минхо больше никогда не стать тем, кем его считает Джисон. Из душа он выходит с новообретенной стальной решеткой, возведённой вокруг его сердца. На следующий день после того, как Джисон чуть не поцеловал его, они с Чанбином встречаются, чтобы выпить кофе. И Минхо продолжает думать об этом. Всё было словно в лихорадочном сне, понимает он, пытаясь подавить все чувства, связанные с этим моментом. – У нас с Хёнджином было свидание, – говорит Чанбин, как только они усаживаются за столик на улице, у тротуара, – В прошлую пятницу. – Охренеть, – говорит Минхо, изучая выражение на его лице. Чанбин всегда был открытой книгой, поэтому Минхо без труда улавливает в его ухмылке самодовольствие и намёки на застенчивость, – И что, как всё прошло? – Очень даже хорошо, – признаётся младший, – Сначала было немного странно, ведь мы так давно дружим. Но первая половина свидания была такой же, как и любая другая наша прогулка. Минхо улыбается. Он всегда считал, что Хёнджин с Чанбином подходят друг другу. Чанбин экстраверт, громкий и, пусть он никогда это ему не скажет, один из самых лучших людей, который он когда-либо встречал. Хенджин открытый, откровенный и имеет свою скрытую ото всех весёлую и причудливую сторону. Он познакомился с ними, когда только приехал в Америку, тогда Хёнджин встречался с одним из друзей Чанбина. Он рад, что они наконец-то признали своё влечение друг к другу. – Ты признался ему, что был влюблён в него последние шесть лет? – спрашивает он, отрывая кусочек круассана. Чанбин возмущённо мычит. – Извини? Вообще-то я почувствовал это только в прошлом году. – Я, может, и потерял память, но это не значит, что ты можешь обмануть меня, – говорит Минхо, но улыбается, чтобы Чанбин понял, что он ни в чем его не обвиняет, – У вас уже что-то было? – А у вас с Джисоном? – уклоняется от ответа тот, и Минхо заставляет его замолчать, когда сидящие за соседним столиком бросают на них сердитые взгляды. – Нет, – шипит Минхо, – В данный момент я активно избегаю этого. – О, – Чанбин искренне удивлён его честностью, – Я тоже, если честно. Боюсь, что это испортит нашу дружбу. Минхо хихикает. Он в такой же ситуации, несмотря на то, что познакомился с Джисоном всего два месяца назад. – Я больше не подросток, тяжело валять дурака, когда тебе почти тридцать. Брак, дети… всё это словно дышит мне в спину. – Необязательно устраивать брак и заводить детей, – успокаивает его Чанбин. Он кусает свой тост и говорит с набитым ртом, – Хотя, мы с Хёнджином были бы отличными родителями. – Ты думал об этом, серьёзно, – Минхо морщит нос. – Мне двадцать восемь! Конечно, я думал об этом, – Чанбин похлопывает себя по груди, отчего цепочка на его шее подпрыгивает, – Но только потому, что я хочу детей. Чанбину двадцать восемь. Он не может поверить, что Чанбину уже двадцать восемь. И он думает о детях. Став взрослым, Минхо никогда не был в восторге от идеи завести детей. Когда он был подростком, одна из причин, по которым он отрицал своё влечение к парням, заключалась в том, что он хотел, чтобы у его родителей были родные внуки. Потому что хотел быть нормальным. Когда он смирился со своей ориентацией, будучи в Корее, он отказался от идеи отцовства. Это больше не казалось возможным. И вдруг он снова думает об этом. Он думает о Джисоне. По шее стекает капелька пота. – Значит, ты согласен, – говорит он, чувствуя, как пересохло во рту, – Дети и брак совсем близко. – О, я тебя умоляю, Минхо. Не надо об этом так много думать, – Чанбин делает большой глоток кофе и морщится, – Это твоя жизнь, чувак. Ты можешь делать с ней всё, что захочешь. Минхо игнорирует его слова, потому что он прав. – Значит, у вас с Хёнджином намечается ещё одно свидание? – Да! Мы хотим встретиться сегодня вечером. Мы договорились, что пока что никакого секса. – Договорились? – Минхо хихикает при мысли о том, как Чанбин с Хёнджином разговаривают об этом. – Ну, да! Это должно быть обоюдным решением! Минхо проводит пальцами по волосам. Да, он согласен с этим, но он не привык, чтобы секс был… решением. Чем-то весомым и значимым. Он привык к тому, что это так же просто, как напиться или покурить травки. Он не привык, чтобы в это были вовлечены чувства. Отношения. – А что насчёт вас двоих? – спрашивает Чанбин. Он плохо скрывает любопытство, горящее в его глазах, – Сейчас так странно тусоваться с вами двумя. – Почему это? – оскорбленно спрашивает Минхо. – Сексуальное напряжение. Мы привыкли к тому, что вы постоянно липнете друг к другу, больше нет. У Минхо отвисает челюсть. – Я… мы не… мы… Чанбин вытирает рот салфеткой. – Сексуальное напряжение, – наконец, выходит сказать у него, – Правда? – Это ты мне скажи. Хочется? – О, да, – Минхо понимает, что врать нет смысла, – Конечно. – Однажды, – вспоминает Чанбин. На его лице появляется странное выражение, будто он не хочет, чтобы Минхо увидел, как он старается не засмеяться, – Нам троим назначили интервью, и Джисону пришлось отказаться. Нас должны были показать по телевизору. По телевизору. И ему пришлось отказаться, потому что у вас была такая охрененная ночь, что он буквально не мог ходить. Щеки заливает жар. – Ты это специально сейчас? Чтобы я сделал первый шаг? – ворчит он, закрывая лицо руками, – Не думаю, что это хорошая идея. – Может быть, и нет, – говорит Чанбин. Он выуживает бумажник из кармана своих узких джинсов, – Но Джисон бы расстроился, услышав это. – Вряд ли, – он вспоминает прошлый вечер, как Джисон наклонился к нему, как он почувствовал прикосновение его пальцев к своей коже. Он сгибает руку, – Однажды я попросил его спать со мной на одной кровати, и он разозлился. Наверное, он думает, что так ему будет лучше. И я это понимаю. – Знаешь, что он сказал мне на днях? Минхо поднимает взгляд, ожидая, пока Чанбин ответит на собственный вопрос. – Сказал: «Боже, знал бы ты, как сильно я хочу его трахнуть». У Минхо горят уши. Сводит живот. – Заткнись, – говорит он, – Не может такого быть. – Что ж, теперь я знаю, что вы оба хотите этого, – говорит Чанбин с самодовольной ухмылкой, – И что ни один из вас в это не верит. Ха! – затем он закатывает глаза, – Возвращаемся в тот период, когда вы оба вели себя, как полные тупицы. – Дело не в том, что я в это не верю. Я уверен, что у нас мог бы быть отличный секс. Но я сделаю ему больно, Бин. Ты ведь знаешь это. Я – не то, чего он хочет. – А ты знаешь, чего он хочет? – Я… – Минхо хмурится, – Мне кажется, что он хочет того, что у нас было тогда. До аварии. – А мне кажется, тебе не стоит верить только своим собственным догадкам, – пожимает плечами Чанбин и встаёт из-за стола, – Потому что в итоге получается… дерьмово, знаешь. – Мне нужно сбежать из страны. Минхо всё равно благодарит младшего за компанию, платит за них и мысленно задается вопросом, как же ему с этими новообретёнными знаниями теперь смотреть Джисону в глаза. Они живут вместе уже девять недель. За окном стоит июльская жара. Минхо многое узнал о Джисоне. Несмотря на то, что он довольно эмоционален в повседневной жизни, психологические триллеры он смотрит, не моргнув глазом. Слэшеры, триллеры, документальные фильмы о серийных убийцах. Длинный сериал о науке, лежащей в основе превращения куколки в бабочку. У него странные предпочтения. Точно такие же странные, как предпочтения Минхо. Минхо всегда считал своё умение спокойно смотреть на странные или даже мерзкие штуки своей особенностью, спасибо врожденному хладнокровию. Но Джисон, всегда такой взвинченный, эмоциональный и сердечный, имеет точно такую же способность. Это удивительно. Джисон – ходячий парадокс. Он милый, но ему нравятся жуткие вещи. Он громкий, но очень робкий в компании новых людей. Он много работает, вкладывая в свою музыку всего себя, но в то же время его любимое занятие – это целыми днями валяться без дела и абсолютно ничего не делать. Он узнает и о его привычках. По утрам он готовит яичницу-болтунью, размешивая яйца на сковороде пластиковой вилкой, вместо того, чтобы взбивать их в отдельной миске. Он всегда забывает выключать телевизор, даже когда ложится спать. Он спит с плюшевой игрушкой, которая была у него с десяти лет, рыжей кошкой по имени Венди. Он поёт, когда ему скучно, когда тихо, когда принимает душ. Когда смеётся, он дёргается всем телом, будто маленький ребёнок. А ещё он узнает, что привязался к нему. Но каким бы милым он ни был, Минхо избегает его с момента их почти-поцелуя и своей собственной реакции. Несмотря на то, что сказал ему Чанбин, он не собирается разрушать их и без того хрупкие соседские отношения. И, если честно, это больно. Он не привык так сопротивляться собственным порывам. Но, наверное, так будет лучше для них обоих. Однажды он приходит домой с работы, усталый и раздражённый. Больше всего на свете он сейчас хочет сделать то, от чего удерживал себя последние несколько дней – свернуться калачиком в объятиях младшего, но замирает у порога, когда видит, как Джисон расхаживает по гостиной. – Сон? – зовёт он, но потом замечает, что тот разговаривает по телефону, – О. – Я знаю, что не платил штраф за столкновение, – говорит он. Заметив Минхо, он на секунду нерешительно останавливается на месте, а затем продолжает расхаживать по комнате, – Тойота сдана в металлолом. На ней больше никто не ездит. С нас не должны взимать плату за её страхование. Минхо замирает, по телу проходит напряжение. Его Тойота. Он даже не подумал об изменениях в страховке после несчастного случая. Голос Джисона звучит так, будто он вот-вот перестанет дышать. – Ладно. Я сам разберусь. Уже поздно, не хочу тратить ничьё время впустую. Нет, всё в порядке. Разберусь. Спасибо. Доброй ночи. Он сбрасывает звонок и громко стонет, хватая себя за волосы. Его телефон падает на пол. – Что происходит? – Минхо подходит ближе. Джисон примостился на краю дивана, словно каменная статуя, – Сон? Джисон снимает очки, вытирает глаза рукавом и надевает их обратно. – Я попал в небольшую аварию, – бормочет он. У Минхо все внутренности скручивает. – Ты в порядке? – он садится рядом и осторожно кладёт ладонь ему между лопаток, – Ты не пострадал? – Нет, я просто в полной заднице, – Джисон напряжённо смотрит на свои колени, ероша собственные волосы, – После того, что случилось с твоей машиной, они не зарегистрировали, что я сменил страховку на свою, хотя я раз пять им звонил после того, как ты попал в аварию, и теперь они говорят, что у меня нет страховки, и это полная чушь, и… – его голос поднимается до крика, он прикрывает глаза рукой и прерывисто вздыхает, – Прости. Его скрюченная поза. Пронзительный голос. Дрожащие плечи. Не успев хорошенько подумать, Минхо за талию притягивает его к себе. – Всё хорошо, – говорит он, прижимаясь щекой к его плечу, – Мне жаль, что так вышло. Это страшно. Джисон словно тает. Он расслабляется в его объятиях, но его голос по-прежнему дрожит, когда он говорит: – Моя машина в порядке, но я помял чужую. Я не хотел. Я никогда раньше не попадал в такие ситуации. Я чувствую себя идиотом. – Такое случается, – Минхо обнимает его немного крепче, когда понимает, что он не собирается отстраняться, – Спасибо, что позаботился обо всем, что было с машиной после аварии. Джисон не отвечает. Минхо понимает, что его трясёт, и не только при каждом вдохе. Его руки, покоящиеся на коленях, дрожат, и эта дрожь пробегает по спине. Он молчит. Кажется, у него вот-вот случится приступ паники. – Я здесь, – шепчет Минхо. Он утыкается носом в его мятую футболку и поглаживает ему спину, – Я рядом. Дыши, милый. – Я… я не могу поверить, что я это сделал, – говорит Джисон. Он крепко хватает его за руки, – Я продолжал думать о тебе, и о том, как никто не знал, очнёшься ты или нет, и… и о том, как разбилось стекло, и… – Я в порядке, – он медленно выдыхает ему в плечо, вдыхая запах их порошка, – Со мной всё хорошо. Я здесь. – Ненавижу, ненавижу, – Джисон плачет, и его слова искажаются тихими рыданиями, – Меня бесит то, что теперь я боюсь садиться за руль, а ведь в аварии пострадал даже не я. Мне нужно вести машину, а я не могу перестать думать о том, что случилось с тобой, и о том, как все узнали об этом, о том, как твоя мама… Минхо жмурится так сильно, что перед глазами плывут пятна. Он обнимает его крепче, отчаянно ища способы унять его боль. – Как мы с ней плакали в больнице, и… и… – он тихо всхлипывает, – Как она упала на колени… – Джисонни, – шепчет Минхо, проводя рукой по его волосам, массируя затылок, – Я знаю, что это было страшно. Давай думать о том, что происходит здесь и сейчас, хорошо? Джисон снова всхлипывает. – Прости меня. – Не извиняйся. – В то утро я проспал, – голос его скрипит, выдавая всё, что он чувствует, – Это был понедельник, я должен был отвезти тебя на работу, но я проспал, и у меня не было времени, и ты решил поехать сам. Я должен был отвезти тебя, – он начинает плакать сильнее, слова приглушаются, когда он закрывает лицо обеими руками, – Я должен был быть с тобой. – Нет, – бормочет Минхо, оставляя поцелуи на его плече, – Нет, нет, я рад, что тебя не было со мной. Я легко отделался, Сон. Я в порядке. Ты мог бы пострадать, если бы был со мной. – Я мог бы защитить тебя… – О, милый, нет. – Я должен был быть с тобой, – всхлипывает Джисон, подтягивая колени к груди, – Я п-продолжаю думать об этом сраном разбитом окне, о том, как я чуть не потерял тебя, о том, как плакала твоя мама… Минхо понимает, что на собственные глаза наворачиваются слёзы. Он глубоко вздыхает. – Иди сюда, – тихо говорит он, сильнее прижимая его к своей груди, – Я в порядке. И мама в порядке. Ты в порядке. – Я не в порядке, – слабо говорит Джисон. Минхо тихо усмехается. – Да, – шепчет он, целуя его в волосы, – Да, я вижу, как тебе плохо. Я ничего не помню, и тебе приходится вынашивать это всё в себе, одному. Джисон на мгновение замолкает. Кивнув, он устраивается у него на груди. Минхо чувствует, как напряжение покидает его тело. – Я так рад, что ты в порядке, – говорит он так тихо, что Минхо едва ли слышит его, – Я так волновался. Я не знал, очнёшься ты или нет. – Я тоже, – Минхо улыбается. Он вёл себя неблагодарно, постоянно твердил о том, сколько лет он потерял, и о том, как изменилась его жизнь. Ему повезло, что он вообще остался жив. Джисон издаёт ещё несколько всхлипов, слабых, сопровождающихся долгими, глубокими вдохами. Минхо не выпускает его из своих объятий. Он не знает, что ему делать, чтобы помочь ему, поэтому продолжает поглаживать его по голове, шепча, что всё хорошо, пока его дыхание не выравнивается. – Боже, – через некоторое время выпрямляется Джисон, вытирая опухшие глаза. Он снова надевает очки и избегает его взгляда, – После панических атак у меня такое чувство, будто меня поезд переехал. – Хочешь чего-нибудь? – спрашивает Минхо, наблюдая за ним и радуясь, что он, наконец, расслабился, – Может, поужинаем? Джисон улыбается. Он выглядит так, будто ему стыдно, и Минхо не знает, как сказать ему, что он только рад поддержать его в такой момент. – Сейчас, только приму душ, – говорит Джисон, – Потом я смогу хотя бы подумать об этом. – Хорошо. Я буду здесь. Минхо готовит ужин, пока он принимает душ. Вскоре они сидят за столом, и когда Джисон набивает рот едой, и его щеки надуваются, а в глаза его возвращается тепло, Минхо чувствует настоящее умиротворение. Они в баре в центре города с Хёнджином и Чанбином. Они стоят вокруг высокого столика, потягивая дорогие коктейли и о чём-то разговаривая. Минхо с трудом смотрит на Джисона дольше двух секунд за раз. Но это не значит, что он не пытается. Джисон сегодня подстригся. Его волосы теперь не намного короче, но по краям его причёска выглядит лучше, демонстрируя его золотые сережки и линию челюсти. На нем белая футболка с круглым вырезом, и Минхо то и дело украдкой поглядывает на его рельефную грудь. Он зачесал волосы назад, несколько прядей спадают на лоб. Это не первый его стакан, он расслаблен, его лицо озаряет легкая улыбка. Джисон ловит его взгляд, и Минхо, вместо того, чтобы снова притворяться, решает просто улыбнуться и подпереть подбородок рукой. Что ж, будет отлично, если это заставит младшего покраснеть. Однако в тёмных глазах напротив играет озорство, его губы складываются в легкую ухмылку. Затем взгляд его скользит вверх и вниз по его телу, и он выдыхает тихое: – Вау. Минхо моргает. Он не был готов к тому, что на него будут пялиться в ответ. – Что? Джисон теребит пальцами ткань его рукава. На нем нежно-розовый свитер, укорочённый в талии. – Мне нравится. – Мой свитер? – Ага, – их взгляды встречаются, – Ты выглядишь прекрасно. Его слова потрясают. Минхо слабо улыбается. Его и раньше называли красивым, да, но не… не кто-то, кто его знает. Не тот, о ком он прямо сейчас думает то же самое. У него горят уши, он прячет лицо за длинными рукавами и ворчит: – Заткнись. Губы младшего расплываются в улыбке. – Прости. В его голосе ни капли сожаления, но для того, чтобы убедиться, что Джисон понял, что ему приятно, Минхо протягивает к нему руку и цепляется мизинцем за его мизинец. – Я тебя прощаю, – он переплетает их пальцы, чувствуя тепло, исходящее от Джисона. Хёнджин смотрит на них через стол, открыв рот и улыбаясь понимающей улыбкой. Минхо закатывает глаза и сжимает ладонь младшего. – Ну, – подаёт голос Хван. Тонкая соломинка оказывается меж его губ, – Как у вас дела? – Терплю его, – отвечает Джисон, и Минхо бросает в его сторону сердитый взгляд, на который тот, подмигнув, отвечает солнечной улыбкой, – Я схожу за пивом, кто-нибудь ещё чего-нибудь хочет? Минхо просит джин с тоником и наблюдает за тем, как Джисон уходит с глупой улыбкой на лице. И прежде чем Чанбин с Хёнджином успевает засмеяться, он говорит: – Ни слова. Ни единого слова. Барная стойка находится в соседнем помещении, и Минхо, почувствовав, что хочет остаться с Джисоном наедине, идёт за ним. Он бродит среди толпы в баре в поисках младшего и высматривает его среди толпы незнакомых лиц. Интересно, а когда Джисон стал для него «знакомым лицом». Минхо стоит на цыпочках, когда кто-то похлопывает его по локтю, и слышит: – Эй, красавчик. Высокий парень с темно-русыми волосами, зачёсанными назад. На глазах размазанная подводка. Кожаная куртка и цепочка на шее. Он красивый, но Минхо ищет Джисона. – Привет, – говорит он, надеясь, что тот заметит в его мимолетной улыбке дискомфорт. – Привет. Как тебя зовут? – улыбается парень. Он разговаривает медленно, видимо, уже изрядно пьян, – Вау, ты такой, блять, красивый. Минхо напрягается. Снова оглядывает толпу и отвечает: – Минхо. – Минхо? Это что за имя? Китайское? – он улыбается шире и, склонив голову набок, взглядом мажет по его телу. – Корейское, – поправляет он, – И я здесь со своим парнем. Он старается не думать о том, как приятно это говорить. – И какой же парень оставит такого красавчика, как ты, одного? – его ладони оказываются на его талии, отчего Минхо тут же извивается, – Или ты просто пытаешься избавиться от меня? – снова лыбится он. Минхо, зная, что сам намного трезвее этого идиота, просто вздыхает. – Ты очень пьян. Ты здесь с друзьями? Может, мне позвать их, и они помогут тебе добраться домой? – А может, это лучше сделаешь ты? – спрашивает парень. Минхо отступает назад. – Нет, не думаю, что это хорошая идея. – Но… – Эй, – вдруг слышит он голос Джисона, появившегося рядом с напряжённой улыбкой на губах, – Все в порядке? Парень окидывает младшего взглядом, затем выгибает бровь, глядя на Минхо. – Этот дрыщара – твой парень? Глаза Джисона расширяются. Тот внимательно изучает лицо Минхо. – Я не верю, – продолжает он, махнув рукой в сторону Хана, – Ты заслуживаешь кого-то получше. Джисон обнимает его за талию и притягивает ближе к себе. Минхо чувствует жар его тела сквозь его тонкую футболку. – Ладно, чувак, – говорит Джисон, – Проваливай. Ты ему неинтересен. Незнакомец усмехается, выглядит скорее раздраженно, чем сердито, и шаркает прочь. Минхо чувствует, как растворяется в его руках. По телу разливается облегчение, и не только потому что этот парень ушёл. Находясь в его объятиях, он чувствует тепло и легкость. – Ты в порядке? – спрашивает Джисон, прижимаясь губами к его плечу. – Да, а ты? – хихикает Минхо, откидывая голову ему на плечо, – Он определенно задел твоё самолюбие. – Ты здесь, со мной, – отвечает Джисон, и от собственнической нотки в его голосе у Минхо перехватывает дыхание, – Мое эго неистребимо. Минхо снова пытается рассмеяться, но выходит что-то больше похожее на дрожащий выдох. – Почему? – спрашивает он, просто потому что хочет снова услышать его голос, как он говорит, вот так, прямо ему на ухо, – То, что я с тобой, повышает твоё эго? – Конечно, – Джисон прижимается щекой к его шее, улыбаясь ему в кожу. Минхо чувствует влажное прикосновение его острых зубов, – Ты мог бы уйти отсюда с кем угодно, с кем только захочешь, знаешь? Минхо сглатывает. Он это прекрасно знает. И раньше он этим частенько пользовался. – Но мне не нужен кто угодно, – наполовину шепчет, наполовину скулит. Сердце колотится, а ладони покрываются потом, – Мне нужен ты. Когда Джисон вдыхает, Минхо чувствует, как его губы прижимаются к его шее. – Правда? – Да, – страшно признавать это, и он никогда раньше не чувствовал себя так уязвимо, как сейчас. Он уже готовится к тому, что Джисон оттолкнёт его, погасит это возникшее между ними пламя ради того, чтобы защитить себя. – Несмотря на то, что я дрыщара? – хихикает Джисон. Его очки задевают его шею, когда он упирается лбом ему в плечо. Минхо с шумным вдохом прижимается спиной к его груди. Ему интересно, произойдёт ли то, о чём он думает. Сегодня. Сейчас. Он нервничает. Он не будет давить на Джисона, несмотря на то, что сам прекрасно знает, чего хочет. Поэтому он вытягивает шею, дотягиваясь ртом до его уха. – Да, – выдыхает он, касаясь губами мочки, – Поехали домой? Джисон крепче сжимает его талию. С его губ срывается тихий, напряженный стон. – Мы здесь с друзьями, – напоминает он, – Нам нужно побыть с ними ещё немного. Минхо разворачивается в его объятиях. Теперь они лицом к лицу, и его сердцебиение заглушает музыку в помещении, когда Джисон касается своим носом его. – Ты прав, – шепчет Минхо. Он поднимает руки, чтобы обхватить ладонями его щеки, и поглаживает его подбородок большими пальцами. Они стоят так какое-то время, соприкасаясь лбами, нос к носу. Их губы соприкасаются, но ни один из них не решается углубить поцелуй. Пульс Минхо учащается, и он понимает, что с младшим происходит то же самое. Желание поцеловать его похоже на желание моргнуть, когда долго держишь глаза открытыми. Он тихо, разочарованно вздыхает и раскачивается на пятках. – Давай, – говорит он, взяв его за руку, – Пойдём к ним. Джисон улыбается, и его улыбка похожа на растопленный шоколад. Они проводят с Хёнджином и Чанбином ещё час или около того. Минхо делает все возможное, чтобы скрыть своё желание поскорее поехать домой, но это трудно, когда руки Джисона покоятся на его талии, а подбородок – на плече. Минхо чувствует, как покраснело собственное лицо, как под неожиданно слишком тёплым свитером горит его кожа. В глубине его сознания прокручивается несколько красных флажков. С одной стороны, он не должен спать с ним. Он сделает больно не только ему, но и себе. Он сломает их с трудом выстроенную дружбу, они больше не смогут жить так, как раньше. Но когда ладонь Джисона ложится ему на бедро, согревая кожу сквозь ткань джинсов, Минхо больше не хочет ни о чем думать. Как только они выходят из бара, реальность накрывает его с головой. На улице прохладно, лёгкий ветерок овевает кожу. Здесь тихо. Больше нет окружающей со всех сторон толпы, нет пульсирующей в висках музыки, которая отвлекала бы его от того, что говорит ему голос разума. Это ошибка. Он не хочет всё разрушить. Джисон ему слишком важен. Пальцы Джисона скользят по его ладони, пока они идут к машине. – Ты в порядке? – спрашивает он. Минхо не привык к тому, как хорошо он умеет читать его мысли. Он нерешительно улыбается. – Да. Дорога домой проходит в тишине. С того дня, как Джисон попал в ту аварию, за рулём обычно был Минхо, но сегодня он слишком пьян. Минхо замечает напряжение в его плечах, поэтому берет его за свободную от руля руку, рассеянно играя с его пальцами. Поездка на лифте до нужного этажа тоже проходит тихо. У Минхо сводит живот. Они идут по коридору, переплетя свои мизинцы. Минхо сглатывает, и в ушах у него громко щёлкает. Джисон открывает дверь и держит ее, ожидая, пока он зайдёт внутрь. Он прочищает горло и снимает обувь. – Джисон, – начинает он, – Нам стоит…? Джисон идёт на кухню, открывает шкафчики. Что, если настроение безвозвратно пропало, и теперь они будут сидеть на диване и смотреть телевизор, как делают это каждый вечер? – Нам стоит…?– подсказывает Джисон, бросая на него мимолётный взгляд, пока ищет закуски. Минхо улыбается. Джисон сонно моргает и поправляет очки на переносице. Он безумно милый. И Минхо говорит быстрее, чем успевает подумать: – Только посмотри на себя. Джисон удивлённо хлопает глазами. – А что со мной? Минхо подходит ближе, обвивая руками его талию. Он просто хочет побыть рядом с ним. – Ничего, – бормочет он, утыкаясь носом ему в ключицу, – Ты пугаешь меня до чертиков. Джисон смеётся, но звучит это как-то слишком натянуто. – Я не хотел. Минхо скулит. – Это страшно, – говорит он, – Ты ведь всё обо мне знаешь. Ты знаешь, как сделать мне хорошо. С губ младшего срывается дрожащий вздох, его грудь поднимается и опускается. – Знаю. Минхо сглатывает. Носом обводит его шею. – Ты знаешь, что мне нравится. – Знаю. Ладони Минхо путешествуют вверх по его спине. Пальцы вплетаются в мягкие волосы. – Ты знаешь, как довести меня до самого края, – выдыхает он. Джисон впивается пальцами в его талию. С губ слетает низкий стон. – Да? – шепчет Минхо. – Да. – Ты хочешь этого? – проводит пальцами по его волосам, целуя его в шею, – Хочешь? – Минхо, – говорит Джисон, но не ослабляет хватку на его талии, – Ты пьян. Он знает, что не пьян, поэтому хмурится. – Нет, – бормочет он и, подняв руку, прижимает ладонь к его щеке, и их взгляды встречаются, – Я не пьян. Темные глаза младшего ищут его взгляд. Минхо вздергивает подбородок. Затем соединяет их губы. Комнату наполняют тихие звуки поцелуя. Кожу покалывает. Он чувствует, как Джисон срывается. Младший вдруг углубляет поцелуй, целует его грубее. Скользит тёплым от сладости алкоголя языком ему в рот. Он повсюду, его ладони обхватывают его лицо, зубы проходятся по нижней губе. Минхо скулит, несильно оттягивая его волосы. Он склоняет голову и целует Джисона так голодно, будто ждал этого много-много лет. Влажные губы совсем не нежно прижимаются к его собственным, посасывают его нижнюю губу и язык. Он чувствует, как дрожит собственное тело. На вкус потрясающе. Ему так хорошо. Минхо снова дёргает его за волосы и делает это до тех пор, пока Джисон не начинает скулить. Он шумно выдыхает, когда его пальцы находят края его свитера, скользят под него и поглаживают живот. По телу пробегает дрожь. Он хочет, чтобы Джисон кусал его, чтобы брал и брал, пока от него не останется ничего. – Джисонни. Джисон резко выдыхает. Его ладони скользят вниз по его бёдрам. – Всё хорошо? – бормочет он, ловя зубами его нижнюю губу. – Да, – Минхо старается отвечать спокойно, но тут же громко хнычет, когда Джисон сжимает его бёдра. – Такой милый, – смеётся Джисон, и звучит так снисходительно, что от этого горят щеки, – Держись за меня, малыш. Схвати меня за плечи. У Минхо голова идёт кругом и от комплимента, и от малыша. Он обвивает руками его шею, и следующее, что он помнит, – это как сильные руки оказываются у него под коленями и поднимают его в воздух. Он вскрикивает, обхватывая ногами его талию, и смеётся ему в губы. Джисон целует глубоко, влажно и грязно. Минхо чувствует, как по его подбородку стекает капелька слюны. Он оказывается на кухонной столешнице, и его спина с силой ударяется о шкаф. – Прости, – выдыхает Джисон, проводя ладонями по его бёдрам. Минхо снова обхватывает его талию ногами, притягивая его обратно к себе и соединяя их губы в поцелуе. Джисон стонет в поцелуй, когда Минхо кусает его за губу, и грубо хватает его за бёдра и тащит к краю столешницы. Из лёгких выбивает весь воздух, когда их бёдра прижимаются друг к другу вплотную. Джисон напрягается, и Минхо жмётся ближе, чувствуя, как по шее поднимается жар, когда тело пронзает удовольствие. Сумасшествие. Они сходят с ума. И Минхо не хочет, чтобы они останавливались. Джисон утыкается носом ему в нос, да так нежно, что Минхо невольно морщится. Младший сияет, его губы блестят от слюны, а щеки раскраснелись. Сердце колотится с бешеной скоростью. – Всё нормально? – шепчет Джисон, двигая бёдрами. Минхо задыхается. Одной рукой он обнимает его за шею, а другой скользит вниз по его груди, обводя контуры его мышц через футболку. – Да, – он стонет, когда Джисон снова целует его, и крепко хватается за его футболку, пока они трутся друг о друга сквозь ткань джинсов. Прервав поцелуй, Джисон утыкается лбом ему в плечо, не переставая двигать бёдрами. Его пальцы впиваются в его бёдра так сильно, что становится больно. – Блять, малыш, – стонет он. Скользкие от слюны губы мажут по шее. Минхо выгибается в спине, наклоняясь вперёд. Встречает каждое его движение собственным. Скулит, царапая его через футболку. Джисон настолько погружён в то, что делает, уткнувшись лицом ему в шею и лениво двигая бёдрами, что не замечает попыток раздеть его. – Джисон, – выдыхает Минхо. Он задирает его футболку до груди, и чувствует, как рот наполняет слюна. Пресс младшего напрягается, джинсы облегают линию его бедер, грудные мышцы становятся чётче, – Джисонни, пожалуйста, сними её. Джисон смеётся. Он отстраняется от него, приподнимая ткань и открывая кусочек за кусочком раскрасневшуюся медовую кожу. Ладони Минхо следуют за ним, поднимаясь от пояса к гладкому животу. Он чувствует, как он напрягается и расслабляется в такт дыханию младшего, и кладёт ладонь туда, где бьется трепещущее сердце. – Ты идеален, – выдыхает Минхо. Он снова подаётся вперёд и стонет от раздражения, когда Джисон не делает того же самого, – Сонни, пожалуйста. – Извини, – смеётся Джисон. Он крепко сжимает его задницу, и Минхо задыхается, когда он пододвигает его к себе, словно куклу, – Отвлёкся на то, какой ты красивый. Минхо проводит языком вниз по его шее и трапециевидной мышце, пробуя капельку пота на вкус. Удовольствие гудит под кожей, и настолько сильно, что хочется закрыть глаза и позволить ему затопить всё вокруг. – Блять, блять, – выдыхает он. Джисон скулит ему в шею и прижимается к нему сильнее. Он тяжело дышит, тихие стоны застревают у него в горле с каждым новым движением, заставляющим Минхо видеть звёзды перед глазами. Минхо скользит ладонью вниз по его обнаженной спине, ощущая гладкую кожу, и хватает его за задницу. Джисон большими пальцами впивается ему в бёдра, его губы находят его ухо: – Можно оставить след? – выдыхает он. Их члены трутся друг о друга, и Минхо стонет, глупо кивая ему в плечо. – Д-да, – говорит он, внезапно чувствуя, как приближается к оргазму. Так горячо, невероятно. Джисон кусает его, тихо постанывая, пока посасывает чувствительную кожу между зубами. Минхо ничего не может сделать, только хнычет и напрягает бёдра, невербально требуя, чтобы он не прекращал двигаться. Джисон оставляет две, может, три метки, а затем раздаётся шлепок. Минхо вскрикивает, его ноги трясутся. – Джисон! – он хватается за петлю его ремня, чтобы замедлить его движения, – Пока не хочу… ещё нет… – А я хочу, чтобы ты кончил, – Джисон дышит ему в шею. По венам разливается жар. Он трясущимися руками хватается за его плечи. – Я тоже, – выдыхает он, словно в бреду, – Но не так, не… – А как? – бормочет Джисон, зубами впиваясь ему в мочку. – Чтобы ты был внутри, – выдыхает он. Джисон стонет, снова толкаясь в него бёдрами, и Минхо не может сдержать озорной ухмылки, – Ты тоже этого хочешь, малыш? – Блять, Минхо, – скулит Джисон, скользя ладонями вверх по его талии, и Минхо вздрагивает, когда его большие пальцы касаются его сосков. – Скажи мне, Сонни, – Минхо тихо стонет, когда он начинает играть с ними, – Скажи, чего ты хочешь. – Тебя, – Джисон снова находит его губы, целуя влажно, медленно, затем отстраняется, чтобы пробормотать ему в челюсть, – Я так сильно хочу тебя, Минхо, боже. Минхо чувствует, что вот-вот расплавится, его так трясёт, что он боится, что прямо сейчас свалится на пол. – Пожалуйста, – шепчет он, притягивая его к себе для ещё одного поцелуя, – Прошу. – Прямо здесь? Минхо ухмыляется, дразняще шлепая его по заднице. – На столе? – Ну, – глупо улыбается Джисон, так ярко и так чертовски красиво. Он нежно поглаживает его бёдра, – Я мог бы. Его уже твёрдый член истекает смазкой, колени дрожат. Минхо настолько возбуждён, что ему почти нравится эта мысль. Но вместо этого он соскальзывает со стойки и хватает Джисона за руку. – Пойдём. Пока они идут в спальню, в голове у него пусто. Наконец-то, наконец-то, наконец-то. Это всё по-настоящему. Наконец-то. Джисон закрывает за собой дверь. Минхо смотрит на него, играя со своими пальцами. Робкая улыбка младшего заставляет его сердце таять. – Ты уверен? – спрашивает Джисон, просто потому что это, черт возьми, Джисон. Минхо кивает. Он отпускает его руку и закрывает глаза. Быстро расправляется со своим свитером, стягивая его через голову, и бросает его на пол. Взгляд Джисона, тяжёлый, притягательный, скользит по его обнаженной коже. Он расстегивает пуговицу на джинсах и снимает их. Снимает носки. Он в одном белье, но ему нравится, как стекленеют глаза напротив, поэтому и его он тоже стягивает. Джисон заметно сглатывает. Его взгляд задерживается на его бёдрах, на члене. Он облизывает губы. – Блять. Хрипотца в его голосе заставляет Минхо вздрогнуть, и он застенчиво смеётся. Конечно, Джисон много раз до этого видел его без одежды, но прямо сейчас он смотрит так, будто это впервые. Минхо теребит мочку уха и избегает зрительного контакта, пока Джисон подходит ближе. – Минхо, – бормочет он, его губы находят его ключицу, ладони ложатся на поясницу, – Ты такой красивый, я дышать не могу. Минхо улыбается, выдыхая, когда собственный член касается его бедра, а обнаженный торс младшего – с его. Тепло. Кожа к коже. – Ты тоже, – говорит он, возясь с пуговицей на его джинсах. Секундой позже они оба оказываются без одежды, и Минхо отступает назад, чтобы посмотреть. Джисон такой милый, переступает с ноги на ногу. На головке его члена уже виднеется капелька предэякулята. Минхо хочет слизать её. Но прежде чем он успевает что-то сделать, Джисон делает шаг вперёд и опускается на колени. Минхо вздрагивает, когда чувствует, как по его члену скользит тёплый, нежный язык. – Блять, – шепчет он, помогая ему убрать волосы с глаз, – Ты такой милый, Джисонни. Младший моргает, глядя на него большими, серьезными глазами. Такой красивый. Он медленно вбирает в рот всю длину, его мягкие губы смыкаются вокруг плоти. Минхо, затаив дыхание, шепчет, как ему нравится, пока Джисон начинает набирать темп. Его влажный, горячий язык творит безумные вещи, а по подбородку стекает слюна, пока он пытается взять глубже. Пальцы ног поджимаются. Минхо скулит, хватая его за волосы. Джисон обводит языком головку. Смыкает губы вокруг основания и с приглушённым стоном сглатывает. Блять, он и правда хорошо знает, что ему нравится. Он точно знает, как заставить Минхо сойти с ума. Проходит несколько минут, и Минхо, толкнувшись бёдрами вперед, снова чувствует, что он опасно близко к оргазму. Джисон на секунду отрывается от него, похлопывая его бедро свободной ладонью. – Боже, – выдыхает он, гипнотизируя его своим видом. Минхо глаз оторвать не может от его блестящих, розовых губ, – Невероятно. – Джисонни, – его ноги дрожат, пока Джисон успокаивающе поглаживает его бёдра, – Я не хочу кончать вот так. – Я знаю, малыш, – Джисон оставляет на головке быстрый поцелуй, затем говорит, – Ляжешь на кровать? Минхо отодвигается назад ровно настолько, чтобы его ноги коснулись края матраса. Затем он садится, не решаясь лечь полностью. Сомневаясь в том, что это может повлечь за собой. Как будто они уже не пересекли все границы, которые только можно пересечь. Джисон устраивается меж его бёдер. Скользит под них руками, затем проводит большим пальцем по свежему шраму, тому самому, который он помогал перевязывать несколько недель назад. – Ещё болит? – спрашивает он, оставляя на колене поцелуй. Минхо пытается отдышаться, но не выходит. – Нет, – отвечает он, поглаживая его щеки, – Хотя, наверное, не стоит как-то трогать это место. Джисон ухмыляется, сверкнув белыми зубами на фоне его обнаженной кожи. – Нашим стоп-словом раньше было Боб Сэджет. Придумаем новое? Минхо, откинув голову назад, смеётся. – Нет, – отвечает он, – Мне и это нравится. – Отлично. Хочу отлизать тебе. У Минхо отвисает челюсть. – Ч-что ты хочешь… ты… В глазах младшего мелькает злобный блеск, пока Минхо пытается подобрать слова. – Можно, малыш? Минхо только рассеяно кивает. Он податливо следует за его движениями, сердце колотится о грудную клетку, а кожа горит, когда Джисон укладывает его на спину, прижимая задницей к краю матраса. Он этого не переживет. Он не представляет, как они перешли от месяцев без намёка на секс вот к этому, к тому, что Джисон сейчас устраивается меж его ног, сжимая в своих ладонях его бёдра. Первое прикосновение кажется робким, едва ли ощутимым, но то, как трепещут его ресницы, будто ему приятно это делать, заставляет Минхо дрожать. Он стонет, ещё шире раздвигая ноги, и Джисон охотно принимает приглашение. Он жадно проводит языком по кольцу мышц, обводя его ровными влажными движениями и нежно покусывая кожу вокруг. Джисон делает это так, будто его это заводит. Будто попробовать его на вкус – настоящее удовольствие. Он медленно раскрывает его своим языком, и Минхо вскрикивает, когда он влажно скользит внутрь, а затем переходит к яичкам. Он нежно втягивает их в рот, приоткрывает глаза, чтобы встретиться с ним взглядом, и касается губами того места, где, как он хорошо знает, у Минхо самая чувствительная точка. Минхо громко хнычет, сжимаясь, когда Джисон скользит языком вверх по его члену. – Господи, Джисон. Джисон хихикает, прищурив глаза, когда снова вбирает его член в рот так, что головка ощутимо упирается ему в горло. Пальцами обводит вход, и Минхо всхлипывает. Он, задыхаясь, спрашивает, где смазка. – Черт, – говорит Джисон, разминая его бедро, пока он переводит дыхание, – У меня в комнате. А у тебя нет? Минхо, надувшись, качает головой. – Серьезно? – спрашивает Джисон, на его губах появляется злая усмешка, – Вообще? – Отвали, – стонет Минхо, сводя колени, – Иди уже. И презервативы не забудь. Джисон встаёт, затем замирает. Его брови приподнимаются. Черт, какой же он красивый: растрепанные влажные волосы, припухшие губы, рельефные мышцы. – Э-э, презервативы, которых нет. – Как это нет? – желудок Минхо сжимается от страха. Значит, им придётся закончить на этом? – Ну, – Джисон криво усмехается, – Мы оба проверялись и на протяжении двух лет спали только друг с другом. Мы ими не пользовались. – О, – Минхо шире открывает глаза, когда до него доходит, – О, ну, и черт с ними, обойдёмся без них, – он думает о том, как Джисон кончает в него, как его семя вытекает из него, пока он, лёжа на кровати, извивается и стонет, – Я хочу, чтобы ты кончил в меня. Джисон смеется, затаив дыхание. Он наклоняется, чтобы поцеловать его бедро, затем живот, затем грудь, затем в губы. – Сейчас вернусь. Постарайся дождаться. – Заткнись! – Минхо шлепает его по заднице, когда тот отступает. Джисон едва ли стоит на ногах от того, как его покачивает, – О, вау. Тридцати секунд, которые требуются Джисону для того, чтобы найти смазку, достаточно, чтобы Минхо пожалел и начал думать о том, что Джисон чувствует к нему, но вихрь из мыслей в голове успокаивается в тот самый момент, когда младший возвращается. Джисон садится на прежнее место, прямо меж его ног. Он языком обводит вход, пока сверлит Минхо взглядом. Тепло пробегает по позвоночнику, и Минхо чувствует, как в нижней части живота скручивается удовольствие. Он напрягается, когда Джисон вводит первый палец. – Быстрее, – выдыхает он, выгибаясь в спине, когда он начинает двигаться, – Быстрее, пожалуйста. Джисон, хмыкнув, втягивает в рот кожу во внутренней части его бедра. Вставляет второй палец и двигает уже двумя, и не проходит и пяти секунд, как он надавливает ими на простату. Минхо кажется, что у него весь воздух из легких выбили. – Боже, – стонет он, чувствуя, как пульсирует собственный член, как капли предэякулята капают ему на живот, – Это было быстро. Джисон самоуверенно закатывает глаза, поглаживая это место подушечками пальцев. – Как ты и сказал, – он отрывается от его бедра, оставив на коже темнеющую отметину, – Я знаю, что тебе нравится. – Д-да, – стонет Минхо в ответ. Джисон поглаживает его член свободной рукой, пристально глядя ему в глаза. – Я знаю, как заставить тебя кончить. – Н-не сейчас, – умоляет Минхо, извиваясь, когда Джисон двигает пальцами на манер ножниц, – Пожалуйста, не сейчас, малыш. Челюсть младшего напрягается. Он шлепает его по внутренней стороне бедра как раз в тот момент, когда Минхо вскрикивает. Его трясёт, когда Джисон просовывает язык внутрь вместе с пальцами. Он стонет, сжимается от ощущений, и едва ли может лежать спокойно, когда Джисон трахает его двумя пальцами вместе с языком. – Ещё, – выдыхает Минхо. Его ладонь скользит по его плечу, вверх по шее, зарываясь в волосы, – Ещё один палец, пожалуйста…. Джисон стонет, прикрывая глаза. Просовывает язык глубже, вводит третий палец, загибает его, и Минхо выгибается от ощущений. Джисон совсем не жалеет его, двигается тремя пальцами сразу, кончиками то и дело задевая простату. И этого достаточно, чтобы подразнить его, но недостаточно, чтобы заставить кончить. Жар заливает щеки, когда Минхо понимает, как легко и как быстро Джисон мог бы довести его до оргазма, если бы захотел. Он откидывает его волосы назад, с обожанием ласкает его щеки. – Сонни, – выдыхает он. Джисон смотрит на него из-под ресниц, его взгляд потемнел. Он высовывает язык, скользит им вокруг входа, затем вводит четвёртый палец. Минхо, извиваясь, слепо толкается бёдрами вверх. – Сонни, – повторяет он, хватая себя за грудь и пощипывая чувствительные соски. Джисон вопросительно мычит, двигая пальцами быстрее и глубже, звуки хлюпающей смазки наполняют тишину комнаты. – Пожалуйста, – шепчет Минхо. Он откидывает голову назад, когда Джисон снова входит языком, растягивая его ещё больше, – Боже, блять, я не хочу… – он задыхается, когда внизу живота нарастает жар. Из уголков глаз текут слёзы, – Я… я не хочу… – Тш-ш, – успокаивает его младший, проводя большим пальцем по головке. Минхо содрогается, – Я не позволю тебе кончить сейчас. Дыши глубже, малыш. Минхо дышит. Джисон смотрит на него снизу вверх, сидя между его ног, языком проникая внутрь вместе с пальцами, и вбивается ими так глубоко, что Минхо забывает, как говорить. – О, – говорит Джисон и мажет большим пальцем по его подбородку, – Ты красивый, когда плачешь. Он сейчас кончит. Он сейчас кончит, а ведь он ещё даже не прикоснулся к нему, и он не хочет, чтобы это заканчивалось. И быстрее, чем он успевает сказать это вслух, Джисон вытаскивает пальцы, на что он тут же жалобно стонет. – Боже, – выдыхает он, теребя себя за соски, пока успокаивается, – Я был так близко. – Ты в порядке? – пальцы Джисона выводят узоры на его бёдрах, – Боб Сэджет, помнишь? – Я тоже хочу, чтобы тебе было хорошо, – говорит Минхо, – Я хочу тебя внутри, Джисон, я хочу почувствовать тебя… – Я знаю. Знаю, малыш, я понял, – Джисон встаёт, затем говорит ему обхватить ногами собственную талию. Минхо, затаив дыхание, наблюдает, как Джисон вводит в него головку, нахмурив брови и впившись зубами в губу. После такой тщательной подготовки ему совсем не больно, он может только наслаждаться ощущениями. – Блять, – выдыхает он, крепче обвивая его талию ногами и притягивая к себе, в надежде насадиться на его член сильнее. Джисон впивается пальцами в его задницу, приподнимая нижнюю часть его тела с кровати и неуверенно встречаясь взглядом с глазами Минхо. – Можно двигаться? – Да, – выдыхает Минхо, – Давай. Джисон толкается вперёд, и Минхо стонет, сминая в пальцах простыни, будто бы это его первый раз во всей жизни. Может быть, вот так – и правда впервые. Джисон быстро набирает ритм. На его руках танцуют тени, когда он двигается, грудь и пресс напрягаются. Губа зажата меж зубами, и он смотрит на Минхо не мигая, будто не может насытиться тем, что видит. От его взгляда Минхо чувствует, как собственную кожу лижут языки пламени. – Боже, – задыхается он, когда Джисон поднимает его выше и головкой дразнит простату, – Боже, Джисон. – Да? – Джисон высовывает кончик языка, сгибая руки в локтях, когда сжимает его бёдра, – Тебе нравится, малыш? Минхо может только кивнуть, потому что не может произнести ни слова. Он чувствует Джисона всем телом, чувствует головку его члена, чувствует пульсацию его возбуждения. – Сонни, – выдыхает он, отчаянно толкаясь бёдрами вверх, встречая каждый его толчок. Джисон кончиками пальцев дразнит вход, и Минхо вздрагивает, когда понимает, что он сейчас сделает. Джисон ловит его взгляд, выгибая бровь. – Всё в порядке? – выдыхает он, снова дразня его пальцем, и от дополнительной растяжки становится больно, – Растянуть тебя сильнее, малыш? – Пожалуйста, – стонет Минхо, поджимая пальцы ног. У Джисона немаленькие размеры, и он знает, что ему станет больно, но, черт, как же ему этого хочется. Он хочет, чтобы Джисон взял его всеми способами, какими только пожелает. Тем не менее, Джисон не торопится, выходя из него и выдавливая себе на член и пальцы ещё смазки, – Джисон, – хнычет Минхо, хватая его за руку так сильно, что костяшки пальцев белеют. – Тш-ш, – ухмыляется тот, затем снова скользит в него пальцем, растягивая вход. – О, блять, – выдыхает Минхо, выгибаясь так, что начинает болеть шея, – Боже, блять, блять, – он вытягивает шею в сторону, сильно моргая, когда Джисон начинает двигаться, пальцем дразня простату и членом сильнее растягивая тугие стенки. – Видел бы ты сейчас себя, – бормочет Джисон, двигаясь быстрее. Комната заполняется звуками шлепков кожа о кожу, – Хороший мальчик. Всё, на что ты годишься, это лежать подо мной, да? Минхо, не совсем готовый к такому, чувствует, как все его тело дрожит, а нетронутый никем член пульсирует. – Джисонни, – всхлипывает он, задыхаясь. На глаза наворачиваются слёзы, – Т-так хорошо, я не могу… не могу… Джисон шлепает его по бедру, заставляя его дернуться, и толкается пальцем прямо в простату. Минхо вскрикивает, сжимая простынь в кулаках, и прикрывает глаза, пытаясь отогнать накатывающий оргазм. – Смотри на меня, – говорит Джисон, – Минхо, смотри на меня. Минхо делает, как он говорит, – его голос слишком твёрд, чтобы ему не подчиниться. Джисон вытаскивает палец и обхватывает свободной рукой его член, поглаживая его в такт своим быстрым толчкам. Минхо завороженно наблюдает за тем, как член младшего входит в него, исчезая миллиметр за миллиметром, как его загорелая рука обхватывает его длину, как его мышцы напрягаются, когда он ускоряется. Внутри разливается тепло. Ноги подергиваются, удовольствие разливается по бёдрам. – Джисон, – шепчет он, зажмурив глаза, – Я сейчас… Джисон не отвечает, только низко стонет, начиная двигаться быстрее, оставляя синяки на его бедрах. – Джисон, я сейчас кончу, я… – он хватает ртом воздух, пытаясь сказать что-то внятное, как вдруг Джисон останавливается, его бёдра замедляются, он убирает руку с его члена. Минхо моргает, открывает глаза и возмущённо приподнимается на локтях, – Эй! Джисон ухмыляется, и он так, черт возьми, горяч, что Минхо даже злиться на него не может. – Я с тобой ещё не закончил. – Господи, – скулит Минхо, откидываясь на постель, когда Джисон медленно входит обратно, – Ты – сущее зло. Будто бы это не самый лучший секс в его жизни. Джисон невозмутимо хмыкает. Он вытаскивает член, пока внутри не остаётся только головка, чуть-чуть откидывается назад, чтобы можно было наблюдать, и продолжает свои медленные пытки. Он входит, выходит, делает это снова, не сводя с него глаз. Минхо краснеет, когда видит, как Джисон беззастенчиво наблюдает за тем, что делает. – И как я выгляжу? – слабо спрашивает он и усмехается, когда младший встречается с ним взглядом. Джисон смеётся, убирая влажные волосы со лба. – Великолепно, – он медленно проводит головкой по простате, прикусывая губу, пока Минхо тихо постанывает, – Ощущения невероятные. – Спасибо, – отвечает он, скуля, когда Джисон продолжает толкаться в чувствительное место. – Минхо, – выдыхает Джисон. Он склоняется над его телом и хватает за подбородок, чтобы влажно поцеловать. Затем тихо, – Можно подушить тебя? У Минхо коленки дрожат. Он, блять, выиграл в лотерею. Он может умереть счастливым человеком. Он в ужасе от того, что его ждёт, когда его накроет оргазм. – Да, – стонет он, – Пожалуйста. Взгляд Джисона затуманен и полон решимости, когда он начинает набирать темп. Минхо смотрит ему в глаза, упивается ощущением абсолютного обожания в его взгляде и не издаёт ничего, кроме быстрых, задыхающихся стонов, когда темп ускоряется. – Пожалуйста, – всхлипывает он, шире раздвигая ноги, – Малыш… Младший обхватывает его горло, чуть сдавливая его. Минхо задыхается, чувствуя, как напрягается собственная шея, и приоткрывает рот. Он стонет громче, когда Джисон начинает двигаться грубее. Он словно демон: напряжённые, блестящие от пота мускулы, тёмный взгляд из-под мокрой челки. – Блять, блять… Джисон отстраняется как раз в тот момент, когда у него начинает кружиться голова. Он хватает ртом воздух, чувствуя, как под кожей гудит адреналин. – Боже, – стонет он, задыхаясь от смеха, – Я сейчас, блять, взорвусь. Джисон хихикает, и его смех слишком милый и глупый по сравнению с тем, что они сейчас делают. – Ещё раз? Минхо соглашается, и пальцы младшего снова обвиваются вокруг его шеи, впиваясь в вены и вызывая головокружение. Минхо чувствует, что он специально не трогает его простату, и, скорее всего, делает это намеренно, поэтому, как только Джисон ослабляет хватку на его горле, он, задыхаясь, умоляет о большем. – Хочешь кончить? – спрашивает Джисон обманчиво сладким голосом. Он вводит в него два пальца, толкаясь ими в простату, и Минхо снова выгибается в спине, – Хочешь, милый? Минхо кивает. Глаза щиплет от слез. – Больно, – выдыхает он, вскрикивая, когда Джисон, перестав двигать бёдрами, начинает вдалбливаться в него своими пальцами, – Блять. Блять, Джисон! Джисон издаёт утробный стон, свободной рукой шлепая его по бедру. Минхо дёргается, моргает сквозь слёзы, чувствуя, как приятно пульсирует кожа в том месте, где постепенно утихает боль. Как раз в тот момент, когда он хочет попросить, чтобы он сделал это ещё раз, Джисон снова шлепает его – покалывает всё тело. Он близко. Боже, он так близко. Интересно, позволит ли Джисон ему кончить в этот раз. – Джисонни, – хнычет он, задыхаясь, когда младший вытаскивает пальцы и снова начинает двигаться, – Я… я…. – Не можешь ничего сказать, Минхо? – усмехается тот, посмеиваясь, когда наносит ещё один шлепок, – Забыл, как говорить? Минхо стонет. Его бёдра прижаты к груди, а удовольствие пульсирует по всему телу, как тикающая бомба. – Я сейчас кончу… я сейчас… Джисон стонет, толкаясь в него до самого основания. Так сильно, что кровать бьется о стену. Минхо цепляется за его плечи, зажмурив глаза из страха перед тем, что Джисон может в них увидеть, и все, что ему требуется, – это ещё несколько толчков. Минхо вскрикивает, сжимая его член в себе, и кончает. По телу проходит ток, захватывая его от кончиков пальцев ног до головы, и он понимает, что плачет, что всхлипывает, хватая ртом воздух, впиваясь пальцами в его предплечья. – Блять, – выдыхает Джисон, двигая бёдрами, отчего с губ Минхо срывается ещё больше прерывистых стонов, – Блять, Минхо. – Внутрь, малыш, – скулит Минхо, открывая заплаканные глаза. Джисон встречается с его взглядом, зажмуривается, а затем, стиснув зубы, кончает. Он тихо стонет. Минхо чувствует, как глубоко внутри растекается горячая, скользкая жидкость, и задыхается. Он поглаживает его тяжело вздымающуюся грудь, пока тот приходит в себя. – Вау, – первым подаёт голос Минхо. Джисон смеётся, его щеки очаровательно краснеют. – Можно выходить? – Подожди, – говорит Минхо, – Я хочу посмотреть. Ухмыльнувшись, Джисон склоняется над ним и обнимает его. – Держись, малыш, я отнесу тебя к зеркалу. Минхо легко цепляется за его плечи, и тот несёт его в ванную. Джисон сильный, сильнее, чем он ожидал, потому что ни одна его мышца не дрожит, когда он поворачивает его в своих объятиях, чтобы он посмотрел на своё отражение. Минхо смотрит и чуть не стонет от того, что видит. Джисон все ещё внутри, его мышцы напряжены от того, как он выдерживает его вес. Собственную шею и грудь покрывают бордовые отметины, на бёдрах ярко-красные следы чужих ладоней, из покрасневшей дырочки вытекает сперма. – Боже, – бормочет Джисон. Он встречается с его взглядом в отражении, и Минхо чувствует себя гораздо более обнаженно, чем есть на самом деле, – Я готов съесть тебя прямо тут. Минхо прикусывает губу и хнычет: – Вытащи, я хочу посмотреть. Джисон делает, как он просит, вытаскивая обмякшую плоть, и они оба стонут, когда липкая белая жидкость начинает капать на пол. – Блять, – стонет Джисон, проводя пальцами по растянутому входу, – Так красиво, – его большой палец погружается внутрь, отчего Минхо громко всхлипывает, – Ты только мой. Минхо хватает его за запястье и тянет его руку вверх, вбирая в рот его скользкие от спермы пальцы. Джисон резко выдыхает ему в плечо, и они смотрят друг на друга в отражении, безмолвно и затаив дыхание, пока Джисон двигает пальцами у него во рту. – Повторим? – спрашивает Минхо, как только тот вынимает пальцы изо рта. Он улыбается, когда Джисон утыкается лбом ему в плечо. – Я так устал, – признаётся тот, хватая его за талию. Минхо понимает намёк и решает снять с него часть собственного веса, поэтому опускает ноги на пол, – Я хочу, поверь мне. Просто не знаю, смогу ли. – Всё в порядке, – говорит Минхо, – Я тоже не уверен, смогу ли. Это было какое-то безумие. – Да, – Джисон смеётся, но это звучит натянуто. Минхо поворачивается к нему лицом, обеспокоенно наблюдая за тем, как свет покидает его улыбку. – Ты в порядке? – он гладит его по щеке, поправляет очки, – Жалеешь о том, что случилось? Джисон качает головой, но улыбается через силу. – Нет. Это было невероятно. – Да, но… – Минхо осознаёт, что все ещё пачкает пол и просит, чтобы они продолжили этот разговор в душе. Они оказываются внутри кабины, Минхо прислоняется к нему, пока тот стоит под водой, и скребёт ему кожу головы медленными, мягкими движениями, с улыбкой наблюдая за тем, как тот прикрывает глаза от удовольствия. Это так… интимно. – Почему ты это сделал? – спрашивает Джисон с закрытыми глазами, пока Минхо ополаскивает его волосы от шампуня. – Что? – он сосредоточенно перебирает его намыленные локоны. – Переспал со мной. Минхо ищет его глаза, и Джисон нерешительно моргает и открывает их. – Почему я переспал с тобой? Потому что хотел этого. – Хорошо, – усталая улыбка на его губах заставляет сердце пропустить удар, – Я, рад, что ты этого хотел, но… – он прикусывает губу, устремив взгляд ему на грудь, – Это всё, что это было для тебя? Просто секс? Это всё, ради чего я нужен тебе? Минхо слышит невысказанный вопрос. Только ради секса? Ответить на этот вопрос оказывается легко. Легче, чем он ожидал. Потому что Джисон ему небезразличен. Он важен ему, и именно поэтому Минхо сделал это. Это ведь не сложно, правда? Но он уже знает, что будет сложно. – Нет, малыш, – отвечает он. Он ставит насадку для душа на место и с нежной улыбкой обвивает его шею руками. Он целует его, языком чувствуя тёплую воду, стекающую по его губам, – Для меня это не просто секс. – Мило, – его улыбка освещает всё его лицо, глаза принимают форму полумесяцев. От этого у Минхо скручивает живот, – Хорошо. – Дурачок, – Минхо откидывает его волосы назад и оставляет на его щеке лёгкий, как перышко, поцелуй. Многое остаётся недосказанным, многое Минхо игнорирует, но он решает отложить всё это в долгий ящик и засыпает в его объятиях в их слишком большой кровати.