Мои чумачечие Сочи

Второе утро в Сочи реально воспринимается вначале калькой первого. Я снова просыпаюсь от гвалта на балконе. По ощущениям, к ударам по металлической кастрюле добавилось странное постукивание, как будто кто-то не слишком ритмично, но сильно, барабанит костяшками пальцев по стеклу. Тюк-тюк-тюк. Пауза. Тюк. Пауза. Тюк-тюк. Ещё кажется, что ветер разрывает какое-то полотнище, словно где-то гордо реет огромный флаг. Они, флаги, внизу, кстати, есть. Их много. Но сегодня-то в нашем закутке безветренно! И у нас на балконе никого нет. То есть, как это нет?! Есть, конечно. Опять многочисленные голуби! Только шляются эти заразы уже не по перилам, а демонстрируют неторопливую модельную походку прямо по полу, около панели внешнего ограждения балкона. И это уже не просто вторжение, это начало организованного рейдерского захвата местности голубиной ОПГ*! — Нормальный ход… Так скоро и на балконном столе присядут, или прям на голову! — опускается всё у внутреннего голоса. На моих глазах еще одна «летающая крыса» нарисовывается со стороны правой перегородки, от соседей. Конструкция не достает до пола где-то сантиметров двадцать пять. Там-то птичка и проходит, как победитель в триумфальную арку. Разобравшись с направлением атаки пернатых захватчиков, заглядываю за перегородку к соседям. Всё понятно: у кого-то в ночи был романти́к. На столе гордым обелиском воздвигнута ваза с одинокой розой, чья головка уже поникла, тарелка с недоеденным куском торта, посудина с недоокученным салатом. Валяются чипсы в разорванном пакете, за остатки которых у птиц и идет горячий бой. В наличии обязательная в таком наборе опорожненная бутыль шампусика. С трудом пытаюсь подобрать доходчивые и достаточно цензурные слова, которые обязательно выскажутся соседям, если я сегодня их увижу. Нет, я всё понимаю, красоты и романтики хочется всем и всегда. Но, блин! Посидели бы культурно (спасибо хоть, что тихо!), убрали бы за собой, а не превратили всё в свинарник, из-за которого и налетели-обнаглели проныры-голуби… Скоро, да собственно, уже к обеду, на этом балконе будут висеть и сохнуть мои и мамины пляжные вещи. А у многих птиц пищеварение устроено примитивно, напрямую: через пару минут после приёма пищи сдача выдаётся автоматически, в произвольно выбранном направлении. Если попадает на кого-то, помеченный считает данный факт хорошей приметой. У меня, кстати, она всегда работала. Но здесь голубей как-то слишком много, и результаты их жизнедеятельности могут стать далеко не разовым аттракционом щедрости судьбы, а попыткой закатать нас в конкретное гуано… В номере маменька уже возится с чайником. — Доброе утро. Как там с погодой? Мы же с утра на море? — Доброе. Хорошая. Конечно на море, затем и приехали! Решаю про себя, что во второй половине дня смотаюсь в эту чёртову «Пятерочку», адрес которой уже нашёл в Инете. Куплю хоть какие-нибудь проходные трусы на будни, а заодно надыбаю, как добраться в дендрарий. Объекты очень кстати находятся в одном направлении. Через какой-то подозрительный виадук. За завтраком картина так же повторяется. Всяческой еды навалом, но и жёсткий белый шум в изобилии. Когда я только начинал карьеру, в одной из контор мне пришлось работать под постоянно включенный на полную катушку телевизор, перманентный ор, ржач и срач коллег. Выходом стали специальные строительные наушники. Тогда меня жёстко троллили, и даже прозвали «блондином в леопёрде» из «Satisfaction» Benny Benassi. Но наушники реально спасали! Хочется влезть в них и сейчас. — Да какие наушники! Нам бы с трусами тут разобраться, — осекает внутренний голос. Про трусы у продавцов я на бегу спрашивал вчера. Но у тех только округлялись глаза: — Так все ж с собой берут! «Все нормальные берут», — рявкал я про себя. Хотя, собственно, какое им дело?! Ну мало ли какие у покупателя проблемы и запросы? Даёшь трусы! Больше трусов, хороших и разных! — Что-то не так? Местный народ трусы не носит? — Почему? Носит. Но покупает их в городе, а не в курортной зоне… О том, как пройти на пляж, нам долго рассказывают на ресепшен. Этот хитровыделанный маршрут скрывают от «непостояльцев» с определенной целью: некоторые отдыхающие снимают в Сочи именно жилье, а потом пытаются проникнуть на хорошо оборудованные пляжи центральных отелей и санаториев. Нам с родительницей туроператор клятвенно обещала, что наш будет именно таким. Суть заключается в том, что нам надо спуститься на уровень технических этажей. Там войти в основное здание, пройти его насквозь, и выйти в двери того отсека, где расположены банкоматы, увидеть небольшие ступени, «а там уже всё станет понятно». Понятного пока мало. Внизу, в основном помещении, мы попадаем в царство бесконечных магазов. Есть и один продовольственный, где приобретаем пару бутылок воды на пляж и какой-то лёгкий снэк. Что-то мне подсказывает, что есть какой-то другой маршрут. Но на ресепшен, по ходу, всех новичков первым делом отправляют именно к лабазам. Родительница недовольно косится на цены в продовольственом. — Нет, ну понятно, что это заведение при отеле, типа, с доставкой на дом, — тянет она, когда я плачу за одну из бутылок газированной воды объемом в пол-литра восемьдесят рублей, то есть, в два раза дороже, чем в Питере. Пиво здесь стоит уже за двести, но зато из холодильника. Мы выходим из основного здания, и… Челюсть я теряю теперь безвозвратно. Она падает где-то на уровень моря, если смотреть с нашего балкона вниз. Внутренняя территория отеля — это крупный питерский квартал, по существу — парк, утопающий в экзотической зелени, с цветочными комбинациями и фигурами, выстриженными из деревьев, с многочисленными лавочками, с банановой рощей и тремя самыми высоченными в Сочи магнолиями (Ха! Три тополя на плющихе! С поправкой на местный колорит). Ну, из тех, конечно, что я видел. А впереди, внизу, наконец-то плещется море! Спускаемся по ступеням и видим слева метровый мини-водопад. Вода течет по камням и выплескивается в такой же мини-пруд. Всё это тоже спрятано в деревьях и кустах, названия которых я даже не знаю. К водопаду — очередь желающих сфотографироваться. Здесь слепит от вспышек, а число селфи, выложенных в Инет, рубит его наповал. Шучу в данном случае, конечно. Инет в отеле летает, как «Сапсаны» между Питером и Москвой. И ещё я наконец-то вижу обещанный мне бассейный комплекс. Именно так — комплекс. Бассейнов три! Первый, самый большой — настоящий олимпийский, глубина его чаши в той в части, которая расположена ближе к морю, составляет пять метров. Он рассчитан на одновременное принятие всех игроков полуфинала ЧМ по футболу, включая делегацию тренерского и судейского состава, а также медицинского персонала, если утрамбоваться. Есть отдельный большой детский лягушатник, чему я безумно радуюсь, так как терпеть не могу, когда мелкота на головах у взрослых устраивает заплывы со своими игрушками и водными пистолетами. Еще имеется неглубокая водная дорожка от олимпийского бассейна к основному зданию, она как бы «втекает» в него. Там расположена SPA зона. Обязательно исследуем! И все это великолепие заполнено морской водой, которая круглый год подогревается до комфортных +26. Ну это просто какой-то «Питер-лэнд» на открытом воздухе. Правда, сравнение не в пользу масштабов Северной столицы примерно так один к двум. То есть, в отеле всё в два раза больше, чем в нашем аквапарке. — Берем всё, кроме лягушатника! Там фасончик, знаете ли, какой-то детский, — ликует внутренний голос. По мере приближения к бассейному комплексу замечаю ещё одну фишку, которую до сих пор нигде не видел в отелях: выглядит как небольшая аллейка-душевая, где справа от дороги к пляжу установлены краны-рассеиватели, капельно распыляющие воду. Из-за этих микрокапелек в воздухе как будто стоит туман, в котором блаженно замирают и дети, и взрослые. И мы с маменькой тоже замираем, потому что уже нагрелись, пока шли. Кажется, я начинаю понимать, за что отдал такие деньги. Около входа в комплекс люди тусуются с выдачей синих отельных полотенец. Очередь впечатляет. Кто-то, уже накупавшийся с раннего утра, бросает использованные полотенца в специальный ящик. — Да ну их! На своих полежим! — ускоряется родительница, узрев финиш в виде последней лестницы и прохода к морю под какой-то то ли эстакадой, то ли мостом. Внутри, под этим сооружением, опять тянутся бесконечные магазины, рестораны, есть даже киоск с прессой, где мать оперативно отоваривается картой, путеводителем и ТВ-программой. Всё, на пару дней занятиями маменька обеспечена. Ещё там висит электронное табло, где есть информация о температуре воды и воздуха. Пляж… Вот здесь опять эффект «Неуловимых мстителей» в обратном порядке «Много…мало»! А я только решил обрадоваться. Сам пляж совсем небольшой для такого отеля, хотя, возможно, так кажется из-за толпы народа. Практически все лежаки заняты, особенно те, которые располагаются в открытой ротонде с выгодной тенью. Там вообще все лежат друг на друге. Не найти места и на затенённой сверху территории совсем близко ко входу, где синтетическим ковром имитируется зелёная трава. Мы ходим туда-сюда минут пятнадцать, пока наконец не притуливаемся на один лежак на самом солнцепеке под ротондой. А к нам уже несется охранник. — Вы откуда?! Как сюда попали?! Почему нет полотенец?! — выпаливает он. — Как откуда? Из отеля! — удивленно тянет мать. — Книжку с магнитными ключами от номера покажите! А то ходют тут всякие! Родительница роется в сумке, извлекает из нее пруф. — А в чём дело-то? — Полотенца на будущее берите! Это знак! — Какой?! — Опознавательный! — А если я не хочу лежать на чужих тряпках? — протестует маменька. — Не хотите, не лежите! Но полотенца брать надо и ложить на лежак! — настаивает охранник. — Еще скажите — накладывать. — Хорошо, в следующий раз возьмём! — вмешиваюсь я. — Мы ж уже доказали, что свои! По работе такое поведение у нас называют «синдром вахтера», хотя здесь всё не так просто. — А я почем знаю — «свои — чужие»? Что мне, каждого из вас в лицо теперь запоминать?! Не назапоминаешься! Вот полотенце есть, и сразу видно! Порядок быть во всем должон! Положено полотенце, значит, бери! Охранник наконец-то отстаёт от нас и устремляется к другим «бесполотенечным». Дело в том, что, как я уже рассказывал, на пляж, пусть и частный, постоянно каким-то образом проникают посторонние. С них берут за вход по пятьсот рублей, когда «выявляют». Вот почему ещё так много народа. С частным пляжем я лично не втыкаю, потому как всегда считал, что именно в России их нет. Но правомерный скандал затевать не собираюсь. Чем меньше народа здесь будет, тем лучше! И вот наконец-то я чешу в воду и безумно радуюсь, что не забыл приобретенные в Гурзуфе «коралки» — «не позволю над собой издеваться!». Без этих шузов, други, на сочинских пляжах просто никуда. Это в Крыму я думал, что лежу и хожу по булыжникам. Теперь точно знаю, что вот там-то мелкая галька была. В Сочи попадаются камни размером с женский кулак. И конкретно на нашем пляже какие-то дикие перепады по высоте. Я долго примериваюсь, как вообще зайти в воду, чтобы не переломаться с учетом волны, хотя… Чего ещё ждать от Чёрного моря? Спокойным оно бывает очень редко. Зато вода вполне комфортной температуры, и хорошо освежает. Вдоволь наплававшись, возвращаюсь к родительнице, теперь её очередь купаться, а моя — детально разглядеть пляж. Сочи и Гурзуф роднят спасатели. Они здесь такие же горластые, и с воплями отрываются в громкоговорители. — Граждане, в сто первый раз за сегодня повторяю: оставьте в покое буйки!!! Вы вчера дружно ломали спасательный круг на волнорезе. Сегодня у вас новая мода?! Теперь за буйки взялись?! Как можно сломать спасательный круг, представляю себе с трудом. Зато начинаю понимать, что эстакада, под которой мы прошли, это продолжение набережной, где я ещё не гулял. Но как попасть на неё с пляжа, пока до меня не доходит. В углу при входе есть крутая винтовая лестница, но наверху закрыта калитка, чтобы, опять же, чужие не прошли. — Мужчина, бл*ть, я именно к Вам обращаюсь. Ну, доплыли вы до этого буйка! Что я вам всем тут полчаса назад популярно объяснял?! Это обычная канистра из-под бензина. Что в этом недоступного?! Убедились лично?! Всё! Отцепляемся от буйка, разворачиваемся и двигаем взад! Правда, сплавать, что ли, самому позырить — канистра или нет? Около часа дня мы тянемся обратно в номер, чтобы не сгореть в первый пляжный день. Пока мать принимает душ, а я курю, в номер стучится горничная. Я её впускаю, здороваюсь и возвращаюсь к сигарете, оставленной в импровизированной пепельнице из пустой жестянки, в которой вчера в индивидуальных порциях подавали паштет на ужин. — Аааааа…ауиуиуи! Аааааааааа! — натурально пожарной сиреной заливается тетка. — Что такое? В чём дело? — испуганно подскакиваю на месте. Когда рядом раздаются такие звуки, сразу понятно, что происходит нечто экстраординарное и связанное с чем-то опасным для жизни. — Нельзя в номере! Ни в коем случае! — косится женщина на сигарету и выразительно мотает головой. — Штраф большой! Тушу сигарету, иду к бумажнику, достаю тысячу. —Теперь можно? Деньги оперативно исчезают в кармане горничной. «Старшей», как написано на её бейджике. — И теперь нельзя! — продолжает она энергично мотать головой. — Это не потому, что я такая вредная! В правилах отеля запрещено! Вы же знак видели! И если кто пепел заметит, тоже оштрафуют. Но сегодня я ничего здесь не видела! — Блэт, ну, как жопой чувствовал. Курить-то мы, конечно, не бросим. Ну, чо, теперь, по утрам гостиничный балкон драить?! — переобувается внутренний голос. Вымыть пол — говна вопрос. Но как бэ я не с этим ехал в Сочи и в гостинцу. А курят тут на самом деле через номер, судя по доносящемуся дымку. — И ещё, можно что-то с голубями сделать? А то чувствую себя так, как будто поселился в голубятне! — произношу уже я сам. Бессмысленность своей фразы понимаю ровно в тот момент, когда заканчиваю спич. Это я, опять же, не знаю, какие мордования меня ждут впереди. — А что я с ними сделаю? Это ж божьи птички. Где хотят, там и бродят. Как я им запрещу? — философски и ожидаемо вздыхает горничная. В «Пятерочку» я выбираюсь во второй половине дня. До маршрутки ещё надо пройти несколько кварталов. И вот что странно: на небольших улицах, которыми пока иду, нет привычных светофоров. Это очень напрягает, потому что машины несутся на вполне себе московской скорости и тормозят в самую последнюю минуту, когда ты уже мысленно прощаешься с жизнью. Да, в Питере тоже есть участки улиц, не оборудованных светофорами. Но такие места водители у нас знают, и все-таки пытаются ехать на более медленной скорости. А здесь какая-то русская рулетка: успеет или нет? Маршрутки ходят одна за другой, есть и городские автобусы. До магаза я доезжаю быстро, там беру сахар, молоко, пару йогуртов матери, лимон себе в кофе, какую-то тряпку для мытья полов, порошок, пластиковую миску, которая станет условным «ведром» и устремляюсь к заветной полке с непродовольственными товарами. Бл*ть! Есть всё: тапки, халаты, носки, колготки. Трусы женские, детские. Мужских нет! Никаких размеров! Ловлю сотрудницу магазина. — Девушка, а, что, вообще происходит с мужскими трусами? Почему их нет? Продавщица как-то странно посматривает на меня и начинает подхихикивать. — С начала лета какой-то бешеный спрос просто! Товар сезона! Только выложим, за полчаса все подчистую сносят! — Да ёж же твою медь! Неужели все мужики массово трусы в отпуск взять позабывали? — изумляется внутренний голос. — Так, а какие-нибудь там бутики с нижнем бельем в городе есть? — Есть, но Вам в обратную сторону надо ехать! Дальше вот реально происходит сцена: «Шурик покупает транзисторы у спекулянта». Это в 2021-то году! В Сочи! Такое я себе в страшном сне представить не мог. Так же как и то, что в отеле займусь мытьем полов на постоянной основе. Мужик залихватски подмигивает мне, и я ныряю в щедрые недра его распахнутого пиджака. — Тьфу, Жорка! Опять на несчастных туристах наживаешься! Хоть из магазина для приличия выйдите! — взвизгивает девица. На обратном пути я больше не занят делами в своем мобильнике, как было в поездке к «Пятерочке», и смотрю по сторонам. И наконец-то впиваюсь глазами в переправу. Она реально высокая, а внизу, под ней находится… как в низине часть города. Опять же удивительно. Только что мы ехали по его ровной части. На нее мы снова въезжаем, как только оставляем позади переправу. Города на холмах я видел в своей жизни и не раз. Но вот города с такими низинами — это что-то новенькое. «Сочи — город контрастов», — сказал бы Семен Семенович Горбунков, оказавшись там. Это я, как всегда, ещё не знаю, насколько интуитивно прав. Пока иду к бювету, замечаю, что на лавочки, как те голуби, выбрались местные, со своим незамысловатым товаром: клубникой, персиками, голубикой, ежевикой, малиной, черешней. Между лавочками торгуют какой-то жёлто—лимонной жидкостью и квасом. Первое гордо именуется безалкогольным мохито. Но, судя по внешнему виду, никакого отношения к этому напитку не имеет. Квас стоит как-нибудь попробовать. Детвора резвится с кукурузой и сахарной ватой. Ради интереса прицениваюсь к кукурузе. Мама дорогая…початок в Питере стоит сто рублей, здесь сто пятьдесят! А мы ведь точно не аграрная столица и кукурузу не выращиваем. Хотя с такой погодой у нас скоро и арбузы будут не хуже астраханских. В Сочи по-прежнему прохладнее, чем в Петербурге. В номере долго стучусь, прежде чем мать открывает. Уже даже начинаю думать, что она куда-то вышла. — Извини, что-то на балконе засиделась. Здесь так легко дышится! — объясняет родительница. — Пройдемся перед ужином, как всегда? Из слов и их конструкций (характерное — «как всегда», хотя мы тут только второй полноценный день), которые употребляет родительница, я понимаю, что ей в Сочи нравится. Ну, хоть кому-то хорошо. В этот раз я задаюсь целью попасть на ту набережную, которую видел с пляжа. Долго кручусь по нашему отельному парку и в итоге соображаю, как здесь все устроено. Собственно, площадь нашего отеля замыкает на себя два участка набережной. Один начинается внизу, где заканчиваются границы нашего верхнего парка (не путать с нижним, где бассейный комплекс) и ведет к Морскому вокзалу (но до него тоже надо дотопать). А второй, опять же, стартует от зелени и направляется в сторону Адлера. Этот участок, походу, с более демократичными ценами. Но стоит всё тоже некисло! Стаканчик с черешней, который я брал в Питере, по 100 рублей, здесь 120 рэ на набережной. Мы что теперь, тоже получается, ключевой производитель этой ягоды? Которая растёт на улицах как яблоки-дички?! Я всё понимаю — курорт, грех не воспользоваться отдыхающими, но нельзя же так борзеть! Это уже по возвращению в Питер я остываю и логически дохожу мозгом до двух простых вещей: во-первых, мой город является столицей не только Северной, но и столицей торговых сетей России. На них приходится до восьмидесяти процентов продаж. Этот показатель даже в Москве меньше. Такие гиганты приобретают товары колоссальными партиями, потому могут выторговать самые низкие закупочные цены за счёт объёмов, а потом делать скидки и организовывать распродажи. В «Пятёрочке» я о черешне как-то не подумал, так как был озабочен более важными целями (надо бы, кстати, опять туда мотнуться). Во-вторых, москвичи не возмущаются ценами в Сочи, потому что имеют у себя дома примерно такие же. И именно из-за этих перепадов в стоимости все и вся так любят гонять в Питер, где чувствуют себя состоятельными людьми. Но, как говорится, «это наши сугубо еврейские московско-питерские разборки», — смотри «Ширли-Мырли». Все это мне разъяснил спикер, благодаря которому я всё-таки решил написать эту историю. И, конечно, все эти светлые мысли не доходят в мою голову, пока я ношусь по набережной и стараюсь во всем разобраться.