Ноша (не) по плечам (основная кампания, акт I)
19 июля 2022 г., 13:00
— Никогда не была в горах, — говорит ему Альриэн, по-кошачьи жмуря темно-зеленые глаза на закат. — Здесь… Не так красиво, как говорят. И холоднее, чем я думала.
— Думаю, вы читали про горы лишь в путеводителе Воло, — отвечает он бесстрастно. Альриэн слабо фыркает:
— Все так очевидно?
Вместо ответа он пожимает плечами, рассматривая ее больше с любопытством, чем с сомнением: она и ее дурной отряд могут о себе позаботиться, Касавир успел в этом убедиться, но не так уж часто он встречал аасимаров. Интерес — естественен. Он надеется, что не оскорбителен.
— Можно спросить? — говорит она вдруг. Касавир коротко кивает. — Ты… — она мешается. — То есть, вы… Вы хотели когда-нибудь вернуться обратно? Куда-нибудь до… до чего-нибудь?
Альриэн, по ее собственным словам, всего семнадцать лет, но — виной тому небесное наследие или же божественное покровительство, что она пытается скрыть, но для него очевидно сквозит светом в ее волосах и глазах — она гораздо проницательнее своих сверстников. Касавир думает, что это и внушает уважение, и слегка расстраивает: рано повзрослевшие дети — это всегда трагедия, так или иначе.
— Можно на ты, — говорит он мягко. Альриэн кивает, не глядя на него и слегка зардевшись. — И — да. Хотел бы. Иногда.
Они молчат. Закат остывает над горами, опускается в темноту и оставляет их в темноте; Альриэн рассеянным, привычным жестом сплетает шарик света над своими пальцами.
— Я не знаю, что делать, — говорит она совершенно откровенно. Касавир успел понять, что она почти всегда говорит открыто — и что ему это крайне импонирует. — Я должна бы идти вперёд, но какая-то моя часть хочет просто спрятаться и закрыть глаза. Я знаю, — она смеётся. — Это не лучшие слова, но что есть, то есть.
— Я слышал о том, что вы сделали для Невервинтера, — отвечает Касавир, и привычный яд вплетается в мысли: но тебя там не было, предатель, ты был здесь, пока город рвали на части гильдии воров и остатки стражи.
— Вот как, — тянет Альриэн слегка неуверенно. Касавир улыбается:
— Вы уже сделали очень много. Не стоит требовать от себя невозможного и нести Фаэрун на собственных плечах. Всегда найдутся те, кто разделит ношу.
Она смотрит на него, и ее глаза в сумерках кажутся черными.
— Как Катриона и остальные? — Альриэн тепло улыбается, но ее улыбка тут же потухает. — Но что, если… если ты предназначен совершать невозможное? Если ты должен, если такова твоя суть? Что делать?
— Зависит от того, кто сказал, что это — единственный путь.
— Тот, кто не ошибается.
— Ошибаются все. Даже боги.
Глаза Альриэн расширяются, и она отступает на шаг. Касавир спохватывается:
— Прошу прощения, я не хотел задеть вас. Или вашу веру.
Вопреки его ожиданиям, она смеётся.
— Вы… Ты и не задел. Просто странно слышать такое от паладина.
— Говорят, что паладин — это его меч, — отвечает Касавир тихо, вспоминая, пересказывая. — Но паладин служит и рукой, что направляет его. Решения все ещё принадлежат ему, а не его богу.
— Пожалуй, я понимаю, — отзывается Альриэн, помолчав. — Спасибо.
— Рад помочь.
— Паладины всегда так говорят?
Вопреки собственным ожиданиям, он улыбается.
И не отвечает.
