Пока не клади монет на мои глаза

— То есть ты просишь меня выследить Круг Топей по этой карте, — с лёгким высокомерием уточнил Епископ. Глаза у него уже паскудно горели — так, словно в оплату он потребует целую Крепость и саму Альриэн со всеми ее потрохами, чтобы освежевать на досуге. — Именно так. — Какая честь для скромного разведчика, Капитан, — не унимался Епископ, уже откровенно напрашивающийся то ли на на грызню, то ли на выпрашивание помощи. — Отчего же вы столь высоко цените жалкого следопыта? — Не ломай комедию, — сощурила глаза Альриэн. — Я знаю, что тебе нужна плата. И заметь, что ни разу не нарушала условий наших соглашений. — Все когда-то бывает в первый раз, капитан. Но речь о другом. С чего это ты взяла, что я не брошу тебя где-нибудь в Топях? Ты же не рассчитываешь всерьез на своего горе-папашу, правда? — Не рассчитываю. И что с того? — Ты будто глухая, капитан. Что, не можешь услышать вопроса, который тебе задаёт чернь? Ей до боли захотелось стукнуть по столу или по его голове — со всей дури, может, ещё призвав Милила и обуглив священным огнем всё даже не до костей — до души. — Ты не предашь меня, — ответила она настолько спокойно, насколько могла. — Не предашь меня сейчас, если точнее. Ты — опытный разведчик, ты наверняка заготовил себе путь отхода, и не один, и я не прошу тебя ни отказываться от них, ни остаться со мной, ни рассказывать о них. Мне достаточно того, что я знаю. — Кто много знает, крепко спит в земле, капитан, — Епископ чуть наклонился в ее сторону, почти угрожая, почти нападая — но все лишь почти. — Но в чем-то ты права. А что, если эти пути отхода лежат через твою смерть? Об этом ты не подумала? Или так уверовала в собственную неуязвимость? Альриэн чуть отклонилась назад, не отводя взгляда. У Епископа были красивые глаза и красивые руки — но вот взгляд и хватка были страшны; она не знала, какое впечатление производит, когда невольно пытается походить на него в этой угрожающей повадке, но надеялась, что хотя бы не худшее, чем он сам. — Я не верю ни в собственную неуязвимость, — медленно произнесла она. — Ни в твою верность. Ни в твою глупость. Такие, как ты, знают, чего хотят и как хотят — и ты не хочешь стать безмозглой нежитью. Ты не хочешь быть связан. А Король Теней никогда не обещал никому свободы. Епископ смотрел на нее с тем же выражением, с каким когда-то говорил, какая же она дура, что не замечает, как Касавир готов пожертвовать собой ради нее, как не понимает, что Касавир хочет сказать каждым словом и жестом, как она слепа до идиотизма — и Альриэн попыталась понять, попыталась почувствовать; однако смысл ускользнул от нее, и лицо Епископа осталось для нее совершенно, тоскливо непроницаемым. Они мыслили в чем-то схоже, но порой ей казалось, что они стоят на разных краях Фаэруна и ее наивная уверенность в том, что она хоть что-то в нем понимает — совершеннейшая глупость. Но зачем ей нужно было понимать это? Просьба и ответ — вот и все. Лишние сложности никогда не были нужны ни одному из них; может, поэтому они, поначалу покружив вокруг друг друга, так быстро разбрелись по разным углам. — Умно, капитан, — сказал Епископ непонятным тоном. — Хорошо, так уж и быть, ты права в своих размышлениях. Как почетно, что я занимаю в них такое… обширное место. — Ты поможешь? — Двойная оплата, капитан, неужто я должен говорить это? — Принято. — И половина вперёд. — Согласна. — Не слишком ли легко ты соглашаешься? — в ухмылке Епископа определенно было двойное дно. — Неужели все, что нужно — это попросить? — он поцокал языком. — Как же все просто, оказывается, в Топях, а я и успел забыть. Она поняла, что он хочет сказать — и с деланным спокойствием пожала плечами. — Я соглашаюсь, потому что я все равно заплачу тебе эту же сумму. Мы оба знаем, что тебе нужно — и почему. И тебе попросту нет смысла предавать меня сейчас. Может, позже, после войны, когда снова начнутся препирательства с Лусканом и когда осколком заинтересуется хотя бы Келбен Арунсун. — Не слишком ли много звёзд с небес ты пытаешься похватать? — Не ты ли говорил, что только дураки сидят и ждут, пока им в рот упадет яблоко? Он молчал. Альриэн не хотелось думать, почему перья на ее спине напряглись, покалывая кожу от лопаток до шеи аккуратной полосой. Милил хотел сказать ей что-то — но она к своему стыду не могла уловить оттенков, только общее «берегись». Будто бы это было непонятно. Это же был Епископ. — Не слишком далеко загадывай, капитан, — сказал он тихо. — Все твои рассуждения всегда могут оказаться ложными, если ты их строишь на иле, где тропы меняются каждые пару часов. Она поняла, что он хотел сказать этим только в Мерделейн, когда все заканчивалось — и начиналось снова. А тогда — неопределенно кивнула и вышла из «Хвоста Феникса». Взгляд Епископа впивался ей стрелой между лопаток.