В горах и сомнениях (основная кампания, акт I)
19 июля 2022 г., 16:22
— Что рождается от пепла? — как-то бросает Альриэн в теплое, уютное молчание между ними. Касавир смотрит на нее внимательно и тепло — пожалуй, она могла бы влюбиться в один этот взгляд, если бы ее сердце не принадлежало ее богу безраздельно: и как учителю, и как идеалу, и как возлюбленному.
…возможно, если бы Касавир был моложе?
Она старается отгонять такие мысли: глупо это и отдает дешёвыми романами, которые привозил Гамлен; Альриэн знает: здесь, в Невервинтере, они раскупаются не так хорошо — что радость для деревенских девушек, городских лишь заставит скривиться.
Городские бы наверняка кривились и на Ярмарку Жатвы, и на нехитрые развлечения, и на бардов, которых любая девушка сочла бы за счастье очаровать. После Невервинтера, гордого и сильного даже в упадке, Западная Гавань кажется мелкой и простой что песок.
— Говорят, что новая жизнь или новый пепел, — отвечает Касавир, помолчав. — Зависит, вероятно, от того, кого спрашивают.
— Я думала узнать, что ответишь ты, — говорит Альриэн, улыбаясь. — Это была загадка. Одна из тех, которые пишут маги.
— Такие загадки всегда были в ходу, — улыбается он в ответ. — В какой-то момент ты просто знаешь все ответы. Что было раньше: курица или яйцо?
— Городские говорят, что яйцо, а деревенские, что курица, — подхватывает она. — Не всегда, но часто. Так можно узнать, откуда человек, если у него правильный выговор и одежда по размеру. А зачем ассасин убивает членов одной семьи?
— Чтобы снова увидеть заказчицу.
Она смеётся.
— Ладно, это не очень честно. Мы знаем ответы.
— Что именно ты хотела узнать? — спрашивает он. — Ты можешь просто спросить, я не стану лгать.
— Я знаю, — она молчит, покачиваясь с пяток на носки. Даже если она поднимается на цыпочки, она все ещё ниже — это внушает ей и странную теплоту по отношению к Касавиру, и смутную тревогу, неясное воспоминание детства — огромного Уила Моссфелда, нависающего над ней, пока она верещит как попавший в капкан заяц. — Иногда мне сложно спрашивать прямо. После того, как я покинула Гавань, порой мне кажется, что я даже хожу как-то неправильно, уж не то что вопросы задаю.
— Я ведь не буду осуждать.
— Всегда есть самобичевание, — Альриэн слабо улыбается. — Ладно… Я хотела спросить, чувствуешь ли ты себя излеченным Родником? Тем, что ты сделал там. Тебе стало легче?
Касавир молчит.
