Твоя любовь – мой главный страх

Безмамные

Jean: Я всё ещё не понимаю, зачем вам такое название чата Venti: Стильно модно молодежно ChildeOmega: Вот вот Единственный не безмамный это Скарамуш Scaramouche: Мм, завались ChildeOmega: Мы начинаем забывать о том как тетя Райдэн таскает тебя за ухо Scaramouche: Не лезь в мою жизнь, боже ChildeOmega: А что так? Забыл свою прошлую компанию друзей? Diluc: Закрыли оба рты. Чат не для ругачек и ваших личных разборок Kaeya: чорт Venti: чорт Kaeya: ОДНА МОЗГА НА ДВОИХ Lumine: Я придумала отличную идею Давайте на выходных на каток сходим? Группой людей Отказы кстати не принимаются Ihavebookskink: Мы с Юнем будем! Heizou: Женатики ... *Кьютли плачу в одиночестве* Kuki: Когда-нибудь ты позовешь Казуху на свидание нормально, но не в этой жизни. Heizou: Иу уйди Itto: МОЯ БАНДА АРАТАКИ ПРИДЕТ НА КАТОК! Venti: мм каточек я такое ни люблю((( Kaeya: вай как так Мы с Дилюком идём кста Тыщу лет не были там Venti: Только ради брошек пойду Hutaolovesyanfei: Мы с Яночкой тоже пойдем И Срака тоже ChildeOmega: СРАКА ОРУ Scaramouche: Ори дальше Xiangling: О оо Мы с Казухой и Сяо тоже идём ! И Гань Юй с Кэц тоже Heizou: Смотрю Я ТОЖЕ КСТАТИ Kuki: Когда уже можно писать про то, что ты каблук? Heizou: Я ЖЕ СКАЗАЛ УЙДИ Jean: Будьте аккуратнее, там лёд и опасно Venti: В последний раз когда я там был я сломал себе руку Kaeya: Лютый Дилюк тоже идёт Diluc: Только чтоб с вами ничего не случилось. Ayaka: Ух ты! Каток, обожаю Мы с Томой и Аято тоже будем!!!! Lumine: Как много людей, не ожидала аж Тогда у катка возле тц в 16:40, надеюсь всем удобно в субботу ChildeOmega: Для вас что угодно моя принцесса Lumine: Щас бы как ударила тебя по башке ... <3 Heizou: Казуха а можно я- Kuki: ЗАКРОЙ РОТ Heizou: *голосовое сообщение* Только если хуем К- Kuki: Надеюсь на него упал метеорит.

***

Сколько прошло с начала отношений Чун Юня и Син Цю? Месяц, полгода? Все намного проще, прошла лишь неделя. Хотя и чувствовалось так, будто они были вместе всю свою жизнь (только для Син Цю), хотя Чун Юню казалось, что время и правда тянется слишком уж долго. Про их взаимодействия вообще стоит лучше молчать. – Хей, Юнь! Как ты умудрился снова победить меня, – он обижено растягивает каждую букву, переворачиваясь на чужой кровати и выпуская из рук джойстик. Это была уже десятая их игра в Мортал Комбат и Син Цю каждый раз проигрывал с позором, не нанеся даже единого удара. Да, он не был профессионалом в приставках, ведь у него никогда не было ее, и что? Парень, сидящий на полу лишь немного усмехнулся с этого. Конечно, он и сам не был лучшим из лучших, но играть умел хорошо. Они сейчас были у Чун Юня дома, пока у его тети были важные дела на работе. Она, кстати, была юристом и по совместительству подменяла учителей в школе, ведь была знакома с Е Лань. А жил голубоволосый с тётушкой, а не родителями по причине того, что школы тут лучше и городок приятнее, в отличие от того, где работают его мама с отцом. Выбраться из душного города удалось только сыну, ведь работа себя не найдет и не сделает. Ему повезло быть племянником состоятельной женщины без детей и мужа, которая ну уж очень сильно его любит. Парень ни на что не жаловался, у него был уют дома, как и забота со стороны опекуна. Крыша над головой и все самое лучше, только попроси об этом. Если так подумать, он желал не о богатстве, власти или чего-то таком. Чун Юнь всегда хотел найти друзей, хотя и в родном городе у него получалось это крайне плохо. Называли чудиком и тупицей за то, что он не может выражать яркие эмоции, ибо будет что-то по типу "аллергии". Дети не любят непохожих на себя людей. Жестоко то, что они отбирают себе в друзей только шумных и самоуверенных, оставляя других позади. Парню казалось, что он был белой вороной среди всех, вплоть до шестого класса, когда он наконец уехал из такого ужасного места. Он пообещал себе, что никто не узнает о его слабости на новом месте. Тогда его и встретил Сяо, старше него на год, но это не помешало им стать хорошими друзьями. Чун Юнь доверял ему все свои переживания и секреты, можно сказать что он был ему как старший брат. Позже, он также пересекся с Сян Лин, хорошей, но гиперактивной девушкой. На тот момент она была его одноклассницей, да что уж говорить, они и сейчас учатся вместе. Они и сами не поняли, как стали друзьями. Гань Юй была в их компании ещё с самого начала, ведь являлась младшей сестрой Сяо. Спустя пару месяцев к ним присоединилась Кэ Цин, староста класса парня с янтарными глазами. Всегда готова помочь, разве не прелестная? А ещё позже, когда Чун Юнь был уже в девятом классе, к ним в группу влился Казуха. Он тогда перешёл из другой школы, ибо она уже была старой и правительство собиралось ее снести. Так, по счастливой случайности, они все и стали хорошими друзьями. Но быть активным и социальным в новых знакомствах для парня с голубыми глазами было всё ещё трудно. В свою очередь для Син Цю завести нового друга было не проблемой. Он не сталкивался с социальными проблемами, от него не отворачивались ровесники, ведь единственные знакомые которые у него были, это его компания. Тогда они со Скарамуччей познакомились в какой-то игре, название которой они уже не помнят, и парень предложил добавить Цю к себе в группу. А уж когда он пришел в свое новое (и первое) учебное заведение, никаких проблем даже не возникло. Да и какие трудности могут возникнуть? Просто подошёл, поговорил, подружился и все! Принцип синеволосого парня всегда работал, по крайней мере, ему так казалось. Син Цю снова откинулся на кровать, уже рассматривая всю комнату. Конечно, был не особняк, но довольно приличная квартира. Но комнату Чун Юня было можно сравнить с классом в их школе. Она была просторной, в углу стояла двухместная кровать (очень, кстати, удобно для одного человека), а рядом с ней пара тумбочек. Напротив спального места был огромный шкаф с вещами, хотя, заглянув в него, Цю отметил, что у голубоволосого очень мало вещей. Не любит? Все возможно. Стены выкрашены в серый цвет с белой полосой посередине, а интерьер дополняла голубая мебель. Парень уже успел задаться вопросом, не тускло ли тут для Юня, на что получил лишь мотания головой. Рабочий стол находился прямо у шкафа, а на стене был телевизор. Роскошь. Мягкий ковер и небольшой журнальный столик делали картину ещё лучше. – Знаешь... – Син Цю поднял руку вверх, будто бы тянувшись за чем-то. Пальцы выглядели бледными на фоне белого потолка. Он чувствовал себя сейчас таким нужным. Так хорошо и уютно. Проводить время со своим парнем было прекрасно, настолько, что возвращаться домой просто не хотелось. Юноша чувствовал себя свободным, когда другой рядом. – Я бы хотел когда-нибудь написать свою книгу. Представь, она станет популярной и мое имя будет знать почти весь мир! – Так... Почему бы тебе не написать ее сейчас? – неловко спросил другой, смотря в сторону Цю. Да он вроде и начитанным был, хорошо знал языки и мог с лёгкостью составить интересные для чтения предложения. Чун Юнь бы даже сказал, что он перестал его раздражать. Теперь парень с янтарными глазами казался другим, более открытым и нежным, нежели смешным и шутливым. Да, определенно такой Син Цю ему нравился больше. Хотя, он сам бы сказал, что не нравится, а нейтрально относится. Он уже сам запутался в этом. – Ох, если бы я только мог. Отец готовит меня к тому, чтоб я взял на себя его бизнес. Он бы не одобрил то, что я пишу книги, а не увлекаюсь учебой все время напролёт. Я никогда не просил его об этом, но мое слово почти ничего в доме не значит, понимаешь? – в голосе можно было услышать разочарование. Парень прикрыл глаза руками. Он казался таким искренним сейчас, и Юнь был даже удивлен тому, что он доверяет ему вот так вот свою личную жизнь. И он совсем не учел тот факт, что они встречаются уже неделю. Он также не учел тот факт, что внутри становилось теплее от таких разговоров. – Но ты ведь сам определяешь свою судьбу, разве не так? – да, они впервые так открыто беседуют между собой. И ведь было хорошо, так приятно даже в тишине, когда они пытались собрать мысли в одно предложение. Возможно, это был один из тех разов, когда Чун Юню было комфортно. Комфортно с кем-то, вроде него. От таких мыслей он сам немного поморщился. – Начну определять свою судьбу сам, получу по шее и останусь на домашнем обучении навсегда. Я ведь никогда в школу не ходил, ха-ха, – голубоглазый парень не мог проверить ушам. Никогда не ходил, вправду? Звучит, как что-то невозможное, ведь все ходили хоть раз в учебные заведение, да? – звучит странно, да? Я всю жизнь учился дома с индивидуальными учителями. Так сказать, чтоб я лучше усваивал материал, и чтоб никто мне не мешал. Чувствую себя Рапунцель какой-то, боже мой. Ну, а ты значит у нас принц, который вызволит меня из замка? – он усмехнулся, ведь и в правду не был против такого. Чун Юнь в свою очередь немного залился краской от такого резкого заявления, хотя и видно было только его уши. Неужели у Син Цю получилось смутить его, спустя грёбаный месяц? Это можно считать победой, достижением в его жизни! Заставить такого хладнокровного и стеклянного мальчика краснеть от одних только слов. Чун Юнь в свою очередь был смущён не из-за слов, а своих же мыслей: «может и в правду вызволю». – А ты? О чем мечтаешь, хм? – он подполз ближе, ставя подбородок на чужую макушку. И в правду, о чем мечтаешь Юнь? Он и сам не знает ответа, будто не он должен ответить, а кто-то за него. Юноша привык подстраиваться под людей, делать то, что им угодно, но о себе он как-то и не задумывался. Что бы он хотел больше всего на свете? – Я... – он снова замялся, не зная что сказать. Вновь погрузился в собственные мысли, бегая глазами по комнате. В голове муть, а на голове ощущается чужая головушка, от чего становится спокойней – мечтаю о том, чтобы дорогие мне люди были счастливы? – Какой ты банальный, бу, – Син Цю взъерошивает чужие волосы, а после берет подушку и кидает прямо в лицо Чун Юню. Прямое попадание в цель! – Десять очков мне за точность! Так и началась яростная битва подушками. Каждый старался уворачиваться, как только мог, но получилось не очень. Вся комната была усыпана подушками с дивана и кровати, превращая помещение в мягкое царство. Парень с голубыми волосами был беспощаден по отношению к другому, это ведь настоящая дуэль! Такими темпами, они валялись на полу, усыпанные спальными подстилками, поедая мороженое. Откуда они вообще его достали? По крайней мере Син Цю успел получить подзатыльник за то, что чуть не уронил свою порцию на ковер и ныть о том, что Чун Юнь его не любит. Да, это определенно было хорошим решением.

***

Чурки 55 рублей по скидке Hutaolovesyanfei: Так чо я предлагаю Мы завтра на каток идём Давайте вместе вчетвером встретимся а там уже к ним пойдем?? Yanfeiloveshutao: Да! Хорошая идея Scaramouche: Разве наш Син Цю не идёт со своим лютым бойфрендом? Уверен они даже ни разу не целовались Ihavebookskink: СХОДИ К ЧЕРТУ ПОНЯЛ Scaramouche: ОРУ РЕАЛЬНО ЧТО-ЛИ Ihavebookskink: ГОВОРБ ЖЕ УЙДИ Я по твоему сразу целоваться лезть должен Hutaolovesyanfei: Мы с Янь Фэечкой каждый день целуемся в губки, в щёчки в шею а еще- Ihavebookskink: Спасибо, подробности не нужны А так давайте реально вместе пойдем, почему нет Scaramouche: Мир схлопнется когда С*н Цю засосет своего казанову Ihavebookskink: Я пну тебя на катке чтоб ты себе жопу отбил понял Scaramouche: А мне кажется жопа будет отбита у тебя после первой брачной ночи Ihavebookskink: .

***

Снова это противное зеркало напротив ужасно режет глаза. Мешки под ними же, худощавое тело с каплей мускулов и бледное лицо. Ему было тошно смотреть на самого себя, такого слабого и ни на что негодного. Единственное пятно на лице – искусаные до крови губы от собственных нервных срывов. Ему хочется расцарапать это лицо до кровавых подтёков и покраснений, чтоб его нельзя было узнать. Стереть эти чёртовы глаза, никогда больше не видеть их и скрыться от чужих взоров. Вздох. Ему чертовски мерзко. Парень собирался на тот самый бессмысленный, по его мнению, каток. Да, выходил он не часто, да и зачем? Там ещё и будет Тарталья-Чайлд-Аякс, которого видеть конкретно не хотелось. Слишком уж много их связывало, и все было неприятно, по крайней мере ближайшее лет сто. Лучше тысячу, чтоб уж наверняка. От одного чужого лица юноше хотелось скривить лицо. Он был первым его другом в школе, но дальше у них не сложилось. Может, это все было к лучшему. Скарамучча надел самую обычную черную футболку с фиолетовой молнией посередине и пару широких темных штанов, с резинкой на конце. Стандартный его набор выхода на улицу, считая ещё и черные конверсы. Он умеет надевать что-то, помимо темного цвета? Красная подводка для глаз туда ну никак не подходила, но он красил ее только по принципу, что ему нравится. Он бы не сказал, что выглядел красавчиком, но такой образ вполне его устраивал. Накинув сверху болотную джинсовку, парень пошел к выходу из дома. – Я ушел, буду вечером, – послышалось на всю квартиру и ответа он, конечно же, не получил. Это раздражало его ещё больше. Если бы его любимая «мамаша» интересовалась его жизнью чаще, их отношения можно было бы спасти. Хотя, он подумал, что уже поздно. Поздно что-либо менять, ведь им обоим плевать друг на друга. Парень уже подходил к месту назначения – маленький супермаркет, недалеко от торгового центра, где и располагался каток. Он успел проклясть Ху Тао за идею, ведь ходить пешком он не особо любил, а особенно в одиночестве. Дорога туда составляла минут десять, настоящая пытка, хотя уже и было начало октября. Иногда на него заглядывались посторонние глаза, что было жутко неприятно. Он буквально хотел скрыться от них подальше. Единственное, что спасало Скарамуччу – наушники в ушах и его любимый метал, который заменялся фонком. Музыка спасала его от внешнего мира, да и от внутреннего тоже, ведь там у него творится черт пойми что. А именно, он был забит одним именем: «Казуха», рядом с мыслями о том, насколько же он ужасный партнёр для Каэдехары. Ждать других долго не пришлось, спустя пару минут к нему подошёл Син Цю, а за ним пришли уже и девушки. Конечно, Скарамучча поругался на них за то, что ждал целых три минуты, вообще-то! Остальные отшутились и отправились в путь до места их развлечения. – Слушай, я давно хотел спросить, почему вы с Тартальей в таких напряжённых отношениях? – Син Цю наклонил голову в знак вопроса, ведь ему и в правду было интересно, что же у них случилось. Если ещё считать ситуацию в чате группы, то он был жутко заинтересован, с чем все это связано. Скарамучча не часто рассказывал о своем прошлом, в особенности о семье. Но парень точно знал, что Скарамуш был связан не только с Аяксом, но и с Синьорой, которая являлась учителем английского языка. То, как он избегает обоих, уже можно было назвать загадкой. Син Цю ощутил странный взгляд на себе. – С чего тебя волнует это? – Вообще-то нам тоже интересно. Ты ничего не рассказываешь о себе, так ещё и то сообщение в чате. Его видели все, что у вас там за тёрки? – уже настаивала Ху Тао, которая была не меньше заинтересована, чем парень с синими волосами. Всё-таки большинство людей а школе обожали Тарталью, что же надо было сделать, чтоб они так ненавидели друг друга? Да, у Скарамуччи возможно и был скверный характер, необычная манера поведения и жуткая прямолинейность, но это ведь не повод писать такие сообщения. – Вы отстанете, если я скажу? – да, вспоминать прошлое ему не особо хотелось, но зная людей рядом, они не отвяжутся. Получив кивки и понимающий взгляд от Янь Фэй, он принялся за свою заветную историю. – Он был моим первым другом в этой школе, я тогда перевелся из какой-то ноунеймной частной, которую хотели закрыть. Я тогда был в восьмом классе, мы были одногодками, хотя я и не осмеливался с кем-то познакомиться, вот он и взял под свое крыло или что-то типо того. У него ещё в жопе глисты бушуют, вот он и подружился с учительницей английского – Синьорой, она не так старше нас. Мы втроём были хорошей компанией друзей, нас некоторые даже боялись, представляете? Но все произошло тогда, когда мы почти окончили девятый. – Да тебя и сейчас боятся, лол, – нагло перебила Ху Тао, которая уж очень любит вставить свое слово в разговор. Парень от этого лишь был раздражен, но язвить как-то не хотелось – бедняжка Казуха наверное даже подышать с тобой воздухом остерегался, что уж там говорить о любви. Удивлена, что ты сам с ним познакомился. – Ещё раз перебьешь меня и я не буду рассказывать, что же случилось. И да, Казуха не боится меня, – он сделал акцент на последнее предложение, подчёркивая, что уже готов сойти с ума от наглости Ху Тао. Серьезно, ей было так весело лезть в его личную жизнь? Какое ей вообще дело, – Так вот, мы были втроём хорошей компанией друзей. Мы не любили физику с Тартальей, а как вы знаете, учительницей является моя дорогая опекунша. После уроков мы стащили ключи от ее кабинета. Послышались шаги и медленное проворачивание ключей для открытия двери. Парни пробрались в кабинет, как бы удивительно не звучало, самой физики. Да, они ее буквально ненавидели, но чтоб хоть как-то серьезно насолить им и в голову не приходило. До этого момента. – Ты уверен? Это все как-то странно, к черту нам вообще что-то ей портить? – «я уже и так подпортил ей жизнь своим существованием» пронеслось у Куникудзуши в голове, пока он маленькими шажками подходил к учительскому столу. Ему не было страшно, скорее совсем чуть-чуть не по себе от ситуации, ведь в любой момент кто-то мог их заметить и рассказать все учителям, а неприятностей синеволосому парню конкретно не хотелось. Девятый класс им всё-таки не шутки, и портить репутацию перед выпуском было нежелательно. – Да не ссы ты! Все будет отлично, кто нас видит? Намажем доску мылом по приколу, это самое безобидное и смешное, а после напишем что-нибудь тупое на ее столе, – с энтузиазмом в голове заявляет Аякс, доставая из кармана упаковку с самым дешёвым мылом, пробираясь к учительской доске. Начитался в интернете, что после этого писать мел не будет и тихо смеётся от мысли о будущем дне. Как же глупо будет выглядеть мисс Райдэн! Так ей и надо за все эти завалы учебой, у них что, личной жизни нет? Рыжий юноша отошёл на небольшое расстояние, чтоб оценить свою работу и улыбнувшись, принялся чертить бредятину на классном столе. Ничего умнее «Физика для лохов» он не придумал, а ещё не подумал о своем кривом почерке, который отличить от чужого запросто. Пока Аякс делал свои злобные деяния, Куникудзуши стоял в сторонке и нервно тряс ногой. Такого веселого настроя, как у другого девятиклассника у него сейчас совсем не было, ведь если мать узнает – он покойник. Хотя Тарталья и не на такие подвиги его заставлял идти. Не зря же они придумали друг другу секретные имена: Скарамучча и Тарталья. Они мечтали вместе когда-нибудь стать главами злобной организации и править регионами. Ох, их дружбе можно было только позавидовать. Аякс начал хвастаться своими творениями перед другим парнем, показывая насколько он крутой, а после начал строить рожицу фотографии учительницы физики, стоявшей на столе. Скарамучча уже стал уговаривать его уйти, ведь было поздно, а тот не останавливался. Тогда они чуть не грохнулись на пол, но благо (или нет?) Тарталья успел ухватиться за стол... И снести прибор, связанный с электрическим зарядом. Да так, что он упал и разбился в дребезги, а на полу лежали лишь куски. Лица парней побелели от страха и волнения. – Быстрее уходим, пока сюда не пришли на шум, тупица! – громко прошептал Куникудзуши, хватая того за запястье и выходя из кабинета. Рыжий парень начал судорожно закрывать дверь на ключ, услышав шаги в их сторону, матерясь под нос. Сейчас им обоим было страшно. На следующий день того неизвестного и поломанного прибора не было, как и следов мыла на доске. Каракули же стояли, ибо маркер был перманентным, но учительница промолчала насчёт всей этой ситуации. Было крайне странно, ведь она могла легко устроить судебное расследование посреди урока, пока не выяснит виновника. Лишь Тарталья остался после ее урока, после чего Скарамучча его не видел весь день. Это было странно. – Я дома, – равнодушно крикнул тот. Это не было обязательно, но уже вошло в привычку с самого детства. Когда он снял с себя верхнюю одежду и пошел прямым ходом в зал, его встретили холодные глаза, спрятанные за очками. Этот взгляд не предвещал ничего хорошо, от слова совсем. – Я все знаю насчёт моего кабинета. Я сделаю все, чтоб ты остался на второй год и наконец научился себя вести, – женщина сказала это спокойным тоном, не отрывая взгляда от какой-то научной книги. Если бы Скарамучча сказал, что эти слова повергли его в шок, он бы не соврал. Это было прямое попадание в его сердце. – Что?! Какого? Почему? Что я такого сделал? Это даже не моя затея была! – он сорвался на крик, настолько ему обидно было от данной ситуации. Злость поглощала его. – Аякс мне все рассказал, не ври и не повышай на меня голос. Это ты сломал электрометр, единственный в школе и предложил ему написать все эти гадости, – в этот раз уже Эи стала повышать голос, он уже не был умиротворенным, он был командным, – сколько раз я тебя предупреждала насчёт твоих глупых выходок? И ты ни раз меня не послушал. Ты останешься на второй год и на этом наш разговор окончен. Ну почему мне досталось такое разочарование... Женщина тяжело вздохнула, но Куникудзуши уже не слышал последние слова, он был сыт этим всем по горло. Парень хлопнул дверью в своей комнате, закрывшись и наплевав на то, что скажет его дорогая мамаша на все это. Как она могла? Как Тарталья мог сбросить всю вину на него и рассказать о том, что случилось? Он готов был придушить его друга сейчас за такое. Он буквально подставил бедного Скарамуччу, который даже и сделать ничего не успел. Из-за рыжего теперь он будет учиться по новой и жить в позоре от того, что остался на второй год. Тяжко. – Так я и остался на второй чертов год в девятом классе. Мы прекратили общение и я перешёл в другую группу по английскому, ибо Синьора предпочла считать, что Тарталья не виноват, – Скарамучча злобно фыркнул на свои же слова, уж очень неприятно ему ворошить прошлое. Он решил не углубляться в то, как они прекратили общаться и остановиться на этом. И так слишком много сказал, куда больше? Этим любопытным детям стоит угомониться и не лезть в его личную жизнь. – То есть, Тарталья тебя подставил? Он выглядит таким безобидным если честно, не считая того, что дерётся со всеми, не ожидал, – с интересом добавил Син Цю. Теперь было предельно понятно, почему они со Скарамуччей в плохих отношениях и влезать в них он больше не станет – мы пришли! Перед ними встало огромное здание, в котором было много этажей (а если быть точнее, пять) и вывесок. Это был самый большой торговый центр в городе, а может и в стране, ведь считался одним из самых популярных. Сюда собирались все: подростки, дети, взрослые люди и семьи для самых разных развлечений. От шоппинга до ледяного катка. В этом помещении можно было найти все, что душа пожелает и даже больше. Место назначения компании было в немного другом здании, но оно находилось прямо возле этого чуда их города. Туда они и направились. Дойдя до входа, они уже увидели несколько знакомых лиц: Тарталью с Люмин, Казуху с Сяо и Чун Юнем, Куки Шинобу, Дилюка и Хейдзо. Остальные, видимо, ещё не подошли и вся компания начала ждать остальных. Первым прибежал весь запыхавшийся, но гордый своим видом Итто, крича имена друзей за десятки метров от них, да так, что все люди обернулись. Тот ничуть не был смущён, наоборот, даже стал ещё громче, от чего Куки старалась его успокоить и не позориться. Потихоньку появились и остальные студенты, включая Аято, которого Син Цю лично никогда не встречал. Он выглядел статным и важным человеком, хотя и был всего-то на год старше. Позже ребята поделились на группы, чтобы не толпиться в проходах за коньками и в очереди, так что все заходили поочередно. А именно, небольшие объединение состояли из: Син Цю, Чун Юнь и Сян Лин, которые никак не хотели ждать и рвались самыми первыми; Тарталья, Люмин, Кэйа и Венти. Двое последних пришли достаточно поздно, но успели вовремя; Дилюк, Аято и Хейдзо, который сначала хотел дождаться Казуху, но тот попросил не ждать его; Аяка, Тома, Итто и Куки; Сяо, Кэ Цин, Гань Юй, Ху Тао и Янь Фэй, которые едва ли поместились, но брюнетка не хотела ждать своей очереди; Последними зашли Казуха и Скарамучча, ведь второй не хотел толпиться со всеми, а Каэдехара и не был против подождать с ним. – Ох, тут оказывается так холодно... Я даже не подумал и не взял с собой накидку, – тихо сказал светловолосый парень, надевая свою пару коньков. В начале октября было не особо холодно, так что единственное, что он надел, были джинсы и кофта с длинными рукавами. Что-то совсем не подумал он о том, что каток состоит из льда и там будет крайне прохладно. Ну-с, удача ему в помощь не заболеть в начале учебного года. – Эм, постой, – перебил его Скарамучча. Он начал рыться в своем шоппере, ища что-то. Спустя пару секунд он вытащил черно-красную теплую ткань, похожую на шарф. Парень аккуратно сложил его для вида и протянул Каэдехаре. Видимо, он был тем самым другом, у которого в сумке можно найти все что угодно – я на всякий взял с собой, но у меня есть куртка, поэтому возьми. Не хватало ещё, чтоб ты сопливил, дурак. В следующий раз думай, прежде чем идти куда-то. Сказать, что Казуха был удивлен – ничего не сказать. А точнее, юноша был рад, что именно он сейчас заботиться о беловолосом. Он улыбнулся самой яркой улыбкой, которой мог, и прошептал: «Спасибо». Вещь, которую дал Скарамучча была похожа на утеплённый платок, ведь в размере могла покрыть всю верхнюю часть тела. Шарфик подходил к цвету глаз и пряди Казухи, будто был сшит прямо для него. Он и вправду грел, но вот не только тело, а ещё и сердце лучше, чем любая другая часть одежды. Брюнет, в свою очередь утаит то, что купил его специально для Казухи и только для него. Такими темпами, вся компания уже свободно каталась на льду. Ну, как свободно... Некоторые не умели, хватались за своих друзей, либо за небольших дельфинов, расставленных по всему периметру. Самое веселье началось, конечно же, у Кэйи и Венти. Парень с косичками уселся на того самого дельфина-помощника и приказал Альбериху катать его по кругу. Так они ещё и снимали это на видео, напевая какую-то глупую песню из тиктока. Было громко и смешно до тех пор, пока они не разогнались до максимальной скорости и не врезались со всей силы в бортик. Лучше умолчать о том, что Венти чуть не вырвало после такого кругосветного путешествия, зато есть материал для уморных видео. По крайней мере они не остались лежать там полумёртвые на холодном льду. Кэйю благополучно подняли на ноги, целого и невредимого, а тот и рад продолжить кататься, шатаясь. Сяо же, как единственный, кто остался среди всех, кто умеет кататься пошел помогать Венти, у которого голова шла кругом. Конечно, парень с янтарными глазами оставлять вот такого юношу не мог, так что решил посидеть с ним на трибунах некоторое время, пока тому не станет лучше. Хотя, когда музыкант начал напевать себе под нос Инстасамку, все вопросы отпали и Сяо спокойно ушел дальше на лёд. Единственным, кто остался на трибунах был Дилюк, сказав: «Кататься я не хочу, так что послежу за всеми и присмотрю за вещами». Никто его отговаривать не стал, если не хочет, смысл заставлять? Он и не жаловался, ему было даже умиротворенней сидеть одному. В одиночестве он оставался недолго, ведь возле него остановился Камисато старший. Они знали друг друга (в целом, уважали), но так, чтобы быть лучшими друзьями не происходило. Для Дилюка было очевидно, что Аято буквально убивается по своему другу и смотреть на это было неприятно. – Долго стоишь на одном месте, – Аято вывели из своих мыслей слова красноволосого. Он и сам не заметил, как протяжно смотрел только на одну точку. Точнее на две: Аяку и Тому, которые счастливо катались, смеялись и держались за руки, проезжая круги мимо него. Его это выводило из себя, да так, что венка на лбу вздувалась с каждой счастливой улыбкой блондина. Он сжимал край бортика своей рукой, спрятанной под перчаткой, все сильнее и сильнее с каждым разом. Да, Аято определенно ненавидел это чувство, что съедало его изнутри. Ему кажется, что если бы он был в какой-нибудь глупой истории с болезнью неразделённой любви, он бы давно подох где-нибудь в переулке. Он не завидовал своей сестре, нет. Ему было крайне неприятно понимать, что его любовные чувства к Томе никогда не будут взаимны. Вся школа давно знала, что блондин любит его сестру. Когда-то давно, а может и нет, он признался ей в своей симпатии и бесконечной любви к девушке. Только вот проблема в том, что она ему прямым текстом отказала, сказав о том, что он для нее лишь друг и не более. Ух, тогда Тома достойно принял отказ, по крайней мере делал вид, что сделал это. На самом деле, он долго плакался в плечо Камисато старшего о том, сможет ли вообще прожить без любви Аяки. А сердце Аято все раскалывалось и раскалывалось на мелкие осколки, то ли от страданий его любимого человека, то ли от осознания всей ситуации. – Как думаешь, у меня есть хоть малейший шанс? – он спросил, всё ещё не оборачиваясь от катка. Он знал ответ, но лишь хотел хоть как-то облегчить себе ношу, поделившись с кем-то. Вероятно, Дилюк был хорошим парнем для того, чтоб рассказать об этом. – Тебе честно или так, чтоб было приятно слышать? – красноволосый был прямолинейным, так что сразу задал такой вопрос. Получил он лишь вздох и молчание, которое было разочарованным. Может он и хотел услышать те самые желанные слова о том, что вот-вот случится чудо, к нему спустится ангел с небес и скажет о том, что Тома его соулмейт и они были с самого рождения предназначены друг для друга. В небе летят фейерверки и они романтически целуются под светлой луной на крыше какой-нибудь высотки под слащавую музыку из девяностых, будто они единственные в этом мире. – Я знаю его с детства. По мере поведения могу сказать, что он однолюб, так что не сильно огорчайся. Я бы посоветовал тебе забыть о нем, как бы трудно это не было. Не подумай, что я просто отвязаться хочу, просто по тебе и правда видно, что ты страдаешь. Правда... отпусти и не держись только за него. Звучало логично, хоть и невероятно больно. Отпустить? Легко сказать, особенно для тех, у кого никогда не возникало чувство влюбленности. Он хотел быть оставленным Томой, они уже были как родные, ведь знали друг друга почти с самого детства. Аято хотел всегда быть с ним, всегда. Каждую минуту и секунду. Он не хотел терять его, не хотел быть отвергнутым и не хотел, чтоб тот уходил. Камисато старший не хотел снова справляться с проблемами один, он устал. Пока кто-то разбирался со своими проблемами, другие с лёгкостью катались на тонком льду. По крайней мере, пытались. Казуха хорошо владел этим видом развлечения, ведь часто бывал во всяких подобных местах, а вот Скарамучча не умел кататься. Даже стоял он на коньках с дрожащими коленями, ибо боялся упасть и сломать себе что-нибудь. Эи лишь один раз водила его сюда, может быть лет семь назад, а может и больше, когда он был маленьким и беззаботным ребенком. Он не скучал по тем временам, ему было все равно. Зато сейчас его проблемой было то, что чертов Каэдехара начинает отъезжать от него далеко, а значит держаться он ни за что не мог. – И куда ты?! Если я сейчас буду лежать мертвым посреди мерзкого льда, ты будешь убийцей! – он судорожно хватался за чужое плечо, чувствуя, что теряет равновесие. Он клянётся, что убьет Казуху, если тот ему сейчас не поможет. Ну серьезно, сначало помог ему проехать до середины, а теперь оставляет одного? Ну кто так делает! Упасть лицом Скарамучче хотелось в последнюю очередь, по возможности утащить за собой ещё и беловолосого за эту ситуацию. Прекрасная месть. Хотя брюнет уже и принял свою учесть опозориться и ударить все, что только можно об жёсткую ледяную поверхность, его легко подхватывают чужие руки. Да, это был сам Казуха, как ни странно. Они сейчас держали друг друга за плечи, создавая прямой контакт взглядом. Ох черт, это завораживало. Эти красные, обеспокоенные глаза и улыбка, что появилась сразу после того, как Скарамучча спокойно стоял на коньках. Каэдехара только и мог, что безмолвно смотреть на лицо напротив. Он красивый. Безупречный. Мечта, которая была одновременно так далеко и так близко, можно было дотянуться рукой, но схватить не было возможности. Казуха даже смог ассоциировать человека напротив с листьями клёна. Они были невероятно прекрасными, такими яркими и необычными. Блондин собирал их каждую осень и даже сделал альбом специально для коллекции. Хотя, увидать их красоту можно лишь в определенное время, когда листья поменяют цвет с зелёного на золотой, а может и бордовый. Вот и сейчас пришло то самое время. Каэдехара чувствовал, что сейчас тот самый момент, когда он может рассказать обо всем, что у него на душе. Как прекрасно проводить время со Скарамуччей, как увлекательно разговаривать с ним на абсолютно любую тему, как чужие синие, как океан глаза, заставляют сердце внутри биться сильнее и любить мир. Любить мир за то, что в нем есть такой прекрасный человек. Он бы мог сказать ещё миллион причин, почему влюбился именно в этого, вроде такого нелюдимого, но в то же время понимающего юношу. Он готов был сейчас сказать это вслух, чтоб все его услышали. – Скара... Куникудзуши, я – он начал свое повествование и тут Скарамуччу унесло и не занесло обратно. Он, конечно, не любил вспоминать времена, когда все называли его этим именем, но почему он хотел узнать, как же оно будет звучать из уст Казухи. И не ошибся, ведь это заставило его полюбить то, что он долго ненавидел. Может Каэдехара и был ключом к его счастью и радости, к освобождению от всех нош и мук, что он сейчас испытывал. От этих мыслей в голове все шло кругом, боже. – А как остановиться?! – послышался чужой крик позади, после чего двое парней уже и в правду были сбиты с ног и валялись на льду. Объект, который решил так грубо испортить их момент, продолжил ехать в другие стороны, размахивая руками. Чертов парень не знал, как тормозить на коньках. Все ученики конечно понимали, что если будет он, значит будет что-то грандиозное, но такое... – Аратаки, ёб твою мать, Итто! Какого черта? Ты в порядке, Казуха? – сам чуть ли не трясясь, он поднимается и подаёт руку юноше напротив. Парень с красной прядкой лишь пытается не зарыдать от такого поворота событий. Идеальный момент был испорчен, вот так некрасиво и неприятно. Он правда сейчас был готов сказать пару заметных слов, от чего бы возможно вся его жизнь поменялась. И ему было все равно, ответит ли тот взаимностью или же уйдет, сказав, что не любит того в ответ. Сейчас же все пошло коту под хвост, как и его смелость и решимость сделать это. Теперь он чертовски боялся. – Так что ты хотел мне сказать? – Ничего важного... Ты не ушибся? Со стороны это выглядело уморительно. Аратаки продолжил сбивать всех, ибо не знал, как остановить себя, едущего на полной скорости. Следующими его жертвами были: Кэйа, которому и так уже неплохо досталось; Хейдзо и Шинобу, которые хотели подъехать к Казухе (по просьбе Сиканоина); Сян Лин и Син Цю, упавшие прям возле бортиков. Уже весь каток проклинал Итто, а он сам в конце концов потерял равновесие и упал задницей на холодную поверхность. Крики о боли слышны были, вероятно, даже в самых дальних уголках планеты. На другой части площадки медленными движениями передвигался Тарталья вместе с Люмин, которые катались практически лучше всех. Аякс смотрел на них всех, а главное – на Скарамуччу. Столько времени утекло с их последнего нормального разговора. Его можно вообще было назвать нормальным? Много сожалений. Он невольно стал вспоминать те самые пару дней, которые испортили весь его год тогда, если не всю жизнь. На следующей день, после инцидента с физическим прибором, рыжеволосый бы соврал, если бы сказал, что ему не было страшновато. На удивление, все прошло гладко, учитывая их урок физики предпоследним. Преподавательница даже не спрашивала, кто сделал это все и что случилось и казалось это крайне странным. Все обрело иной смысл, когда Райдэн приказным тоном попросила (потребовала, точнее) остаться Тарталью на пару минут после ее урока. Его уверенность тогда ушла в пятки и не вернулась обратно, он готов был провалиться сквозь землю. Придумать отмазки, чтоб быстро уйти от проблемы ему не удалось под пристальным взглядом женщины прямо ему в душу, заглядывая в самые темные ее уголки. – Аякс, я вчера проходила мимо своего класса после уроков и увидела там тебя. Я уже поняла, что весь этот беспорядок был из-за тебя, – она смотрела ему прямо в глаза, не открывая зрительный контакт. Она знала, как заставить парня нервничать. Аякс же думал и жалел о том, что не написал завещание на всю свою коллекцию покемонов дома на Скарамуччу и Синьору, ведь это очевидно была его смерть сейчас. Он был ещё так молод, чтобы умирать, у него столько незаконченных дел! Он не мог просто так взять и уйти на тот свет, то ли от страха, то ли от угнетающей атмосферы в классе. Конечно, парень уже готов был принять свою страшную учесть, пока не услышал следующие слова, – но меня сейчас интересует не это. Я разглядела рядом с тобой силуэт, но не конкретного человека. Кто это был? – А... – в мыслях юноши сейчас была обезьянка, хлопающая в ладоши. Серьезно, все вылетело из головы напрочь. Он открыл рот, в попытке сказать что-то, но ни слова подобрать не мог. Выдавать Скарамуччу особо не хотелось, хотя Эи была его матерью и ему вероятно достанется меньше, чем Аяксу. А что, если нет? Вдруг все обернется худшим образом. – Зачем вам? – Не вижу причины говорить тебе об этом. Но если ты так упрямо защищаешь человека, я бы могла тебя самолично поставить на школьный учёт за намеренную порчу имущества учебного заведения, а также завалить тебя по своему предмету. Ты ведь ничего не знаешь даже из правил, я правильно понимаю? – женщина решила идти в наступление, прямым текстом настаивая на том, чтоб ученик рассказал ей обо всем. Всегда было страшно иметь дело с ней, ведь она никогда не кричала, а лишь морально давила на собеседника своими знаниями и статусом. Она могла закрыть рот любому одним лишь предложением. – Но... Твоя участь могла бы быть и не такой уж страшной, расскажи ты мне правду. Вот, где Тарталью поймали прямо за слабое место. Он не хотел получить ни одно из наказаний, что она перечислила прежде. Быть на учёте, чтоб родители в качестве расправы за плохое поведение перестали обеспечивать его карманными деньгами? Разбежались! Но мог ли он подставить своего друга, поступить так ужасно? Он так и не ответил на этот вопрос. Репутация была важнее, пронеслось у него в голове. – Куникудзуши... – он думал насчёт того, сказать ли все по правде, но ведь его обвинят в поломке всего этого и организации хулиганства и все будет также плохо, как и с самого начала. Поэтому сейчас парнем руководила лишь одна фраза: «Сначала сделай, а потом думай», – это он все придумал. Я лишь стоял рядом, вы же знаете, что я не особо люблю такие типо, эм... Действия. И разбил ваш электрометр он, а я говорил, что не стоит этого делать. Простите пожалуйста, я правда ничего этого не хотел. Женщина вопросительно посмотрела на него, но это выражение лица быстро сменилось тяжёлым вздохом и фразой: «можешь идти, тебе ничего не будет». Тарталья быстрыми движениями буквально выбежал из кабинета, нервно дыша и не зная, куда себя деть. Решил отпроситься от уроков, чтоб не видеть Скарамуччу, ведь он буквально наврал насчёт всего и подставил его. Лицо его друга было последним, которое он бы хотел встретить по дороге и говорить о том, где он был и зачем Райдэн вызвала его. К удивлению, он лишь немного чувствовал вину, но не настолько, чтоб она поглотила его. Спасибо хоть этому. Все равно его собственная мать ничего ему не сделает, правда? На следующий день об этом все забудут, обязательно забудут обо всем и все станет как прежде. На следующий день ничего не было как прежде. На первом уроке Аякс не застал своего приятеля, хотя и были они одноклассниками. Парня ничуть не напрягло это, ведь все равно не встретил на первом – встретит на других. Напряжение прошлого дня как рукой сняло, сейчас он весело общался со своими остальными знакомыми и не был чем-то обеспокоен. Идя по коридору, он громко смеялся с очередной шутки от Кэйи, нового знакомого из параллельного класса. Тогда только зарождалась их дружба, так что близкими друзьями их назвать было нельзя. Просто решили пройтись вместе, поговорить о чем-то незначительном. В следующую секунду Аякс увидел Скарамуччу, который идёт по коридору прямо в его сторону. Нашелся! Хотя рыжий юноша и не мог разглядеть чужое лицо за челкой и эмоции на нем, он был рад, что тот вернулся в школу целым и невредимым. Значит все хорошо, все прекрасно и с ним ничего не случилось. – Приве... – он грубо ошибся. В лицо прилетел кулак, наполненный злобой и разочарованием. Хотя Скарамучча и не был высок ростом, по физкультуре занимал первые места за счёт долгих тренировок, так что силы ему не занимать. Тарталья не был готов к такому, так что жёстко упал на пятую точку, шипя от боли. Теперь он мог увидеть лицо напротив: зубы скрипят, брови сведены к переносице и глаза горят ненавистью. Видимо, что-то реально плохое случилось. – Какого, блять, хуя? Какого черта ты рассказал все ей, так ещё и свалил всю вину на меня, крыса ты эдакая? Ты хоть понимаешь, что эта сумасшедшая сделала? Она завалила меня! Я буду учиться повторно этот ебаный год, все благодаря тебе, тупица! Аякс, я спрашиваю тебя, какого черта ты это сделал?! – с каждым предложением голос становился все громче и громче, а Скарамучча схватил того за шиворот и притянул к себе, не прерывая зрительного контакта. Брюнет был готов сейчас задушить парня напротив, буквально завалить. Его лучший друг так его облапошил и сейчас довольный ходит по школе, смеясь в полный голос! Знал ведь с самого начала, идиотской была идея с классом физики и обернется это все плохо. – Я... Я не специально, Скар... Я не хотел этого всего, правда! Так получилось... – голос дрожал, как и руки, на которые он опирался. Левая скула ужасно ныла от недавнего удара, хотя Тарталья его полностью заслужил. Он ничего этого не хотел, на него надавили, он не виноват! Это все произошло случайно, он сам этого не осознавал. Он бы правда хотел все вернуть назад, чтобы исправить все ошибки. Аяксу было страшно от последствий. – Лучше бы мы никогда не были друзьями. Что? Что он только что сказал? Зрачки рыжего юноши сузились от осознания и понимания фразы его друга (или уже нет?). Скарамучча медленно отпустил ткань чужой рубашки, всё ещё смотря с презрением. А вот Тарталья не хотел останавливаться, в нем только накаливалась нарастающая горстка злости. Лучше бы никогда не были друзьями? Да он хоть знает, что Аякс сделал для него! Он хоть понимает, что все это время именно голубоглазый старался в их дружбе?! Брюнет не сделал ничего! В тот момент, рыжий парень сам набросился на Куникудзуши, стараясь ударить в это смазливое лицо. Началась драка. Ученики стали толпиться вокруг них: кто-то снимал видео, а кто-то шептался, решая, кто выиграет в битве. На шум будто бы прибежала вся школа, включая учителей. А точнее, учительницу английского языка – Синьору. Она не ждала ни секунды и пошла разнимать двух идиотов, оттаскивая Скарамуччу от Тартальи. Женщина выглядела обеспокоенной поведением двоих, ведь они были такими дружными и что в итоге случилось? Брюнет продолжал кричать на Аякса обо всем, что случилось раннее, из чего Синьора могла сделать малую часть выводов. – Постой. Вдруг все не так, как ты думал? Вы оба тупицы, перестаньте попросту драться и разбирайтесь нормально, – она смотрела прямо в глаза Куникудзуши, стараясь успокоить его. А тот ничего не видел, кроме мести и ненависти за все. Какого черта это случилось именно с ним? Почему все самое плохое всегда происходит именно с брюнетом? Чем он заслужил все это? – Не твое дело, ты мне не мать. Теперь уже женщина смотрела на него взглядом, полным разочарования и печали. Он перегнул, но ему сейчас было откровенно плевать на чужие чувства и мнения. Его подставили и опозорили, так почему он не может этого сделать? Скарамучча отдернул свою руку из хватки Синьоры и быстрым шагом пошел к выходу. Сегодня он не собирался больше видеть никого из них, его тошнило от чужих лиц. – Чайлд, ау! Все в порядке? – из мыслей его вывела светловолосая девушка, махая перед лицом своей ладошкой. Парень кивнул и они продолжили кататься на льду. Те дни он никогда не забудет, насколько бы тяжело ему не было.

***

Безмамные

Lumine: Хорошо погуляли, йо Heizou: #ИттоНаучисьКататься Kaeya: #ИттоНаучисьКататься Venti: А я ваще чуть не блеванул