Твоя любовь – мой главный страх

Картина за окном автомобиля начала останавливаться, а после и вообще перестала сменяться. Тогда перед парнями открылся вид на огромный дом – похожий на роскошную дачу. Частный участок выглядел ухоженным, во дворе виднелся наполненный и подсвеченный бассейн (зачем там была вода, если на дворе начало ноября – непонятно) и непонятное свечение по всей округе, сопровожддалось все громкой музыкой. Крики и посторонние звуки не внушали должного доверия. Син Цю, как и следовало ожидать, полностью оплатил сумму такси, за что другой парень был крайне благодарен (хоть и не показывал этого). Водитель, кажется, с облегчением выдохнул, когда двое наконец-то вышли из его машины. Видимо, он не особо любил свою работу, а может и особо. Он уехал, сразу же, как принял плату и юноши остались одни, а напротив – шикарный особняк и толпы людей. Скарамучча, кажется, уже успел пожалеть, что вообще решил пойти куда-то, а для Син Цю это было новым и необычным, так что тот был полон энтузиазма. Вход был нараспашку открыт, по-видимому, хозяева уже начали веселье внутри. Кроме того, были еще волейбольная площадка, столы для настольного тенниса и чертова маленькая концертная сцена с музыкальными инструментами на ней. Вероятно, для Синь Янь и ее группы. Да, они частенько выступали на чужих вечеринках, не беря за это деньги. Им хватало атмосферы и бесплатных развлечений. Однако внутри дом оказался еще более роскошным и интересным. На первый взгляд нельзя было понять, сколько же в нем комнат. с Сразу после входа была огромная гостиная с большим количеством еды и напитков. Вокруг полно всего разного, рай для любого подростка. На массивный стол поставили чипсы, снэки и энергетики с алкоголем. Алкоголя было больше, чем любых других напитков, и это было безумием. Чайлд ожидал, что они все будут чертовски пьяны? Он точно ждал именно этого. Особенно заранее налив в почти каждый пакет с соком парочку граммов водки, чтоб уж точно все повеселились. А ещё он ожидал закончить одно важное дело. Во дворе стояла та самая вышеупомянутая сцена, на которой уже расположились музыканты. Вокруг собирались люди, некоторые в группах, другие в парах, а последние ходили по одиночке. Люди без пары или группы в основном все копились в одном углу, могли даже пообщаться друг с другом. Небольшие компании начали собираться в толпы. На самой сцене уже появились главные гости: Юнь Цзинь, Синь Янь, Хейдзо и Венти. Девушки о чем-то разговаривали возле края, а один из парней настраивал барабанную установку. Люди были заинтересованы в том, что сейчас начнется. Музыка, развлечения – кому может не понравится! Всё-таки подростковые вечеринки, это место для тех самых приключений на задницу, которых так всем не хватало. Еда и алкогольные напитки, на которые не стоит тратить деньги и новые знакомства. А ещё танцы. Пьяные парные танцы под различные песни. Неуклюжие, но такие горячие и завораживающие. Пока почти все гости собрались на улице, чтоб услышать выступление, некоторые собрались в доме. Делать было там особо нечего: бильярдный стол, к которому почти никто не подходил; барная стойка, за которой стоял Дилюк (бармен сего места) и умело смешивал напитки, которые раскидал по полкам хозяин дома; телевизор с игровой приставкой и несколькими джойстиками для любителей погонять в игры; второй этаж в с отдельными комнатами под спальни для ночёвки и конечно же пару ванных на всякий случай. Упуская момент, что пьяные и сами то вряд-ли смогут дойти до туалета без помощи. Возможно, Тарталья бы пожалеет об этом всем, когда увидит бардак по всему дому на следующий день от гостей, но было плевать до того момента, пока он просто не заплатит наемным уборщикам. Обычная рутина богатенького подростка. Хотя на улице и стоял бассейн со всякими надувными мячами, кругами и матрасы, в воду никто не осмеливался зайти. Холод, начало ноября. Кто в своем уме пойдет прыгать в, буквальном смысле, лёд и заболеть на ближайшие пару недель, отсиживаясь дома. Нет, конечно, в школу идти никто не хотел, за исключением лишь пары учеников, но выбирать между адскими уроками физики у мисс Эи или сидеть под одеялом, запивая все горькими таблетками было ужасно трудно. Кто-то шутил про то, что скинет своего друга в воду, на что другие лишь смеялись. Время летит достаточно быстро, когда проводишь его в хорошей компании людей. Так подростки не заметили, как дом уже был наполнен гостями с ног до головы и часы близились к половине десятого вечера. В основном, все друг друга знали, ибо учились в параллельных классах и участвовали в мероприятиях. Но также присутствовали те, кто не был так активен в поддержке всеобщих благих намерений (либо, просто-напросто не знали о них): Розария, главная поставщица сигарет и всего, что можно выкурить всего учебного заведения; Беннет, невезучий, но один из самых ярких людей среди студентов; Мона, астролог и по совместительству гадалка, которая берет плату за гадание на картах Таро и предсказания будущего; и многие другие интересные и незнакомые личности. На удивление, сама мисс Бэй Доу удосужилась появиться на таком славном празднике. На другие физические активности все вообще забили, не считая столики для настольного тенниса. Двум людям просто стало неинтересно находится в чужой компании и они договорились сыграть пару раундов для развлечения, а за другим играли великий мастер Бэй Доу и Кэйа, которому она обещала пятерку по физкультуре за чистую победу. В сторонке лишь наблюдал Казуха, которого попросили вести счёт их игры. Альберих же старался показать, как идеально он играет и показаться перед всеми, кто мог его как либо заметить или увидеть (получалось у него, мягко говоря, не очень). Светловолосый стал медленно уходить от компании учителя и ученика, зацикленных на игре. Не очень-то ему и хотелось видеть, как Кэйа в почти слезах проигрывает преподавателю физкультуры с явным отрывом в счёте. Парень стал плавно двигаться в сторону самых ярких световых эффектов во дворе – к большой толпе людей. Похоже, что начиналось что-то поистине грандиозное. Барабанщик наравне с гитаристкой и басистом начали играть мелодию. Она звучала безобидно по началу, а девушка возле микрофона лишь тихо прошептала прямо в устройство: «I'm yer dad...» Возможно, кто-то уже знал песню и начал шептать об этом человеку рядом, либо же снимать все на камеру, как это обычно и делали. Музыка и вправду была достаточно популярной, по крайней мере раньше. Не всем нравится данный вид произведений, но винить их нельзя, ведь у каждого свои вкусы и тараканы в голове. В любом случае, некоторые подпевали повторяющимся словам в тексте. Казуха бы не сказал, что он почувствовал подвох в этом, ведь раньше никогда не слышал, чтоб они выступали с песнями неизвестной ему группы. Их выступления нельзя было назвать мягкими или нежными, скорее наоборот, громкими и зажигательными (по крайней мере, по его опыту). Плюс ко всему этому, он бы соврал, если бы сказал, что не ищет своими рубиновыми глазами ту самую заветную тёмно-синюю макушку среди толпы. Ему хотелось сейчас быть именно с ним. Только с ним. Син Цю же, напротив, не был знаком лично с такой нашумевшей группой музыкантов их школы и ни разу не слышал. Настолько интересно было узнать, что же они из себя представляют, что он бегом побежал к первым местам среди всех подростков, будучи прижатым прям к краю сцены. Ему было немного (а может и больше, чем он сам себя обманывал) свои изысканные вещи, но что же поделать, когда вокруг такая толкучка. Уж слишком распирало любопытство, он бы не простил себя, пропустив такое захватывающее событие на своей, на минутку, первой вечеринке. Сказав, что его челюсть упала на землю с продолжением песни – это ничего не сказать. Син Цю с шоком в глазах наблюдал за всеми движениями на платформе и слухом вникал в каждый новый удивительный звук. Скорее даже не удивительный, а немного приводящий в ступор. После пару повторений фразы шёпотом, вокалистка крикнула то же предложение настолько громко, будто бы из ее голоса выходила ее собственная душа. Как знал парень, ее зовут Юнь Цзинь и она пользовалась популярностью в школе за счёт своего оперного пения и высокой значимостью в театральном кружке учебного заведения. Длинная черная юбка, которая закрывала обзор даже на такие же темные ботинки до колен, сочеталась с нежным пурпурным топом, на который сверху была надета олимпийка серого цвета. Волосы длинные – до копчика точно доставали, а передние пряди были собраны в косички. Бордовые глаза сверкали, как никогда. Ее голос был одним из самых лучших среди всего города, а может и страны. Она неоднократно выигрывала певчие конкурсы и олимпиады. Вся семья гордилась ею, и не зря – красивая, достаточно умная и добрая дочь, так ещё и с прекрасным талантом, который мог сделать её мировой звездой. Опера же устраивала как ее родителей, так и ее саму. Будто бы данный вид занятия стал частью Юнь Цзинь, ее дыханием и кислородом, нуждой в жизни. То, без чего бы она не прожила и дня, ведь оно значило для нее слишком многое. В какой-то момент она стала угасать. Медленно, но верно сжигать себя изнутри, прямо как свеча из настоящего воска. Огонь мучительно растворял материал, пока тот лишь мог стекать вниз и образовывать неизвестные фигуры, застывая от холода. Сам огонёк тоже не вечен, он просто напросто не может вечно светить ярким лучом, прожигая все на своем пути. Он когда-то все равно гаснет. Стихает, навсегда пропадая из этого мира. Пламени энтузиазма больше нет. Оно потухло, ее оставив и малейшего следа. Примерно что-то такое и произошло с бедной Юнь Цзинь. Свет ее души когда-то потускнел, как и способности к пению в восьмом классе. Она перестала петь. Совсем. Не то, чтобы она потеряла голос или повредила свое нежное горло, нет. Она будто бы перестала слышать все вокруг. Музыку, свой собственный голос, да и звуки на фоне этого всего стали для нее недоступным плодом. Будто бы все вокруг было в тишине. Слишком тихо. Настолько тихо, что становится тревожно. Ей было не по себе от некомфорта и тревоги. Она была заточена в заключение клетки, как прелестный белый голубь, что не может расправить свои пышные крылья и взлететь высоко – туда, где дышать бы стало легче и люди не смотрели с вопросительными взглядами прямо в твои обеспокоенные зрачки. Было ощущение, что даже лёгкие недостаточно хорошо заполнялись кислород и им мешала невидимая проблема. Только в чем же она была?

« Oh, I'm your dad

I'm your dad

I'm your dad

I'm your dad

Call me daddy »

Потом она встретила ее. Взгляд направился в сторону девушки, похожую на бунтарку из какого-нибудь фильма про уличных хип-хоперов и музыкантов-нелегалов. Два высоких пучка, которые были собраны в резинки с шипами и покрашены в оранжевый цвет ярко выделялись среди образа. Черные штаны, на которых по бокам были очень ясно видны глубокие вырезы и режущий глаза красный свитер с рисунком всякий нот. На каждый палец было надето кольцо цвета чистого обсидиана, что украшали темные руки, держащие гитару. Может быть, многих и пугала такая необычная внешность с сочетанием угрюмого лица (она сама говорила о том, что оно просто расслабленно), но точно не Юнь Цзинь. Они познакомились совершенно случайно, когда девушка с длинными темными волосами вошла в музыкальный класс за забытым учебником. Синь Янь организовала тогда свой собственный кружок для тех, кто интересуется музыкальными произведениями и в принципе таким родом деятельности. Она в тот момент только получила разрешение и свободной класс для проведения небольших собраний и выступлений там, где девушки и встретились. – Хей, я слышала, что ты поёшь? Вся школа о тебе говорит, ха-ха! – она прикрыла глаза и склонила голову на бок, ярко улыбаясь. У руках была коробка, видимо, полностью переполненная различными вещами. Где-то в углу помещения стояла красная гитара и небольшой темный рюкзак, принадлежавший брюнетке. Все ученики тогда уже ушли, вторая смена и конец шестого урока сыграли свою важную роль в этом. Уже вечер и скорый конец года, март месяц на дворе напоминал о себе цветущими деревьями и лёгкой прохладой, оставшейся с зимы, – ты меня слышишь? Ой, если это насчёт моего выражения лица, то я не злюсь. Оно обычно всегда такое, люди думают, что я угрюмая, хотя это совсем не так! И вообще, плевать на чужое мнение, – после чужого молчания вырвалось из уст ученицы. Она вполне себе привыкла к косым взглядам в свою сторону, в особенности от старшего поколения. «Угрюмая? Разве? Мне кажется она очень даже приветливая на вид», Юнь Цзинь вопросительно посмотрела на нее, но ничего не сказала. Лишь кивнула головой и двинулась в сторону своей парты, чтоб поискать заветный учебник и попасть домой, под теплую крышу и спокойно отдохнуть. Может, попробовать снова спеть, если получится. Вероятность того, что она бы смогла была крайне низкой. Надежда угасала и ноги медленно несли ее в нужном направлении. Не обнаружив книгу ни на столе, ни под ним, она стала осматриваться вокруг. – Случайно не это ищешь? – Синь Янь подошла к учительскому столу и достала с соседней полки забытый учебник по истории. Она подошла к другой девушке, протянув его ей, но не переставала держать вещь, – Слушай... Пока ты не ушла, я хотела спросить, не хочешь вступить в мою группу? Точнее, я только ее набираю, так что ты первая, кому я предложила это! Я слышала твои выступления и они невероятны. Конечно, мы вряд ли будем выступать с оперой и все такое, так что... Я предлагаю тебе вместе со мной попробовать рок! Метал, либо какой-нибудь поп тоже считается, думаю.

« Feed me food while I watch sports

In my man cave made for sports

Whores in my porn, porn in my sports

Whores and porn and whores all in my sports

Fucking sports

Fucking sports »

Рок? Метал? Звучало дико для девушки, которая помимо оперного пения ничего не практиковала – просто не хотела. Опера была для нее всем. Буквально. И менять ее она не особо желала, ведь сейчас сил даже на обычные высокие ноты почти не хватало. Юнь Цзинь ничего не ответила, побоялась. Она не хотела никого обидеть своими словами или отказом. Она хотела оставаться той, кто каждый день напевает себе произведения из китайской оперы и рассказывает обо всем другим, приглашает на свои выступления. Той, которая воодушевляла своим голосом. – Ты, наверное торопишься, поэтому не буду тебя задерживать! Если всё-таки надумаешь, то приходи сюда завтра после уроков, я как раз все организую и расставлю аккуратненько, – она поспешила отдать учебник и вновь принялась за коробки. Не то чтобы девушка с длинными волосами как-то сильно заинтересовалась этим. Ей просто стало любопытно, как это все будет выглядеть в конце концов. В школе никогда ещё не было музыкального кружка, так что для всего учебного заведения это лёгкий шок и удивление. Да и в принципе никто не старался развить творческие направления. Новая директриса только вышла на свой пост, если сравнивать с прошлой работницей, она была ангелом. Е Лань отменила серую школьную форму, разрешив ученикам носить лишь белый верх и темный низ. Это было одним из лучших событий за все учебные годы. Она бы соврала, если бы сказала, что не зашла в тот самый кабинет после уроков из-за чистого любопытства. Сначало было неловко, но дверь сама распахнулась перед ней как по щелчку пальца и взгляды двух девушек встретились. Крайне неловко. Может было бы лучше развернуться и уйти, сказав, что она ошиблась кабинетом, но время не повернуть обратно. – О, ты всё-таки пришла, я рада! Проходи и не стесняйся, – она буквально затащила Юнь Цзинь в помещение, хватая за руку. Кабинет был таким же, только больше свободного пространства, ибо в нем никто не учился и учителя туда не заходили. На этот раз был закат, который освещал комнату оранжевым светом. Только закончился пятый урок и все дети спешили уходить домой, за исключением тех, у кого ещё остались последние занятия, – я как раз нашла ещё одного человека. Это Хейдзо! – Приветули, – парень помахал рукой и мило улыбнулся. У него были короткие бордовые волосы с бо́льшим оттенком красного. Юнь Цзинь могла предположить, что их отпустили с уроков, ведь одеты ученики были не в школьную форму. Зелёные глаза и две черные точки, вероятно родинки, сильно выделялись среди образа, подчёркивая такую же салатовую футболку, на которую была надета белая олимпийка. Девушка не знала, что он играет на каких-либо музыкальных инструментах. Единственное, что было известно о нем, так это то, что он начинающий следователь и хочет поступать на криминалистику. Часть подростков в школе просили его раскрыть дело о краже вещей в раздевалке, либо рассказывать информацию об их знакомых.

« 'Cause I'm your dad

I'm your dad

I'm your dad

Call me daddy »

Девушке вручили бумагу с нотами и текстом песни. «Twisted Sister»? Она никогда не слушала их произведений, но вполне наслышана о них. Сложно, она бы хотела отказаться от всего этого прямо сейчас и не разочаровывать. Пути назад уже нет, парень начал задавать мелодию на барабанах, а другая ученица играть на гитаре. Юнь Цзинь бы не хотела опозориться. Первый куплет мягко говоря выходит не особо хорошо. Она путалась в словах и нотах. Но они продолжали играть, на удивление, без каких-либо видных эмоций. Раз уж они продолжают, то и девушка продолжит всю эту кашу. По крайней мере, играли они очень даже неплохо, брюнетка была даже удивлена, как хорошо это звучало. Да и атмосфера была приятная, возможно, даже комфортная. У «Love is for suckers» интересная мелодия, сделала мысленную заметку для себя Юнь Цзинь. Синь Янь выглядела для нее как раз тем человеком, кто бы слушал подобные жанры музыки. Чужая кожаная куртка только добавляла этому подтверждение. « Love is for dreamers, love is for believers Love is for losers, love Is for suckers » Ох. Она не спела последнюю фразу шепотом, напротив, громко выкрикнула ее. Как будто в опере, только в более грубой форме ее голоса. Возможно, это именно то, что ей было нужно.

« Suck my dick in my fast car

Fuck me fast in my fast car

Fast car, fast car, nascar

I park my car then fuck my car

Oh, I fuck my car

I fuck my car »

С фразой про то, что любовь для простаков, будто что-то изменилось. Будто с этой строчкой и повышением голоса из нее вышел камень с души. Будто внутри что-то вновь засияло. Будто бы та угасающая свеча вновь засветила неимоверно ярким пламенем, разжигая все до тла. Все тело жгло от осознания этого. От осознания того, что она вновь смогла спеть. Она смогла сделать это даже лучше, чем раньше, она отдала всю свою энергию в заветные строки. Как глоток свежего воздуха после задержки дыхания, такой желанный и приятный. Юнь Цзинь смотрела сейчас в глаза девушки с гитарой, прямо как тогда. Тогда, когда Синь Янь, без своего же ведома, показала ей мир другими красками. Показала, что она может что-то большее, чем просто оперное пение в театре. Показала, что она может быть собой и не соответствовать ожиданиям других – и это совсем не плохо. Синь Янь могла зажечь не только сцену и грандиозные концерты, но и сердца других людей. Ей всегда было плевать на чужое мнение и она вела людей за собой. Тем светом в конце туннеля, которого многим не хватало. Гитаристка, что побуждала людей на действия и любовь к себе и своему делу. И просто подруга, которая поможет в любой момент. Может, Юнь Цзинь была сейчас одной из самых популярных певиц в школе, но только благодаря Синь Янь. Как будто старая игрушка порвалась, но добрый человек подобрал ее и зашил, подарив новую жизнь. Солнечный день после недели дождей и громов, таковой была девушка с двумя хвостиками. Такой была ее душа, ее натура: теплой и светлой, невероятно яркой. Брюнетка была благодарна ей за все. Буквально за все, что та сделала для нее. Они прошли полтора года вместе, встретив многих людей и стали одной из лучших групп города. Это и вправду заслуживало большого труда и упорства. Они терпели неудачи, усталость, провалы экзаменов из-за репетиций. Но это стоило их нынешних результатов. Венти присоединился к ним лишь недавно, около полугода назад, став басистом и знатно упростив многие задачи.

« I'm your dad

And I got a really big dick

Oh

I'm your dad

I'm your dad

I'm your dad

Call me daddy »

Она была благодарна за то, что судьба подарила ей такой шанс и раскрыла весь внутренний мир Юнь Цзинь. За то, что сейчас она стояла на сцене с микрофоном в руках и только-только закончила петь. За то, что находилась вместе с Синь Янь, Хейдзо и Венти. За то, что они все вместе сейчас прекрасно выступили. За все, что с ней произошло. Все начали хлопать в ладоши, хотя песня и была лишь первой и, можно сказать, разогревочной перед другими произведениями. Кто-то свистел, кто-то кричал, а кто-то снимал все на камеру, как это обычно и бывает. Это придавало вечеринке новый смысл, новую порция адреналина, как на подростковой дискотеке. Вся эта атмосфера вокруг нагревала чужие тела, повышая их температуру за счёт движений. Уже не было так холодно на улице, хотя конец октября так никто и не отменил. Всё раскрывалось по необычному, люди открывались с новой, интересной (пьяной, скорее) стороны для своих знакомых.

***

Но не для Скарамуччи. Когда все вокруг веселились, ему просто не хотелось. Он ничего не хотел, в прямом смысле. Хоть ложись и умирай прямо на месте, посреди зала в коттедже. Все давило на него: громкая музыка, которая заставляла уши вянуть; тупые ровесники, которые нелепо пытались с ним познакомиться и выпить по лишней бутылке пива; недавняя ссора с матерью, которую он не специально осмысливал и думал, поступил ли он правильно; чувства Казухи. Последний пункт и в правду выделялся. Он не знал, что делать ни со своими, ни с чужими эмоциями и чувством симпатии. Да, возможно ему хотелось сейчас поцеловать того самого красивого парня прямо в губы и сделать своим, но нет, он не мог. Не мог потянуть такого яркого человека на дно впадины под названием «Я себя ненавижу, так что буду отдаляться от всех и им не будет так больно терять меня». Скарамучча уверял себя в этом. Старался, по крайней мере. Скарамуш, как человек, который не хотел проводить с кем-то время, а также оставленным Син Цю в одиночестве, направился на кухню. Конечно, парень ожидал, что синеволосый убежит к своему бойфренду настолько быстро, насколько скоро он приедет, но чтоб так хитро убежать и скрыться от друга? Это было подло. На кухне кто-то всем руководил, девушка с синими волосами и пучками сверху. Она не обращала внимания на него – он на нее тоже. Так было легче. Скарамучча решил не церемониться и сразу же начал поиски своего любимого томатного сока. Игра под названием «Найди сок среди алкашни» обошлась победой парня и он успешно нашел то, что искал. Даже целых две пачки, на минуточку, нетронутых. Настоящий джекпот, золотая находка среди всех спиртных бутылок. Быстренько забрав какой-то случайный чистый стакан с полки, он налил себе полный бокал и пошел исследовать обстановку. Самым худшим решением было бы выйти на улицу, где все сейчас и тусовались. Как раз-таки это Скарамучча и сделал (надеясь, что увидит и поговорит с Казухой, другой компании он бы не был рад). Как он и думал, во дворе собралось семьдесят процентов всех гостей, слушая музыку школьной музыкальной группы. Идиоты толпились и не давали друг другу пройти, что создавало конфликты и помехи. Скарамучча увидел белую макушку где-то в отдаленном углу. Пробираться туда сквозь толпу пьяных учеников, так ещё и с бокалом в руке была наихудшей идеей за весь вечер. Он начал идти до того момента, пока не началась новая песня.

« And wear more that

And that's too much black

And eating makes you fat

I fucking hate my mom »

Раньше его может и не интересовали песни, которые играли четверо человек на сцене, но услышав последнюю фразу, что-то будто щелкнуло. Будто его тело прожгло электрошокером с большим электрическим зарядом. Да так, что его передёрнуло. Чертова мама, чертовый Тарталья, чёртовы домашние проблемы, чертова школа. Чертовый Син Цю, который бросил его сейчас. Чертовая учительница английского языка. Чертова толпа людей перед ним. Чертовый Каэдехара Казуха, который так легко забрал его сердце так легко и просто. Чертовая Мико, возомнившая себя королевой мира. Чертовый характер Скарамуччи, такой мерзкий и неприятный. Чертовый Скарамучча, который был слишком слаб для всего этого. Он со стеклянными глазами поднес стакан ко рту и отпил пару глотков. Сок был на вкус омерзительно горьким. Настолько горьким, что уже было просто плевать. Плевать на все.