Колдун, который живет на болотах

Гарри скакал по мерзлой дороге, время от времени лениво подгоняя лошадь. Его трехдневное паломничество подходило к концу. На обратном пути шел снег. Грива лошади была усыпана мелкой ледяной крупой. Перед отъездом Гарри сообщил прихожанам, что отправляется в отдаленное аббатство, чтобы поклониться мощам святой Маргариты. Об истинной цели его поездки не знала ни одна живая душа. Гарри натянул капюшон шерстяного плаща пониже. Глаза его слипались от усталости. Он просидел три дня и три ночи над старыми гримуарами в монастырской библиотеке, а также прочитал сотни инквизиторских протоколов прошлых веков. Но ответа на вопрос, который мучил его в последние недели, так и не нашел. "... покуда я жив, вы неразрывно связаны со мною..." Все те несчастные, кого казнили три-четыре сотни лет назад за колдовство, конечно же не имели никакого отношения к магии. В противном случае, думал Гарри, они никогда не оказалась бы в пухлых подагрических руках прелатов. Он погрузился в тягостные размышления. Со Снейпом нельзя было справиться, покуда при нем была его сила. Дьявол хранил его от пуль, огня и старческой немощи. Но на чем держалось соглашение между ними? В чем был секрет его колдовского могущества? Ни в одной древней книге об этом не говорилось. Лошадь захрапела, и Гарри ослабил поводья. Он сочувственно погладил ее по шее, понимая, что они вместе проделали долгий путь. Он то и дело ловил себя на том, что от монотонного покачивания в седле он начинает дремать. Вдалеке раздалось блеяние, будто одинокая сбежавшая овца искала приют, но Гарри не придал ни малейшего значения этому звуку. Холодный день и заледенелая дорога с глубокими рытвинами отбирали у них с лошадью последние силы. Он проехал еще сотню ярдов, и крик повторился вновь, вырвав Гарри из усталого оцепенения. Он остановился и прислушался. Теперь ему чудилось, будто кричал человек. По обеим сторонам дороги чернел лес. Гарри представился бедняга, который, должно быть, собирал хворост и попал в беду. Внимательно прислушиваясь, преподобный медленно двинулся дальше. Не успел он проехать и дюжину шагов, как впереди раздался полный нечеловеческого отчаяния и ярости вой. Стегнув кобылу, что было мочи, Гарри пустился вскачь. За поворотом по левой обочине тянулся длинный кровавый след. Снег был истоптан и перемешан с грязью. В отдалении под деревом Гарри увидел человека, который корчился и извергал проклятия. Спрыгнув с лошади, Гарри побежал к нему. - Убийцы! Сукины дети! Вечно гореть вам в аду!.. На снегу лежал старик. Он был весь в крови, его одежда была разорвана. Гарри упал перед ним на колени и приподнял с земли. Голова у бедняги была проломлена. На животе зияла глубокая ножевая рана. Старик кончался. Гарри понял это с первого взгляда. - Что здесь случилось? - дрожащим голосом спросил он, укладывая голову умирающего себе на колени. - Кто здесь? - бесцветные глаза остановились на его лице, и Гарри догадался, что старик слеп. - Я - викарий в одной из деревень этого графства. Чем я могу помочь вам, сэр? - Ах, дитя мое! Я вижу, что у вас доброе сердце. Эти гадкие… мерзкие разбойники! Ублюдки напали на нас, когда мы возвращались из города. Они избили меня и выбросили из телеги. Но самое страшное - они забрали с собой моего младшего сына, Элфи! Я боюсь даже помыслить, что эти звери сделают с ним... Ох, умираю… Прокляты… да будут прокляты эти грязные скоты, эти мерзкие дьявольские отродья! - О, не говорите так, сэр! Не сквернословьте хотя бы на смертном одре, прошу вас! Вы умираете, это правда, и ничего уже нельзя поделать. Исповедуйтесь и отойдите к Богу безгрешным и чистым, как младенец. Простите своих убийц и помолитесь за них, как наш Спаситель. Бледно-серые глаза старика наполнились слезами и гневом. - Но разве вы, - с трудом проклокотал он, - разве вы простили бы мучителя, который пытал вас, не обращая внимания на ваши мольбы и стоны? Разве вы молились бы за негодяев, которые отняли у вас самое ценное?! Его речь прерывалась тяжелыми мучительными вздохами. Трясущимися руками Гарри осторожно переместил его израненную голову себе на грудь и стер грязь с разбитого лица. Борода у старика почернела и слиплась от крови, маленькие белые снежинки опускались на нее сверху и таяли. Гарри знал, что через пару минут он умрет, и потому был обязан сказать ему правду. Простил бы он своего мучителя? В его памяти закружились страшные видения, которые слуга дьявола намеренно насылал на него, пытая не его тело, но дух. Гарри непрестанно видел сны о своем истязателе, а его сердце разъедала злая тоска. Колдуном, которого Гарри хотел ненавидеть, но не мог, были пропитаны все его мысли. Снейп питался чужим страхом, истощая душевные силы своих жертв, а сам не умел ни сострадать, ни любить, ни быть милосердным. Гарри видел всю его грешную натуру насквозь, но все равно прощал его за это. Он вздохнул. - Да, я молился бы даже за своих убийц. Мученический венец - величайшая награда, которую Господь дает своим избранным чадам. Так помолитесь же и вы, сын мой, и отойдите в Царство Божье вместе с ангелами, которые понесут вас прямо к Его престолу. Их глаз старика потекли слезы. - Вы… вы святой! А вы простили бы человека, который погубил вашу добродетель, развратил ваше тело и душу и толкнул вас на преступление? Ответьте мне честно, дитя мое, и я прощу этих преступных безумцев! Гарри снова вспомнил о Снейпе, и с горечью произнес: - Да, я простил бы и его. Старик впервые посмотрел на него так, будто сумел разглядеть его лицо. Он даже приподнялся, силясь сказать что-то напоследок. Гарри наклонился к его губам, ожидая услышать слова молитвы. Полагая, что сейчас начнется агония, он прижал несчастного еще ближе к себе. Но внезапно старик растянул окровавленный рот в улыбке и захохотал. Как в страшном сне Гарри увидел, как слепые глаза с бельмами стремительно проясняются и чернеют, морщины разглаживаются, а кровь и борода бесследно исчезают. Тело в его руках удлинилось и потяжелело. Через мгновение он смотрел в знакомое до каждой черточки лицо, на котором застыло привычное выражения презрения и насмешки. Гарри хотел грубо оттолкнуть обманщика, но Снейп схватил его за шею, еще ближе притягивая к себе. - Лжец, - горячо прошептал он Гарри прямо в губы. - Рисуешься напоказ перед грязной слепой деревенщиной! Сколько же в тебе тщеславия? Гарри зло сбросил его руку и встал, отряхнув затекшие колени. Лохмотья слетели со Снейпа, как невесомый пепел, и ему на плечи опустилась привычная черная мантия. - Так как поживают останки старушки Маргариты, которые ты ездил лобызать за сотню верст? - Поезжайте и поклонитесь ей сами, - неприязненно ответил Гарри. - Только вряд ли святая позволит вашим нечистым рукам осквернить свои мощи. Кстати, как ваша рука? Надеюсь, не сильно болит после удара ножом? Снейп показал ладони, на которых не было и следа повреждений, и Гарри утвердился в своей догадке. - Ты думал, я не узнаю, зачем ты ездил в аббатство? Ты читал запретные трактаты по черной магии. Ты одержим желанием разгадать тайну моего колдовства… Но ты напрасно ищешь ответа в пыльных книжках. Тебе не постичь этих знаний, покуда ты слаб и смертен - жалкое уродство, которым поражен весь человеческий род. Но и его иногда можно исправить: нужно осмелиться познать искусство, слишком древнее и могущественное для безликого трусливого стада... Его осведомленность была поразительна, но Гарри не удивился. - Если жизнь, которую вы предлагаете, подобна вашей, то я ее презираю. Проклятие колдовством по мне куда худшее уродство, чем старость и смерть. Ваше мнимое возвышение - это прозябание в одиночестве. Без света, без радости… без любви. - Ах, любовь! Вот о чем ты грезишь холодными ночами. Любовь - самый жалкий и призрачный фантом, который когда-либо видел мир. О, сколько безумцев я повидал на своем веку! Они были готовы на все ради любви, принося во имя ее немыслимые жертвы… Но та проходила слишком быстро. Когда дурман рассеивается, остается лишь пустота и разочарование. Не будь глупцом. Бессмертие не стоит минутного обмана. Гарри отвернулся и направился обратно к лошади. - Любовь - божественный дар, - пробормотал он, не оборачиваясь. - Ни одному хитрому разуму не удавалось сотворить подлинное чувство. - Чувства не бывают подлинными, мой дорогой викарий. На то они и чувства. И лишь свобода от них делает неуязвимым. - Ваша откровенность сыграет с вами злую шутку, - насмешливо сказал Гарри, взбираясь в седло. - Поговорим о неуязвимости чуть позже, когда я раскрою ваш секрет. Снейп сузил глаза. - Я бы не стремился к этому на твоем месте, - сказал он, задумчиво водя пальцем по губам. - Для смертных это знание всегда оборачивалось гибелью. - А были те, кто знал? - За всю свою жизнь я рассказал об этом лишь одному человеку. Он не прожил после этого и двух дней. Гарри смекнул, что на этот раз Снейп сообщил ему несколько больше, чем хотел изначально. - На досуге мне будет много о чем поразмыслить, мистер Снейп, - холодно сказал он. - А теперь позвольте откланяться. Паломничество выдалось нелегким. - Вряд ли из твоих размышлений выйдет что-то путное, раз твоя голова забита религиозной чушью и любовными грезами. Услышав последние слова, Гарри улыбнулся. - И ими тоже. Я намерен жениться и привести добрую благочестивую женщину в свой дом. Вдвоем противостоять греховным соблазнам куда легче. И поглядев в мертвенно бледное лицо Снейпа, он добавил: - Однажды я сделаю вас смертным. И когда вы вновь станете больным и слабым, я приму вас, как любящий отец принимает свое заблудшее дитя и прощает ему все прегрешения. Не забывайте дорогу к моей церкви. Вот тот единственный путь, который вам уготован, покуда жив я. *** "Господь просвещение мое и Спаситель мой, кого убоюся?" Десятки свечей разгоняли сумрак в пустой холодной церкви. За спиной у Гарри натужно и фальшиво пел хор. Долгие латинские распевы с многочисленными повторениями подымались к стрельчатым сводам и, застыв, сливались в единую путаницу, отчего первоначальный смысл псалма ускользал, и прихожане, теряя нить богослужения, сбивались и начинали зевать. Гарри слушал пение вполуха. В минуты радости и скорби он по-разному воспринимал слова молитвы, обретая в них послания и смыслы, которые больше всего требовались в тот момент его душе. Служили вечерю. Язык Гарри привычно произносил славословия, а в уме его происходил взволнованный горячий монолог. "Аще ополчится на мя полк, не убоится сердце мое. Аще восстанет на мя брань, на Него аз уповаю, - мысленно повторял он, чувствуя, как в нем поднимается долго сдерживаемый гнев. - Если Бог за нас, кто против нас? Господь Защититель живота моего! Кого устрашуся?" Гарри вздохнул и закрыл глаза, пытаясь успокоиться и раствориться в молитвенном умиротворении. Он ждал знака или откровения свыше, но слышал лишь знакомые распевы псалмов, шорох одежды и хриплое покашливание прихожан. "... Живущие по плоти о плотском помышляют, а живущие по духу о духовном. Помышления плотские суть смерть, а помышления духовные - жизнь и мир," - вспомнил он отрывок из послания к римлянам. Подумав о тех, кто сидел позади него, он тут же осознал, как далеки от духовных помышлений все эти люди в зимних накидках и овечьих пальто, которые клевали носом на жестких деревянных скамьях. Разве умели все они, включая его самого, жить иначе, кроме как по плоти? Нет. Суета и страх владели этим миром, и не было надежды на пробуждение до скончания веков. "Глаза у них исполнены любострастия и непрестанного греха; они прельщают неутвержденные души; сердце их приучено к любостяжанию: это сыны проклятия." Все существо Гарри наполнилось горечью. Преисполненный терзанием, он посмотрел наверх на полотно, изображающее сцену оплакивания. Святая Дева держала на руках своего мертвого сына. "Не отврати лица Твоего от мене и не уклонися гневом от раба Твоего", - беззвучно прошептал Гарри. От взгляда на обнаженное, лишенное жизни и все равно прекрасное тело Спасителя его овеяло мучительной скорбью. Гарри захотелось припасть к израненным ногам распятого и выплакать все слезы, которые месяцами копились внутри. "Возврати мне радость спасения Твоего и Духом владычественным утверди меня", - с отчаянием взмолился он и жарко пообещал: "Научу беззаконных путям Твоим, и нечестивые к Тебе обратятся!" Повеяло холодом, будто кто-то открыл входную дверь и запустил сквозняк, но Гарри не позволил себе обернуться. Он вновь закрыл глаза. - Помоги мне, Господи, - прошептал он, прижимая к губам сложенные руки. - Ибо видишь Ты, я не желал исповедовать пути диавольского… Не желал предаваться злу. Помилуй меня, Боже, и того неразумного грешника, что склоняет меня к погибели. Клянусь пред Твоими очами, я не хочу идти по уготованной им стезе и предаваться его власти! По щеке покатилась капля, и Гарри обомлел от приятного слезного тепла, заполнившего его душу. Он блаженно вздохнул, купаясь в собственном раскаянии. Но отчего-то на сердце вдруг стало холоднее льда, причем настолько, что Гарри не смог набрать в грудь воздуха. Он распахнул глаза. "Лжец! - ответил громогласный голос внутри него, и Гарри показалось, что своды церкви задрожали от грохота. - Разве не этого ты желаешь больше всего на свете? Как можешь ты противостоять ему, если ты уже впустил его в свое сердце?! Если ты полюбил его больше Меня!" Боясь закричать или упасть в обморок, Гарри поднял голову. Лицо его покрылось холодным потом. С оконных витражей и полотен на него взирали разгневанные святые. Он умоляюще посмотрел на Деву Марию, ища заступничества, но вместо нее вдруг с изумлением увидел на картине с оплакиванием… себя. Теперь это было изображение фарса, во время которого Гарри держал Снейпа на руках, а тот кощунственно "воскресал" из мертвых. От этого страшного богохульственного видения Гарри на мгновение забыл, как дышать. Он поискал рядом с собой опору и, чтобы удержаться на ногах, облокотился на мраморный алтарь. Боясь, что сходит с ума, Гарри обернулся с перекошенным лицом к нефу и вдруг осознал, что пение смолкло. Воцарилась неловкая тишина. Прихожане недоуменно глядели на викария. По церкви пополз шепот. Кто-то заерзал на месте, заскрипели скамьи. Гарри бросило в жар. Он замешкался, силясь вспомнить, последовательность богослужения. - In nomine… Patris. Et Filii… et Spiritus Sancti. Amen, - запинаясь, проговорил он, и хор снова запел. Гарри вновь повернулся к алтарю и со смертельным трепетом покосился на полотно. Христос на нем был как и прежде мертв. Он лежал на руках у матери, отвернув свое лицо. *** Гарри бежал по темному лесу, не разбирая дороги. Иногда он останавливался, склонял голову к земле, обнюхивал кусты и коряги, но не находил ни травы, ни мха. Он был страшно голоден. А еще ему было одиноко и страшно. Наверху ухнула сова. Хрустнула ветка. Гарри испуганно засеменил прочь. Чувствуя себя совершенно потерянным, он остановился возле большого дерева и лег среди раскидистых корней. Его слух улавливал звуки леса, но все они были для него враждебны. Раздались тихие шаги. Гарри резко поднял голову. Его глаза сканировали пространство, пытаясь уловить малейшее движение. Из-за дерева вышел человек. Он был высокий и черный, и оттого был сам похож на дерево. Гарри на мгновение замер. Затем почувствовал, что человек не причинит ему вреда. Он источал приятный запах трав, древесины и хлеба. Гарри вытянул нос и подошел к человеку совсем близко. Рядом с ним ему стало хорошо, спокойно и безопасно. Гарри нашел губами теплую руку и ткнулся в нее. Человек погладил его по голове. - Прости, - сказал он как-то печально. - Ты еще слишком слаб. Он отвернулся и пошел прочь. "Постой!" - Гарри попытался остановить его, но из горла вырвался лишь гнусавый крик, который гулко разнесся по зимнему лесу. Человек исчез. Гарри покрутил головой и, плача, принялся его искать. Он бежал, прислушивался и снова бежал, покуда не выбился из сил и не остановился. Не зная, что ему делать, Гарри обошел кругом дикую вишню и принялся лизать смолу на коре. Неподалеку раздался низкий утробный рокот. Почувствовав опасность, Гарри залез под куст, свернулся клубком и задрожал. Он услышал, как неподалеку снег скрипит под большими лапами. Стараясь ничем себя не выдать, Гарри прижал голову к земле. Меж деревьев блеснули желтые глаза. Гарри понял, что хищник близко. Надежды, что он не заметит его, практически не оставалось. Поддавшись инстинкту, Гарри вскочил на ноги и бросился наутек. За спиной раздался глухой рык. Тяжелое мохнатое тело широкими прыжками преследовало Гарри, а он бежал, не разбирая дороги. На мгновение ему показалось, что топот позади стих, и животное отстало. Гарри остановился и обернулся, чтобы посмотреть. В это же мгновение из темноты выскочила красная пасть с острыми зубами, которая вцепилась ему в горло. Он завопил, догадавшись, что это конец, и… проснулся. *** Над заснеженной крышей дома с цветными окнами поднимался дымок. Он извергался из черной трубы веселой сизой струйкой и растворялся в холодном воздухе. Внутри топили печь. Гарри стоял на тропинке посреди болот и не мог поверить своим глазам. А наблюдал он следующую картину. Снейп в одной рубашке и шерстяной телогрейке, будто простой крестьянин, рубил дрова. Его длинное жилистое тело сгибалось и распрямлялось, как большая пружина. Изо рта вырывался пар. Удары топора обрушивались на круглые чурки, отчего щепки разлетались по двору, а широкое лезвие застревало в пне. Снейп легким движением выдергивал топор, брал очередное полено, и все повторялось вновь. Со стороны зрелище казалось таким обыденным и умиротворенным, что Гарри на мгновение усомнился, что Снейп в самом деле так опасен, как он привык себе представлять. Стук разносился по болотам, удары учащались, а у ног Снейпа росла горка тонких щепок. Когда последнее полено разлетелось на куски, он лениво перешагнул через разбросанные деревяшки и уселся на крыльце, вальяжно развалившись на ступенях. Догадавшись, что его присутствие перестало быть незаметным, Гарри вышел из своего камышового укрытия и направился к дому. Снейп притянул длинный топор поближе и положил подбородок на захват. В его чертах таилось с трудом сдерживаемое любопытство - Гарри видел это совершенно отчетливо, однако говорить что-либо он не спешил. С минуту оба смотрели друг на друга. Затем Гарри подошел к пню, смел с него слой древесных стружек и, не дожидаясь разрешения, уселся. - Что нужно сделать для того, чтобы стать чародеем? От наивной прямоты и безыскусности, с которой был задан вопрос, Снейп на мгновение онемел. На его лице как и прежде застыла равнодушная маска, однако в глазах Гарри прочел изумление, смешанное с недоверием. Впрочем в следующую минуту он хмыкнул и расслабленно вытянул ноги. - Что, отец проповедник, истратили на днях последнюю часть своего мизерного жалованья и решили сменить ремесло? Гарри слабо улыбнулся. - Если бы я был столь беден и голоден, как вы думаете, вряд ли темные материи всерьез занимали мой разум. Я бы пришел к вам тогда, чтобы просить о куске хлеба. Но как видите, меня волнует другое. А раз уж я вновь злоупотребляю вашим гостеприимством, не откажите мне в беседе. Поведайте, что стало с вашей жизнью после того, как вы решили заняться колдовством? Снейп дернул головой, будто хищная птица, и принялся свербить Гарри пронизывающим взглядом. Его разгоряченное после колки дров тело дышало подозрительностью. Гарри с кротким спокойствием ждал, пока Снейп удостоит его ответом, и тот наконец снизошел. - Чего ты добиваешься? - спросил он так же прямо и беззлобно. - Что именно ты хочешь узнать? - Разве мой визит удивил вас? Разве не вы прокляли меня и лишили спокойствия, чтобы я однажды пришел к вам и покорился вашей воле? Гарри увидел, что эти слова понравились Снейпу, хотя тот по-прежнему смотрел настороженно. - Признаться, я ждал этого момента и не сомневался, что он настанет… Однако клянусь, не мог предположить, что так скоро. Что стало соломинкой, которая переломила твое упрямство? Гарри ответил не сразу. Он мог назвать много причин, почему снова вернулся в хижину за лесом. Но сейчас ему было важно, чтобы его объяснение пришлось Снейпу по вкусу. - На днях я видел сон, - произнес он через некоторое время в мрачной задумчивости. - Тьма поглотила меня… Гарри удовлетворенно отметил, как Снейп неосознанно подвинулся на ступеньках и переместился в его сторону. - Быть может, это знак свыше. И я скоро умру. И перед смертью мне хотелось бы услышать вашу историю. - Ты не умрешь, - неожиданно Снейп встал и подошел совсем близко. - Ты просто измучен тем бременем, которое тащишь на себе вместе со всеми представителями своего рода. Ты устал от груза тревог, грядущих болезней… вмененных долгов… чувства вины и ненужных обещаний. Словно загипнотизированный, Гарри поднялся на ноги, и их лица оказались на одном уровне. - Лишь освободившись от этого бремени и перестав шарить по пыльной дороге в поисках злата, ты станешь тем, кем являюсь я. Лишь посвятив себя учению, которое я тебе передам, ты навсегда забудешь о нужде, тяжелой работе, голоде, боли… Твоя голова горяча, но охвачена смятением, - с этими словами Снейп запустил пальцы Гарри в волосы, а тот, не отдавая себе отчета, прильнул к руке и закрыл глаза. - Наполнив ее знанием, ты победишь хаос, который царит в тебе, и обретешь броню и защиту, неведомые ни одному королю или воину… Таинственные чары сгущались над ними, и Гарри растворялся в них, как снег в теплой воде. Непостижимое умиротворение сходило на него в эту минуту и избавляло от печали, тревог и страха последних недель. Это казалось таким естественным - стоять в такой близости к Снейпу, жаждать его прикосновений, утешаться звуком его голоса и внимать его словам. Гарри променял бы оставшиеся годы на эти минуты, которые воспринимались им сейчас как мгновение небытия и в тоже время - как единственно возможная форма жизни. - Бедный, глупый мальчик, - почти что прошептал Снейп, и Гарри ощутил на своем лице теплое дыхание. - Ты совсем запутался и не можешь найти выхода. Пойдем со мной, и я выведу тебя из этого лабиринта. Я покажу тебе, на что ты способен. Ибо магия - это стремительное течение. Это сильный попутный ветер, который несет твой корабль под надутыми парусами мимо рыбацких лодок. Эти бедные слепцы упрямо гребут всю жизнь против волн, не зная направления и курса, и в конце концов тонут в холодных водах, так не достигнув берега. Разве ты не видишь, как благосклонна к тебе судьба? Тебе выпал шанс, который не выпадает почти никому. Воспользуйся им и позабудь навсегда о тяготах этого мира. Это колдовство, которое расточал вокруг себя Снейп, было опасным, могущественным, и в то же время столь невыносимо прекрасным, что Гарри был не в силах противостоять ему. Он неосознанно поднял руку, и его ладонь заскользила по худому крепкому плечу. Гарри повис на нем, так как ноги его подкосились, и Снейп тут же подхватил его, будто тот был не тяжелее ребенка. В это мгновение простому викарию из Мистфорда открылось нечто новое. Гарри понял, что отдал себя и всю свою жизнь учению церкви. Поскольку та дарила ему веру в то, что всесильный Господь хранит его своей широкой дланью и неустанно следит за ним до скончания дней. Но то был Господь - незримый, вечный и бесконечно далекий. А Снейп был грешным и земным. А еще у него были теплые руки, и его слова утешали Гарри больше духовных книг. А самое главное - он был рядом. Он звал Гарри в неведомые дали, полные тайн и мрака, но вместе с собой. И это казалось желаннее рая… Едва помня, зачем пришел, Гарри с усилием поднял веки. - А что, если мой корабль постигнет крушение? - пролепетал он, купаясь в волшебном мерцании черных глаз. - Что, если найдется рыбак, который сделает в нем пробоину своим гарпуном? И если я буду одет в непробиваемую броню и почти бессмертным… что тогда сможет убить меня, Снейп? После этих слов в воздухе как будто раздался короткий едва слышный звон: словно треснул бокал из тонкого стекла или лопнула струна, за которую потянули слишком сильно. Гарри показалось, что небо затянуло тучами. Лицо Снейпа помрачнело, а чарующий свет в его глазах погас. Затем железные руки схватили Гарри за плечи и встряхнули так, что его душа чуть было во второй раз не покинула тело. - Так вот, зачем ты пришел сюда, - Снейп растянул тонкие губы в улыбке, которая впрочем была преисполнена горечи. - Ты и впрямь думал, что сумеешь столь глупой хитростью выманить у меня мой секрет?! Он брезгливо отшвырнул Гарри от себя, и тот упал на землю, больно оцарапав руки о ледяную крошку. Гарри со страхом покосился на топор, лежащий неподалеку. Он не сомневался, что Снейпу хватит сил отсечь ему голову одним ударом. Но, к его величайшему счастью, последнему не пришла на ум эта мысль. - Не-ет, - сказал Снейп певуче и прищурил глаза, - ты ещё не готов. Ты все же страдал недостаточно. Ну, ничего. Моей жизни с лихвой хватит, чтобы насмотреться на то, как ты мучаешься, хоть в течение тридцати, хоть в течение ста лет! - Кто был тем человеком, кому вы рассказали вашу тайну? - задыхаясь и понимая, что все пропало, спросил Гарри. Он догадывался, что за этот вопрос Снейп может ударить его ногой в лицо, но все равно не отводил взгляда. - Ты удивишься, - прошипел тот, возвышаясь над поверженным, словно волк над своей жертвой. - Он был такой же нищей церковной крысой, как и ты. Но, увы! Он уже ничего не сможет тебе рассказать. Потому что он сгнил, разложился в своей могиле! Клянусь, он был так ничтожен и слаб, что даже обладая тайной моего бессмертия, никогда не сумел бы, не осмелился лишить меня жизни! - Так если однажды вы откроете мне правду, разве вы не уничтожите меня так же, как и его? - Ты слишком жалок даже для смерти. Да и разве способен червяк, вроде тебя, каким-то образом навредить мне? Безмозглый строптивец! Разве не я вернул тебя к жизни! Я предложил тебе дар, с которым не сравнится ни одно богатство! Но ты… Снейп, очевидно, хотел сказать что-то ещё, но задохнулся от ярости. Сплюнув на землю и не удостоив больше Гарри взглядом, он, громко топая, прошагал в дом и хлопнул дверью. Гарри остался во дворе один. Стало тихо, как обычно бывает тихо после битвы. Лишь остро пахло жжеными поленьями да древесными стружками. Гарри повернулся на бок и подтянул колени к животу. Отчего-то ему и в самом деле захотелось умереть прямо здесь на снегу среди раскиданного мусора. Через некоторое время он встал и, чувствуя себя как никогда больным и старым, побрел прочь. Он зашел уже в заросли вереска и ступил на болотную тропу, когда за спиной у него снова хлопнула дверь, и вылетевший на крыльцо Снейп в бешенстве прокричал ему в след: - Будь ты проклят, Поттер! Будь ты проклят до конца своих дней! Чтобы никогда не знать тебе жены! И никогда в жизни не держать на руках своего ребенка!.. Гарри ненадолго остановился и равнодушно выслушал это проклятие. А затем развернулся и устало продолжил свой путь.