Кукольный домик

Стук каблуков эхом отражался от стен. Темные стены коридоров собора давили со всех сторон. Девочка подняла уставшие глаза вперед, следуя за своим наставником. Он шел быстро, а она неуклюже пыталась его нагонять, время от времени ускоряя шаг. Озираясь по сторонам и прислушивалась к любым мальчишечьим голосам, она надеялась увидеть рыжую макушку или услышать знакомую речь. Но, к сожалению, сегодня Аякса с ней не было. Её должны были приставить к одному из предвестников. Для того, чтобы набиралась опыта, училась слышать и слушать приказы. И прямо сейчас, он ждал её у собора. — Мария. Молодой парень грубо дернул её за пальто, заставляя обратить на себя внимание. — Сколько можно витать в облаках? Если ты будешь вести себя также с предвестником, мигом вылетишь отсюда. Еще скажешь спасибо, если в живых останешься. Девочка медленно моргнула и перевела взгляд на двери, словно полностью игнорируя слова наставника. Он явно был зол. Казалось, еще немного, и он поднимет руку, чтобы дать наглой девице пощечину, но он сдержался и открыл двери. «Может, он её и проучит, как следует…» — Давай, иди уже. Мария послушно вышла на улицу, натягивая на голову шапку. Обернулась на двери собора, словно ожидая, что парень пойдет с ней. Но двери закрылись со скрипом, оставляя девочку на морозе. Вздохнув и, проследив взглядом за облачком пара, слетевшего с её губ, она развернулась, аккуратно спускаясь по обледеневшим ступеням. Невысокая фигура стояла чуть поодаль, наблюдая за тем, как хрупкие снежинки плавно опускаются с неба, сливаясь с бесконечной белой массой, сверкающей на солнце. «Как забавно… Все они индивидуальны, но стоит им примкнуть к остальным, их личные черты стираются, превращая их лишь в часть массовки…» Слегка прищурив свои фиалковые глаза, он обернулся, намереваясь в очередной раз чертыхнуться из-за нерасторопности рядовых фатуи, но вместо этого он застыл на месте. Девочка уже стояла рядом, её взгляд был направлен прямиком на темный заснеженный лес. Синие глаза, казалось, отражали всю мирскую печаль. Она стояла рядом, не шевелясь и не издавая ни звука. Словно белоснежный зайчик, что выбежал на снежную поляну и замер, надеясь, что его не заметят хищники. Но он уже заметил. — Ничего не хочешь сказать? — Здравствуйте, господин предвестник, — топорно отчеканила она. — То-то же. Имя. — Мария Третьякова. — Ты знаешь, кто я? — Не имею ни малейшего понятия. Парень на мгновение оторопел. Это не было дерзостью, девочка произнесла это спокойно, просто как факт, без тени сарказма. — Скарамучча. Она кивнула, мысленно опробовав звание предвестника на вкус. Тихо выдохнула. — Жду Ваших указаний, господин Скарамучча. Парень хмыкнул. — Иди за мной. И не отставай. Он двинулся вперед по уже заснеженной тропе. Мария пошла следом. — Ты уже убивала кого-нибудь? — Никак нет, господин. — Ты знаешь, что тебе нужно будет это делать? — Я солдат. Солдаты убивают. Разумеется, господин. — Хорошо, что ты это понимаешь… Знаешь, кто такие дезертиры? — Предатели. Которых нужно убивать. — Сегодня ты должна будешь расправиться с парой дезертиров. Думаешь, что справишься? — Да. — Даже, если он старше и сильнее тебя? — У меня нет выбора, я должна справиться. Юноша остановился на полпути, заставляя девочку сделать неуверенный шаг назад. Посмотрел на неё через плечо. На бледной, почти мертвенной коже, были рассыпаны еле заметные веснушки. Светлые волосы заплетены в тугую косу. Красивое лицо оставалось спокойным, а синие глаза смотрели в упор прямо на него. Она выглядела и звучала как кукла с механизмом, но что-то было в ней не то. Задумавшись, парень настолько ушел в свои мысли, что на мгновение, на месте девочки он увидел хрупкого мальчика похожего на себя. Будто смотрел на собственное отражение, но почему? Почему казалось так? «Она что… Не человек?» Безвольная машина, в чью голову заложили мысль о служении другим людям. Или о достижении определенной цели. Но зачем кукле привыкать к чему-то? Зачем учить её слушать? Зачем давать ей право дерзить, если можно сделать новую, а эту выкинуть на задворки, бросить замерзать в зимней ночи? — Для чего? — Потому что так нужно. И вот опять, она развеяла его сомнения. У куклы нет объяснений, она делает то, что должна. Если он причинит ей боль, она закричит? Испытывает ли она что-либо и способна ли распознать болезненные ощущения? В голову закралась неприятная мысль. Но юноша отмахнулся от неё. «Без разницы, что у неё на уме и кто она такая… За дело…» Он молча развернулся. Ускорил шаг. Девочка поспешила за ним, игнорируя вязнущие в снегу ботинки. Дезертир скрывался в густом лесу. Отыскать его хижину не составило труда. Дело оставалось за малым. Завидев приближающиеся фигуры издалека, парень поспешил покинуть собственное убежище и рванул в лес, перескакивая через сугробы. — Ну что за идиот, — проговорил Предвестник, оскалившись, — он всерьез думает, что сможет уйти? Он сделал шаг вперед, но затем вдруг остановился и обернулся на девочку. — Чего стоишь? Давай, хватай его. Мария без промедлений побежала за дезертиром, с трудом преодолевая глубокий снег. Провожая её взглядом, Скарамучча приложил руку к подбородку и прикрыл глаза. «Если она кукла, то кто её создал? И для чего? Может, она одна из марионеток Сандроне или Дотторе? Зачем ко мне приставили? Чтобы следить?» Догнав дезертира на берегу озера, Мария встала перед ним, накрепко сжимая в ладони свой глаз бога, словно надеясь на то, что он придаст ей сил. Больше, чем обычно. Парень обернулся на неё. В его глазах сверкнула ярость, и он моментально выхватил из-за пазухи револьвер. Угрожающе щелкнув предохранителем, он направил дуло в сторону ребенка и злобно цокнул. Но спустя секунду злость на его лице сменилась явным удивлением. — Э… Машка, ты что-ли? — насмешливо протянул он. Его губы дрогнули в усмешке, и он подавил в себе нервный смех. — Ты посмотри-ка, и правда — ты! Девочка приоткрыла рот. Её веки широко распахнулись, и синие глаза стали выглядеть больше, чем обычно. Пар сорвался с её губ, выдавая судорожное дыхание. Тело не слушалось, стояло на месте, словно примерзнув к берегу озера. — Это ты, тварь! Сбежала со своим Аяксом поганым, бросила родную семью. Отец из-за тебя подох, совсем загнулся. Проклятая эгоистка. Мария поджала губы, бегая взглядом по знакомому, но такому противному лицу. Позади послышались шаги. Скарамучча встал рядом, окидывая беглым взглядом рядовых. «Семья? Так… Значит, что она человек? Тогда…» — Ну и цирк вы здесь устроили, — вслух произнес юноша, расплываясь в ядовитой улыбке. Честно сказать, это было секундным замешательством, но оно породило в его голове целый рой мыслей. Но какого рода, ему еще предстояло понять. Не сейчас, не здесь, не в это время. — Мария, ты сказала, что сделаешь то, что нужно. — Я сделаю. — Так чего стоишь? Девочка сделала неуверенный шаг вперед. Дуло пистолета, казалось, было совсем близко. Словно загнанный в угол зверь, оно смотрело прямо на неё, скаля жуткую пасть и опаляя лицо гнилым дыханием. Оно ожидало сигнала, чтобы броситься вперед, разрывая грудную клетку юной девочки и оставляя вместо неё лишь розовое пятно на чистом снегу. На её плечо вдруг легла ладонь. Юноша наклонился ближе к уху. Прищурился. — Если он убьет тебя — я приведу его назад. И он займет твое место. Но если ты его убьешь — докажешь, что ты чего-то стоишь. Её дыхание вдруг выровнялось. «И тогда я смогу… Стоять рядом с Аяксом…» — Так, значит, мне всего лишь нужно убить эту мелкую шваль? Хах, проще простого! Брат Марии, не думая больше ни секунды, нажал на курок. Заряженный пиро-энергией револьвер выстрелил. Горячая алая кровь оросила снег. Парень качнулся вперед, роняя оружие в сугроб. Мария махнула рукой, снимая отражающий гидро-барьер. Сделала пару осторожных шагов вперед, убеждаясь в том, что дезертир мертв. — Тебе уже выдали глаз порчи? — Это глаз бога. «Значит… У неё есть свои желания и свои цели…» — Господин Скарамучча, Вы сказали, что дезертиров будет двое. Мы направляемся к следующему? — Разумеется. Сказать по правде, Мария действительно была куклой. Идя на поводу у своих чувств, она забывала о том, что она тоже человек. Со своими мыслями, желаниями и взглядами на будущее. Приоритетом были желания человека, для которого она и стала безвольной куклой. Его цели стали её. И она безоговорочно шла к ним. Словно снежинка, что неумолимо приближалась к сугробу, в котором её ждала лишь гибель собственной индивидуальности. И шестой предвестник был первым, кто смог это заметить.