carry on my wayward brother

      Шэнь Цзю никогда не считал себя хорошим старшим братом.       Он не дотягивал до звания ужасного брата, разумеется, но и до правильного ему было слишком далеко. И периодически, перелистывая сообщения, отправленные покинувшим дело Шэнь Юанем, он в этом лишь убеждался. Ведь какой старший брат откажется от младшего, потому что тот посмел начать адекватную, лучшую жизнь?       Ох, но как скажите ему, нужно было продолжать общаться с диди, как ни в чём не бывало? Как, если прекрасно понимал, что несмотря на то, что Шэнь Юань зазывал его с собой, растроганно вцепляясь в ладони, забыл бы он его так же быстро, как о них позабыл Ци-гэ? Цзю не смог бы пережить этого вновь. Только не во второй раз.       Поэтому и разорвал их связь первым, прикрывшись разочарованием.       Не так сложно было вести себя настолько безразлично по отношению к Шэнь Юаню, пока он убеждал себя, что их пути вряд ли когда-нибудь пересекутся вновь. Даже на самое короткое время. Цзю думал — и был убеждён, — что они больше никогда не встретятся. Что он умрёт на охоте, после отмщения твари, убившей Цю Хайтан, а Шэнь Юань проживёт отвратительно долгую, мирную жизнь, став учителем. Или филологом.       Теперь же, оказавшись с братом наедине, Шэнь Цзю не был уверен в том, что сможет отпустить его снова.       Он был эгоистичен и жаден. Ему не хотелось, чтобы его младший брат заводил новых друзей. Не хотел, чтобы тот полагался на кого-то, кроме него. И испытывал отвращение от одной лишь мысли, что Шэнь Юань спокойно прожил бы жизнь без него, не нуждаясь в нём.       — Не хочешь после дела поехать в соседний город? Там, кажется, оборотень буйствует, — как бы невзначай бросил Цзю, наблюдая за братом, что прищурившись, посматривал на реку.       Услышав его предложение, Юань вопросительно поднял брови:       — Я же сказал, Цзю-гэ. У меня собеседование.       — Точно, — покривив губы, кивнул названный.       На лице Шэнь Юаня возникло это странное выражение лица, что из года в год неизменно вызывало в его брате раздражение вперемешку с тоской. Чувство чистой, неподдельной вины. Цзю не хотелось, чтобы он ощущал себя виноватым. Ему не хотелось, чтобы его брат задумывался об этом и вовсе. Но с другой стороны… Почему он вообще винит себя? Почему бы не попробовать хотя бы раз, приличия ради, обвинить кого-то ещё? Его, например. Мерзкий старший брат — хорошая кандидатура. Нет, его брату обязательно строить из себя святошу, неспособного ненавидеть кого-то, кроме себя! Ну надо же!       — Теперь, когда Цю Цзяньло пропал, — неуверенно начал Шэнь Юань, — может, отправишься со мной? Я могу пристроить тебя куда-нибудь, а там потом сам разберёшься, что хочешь делать с жизнью? И…       — Я уже говорил, что делаю это не ради него, — перебил Шэнь Цзю, тут же отворачиваясь от брата.       — Думаешь, Цю Хайтан хотела бы для тебя такой жизни?       До чего же ненавистны ему были разговоры о Цю Хайтан. По крайней мере, с Шэнь Юанем.       Какая-то очень неправильная, отвратительная часть Цзю считала младшего брата ответственным за её смерть. Это было странной мыслью, но факт оставался фактом: Цю Хайтан выскочила из своей спальни посередине ночи, потому что услышала шум в чулане, где в ту ночь ночевал наказанный Шэнь Юань. Если бы только…       Цзю мысленно тряхнул головой. Не стоило винить брата в том, что к ним домой заползла неизвестная тварь. Но иногда…       — Не смей говорить о Цю Хайтан.       — Почему? Потому что ты знаешь, что я прав? — он уже успел подзабыть, что его брат порой просто не умеет затыкаться в нужный момент. — Она бы не хотела, чтобы ты…       Не удержавшись, Шэнь Цзю резко подался назад, толкая брата в ограждение. Неконтролируемая обида и гнев, смешанные воедино вдруг выбрались наружу, напрочь отбивая хвалёный самоконтроль.       — Ты ничего не знаешь о Цю Хайтан!       — Да, но я знаю тебя, — вздохнул Юань. — Тебе не нравится так жить.       Шэнь Юань никогда на него не кричал. Как бы Шэнь Цзю не вёл себя в его присутствии — порой намеренно отвратительно — тот никогда не поднимал голоса. Может язвил иногда, задевая больные места, если старший заходил слишком далеко, но ни разу не повышал голоса. Шэнь Цзю и это в своём брате презирал.       — Ты ничего обо мне не знаешь, — процедил Цзю, хватая его за футболку. — Цю Хайтан была мне большей семьёй, чем когда-либо ей был ты! И если мне придётся посвятить всю свою бесполезную жизнь на отмщение её убийце, то я так и поступлю, будь уверен.       Сорвавшиеся слова грозовой тучей повисли в воздухе. Шэнь Цзю понадобилось меньше минуты, чтобы в полной мере осознать сказанное. Он виновато дёрнулся, выпуская младшего брата из крепкой хватки. Горечь осела на кончике его языка. Его брат застыл перед ним, словно сломанная кукла.       — Шэнь Юань…       Но что он мог сказать? Что погорячился? Что ему жаль?       Извинения были бессмысленной тратой времени.       Шэнь Цзю правда не считал, что Шэнь Юань был ему меньшей семьёй, чем Цю Хайтан. Он просто хотел сказать то, что звучало больнее. Что-то, что могло причинить диди боль, равносильную его собственной. И лишь исполнив задуманное, вспомнил.       Он всегда страшился причинить Юаню боль.       — О, — апатично кивнул тот. — Смотри-ка, уже полночь. Призрак скоро появится.       И не оборачиваясь на брата, Шэнь Юань обошёл его стороной, напрочь игнорируя раздосадованный взгляд старшего. А может, и не замечая вовсе. Была у него глупая привычка не обращать внимания на остальных.       Шэнь Юань никогда на него не кричал, но Цзю до боли в сердце желал, чтобы он однажды это всё же сделал. Потому что притворство его брата — глупая иллюзия, что ничего не произошло — ранило Цзю гораздо сильнее любых колких слов.

***

      — Спасибо, что помог с делом, — нервно откашлялся Шэнь Цзю, останавливая машину неподалёку от места жительства брата.       Шэнь Юань механически кивнул.       С их ссоры на мосту прошло чуть больше семи часов — сначала работа над изгнанием заблудшей души, затем возвращение в город — и они ни разу не заикнулись о произошедшем. Шэнь Юань делал то, что умел делать лучше всего — игнорировал любые эмоциональные склоки и проблемы. А Шэнь Цзю в свою очередь, и по сей день не понимал, как подступиться к нему в такие моменты.       — Шэнь Юань?       — Да? — отрываясь от экрана мобильного телефона, поинтересовался тот.       И снова, как ни в чём не бывало.       — Касательно того, что произошло…       «Касательно того, как я облажался».       — Всё в порядке, — натянуто улыбнулся его диди, излишне шумно распахивая дверь машины, — мне не стоило лезть не в своё дело.       Не в своё дело? Но ведь они… Они являлись обязанностями друг друга. Делили между собой всё. Это было нечестно, говорить такое ему в лицо, словно они друг другу совсем никто! Нечестно!       — Ты в любом случае прав, — похлопав свободной рукой по плечу Цзю, сообщил он. — Цю Хайтан твоя семья. Мстить за неё твоё право.       Шэнь Цзю так давно хотел услышать эти слова от брата… Так почему же теперь они приносили не долгожданное умиротворение, а боль? Не обрадовали, как он надеялся, а лишь ранили сильнее? Он поступал правильно, но отчего же сомневался?       — Удачи с этим всем, Шэнь Цзю. Позвони, когда всё закончится!       Шэнь Цзю…? Юань никогда не назвал его так. Всегда старшим братом, используя ласковые суффиксы и глупые прозвища, на которые Цзю презрительно кривил губы. Но никогда не полным именем. А-Цзю, гэгэ, Цзю-эр, Цзю-гэ, да даже просто Цзю! Но не Шэнь Цзю, словно они друг другу являлись совсем никем.       В глазах предательски защипало. Шэнь Юань выскользнул из машины, а Цзю отчаянно боролся с желанием погнаться следом, чтобы извиниться. Чтобы попросить не говорить так. Что он его единственная семья. Единственный, кто волнуется о нём. Разве Шэнь Юань не видел как он раскаивается? Разве не чувствовал его сожаление?       В конечном итоге, он продолжил пялить в пустоту, так ни на что и не решившись.       Как бы сильно они не ссорились, Шэнь Юань никогда не общался с ним настолько холодно. Даже часто приходил извиняться — когда не был виноват вовсе, просто чтобы подыграть гордому брату — обнимая его со спины. Неужели… Лимит ошибок Цзю был исчерпан? Был ли это конец? Тот самый момент, когда их связи оборвались окончательно?       Неужели он снова остался один?       — Удачи с собеседованием, — глухо пожелал Цзю в пустоту. — Ты справишься.