carry on my wayward brother

      Липкий страх. Ядовитая горечь на кончике языка. Подступающий ком тошноты.       Всё, что Шэнь Юань помнил — это животный испуг вперемешку с неконтролируемой паникой, оседающей в лёгких наравне с тяжёлым дымом. И как несколько капель крови, упавших с потолка, к которому расчетвертованной была прикована Нин Инъин, стекли по его щеке.       Шэнь Юань не желал выбираться из пожара. И в глубине души, ему казалось, что Нин Инъин, чьи черты лица навеки застыли в неописуемом ужасе, не хотела, чтобы он выбрался тоже. Вина, впервые возникшая после смерти малышки Хайтан, забывшаяся с годами, воспылала фениксом так же ярко, как и мёртвое тело его уже бывшей соседки.       — Земля вызывает Шэнь Юаня.       Шэнь Цзю любезно пнул его под рёбра, выбивая из своеобразного транса. Убедившись, что рассеянный брат обратил на него внимание, он вкрутил классическую музыку, играющую со старого радио, встроенного в автомобиль, на полную громкость.       — Ты живой?       Все эти возвышенные симфонии европейских классиков, как-то совершенно не вязались с антуражем старой, побитой машины, что была битком набита оружиями и дополнительными приспособлениями для убийства нечисти. Пожалуй, у Цзю были свои взгляды на традиционный фэншуй.       — Всё в порядке, — промямлил Шэнь Юань, растирая глаза до красноты. — Уменьши немного, голова болит.       Вопреки привычному желанию выбесить его, Цзю повиновался, сбавляя звук грохочущего Реквиема.       В последние дни гэ вёл себя так, будто выиграл лотерейный билет на целый миллион — никак иначе. Подпевал попсовым мелодиям, которые Шэнь Юань ставил по собственным капризам; часто ядовито подшучивал над услышанными новостями и покупал брату любимых сладостей. То, что Юань бы раньше воспринял за хороший знак, теперь его не волновало. Все его мысли сводились до того, что он очень хочет оказаться под землёй, закопанным в гробу. Иными словами, процесс поиска их пропащего опекуна не радовал совершенно.       Юань согласился на эту сомнительную авантюру вовсе не от желания отомстить. Нет, он отказывался поддерживать мстительные тенденции Шэнь Цзю и Цю Цзяньло. Ему нужны были… Ответы. Чего желал демон, что нёс ответственность за кровавый след, тянущийся за Шэнь Юанем? Было ли у него имя? Цель? Действительно ли Шэнь Юань привлёк беду к двум девушкам?       Он не гнался за сражениями. Просто хотел понять, что с ним не так. И почему он видит эти…       — Когда ты кушал последний раз? — Шэнь Цзю завернул на парковку, останавливаясь у небольшого придорожного кафе. — Конфеты ты не тронул, бутерброд дал бродячей собаке. Если это твоя попытка выполнить обещание, что Цю Цзяньло ты увидишь только трупом, то мы можем попробовать другой способ.       — Не голоден.       Шэнь Цзю заботился о нём, как в былые времена. Будто совсем перестал ненавидеть; и Шэнь Юаню трудно было понять что послужило причиной такой резкой смены гнева на милость. Жалость? Понимание?       Не сказать, что младший Шэнь обижался… Почти нет. В конце концов, если Цзю считал их не такой уж семьёй, то это не было его виной, верно? Тем не менее, это не значило, что он мог свободно вальсировать между двумя гранями настроения своего брата. В особенности, сейчас.       Услышь Нин Инъин об их последней ссоре, то несомненно бы вспылила, запретив Юаню куда-либо выходить без её заботливого присмотра. Это мысль немного его развеселила. И одновременно, омрачила лишь сильнее.       Нин-мэй была хорошей девушкой. Трудолюбивой студенткой, искренней подругой и честным человеком. У неё не было наполеонских планов на будущее, и она не пыталась дорваться до роскоши. Она всего лишь хотела прожить счастливую жизнь — выпуститься из университета, заняться дизайном одежды, завести пса и сходить на концерт любимой певицы. Она заслуживала всего этого. Больше, чем кто-либо ещё. Больше, чем он.       — Я слышу этот ответ уже пятый раз за два дня. А сейчас утро второго, — между бровями Цзю пролегли морщинки. — Шэнь Юань. Твоя подруга…       — Нин Инъин была моей единственной семьёй на протяжении этих двух лет. Не просто подругой, — прервал он, упираясь локтем об ручку двери. — Уверен, ты понимаешь.       Старший брат дёрнулся так, будто ему влепили хлёсткую пощёчину.       Шэнь Юань, признаться, не планировал повторять недавние слова брата. Но и не удивился, когда они всё же слетели с языка. Слишком часто он прокручивал их в голове в перерывах между ночными кошмарами и разговорами с ним.       — О, ты прав. Я понимаю, — Шэнь Цзю резко выскочил из машины. Юань уж понадеялся, что тот решил оставить его в покое, но вместо этого тот бесцеремонно распахнул его дверь, принимаясь вытягивать наружу. — Именно поэтому я запрещаю тебе голодать.       Силком вытащенный наружу Шэнь Юань зашипел, с недовольством наблюдая за тем, как его брат быстро блокирует двери машины. Убедившись, что у него больше нет путей отступления, Цзю развернул его к себе, цепляясь узловатыми пальцами в подрагивающие плечи брата.       — Прямо сейчас мы с тобой зайдём в это кафе. И ты закажешь себе свои любимые бургеры, полные холестерина.       — Вообще, в фастфуде находится половина нормы холестерина и…       — И ты сожрёшь всё до конца, — перебил Цзю, растянувшись в мерзкой улыбке. — Понятно?       Шэнь Юань солгал бы, сказав, что не скучал по этим их перепалкам и агрессивному языку любви брата.       — Цзю? — лицо названного непривычно смягчилось. — Иди к чёрту.       — Только после тебя, диди.

***

      Шэнь Юань никогда не был привязан к Цю Хайтан, как к подруге или сестре.       Её смерть его напугала — в особенности, учитывая то, что события той ночи напрочь отсутствовали в его голове, а из пожара Цзю выволакивал его на себе — но… Не сказать, что ощутил это так, словно лишился кого-то близкого.       Сяо Хайтан плохой назвать не поворачивался язык. Немного избалованная любовью брата, но всё же добрая малышка, чья пятилетняя голова была забита исключительно играми и куклами — вот какой она запомнилась людям. Она лепетала совсем ещё спутанно, чуть пухлыми ручками жалась к ногам брата, когда тот возвращался домой со школы, и хихикала, если Цзю поднимал её на руки. А делал он это практически постоянно.       Шэнь Цзю часто играл с Цю Хайтан в различные игры, пускай и был на два года старше, и явно не сильно интересовался чаепитиями с принцессами Диснея. Шэнь Юань же в их развлечения почти не лез. Дело было даже не в том, что ему не хотелось или его не приглашали, просто… Когда они оставались втроём, то Шэнь Юань начинал ощущать себя, как мешающаяся под ногами декорация.       Всё внимание его брат уделял их названной сестре, возясь с ней, как с дорогой фарфоровой куклой. Помогал совершенно во всём, потакал любым капризам, и терпеливо рассказывал сказки по ночам, постоянно придумывая для неё эксклюзивно новые. Справедливым будет заметить, что в те годы братья Шэнь почти не разговаривали между собой.       После того, как Ци-гэ ушёл, Шэнь Цзю наглухо заперся от своего младшего брата, переключившись на воспитание жизнерадостной девочки. Шэнь Юань хотел бы сказать, что возненавидел её за это, но… Не мог. Это был всего лишь ребёнок. Ребёнок, на фоне которого Юань был просто жалким дополнением.       Оглядываясь назад, Шэнь Юань начинал осознавать, что… В общем-то, невзирая на то, как отчитывал брата Цзю, стоило тому заикнуться о том, что их старший брат больше за ними не вернётся, он пришёл к такому же выводу, ещё когда дверь за Ци-гэ закрылась, заперев их в личном аду с Цю Цзяньло. И может быть поэтому, Цзю намеренно не пересекался с Шэнь Юанем, лишившись доверия к оставшемуся брату. А потом… А потом Цзю потерял Цю Хайтан. И они вновь стали семьёй.       Неужели из года в год только чужие смерти могут обратить внимание его гэгэ на него?       — Уже поздно, — покрутившись на своей кровати, заворчал Шэнь Цзю. — Чего не спишь?       Шэнь Юань молча пожал плечами. Запоздало догадавшись, что во мраке отельного номера его не разглядеть, отозвался:       — Не спится.       — Не спится или не хочешь спать? — надавил Цзю, слепо приподнимаясь на локтях.       — Одно и то же.       — Хочешь… — голос брата зазвучал тише, — …Поспим вместе? Как раньше.       Шэнь Юань удивлённо заморгал.       Давным-давно, когда оба брата регулярно страдали от неприятных снов, они одинаково прижимались друг к другу, засыпая, лишь ощутив объятия. Не имеющие родителей, зависимые от Цю Цзяньло, постоянно оставляющего их на произвол судьбы, у них не было никого кроме друг друга. И даже если они обижались друг на друга, даже если до злости скрежетали зубами, то всё равно возвращались обратно.       — Мне не пять лет, Цзю.       — Тебе двадцать два. Все ещё ребёнок, — насмешливо объявил старший Шэнь, поднимаясь со своей кровати. — Двигайся.       Шэнь Юань лениво перекатился вправо, освобождая небольшое место неугомонному брату. Сердце болезненно затрепетало, когда матрас чуть прогнулся, а тело Цзю мягко прижалось к нему со спины. Острый подбородок приземлился на его плечо.       — Это не твоя вина, Шэнь Юань.       Он лишь неопределённо хмыкнул.       — Сам-то в это веришь?       Ответа не послышалось.       Юань такой реакции и ожидал. Он был наивен временами, но всё же не глуп. Так же, как и пьяный Цзяньло периодически замахивался на него, обвиняя в смерти сестры, так и его старший брат задумывался о том же. Никогда не озвучивал, разумеется, но… Некоторые вещи можно было и не произносить вслух. Слишком очевидные.       — Вот и я о том же, — глухо рассмеялся Шэнь Юань, жмурясь до белых точек в глазах.       Шэнь Цзю лишь пнул его наугад ногой. Отстранившись, прижался щекой к напряжённой спине младшего брата, и вздохнул. А затем и вовсе безмятежно задремал, так больше ничего не сказав.       Шэнь Юань коротко улыбнулся.       — Я боюсь, что однажды мне приснится твоя смерть, Цзю-гэ… Как думаешь, смогу ли я её остановить?