carry on my wayward brother

      — Я вижу пророческие сны.       Шэнь Цзю заторможено потёр виски, смахнул лезущую в глаза чёлку, и посмотрел на брата, примостившегося у противоположной части стола, с неприкрытым скептицизмом.       — Ого, — сухо воскликнул он, скучающе вскидывая брови. — А я иногда вижу влажные сны с Буддой в главных ролях.       Шэнь Юань раздражённо закатил глаза, лягнув его ногой под столом.       — Я не шучу, Цзю! И… — брат вдруг приосанился, отзеркалив его выражение лица, — Серьёзно? С Буддой?       — А я вот шучу!       Судя по короткому смешку, заполученному от Юаня — шутку он эту не забудет до скончания времён, регулярно поднимая в тех или иных разговорах.       Однако прежде чем Цзю поспешил поспорить с младшим братом, тот посерьёзнел, сцепив руки на столе в замок. Его глаза забегали по сторонам, и Шэнь Цзю удивлённо осознал, что признание, больше напоминающее издёвку, было серьёзным. И брат его сейчас был тоже серьёзнее некуда.       — И как… Они проявляются? Сны твои?       Облегчённо вздохнув, Шэнь Юань спутанно забормотал:       — Я видел смерть Нин Инъин за два дня до того, как всё произошло…. Точь-в-точь. Как захожу в квартиру, усталый. Зову её. Захожу в комнату, падаю на кровать и…       Ах, не то чтобы Цзю ожидал, что его брат позабудет об этой трагедии быстро, но… Прошло уже два месяца, а тот по-прежнему подскакивает от кошмаров с именем подруги на губах, и временами припоминает что-то со дней их совместного проживания.       Интересно, рассказывал ли он с таким же энтузиазмом о нём ей? Наверняка нет.       — Но это может быть просто последствием психологической травмы, верно? — предположил он, откидываясь на спинку хлипкого стула; тот характерно заскрипел, покачнувшись из-за ножек разного размера, и едва не завалился вниз, удержавшись лишь благодаря хватке Цзю за стол. — В твоей памяти чётко отпечаталось событие с Цю Хайтан. Всё наложилось.       Шэнь Юань недоверчиво наморщил нос.       — Было бы восхитительно, будь оно действительно так, — горько хмыкнул он после короткой паузы. — Неделю назад. Я заставил нас подорваться в старый дом Цю, помнишь? И потом там обнаружились призраки, которые пытались уничтожить жильцов.       Такое забудешь! Не самая приятная их поездка.       Просто в какой-то момент диди разбудил его поздней ночью, практически приказывая завести машину, и двигать в направлении старой провинции, где они провели первые годы существования. В тот самый дом, где оказались брошены братом. Туда, где сгорела Цю Хайтан. Сама эта идея отзывалась в Цзю неприятными спазмами, а вкупе с тем, что Шэнь Юань напрочь отказывался пояснять что не так, свалив всё на сообщение от старого знакомого — тем более. Правда, поездка окупилась: им удалось спасти поселившихся там людей от очередной городской трагедии. А больше эту тему они и не поднимали.       — Я соврал. Никакого знакомого не было. Мне снился сон. С той женщиной, мадам Лань. Как она умирает.       — Но она не умерла?       — Мы приехали вовремя.       Всё звучало слишком сомнительно. Предсказания, полученные во снах — не новинка. Они уже сталкивались с ведьмами-провидцами, способными предугадать исходы событий; видящие всё то, что неподвластно взору обычных людей, но… Шэнь Юань — не ведьма. Шэнь Юань — его брат. По их жилам текла одна и та же кровь. Обыкновенная, никакая не сверхъестественная.       — Я знаю, что в это сложно поверить, но…       — С какой бы стати тебе видеть предсказания будущего? — перебил Цзю.       Судя по заминке Шэнь Юаня, то догадка в его светлой голове уже проскользнула. Догадка, которая, по всей видимости, по душе брату не придётся.       — Ты не веришь мне? — столкнувшись со сомневающимся взором Шэнь Цзю, он поспешил крепко сжать его ладонь в своей. — Пожалуйста, я понимаю до чего бредово и сказочно это звучит, но… Цзю-гэ, поверь мне.       Старший Шэнь еле заметно вздрогнул.       Прошло долгое время с тех пор, как его брат называл его своим гэ. По правде говоря, Цзю вообще перестал надеяться на то, что им ещё удастся восстановить былые отношения. Особенно, учитывая опущенное состояние брата, связанное с потерей его Нин-мэй. Но вот он — этот момент. Шэнь Цзю больше не имеет право на ошибки в отношении своего диди.       — Я верю тебе, — убедил его Цзю неподдельно искренне, стискивая их руки вместе. — Правда верю.       — И ты не напуган? — нерешительно поинтересовался Юань, склоняя голову влево. — В смысле, ну… Знаешь, такие сны это ведь всегда признак каких-нибудь сверхъестественных тварей. Вдруг я тоже…       — Шэнь Юань, — Цзю характерно закатил глаза, — мы вместе с пелёнок. Если в тебе и есть что-то ненатуральное, то это твоя ориентация.       — Чего? Я, между прочим, гетеросексуал и…       — Так что, не смей заливать мне речи про монстров, — не дослушав, отрезал он, растягиваясь в шкодливой улыбке.       Он ожидал, что Шэнь Юань не преминёт ответить такой же, но вместо этого он пустился в глубокие раздумья. Прекрасно зная, в какие дебри заводили мысли его брата, Цзю поспешил его одёрнуть, возвращая в реальность.       — Демон убивает двух близких мне людей. И делает это одинаковым способом. А я вижу пророческие сны, — промямлил он. — Гэ, что если…       Шэнь Цзю в ужасе нахмурился. Его брат действительно раздумывал о том, что он может иметь связь с демоном?       — Не неси чушь, ладно? Мы разберёмся со всем.       Шэнь Юань тактично промолчал.

***

      Шэнь Цзю всегда с гордостью называл себя одним из потенциально лучших охотников на нечисть. Его навыки не были поржавевшими, как у его брата после двухгодового перерыва, и у него отсутствовало раздутое самомнение Цзяньло, частенько мешающее во время охоты. Цзю был смышлён, быстр, ловок и умён. Напарники лишь мешались у него под ногами, а потому он предпочитал справляться со всем в одиночку.       Однако, когда в его лицо метнули кинжал, нацеленный ровно в лоб, а он сумел только бессильно дёрнуться, скованный душащими верёвками, Цзю про себя твёрдо решил — никаких больше охот без брата под боком. Никогда.       Кинжал, к слову, так и не долетел, любезно перехваченный голой ладонью Шэнь Юаня, буквально в миллиметре от зажмурившегося лица старшего брата.       Сердце после такого циркового выступления отчаянно грохотало в грудной клетке до того сильно, что Цзю невольно по старой и забытой привычке, взмолился всем небожителям, которых только вспомнил.       Не хотел старший Шэнь умирать. Слишком многое он пережил, чтобы лишиться драгоценной жизни так… Глупо. Да, он считал себя недостойным многих вещей, но адекватной смерти-то он точно заслужил, верно?       — Всё в порядке? — отсёкший вампиру голову Шэнь Юань, обеспокоенно склонился над братом, принимаясь перерезать верёвки. — Ранен?       — Отличные рефлексы, — привычно маскируя нервозность за безразличие, сообщил Цзю. Ощутив, что может вновь свободно дышать, выдохнул. — Прям-таки герой фильмов.       — Это не рефлексы, — Юань встал на ноги. Поколебавшись, наспех перевязал окровавленную ладонь, оторванным рукавом рубашки. — Я уже видел это. И там, ты умер.       С тех пор, как его диди соизволил поделиться с ним страшной правдой о своём скрытом таланте, братья периодически следовали по пятам его сновидений, спасая людей, чьи судьбы довелось увидеть Шэнь Юаню. Гораздо реже они пересекались с его ровесниками; с теми, кто лишился близких так же, как и он. И все как один обнаруживали в себе сверхъестественные способности. Управление разумом, телепатия, такие же сны, как у Юаня… Они все, словно эксперименты, созданные под копирку, либо умирали, либо оставались разбираться с новоявленными умениями в тревоге.       О, Цзю солгал бы, скажи он, что его это не пугало.       Нет, не Шэнь Юань, разумеется! Никогда не Шэнь Юань!       Его пугала вся эта ситуация. Риск, под которым находился его младший брат круглосуточно. И сны! Эти кошмарные сны становились всё чётче, чаще, и отныне являлись ему, даже в дневное время. Цзю не знал чем успокоить брата, становившегося всё более нервным. И у него не было ни единого знакомого охотника, которому он мог довериться, дабы попросить небольшого совета.       Цю Цзяньло, которого они безустанно искали уже восемь месяцев, дабы разузнать о демоне, подпортившем им жизни, продолжал вмешиваться в их дела лишь короткими сообщениями с координатами. Да и где гарантия, что узнав о происходящем, этот сукин сын не вернётся просто, чтобы всадить Шэнь Юаню пулю в лоб? Не было возможности рисковать. Может, Цзю и мог обратиться к Му Цинфану, но… Нет. Он не мог предугадать реакцию старого знакомого на такое. Действительно не мог.       — Класс, — закряхтел Цзю, отряхивая с себя пыль, — ты видел сон, где я умер и решил мне не рассказывать? Восхитительно.       Шэнь Юань передёрнул плечами.       — Было бы лучше, ходи ты по помещению и постоянно вздрагивая, потому что я сказал, что тебя где-нибудь убьют?       Хороший вопрос. Учитывая отвратительную паранойю Шэнь Цзю, разыгрывающуюся и в обычное время, то лучше оно не было бы.       — Было круто делать это вместо меня? — съязвил он, толкая брата в плечо. — Шэнь Юань, как насчёт разбираться со всем вместе? А?       Как старший Шэнь был одиночкой, предпочитающим вести борьбу без людей вокруг себя, так и младший зачастую взваливал на себя обязанности всех; и то что было подвластным человеческой воле и то, что было совершенно неподвластным. Они воздвигали вокруг себя непробиваемые стены, запрещающие остальным пытаться им помочь. Вот только… В стенах Шэнь Цзю всегда оставался один единственный проход, доступный его диди, а Шэнь Юань… Он значительно усложнял ему задачу, словно намеренно отгоняя прочь, как любопытного кота.       — Мы и так разбираемся со всем вместе? — искренне непонимающе поинтересовался тот, почёсывая бледную щёку.       — Со всем, что ты мне рассказываешь. Мы оба знаем, что есть то, что ты продолжаешь от меня скрывать.       Шэнь Юань отвёл взгляд.       Когда они миновали очередной коридор бывшего вампирского логова, Юань тихо вздохнул, обращая на себя внимание брата.       — Некоторые вещи… Они только моя забота, хорошо? Это не потому что я тебе не доверяю или считаю себя всемогущим. Просто… Так надо. Доверься мне.       — А моя забота это ты, Шэнь Юань, — огрызнулся Цзю. — Ладно. Как знаешь. Мне же лучше. Лишних проблем с тобой не оберешься.       Когда на лице его брата проскользнуло мимолётное сожаление, Шэнь Цзю в очередной раз пожалел, что не умеет выказывать свое волнение более правильным способом.